Читать книгу "Договорились. Слабость, в которой сила"

Глава 5.2

Из ванной Карина вышла в одном полотенце. С волос по спине теплыми струйками стекала вода, но быстро остывала.

– У меня другие дела, – украдкой взглянув на гостя, она старалась придать голосу мягкий тон.

Жерар сидел за столом в одних трусах, не торопился уходить. Похозяйничал на кухне, налил себе чай и грыз сухарь с изюмом из тех, что валялись на столе в разорванной пачке. Карина их специально купила для утоления голода. За учебой хорошо заходило. Напряжение челюстей помогало концентрироваться.

– Конечно, дела, – Жерар выдавил смешок, не двигаясь. – Зайкин – твои дела?

– Это моидела.

Она подошла к комоду, чтобы выбрать наряд и дать ему осознать необходимость уйти. Хоть и знала, что надеяться на секс не следует, Карина все равно готовилась к встрече с Зайкиным так, словно все уже обещано. Одеться решила пооткровенней, желала раздразнить его в отместку за вчерашнее. Голый торс до сих пор не давал ей покоя. При этом выряжаться тоже не хотелось.

Жерар развернулся на стуле, положив локоть на стол. Пальцами сжимал кружку.

– Между вами, кажется, химия, – пьяным жестом он пытался показать нечто волшебное, но получились взмахи сломанной руки, а потом невесело посмеялся. – А у нас с тобой, хм, биология.

Карина не знала, что отвечать, и надо ли. Алкоголь все равно не давал ему мыслить адекватно. Объяснять было глупо, пытаться убедить в чем-то еще глупее. «Все слишком очевидно», – твердил рассудок, а кривая душа не унималась. Руки перебирали одежду.

– Жерар, ты же сам говорил, что тебе нужен только секс, без обязательств и проблем, – выдохнула Карина. – И у нас все именно так.

– Да. Знаю.

На несколько минут в квартире воцарилось едкое молчание. Жерар уткнулся лицом в ладони и сидел неподвижно. Карина разгребала вчерашние завалы, которые сама же устроила, и слушала звуки города, пытаясь ими заглушить внутренний вой.

– Мне казалось, мы похожи, – сказал он, выпрямившись. – Своим одиночеством.

«Только не это», – устало вздохнула она, не желая настраиваться на задушевные беседы. Особенно с любовником. Особенно с преподавателем. Особенно с Жераром. А он продолжал, не обращая внимания на ее скучающий вид.

– Я вижу, как тебя в группе не принимают, – Жерар выразил жалость тоном. – Но ты держишься.

Карина прочистила горло, подумав про себя: «Только благодаря Зайкину».

– Мне это в тебе нравится, – добавил он. – А еще твоя сдержанность и одновременно развязность.

Он довольно хмыкнул, ползя взглядом вверх от босых ног по худым лодыжкам к фигурным икрам, затем через согнутые колени по упругим бедрам в щелку между ягодицами, которые чуть торчали из-под полотенца, когда она наклонялась. Не получив ответа на комплимент, продолжил:

– Меня даже родная семья отвергала, – смуглое лицо чуть сморщилось от внутреннего спазма. – Отец у меня – француз, да еще благородных кровей. А мать – алжирка, уехавшая из колонии от безысходности. Родители отца нас всю жизнь презирали. Меня ласково называли отродьем, а ее потаскухой.

Жерар надломил сухарь зубами. Крошки брызнули в стороны и на стол. Глоток чая помог ему проглотить боль.

– И везде в родной стране я был чужим. Мигрантом, нахлебником. Поэтому с радостью оттуда уехал.

Наклоняясь и поднимаясь, Карина никак не могла выбрать подходящее платье, смотрела на все сквозь и отбрасывала не глядя. Слушая вполуха, отвлеченным взглядом водила по стенам, приглядывалась к постеру с иллюстрацией то ли цветка, то ли вагины. Находила в нем новые смыслы.

– Здесь почувствовал себя популярным и нужным. Почти сразу нашел любовь всей жизни. На целых два с половиной года, – белоснежная усмешка зацепила взгляд Карины. – А потом она променяла меня на другого француза, поняв, что я возвращаться на родину не собираюсь.

Он еще одним глотком заглушил страдание.

– Оказалось, здесь я просто экзотика. Люди редко заглядывают под ярлыки, которые навешивают. Даже не пытаются разобраться. По поверхности судить проще.

Они встретились глазами. Еще чуть-чуть, и он бы мог вышибить в Карине слезу. Она искусственно взращивала в себе сочувствие, хотя не считала нужным его жалеть. В целом все у него было в порядке, а с настоящей любовью вообще мало у кого получалось. Ей тоже не везло. До недавнего времени.

– Одиночество плюс одиночество – это все равно два одиночества, – сказала она сухим тоном, почти философским, поражаясь собственной мудрости. – Они не могут нивелировать друг друга. Только умножать.

– Поэтому ты любишь Зайкина? – Жерар смотрел с обидой. – С ним твое одиночество нивелируется?

Карина молчала. В черных глазах стали проглядывать отсветы разочарования. Он верил в собственные чувства. Так же слепо, как она долгое время не верила в свои. И если бы не упорство Зайкина, могла до них так и не добраться. Убила бы в зародыше и похоронила среди гнили всего остального, что накопила за жизнь. Повезло, что нашелся тот, кому было не все равно. Но к Жерару она могла испытывать только равнодушие с легкой примесью сожаления.

– Мое одиночество ничем не нивелируется. Но и умножать его я не хочу, – она наконец придумала подходящий ответ.

– Хм, – Жерар уронил сухарь в остатки чая. – А мое с тобой нивелируется. И умножается, когда тебя нет.

– Жерар, не я тебе нужна… – начала было объяснять, но поймала строгий взгляд, жгуче-черный.

– Ты просто пытаешься остаться вежливой, – он ощерился и встал.

Закатывание глаз было бы равносильно оскорблению. Карина просто зажмурилась и вздохнула. Никак не могла понять, почему они в ней так нуждались, когда свободных вагин с гораздо более эффектным обрамлением вокруг ходило великое множество. Она и человеком считала себя говеным и тем более безынтересным. Просто мало говорила и больше слушала. Сделала единственный вывод, что всем только этого и не хватало.

– Да, я не хочу тебя обижать, но и… удовлетворить… твои запросы тоже не могу. По крайней мере, не все.

Жерар коротко посмеялся, как будто хныкал.

– Удовлетворять у тебя как раз хорошо получается.

– Уверена, множество девушек гораздо искуснее меня, – она приподняла бровь в надежде, что это наведет его на новые поиски.

– Не в этом дело. Я два года смотрел на женщин, как на сырое мясо – туши с дырками посередине. А ты мне сразу понравилась. Но я не сразу смог это признать, – черные глаза посветлели и потеплели.

– Только не надо про любовь с первого взгляда, – скепсис на лице Карина сдержать не смогла, а про себя задавалась вопросом: «Интересно, чем?».

Была уверена, приглянулась только тем, что выделялась откровенным нарядом среди скромных одногруппниц. Ничем, кроме бюста, не привлекала. Вычислить ее одиночество и познать богатый внутренний мир, который таким и не был, Жерар точно никак не мог. И все его слова быстро теряли смысл.

– Ты так уверена, что тебя никто не может полюбить, – попой она чувствовала пристальный взгляд, а в тоне слышала усмешку. – Возможно, в этом проблема.

– Никто никого с первого взгляда не может полюбить, – пришлось защищаться, хотя что-то в ней екнуло от его слов.

– А если не с первого? – он улыбнулся. – Я на тебя хорошо насмотрелся. Может, и ты ко мне присмотришься?

Карина развернулась резко, сжимая в каждой руке по платью.

– Ты обо мне совсем ничего не знаешь.

– Потому что ты не рассказываешь.

Поняв, что продолжать бессмысленно, она отвернулась и остановила выбор на майке с тонкими бретелями и кожаной мини-юбке, под которую натянула красные чулки в мелкую сеточку. Круглый и глубокий вырез с пушап-эффектом должен был вывести Зайкина из строя с первого взгляда. Жерара она игнорировала целую минуту, представляя жаждущий взгляд Зайкина.

– Я помогу, – Жерар подошел сзади и застегнул бюстгальтер.

Карина вздрогнула от неожиданности. Мысли вынесли ее из реальности на эту минутную паузу в разговоре. Он положил руки ей на плечи и коснулся губами уха.

– Я не могу опоздать, – сказала она с раздражением и увернулась от следующего поцелуя. – Мне нужно собраться.

Жерар выдохнул напряженно. Пальцы вцепились в кожу. «Сдалась я тебе?» – недоумевала Карина, спеша натянуть майку. Она отошла. Жерар остался на месте. Наблюдал молча, пока Карина одевалась. Она делала вид, будто не замечает его, крутилась перед зеркалом, красилась, выбирала сумочку и аксессуары, надеялась, что он сообразит покинуть квартиру самостоятельно, без проводов.

– А Зайкин знает, что ты спишь со мной? – Жерар подошел к шкафу.

– Конечно, знает, – выдавила Карина, вдев крупное серебряное кольцо в ухо – осталось лишь подкрасить губы перед выходом.

– Значит, ему ты о себе рассказываешь. Странные у вас отношения.

Ей хотелось ответить как-нибудь грубо или просто послать далеко и навсегда, но расчетливость останавливала.

– Нет у меня с Зайкиным никаких отношений.

– Хорошо.

Карина посмотрела на Жерара, но он застегивал пальто и следил за собственными пальцами. Она тоже стала следить за ними, задаваясь вопросами, почему все так пытались у нее что-то выведать, ревновали по любому поводу и без, требовали объяснений или оправданий. Все: Трунов, Жерар, мемберы. Кроме Зайкина. Только он не выпрашивал к себе особого отношения, хотя единственный его заслуживал.

– Спасибо за секс, – Жерар улыбнулся натянуто. – Приятного вечера.

– И тебе.

Он притянул ее за талию и поцеловал крепко, а после вышел, ничего не говоря. Карина вернулась к зеркалу проверить макияж, вытерлась влажной салфеткой, подправила тональный крем вокруг рта и накрасила алым губы.

Часть 6. В гостях, которое лучше. Глава 6.1

Чтобы не приехать раньше назначенного времени, Карина решила подождать дома и посмотреть, не вышел ли новый ролик на канале «КулиЗая». Оказалось, вышел.

На обложке видео Зайкин в поварском костюме махал из избушки имбирным пряником. Карины в кадре не было, то ли она как раз удачно наклонилась, то ли он снимал еще до ее прихода.

В самом видео Зайкин показал улыбчивое лицо крупным планом. Пока картинка была статичной, Карина смогла разглядеть уже знакомый фон его кухни. Корм для хомяка стоял на своем месте прямо за головой Зайкина. Из белой кружки с широкой ручкой испарялся горячий напиток.

– Всем доброе утро, – он демонстративно выпил кофе и выдохнул. – Вчера был сложный день. И очень важный для меня. Спасибо, мои любимки, что пришли поддержать. Я был счастлив.

Смешно и не до конца закрыв глаза, Зайкин чмокнул воздух, чтобы каждая зрительница думала, будто поцелуй летит именно в нее. Карина тоже это представила и поймала его губами, а потом рассмеялась.

– Марина, вам отдельное спасибо за рецепт тыквенных пирожков. Я их обязательно сделаю и выложу потом ролик.

Марине досталось целое отдельное подмигивание, что вызвало в Карине ревность.

– И прошу меня извинить за получасовую заминку, случился форс-мажор.

Он состроил виноватую, но очень милую рожицу – такому бы все грехи простили даже на небесном суде.

– Киря, где наш завтрак? – послышался женский голос за кадром.

– Ща, мам, пять минут, – крикнул он поверх обзора камеры, а потом улыбнулся смотрящим. – Извините, на монтаж просто времени нет. Маму вырезать не буду. Она и так всегда обижается. И пока она меня не съела, лучше пойду, приготовлю ей что-нибудь. Скоро выложу свои впечатления от фестиваля и скину долгожданный рецепт имбирного пряника. Приготовим вместе. Еще раз всем спасибо!

Короткое видео ничуть не удовлетворило. Карина полезла читать комментарии. В основном все благодарили КулиЗая в ответ, но некоторые сплетничали или в открытую спрашивали, что за красавица ему помогала и какие у них отношения. Большинство не сомневались, что Зайка обзавелся новой девушкой, и нескромно обсуждали, насколько она ему подходит. Мнения разделились пополам. Оскорблений в свой адрес Карина не нашла, но все видели в ней таинственную роковую женщину, высокомерную и расчетливую. Даже под халатом смогли в ней это разглядеть. Карина не знала, радоваться этому или огорчаться. Она, в принципе, такой образ и создавала, чтобы больше никто не смог упрекнуть ее в слабости.

А старые подписчицы еще помнили Лину и кокетничали с остальными, оставляя загадочные комментарии наподобие «Знаем мы, в чем форс-мажор» или «Прошлое нагрянуло стихийно». Другие удивлялись: «Вы с Линой снова вместе?! Как давно ее не было видно».

Карина вспоминала ролики, где попадалась его бывшая девушка. Лина появлялась буквально несколько раз и эпизодически. В качестве дегустатора и только в самых ранних эпизодах, где им было лет по пятнадцать. Она их прокрутила все по одному разу, не особенно вникая, потому что ревновала. Знала, что глупо, а с неприятными чувствами, которые возникали при виде Зайкина и Лины вместе, ничего поделать не могла. Начитавшись комментариев, Карина решила пересмотреть, убедиться, что подписчицы не правы, и выловить хотя бы крупицы их истории, раз Зайкин сам делиться не торопился.

Вместо этого она нашла подтверждение тому, что в кадре они смотрелись отлично, походили друг на друга многим, и отношения у них были явно гармоничные. Никаких обид, хлестких подколок, только веселость и расслабленность. Зайкин, казалось, со всеми таким был: удобным, дарующим спокойствие и радость. Подписчицы умилялись юным влюбленным и отвешивали комплименты отдельно каждому и паре в целом. Но Карина с ними ни в какую не соглашалась. Все комментарии внимательно читала и про себя отвечала на каждый, легко придумывая на ходу, почему тот ложен.

В такси она посмотрела его ролик о впечатлениях с фестиваля, которых у Зайкина накопилось великое множество. Он радовался там буквально каждой мелочи, смаковал словами блюда, которые попробовал, хвалил коллег и организаторов. Затем она еще пару раз пересмотрела самые забавные видео КулиЗая, поднимала себе настроение таким образом и утоляла жажду.

Зайкин жил в исторической части города в одном из старинных особняков. В советское время квартиры здесь явно были коммунальными, но после расселения богачи их выкупали, делали ремонт с чистого листа и превращали полуразвалившиеся здания в элитное жилье. Теперь в подъезде сидел консьерж, в углу стоял велюровый диван, а над лестницей висела бальная люстра – все имитировало старину, современную зданию, особенно консьержка в шерстяном платке, испещренная морщинами, как сито дырочками. Пахло химической хвойной свежестью и дорогими духами. Подниматься пришлось на пятый этаж по витиеватой лестнице с ковровой дорожкой благородного синего цвета.

«Затихни», – приказала Карина буянившему сердцу перед тем, как нажать на звонок. Фантазия разыгралась – в ней Зайкин почему-то встречал ее в латексном костюме, только теперь без кисточек, а голыми сосками. Карина вытряхнула похабщину из головы.

Железную дверь украшали простые вертикальные линии. Карина не успела их рассмотреть, потому что раздалось несколько щелчков, и дверь распахнулась. За ней стояла низкая изящная блондинка, немолодая, но хорошо сохранившая чистоту и гладкость кожи, с короткой стрижкой. Она носила домашний льняной костюм наподобие кимоно, и вязаные тапочки, вроде чешек. Мать Зайкина в ней выдавали пронзительные синие глаза, такие же крупные и глубокие, только на пару тонов светлее. Она широко улыбнулась и с искренней радостью воскликнула:

– Кариша! Мы не верили, что ты придешь.

Хозяйка отошла в сторону, чтобы Карина вошла, но она встала в ступор и даже вежливой улыбкой ответить не могла, продолжая вглядываться в то место, где только что стояла Зайкина. За ней прихожая переходила в длинный коридор, освещенный неяркими бра вдоль голубых стен, упиравшихся в оригинальный стеллаж в форме пышного дерева, крона которого состояла из неровных полок с книгами. Пахло пряностями и орехами. Справа было три серых двери, слева – глухая стена, за которой слышались мужские голоса и грохот тяжелой посуды.

– Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома, – радушно проговорила Зайкина, указывая рукой на коридор. – Сынок нам про тебя все уши до крови прожужжал, так что ты здесь как родная.

Тонкая улыбка сверкнула белизной. В глазах промелькнула насмешка. Карина обомлела и едва удержала челюсти сжатыми. «Что именно он им про меня прожужжал?» – ее одновременно охватили страх и злость. Она нерешительно переступила через порог, наконец выдавив из себя неловкую улыбку.

– Обращайся ко мне Нина, – представилась хозяйка.

– Очень приятно, – смущенно кивнула Карина, топчась на придверном коврике.

Дверь захлопнулась, заставив вздрогнуть. Нина ласково улыбнулась и приказала разуться, подав одноразовые тапочки в полиэтиленовой упаковке, как в отеле. В семье Карины вообще никакие тапочки гостям никогда не подавали, хотя полы мыли реже, чем того требовали приличия. Здесь же было идеально чисто и по ощущениям так же тепло. Она согласилась, что в чужом доме в тапочках чувствуешь себя комфортнее, чем без них. Как будто босые не вправе ступать по хозяйскому полу, а тапочки указывают на доверие и создают легкую общность с членами семьи. Она переобулась.

Пальто Нина галантно помогла снять и повесила за зеркальную дверцу. Только увидев собственное отражение, Карина вспомнила, что решила выпендриться, и за мгновение стала пунцовой. Добрая половина груди выпирала из-под майки. Тонкие бретели едва держались на костлявых плечах. Юбка прикрывала попу ровно настолько, чтобы еще казаться юбкой, а не эротическим атрибутом ролевых игр, но стоило убрать пару лишних сантиметров и в приличном обществе находиться в такой становилось не комильфо. Карина подтянула юбку вниз, майку растянула в обе стороны, чтобы и живот не торчал, и сиськи были прикрыты более-менее. Это слабо спасало.

Нина не вглядывалась и никак не реагировала на вызывающий вид. Карине осталось только гадать, то ли Зайкин все-все рассказал, и мать ожидала увидеть нечто подобное, то ли хорошее воспитание не давало ей выказать озабоченность, то ли ее, действительно, ничто не смущало.

Они прошли по коридору. Нарастал запах жареного. Заскрипел веселый смех. Карина его сразу узнала. Зайкин закашлялся и что-то проворчал неразборчиво. Красивый баритон его воспитывал:

– Вот провалялся до последнего, теперь папка должен выручать.

– Ну, я устал после вечеринки, – оправдывался Зайкин, прочищая глотку. – Не ругайся.

– Еще рано на кухне показываться? – спросила Нина, войдя в арочный проем первой.

Карина пока оглядывала распахнутые, как ворота, стеклянные двери с закругленным верхом. Квартира имела интересную планировку. За сплошной стеной скрывалась кухня, наполовину стеклянная, а сам коридор уходил буквой» «Г» и вел еще в три закрытые комнаты.

– Нуся, спаси меня, – жалостливо пропищал уже знакомый баритон.

Нина только усмехнулась и прошла чуть вперед, чтобы Карина тоже могла войти. Ее пронзили и сковали пристальные взгляды. К большим и синим она привыкла, взгляд казался почти родным и естественным, обязательным наполнением ее повседневности, поэтому их Карина не боялась. Зато испугалась второй пары глаз, серых и прищуренных, но веселые морщинки в уголках говорили о том, что мужчина улыбался. Отца Зайкина в нем выдавала тощая и длинная комплекция и кудряшки, а еще дурацкий костюм. Явно солидный мужчина с умным лицом, на пятом десятке лет, носил кигуруми под панду. В одной руке он держал половину дыни, в другой – острый нож с широким лезвием.

Фон за ними она уже видела – открытые полки, склянки, приправы, нижние шкафы с широкими столешницами. У обратной, прозрачной стены, растянулся кожаный диван с белыми и красными подушками. В центре просторной кухни стоял овальный стол, уже заполненный вкусностями. Голод проснулся мгновенно. Пришлось сглотнуть собственные слюни. Карина не успела разобрать, что за блюда ее ждали.

– Кариша! – воскликнул отец Зайкина так же лучезарно, как его жена, и развел дыню и нож в разные стороны. – Добро пожаловать к Зайкиным!

Она покраснела и от непривычно дружелюбного приветствия, и от того, что все ее тут как будто с детства знали.

– Спасибо, – скромно ответила, а потом с легким упреком посмотрела на Зайкина, задавая ему немой вопрос: «Что происходит?».

До этого хмурый и важный, он улыбнулся, словно младенец. Из-под бесформенных шорт торчали тонкие волосатые ноги, уходящие в пухлые плюшевые тапочки. Вместо надписей и принтов желтую толстовку украшали пятна муки и соусов. На худых руках чуть подрагивало большое блюдо с запеченной под чем-то рыбой.

– У нас почти все готово, Кариш. Надеюсь, ты голодная, – залепетал Зайкин, быстро разместив тяжелую тарелку в центре стола, хотя до этого, казалось, никак не мог найти ей место.

Карина едва заметно поджала губы. «Кем они меня считают?» – пыталась она анализировать беззаботные лица всех троих. Захотелось убежать в ближайшую дверь или хотя бы окно, свирепствуя на бегу от гнева и невозможности его выразить, но все мило улыбались. И пахло здесь вкусно. И атмосфера казалась флисовой и пряной.

Она прочистила горло и, за миг обежав глазами всех троих, тихо произнесла:

– Зайкин…

– Какой из? – улыбнулся отец, переведя на нее вопросительный взгляд. – Мы все здесь Зайкины.

Карина смутилась еще сильнее и уточнила:

– Кирилл… покажешь, где можно руки помыть?

– Конечно, – он сорвался с места и увел ее за локоть из кухни.