Читать книгу "Договорились. Слабость, в которой сила"

Глава 4.6

Спас ее сам Зайкин, вовремя ворвавшись на этаж в одном полотенце.

– А я думал, тут уже дискотека в разгаре, – разочаровался он, оглядев пустой зал.

Только Сиран помахала ему с произвольного танцпола. Следом появились и остальные. Все мокрые, босиком и в полотенцах на бедрах, парни сразу двинулись на кухню за напитками. Только Зайкин сел на диван за Игнатьевой. Карина боковым зрением изучала влажные отблески на его голом торсе.

– О чем шепчетесь? – спросил он с привычной ухмылкой идиота.

– Да вот, тебя обсуждали, – прищурилась Игнатьева.

Карина выпучила глаза, испугавшись, что сейчас она при всех озвучит свои догадки.

– Оо, я польщен, – если бы умел стесняться, он бы зарумянился, но кожа осталась белой, только пластичное лицо пыталось выдать смущение.

– С чего ты взял, что мы тебя хвалили?

– Да без разницы. Главное, внимание.

Он оскалился и потянулся за бутылкой, которую подкинул Варданян, но не поймал, слез с дивана и поднял ее с пола. Пиво зашипело после вскрытия крышки и чуть выплеснулось из горла. Зайкин сунул его в рот, пока все не вытекло.

Варданян упал в кресло через столик. Кончики Настениных ушей сигнализировали о подрастающем возбуждении. Она перенесла волосы на одну сторону, ближайшую к нему, в невольном порыве прикрыться. Взгляд спрятала в стакане. Он почувствовал ее неловкость и тоже поежился. Сбоку на подлокотник к нему подсел Каменчук. Миша устроился на полу рядом. Самвел сел в соседнее кресло. Он тоже был в полотенце и выглядел страшно: слишком костляв и несуразен.

– Кстати, Самвик, расскажи, как ты грант на кузницу получил, – вспомнил Варданян. – Настена тоже хочет поучаствовать. Смотри, какие классные штуки она делает.

Он продемонстрировал запястье с браслетом из мячей.

– Ты уже хвастался, – усмехнулся Самвел.

Карина подметила, как он в этот момент походил на Гарри Поттера, на актера, его игравшего. Тонкие губы как будто всегда чуть поджимались и тянулись вниз, а маленькие зубы за ними стеснялись показываться. Зато углы мощной челюсти выпирали, натягивая кожу на желваки.

Сиран подсела к брату сбоку на подлокотник и посмотрела на Настену во все глаза, красивые, влажные и сплошь черные.

– Да там бюрократии столько. Заморочек, как бы, всяких, – отмахнулся Самвел.

– Например? – подключился Зайкин.

Самвел посмотрел вбок и наверх. Настена перевела на него заинтересованный взгляд.

– Нуу… как бы, презентацию надо строго по правилам оформлять. Потом план максимально подробно расписывать, вплоть до канцелярии. И такой ерунды, как бы, много.

– Это преодолимо, – махнул Варданян. – А че по сути?

– Как бы надо полный бизнес-план представить, ну и доказать, что ты ремесленник, и есть культурная ценность в твоей идее.

– Не вопрос. Сделаем, – Варданян подмигнул Настене.

Самвел и Сиран одинаково сдвинули брови к центру, совсем чуть-чуть, буквально на миг, но Карина успела заметить.

– А ты что именно создаешь? Что-нибудь в народном стиле или как? – спросил Самвел у Настены.

Она пожала открытым плечом – разрез свитера опять скатился на руку.

– Да разное. Что придет в голову, то и делаю.

– Как бы, видишь, там надо показать, что ты традиции чтишь. Наделай специальных безделушек каких-нибудь, сугубо для презентации.

Настена кивнула и хотела что-то спросить, но ее перебила Игнатьева ворчанием:

– Хей, народ, я обязательно с вами, но давайте, не будем на вечеринке обсуждать деловые вопросы. Потом встретимся отдельно, нормально пообщаемся. Отдыхаем же!

Она обхватила Гогу обеими руками за худую шею.

– Поддерживаю, – Сиран вскочила с кресла и потащила Варданяна на танцпол, кружась и улыбаясь.

Он послушно следовал за ней, а сам оглядывался на Самвела и Настену. Она все-таки решила задать вопрос, потому подошла к Самвелу ближе. Игнатьева тоже повела Гогу танцевать. Зайкин, воспользовавшись моментом, подсел к Карине и положил руку за ее плечами на спинку дивана. Каменчук развалился в кресле вместо Варданяна. Миша остался сидеть, где был.

– Потанцуем? – спросил Зайкин у Карины, улыбаясь во все зубы.

Кокосовый аромат чуть приглушился после купания, но от него еще несло пряной сладостью. Нос улавливал эти нотки, а душа наслаждалась.

– Лучше убей меня, – ответила она в старой манере, не поворачиваясь к нему, чтобы лишний раз не дразнить себя приятным видом.

– Трупы малоподвижны, – он цокнул и выпил пива.

– Тебя только это смущает? – засмеялся Миша.

– А если на спор? – воодушевился Зайкин и обежал глазами все предметы в огромной комнате. – Например, если попаду в тот легохер пробкой из-под шампанского, а?

Длинная рука указала на камин. Там стоял член из конструктора «Лего», который Зайкин выиграл на собственной вечеринке за танцевальность.

– С какого расстояния? – неожиданно для себя заинтересовалась Карина.

– Как далеко пробка стреляет? – Зайкин обратился к парням.

– Допустим, с десяти метров, – предложил Каменчук.

Зайкин уже шел к камину.

– Кариш, сколько попыток?

– Одна, разумеется. Мне мазила не нужен.

– Блин.

Пока Зайкин выбирал место для фигуры, Миша принес шампанское и вручил ему торжественно, как секундант – револьвер дуэлянту.

– Спасибо.

Зайкин приставил бутылку к животу и согнулся, фокусируясь на члене из кубиков.

– А расстояние кто-нибудь измерил? – Карина перелезла через спинку дивана и оперлась на нее поясницей, не желая давать никаких поблажек.

– Кам, сгоняй за рулеткой, плиз. Где-то в кладовке, – Зайкин указал на узкую дверцу рядом с туалетом.

Каменчук покряхтел недовольно, но поднялся с кресла. Искал несколько минут. Все его ждали. Зайкин разминался, как олимпиец.

– Давай, Зай, мы за тебя болеем, – просвистела Игнатьева с танцпола.

– Зай-ка по-па-ди! – проскандировала Сиран и попрыгала по-чирлидерски.

– Верю в тебя, Зай, – Варданян поднял руку и прижал девушку к себе, обняв сзади, чтобы успокоить.

Наконец, Каменчук принес рулетку и отсчитал от «легохера» ровно десять метров, размотав язычок полностью. Конструктор они специально поставили ближе к выходу, чтобы минимизировать риски. Все затаили дыхание.

Зайкин принял устойчивую позу и еще минуту фокусировал прицел. Зачем-то вилял попой, проверял бутылку, даже нюхал саму пробку, а потом резко сорвал мюзле и выстрелил. Хлопок оглушил на мгновение. Пена полилась по его рукам и на торс. Карина засмотрелась и не сразу увидела, что фигурка разлетелась на кирпичики.

– Попал! Ха-ха! Попал! – Зайкин запрыгал, разбрызгивая шампанское на себя и в стороны, чуть не уронил полотенце, но вовремя схватился.

Девчонки завизжали. Даже Настена закричала:

– Браво!

– Крас-сава! – поздравил первым Каменчук и с почтением пожал Зайкину руку.

– Ахаха! Прикиньте, попал! Яхуу!

Он радовался самому попаданию больше, чем награде. Карина смеялась. Все смеялись. Зайкин умел заряжать весельем. Потом каждый его поздравил. Все так гордились им, словно высшего достижения в жизни быть не могло. Только спустя несколько минут Зайкин подскочил за наградой к Карине и протянул липкую ладонь. Шампанским от него разило за километр.

– Парни, по-братски, врубите медляк.

Откликнулась Игнатьева, потому что играла ее музыка. На поиски нужного трека ушла еще минута. Каменчук с Мишей успели запастись бутылками игристого, пытались повторить успех Зайкина. Варданян к ним присоединился. Сиран кружилась в одиночестве. А Самвел с Настеной тихо беседовали, отойдя к окну.

Игнатьева включила знаменитый саундтрек из «Титаника»– «My heart will go on». Карина посмотрела во влюбленные синие глаза и не смогла сдержать улыбку. Робость невидимой сеткой легла на кожу. Движения перестали быть смелыми и стали плавными. Зайкин аккуратно обхватил ее за талию и приблизил к себе не вплотную, оставив место для маневров, а затем закружил по залу.

Запах шампанского был так резок, что опьянял сильнее. Или так действовал его взгляд, магический, завлекающий. Синий как будто расцветал на глазах, становился насыщеннее и глубже, а узоры – одновременно стройнее и запутаннее. Ей нравилось идти за ним, не отрываться, следовать слепо и без оглядки на все остальное. Такие мгновения никогда не удавались в обыденной жизни, потому теперь хотелось ими насладиться всласть. Насладиться его близостью и всем его вниманием, стать его единственной мыслью и ощущением, каким стал для нее он.

Карина поняла, что окончательно в нем потерялась, когда положила голову на мокрую грудь и закрыла глаза. Все осознавала, а оторваться не смогла. Мелодия закончилась слишком внезапно.

– Спасибо за танец, – шепнул Зайкин и покрутил ее на месте, а потом поклонился, как после вальса.

Друзья захлопали и завизжали. Карина глубоко вдохнула, чтобы вернуться в себя и снова стать высокомерной сучкой.

Парни уже третью бутылку извели на отчаянные попытки попасть по конструктору, но ни у кого больше не получилось. Четвертое шампанское стало последним. Только тогда успокоились. Игнатьева и Сиран стали танцевать вместе. Парни, наконец, решили одеться и спустились на первый этаж, где все побросали. Зайкину пришлось идти в душ. А Настена с Самвелом на отшибе у окна мило болтали, смеясь и чокаясь.

Карина села в кресло. Херес уже не лез в глотку, но она все равно пила. Душу штормило после такого танца. Требовалось успокоительное. Миша подошел к столику за закуской. Сырные шарики все съели еще в первый час. А картофеля фри осталось много. Он вынимал по дольке из тазика и казался увлеченным этим процессом, пока не повернулся к Карине и не заметил:

– Хм, ты ниче такая, оказывается.

Сегодня был день неожиданных комплиментов. Карина высоко подняла брови. Миша сел на пол лицом к тазику, боком к ней и, не переставая жевать, пояснил:

– Просто о тебе столько слухов всяких ходит. Так много, что я даже верил.

Она прочистила горло и опустила голову.

– Я думал, Зайка реально двинулся, а ты вроде норм баба.

Он пожал плечами и улыбнулся по-доброму. Из уголка рта торчал картофель.

– Смотри, не влюбись, – сарказм к ней вернулся.

Миша посмеялся искренне и мотнул головой.

– Все знают, что ты Зайкин краш.

Тот как раз вернулся из комнаты чистым и одетым, даже в футболке, и запустил робота-пылесоса, чтобы убрать шампанское.

– Ты его сейчас набухаешь, – смеялся Миша. – Неделю отходить будет.

– Пусть продезинфицируется.

Зайкин сел на диван рядом с Гогой, у которого слипались глаза, и крикнул Игнатьевой:

– Рит, Гога в отключке уже.

Та не слышала. Им с Сиран было весело. Девушки хохотали, скрючившись. Зайкин только помотал головой и прикрыл Гоге рот. Друг дернулся, но не проснулся.

Карина огляделась вокруг, будто только что очнулась. Стало казаться, что она очень давно не смотрела на часы. И телефон не нашла по карманам. Сумка до сих пор валялась у входа.

– Ты с ночевкой? – спросил у нее Зайкин.

– Наверное.

Алкоголь лишил ее воли и желания думать. Усталость навалила такая, как после суточного стрима на максималках. Биттер и херес, смешавшись, отравляли кровь, а токсины выедали мозг, зато на душе полегчало. Карина все равно продолжала сидеть и слушать бредовые ночные разговоры пьяных людей. Игнатьева с Сиран хохотали на весь коттедж, кружились, падали, поднимались и подпевали словами не из той песни, которая играла. Парни тоже много смеялись, особенно когда подтянулись Варданян с Каменчуком. Гога дрых. Настена и Самвел ютились в уголке, у окна, за тюлем, никем не замечаемые и ничего не замечающие.

Карина специально к ним пригляделась. Самвел перестал казаться суровым, глаза весело щурил, улыбался тонко, но дружелюбно, и краснел. Под тюлем в тени видно не было, но мозг достраивал картинку по ощущениям. Настена тоже краснела, хотя пыталась казаться раскованной. Беседовали оба увлеченно. «Он же тоже армянин, подруга, – переживала Карина. – Опять те же грабли».

Под утро Зайкин уложил их с Настеной в своей комнате. Карину отнес на руках, потому что она споткнулась на лестнице, захохотала и не смогла подняться. Подруга добралась сама, хотя долго не могла насмеяться. Зайкин окунул Карину в шелковую постель и накрыл одеялом по самый подбородок. Смешки еще вырывались из груди с хрипом, а глаза она открыть уже не могла. Слышала только запах, любимый кокосовый, и чувствовала теплые касания пальцев на щеках. Мягкой подушечкой он провел по ее губам и несколько раз разгладил нижнюю. Она облизалась и посмаковала. Нежная рука прочесала волосы. Сразу пришло успокоение. Сознание погрузилось в сон.

Часть 5. Одиночества, которых два. Глава 5.1

Карина забыла выключить будильник, ведь планировала сегодня с утра работать. Настена ворчала не по-человечески. Впрочем, похмельная голова даже родную речь бы не распознала. Череп ломался и вжимался в мозг, а в желудке кто-то страдал и мычал. Состояние было жутким.

Час проворочавшись, Карина все-таки смогла подняться с кровати, доползти до ванной и спуститься на первый этаж, где бодрый Зайкин всем разливал кофе.

Варданян с Сиран лежали на диване в обнимку. В креслах сидели Самвел и Каменчук. Миша шел к туалету.

– Доброе утро, Кариш, – приветствовал Зайкин и побулькал коричневую жидкость в стеклянном чайнике. – У тебя реально кофейная чуйка.

– Сам приучил, – пробормотала она, лениво шагая к компании.

Все сидячие места были заняты. Карие глаза искали хотя бы табуретку. Зайкин сообразил быстрее и принес стул из кухни. Друзья вели заунывный похмельный разговор.

– Зай, ты, случаем, не тот кролик из рекламы «Дюрасел»? – заметила Сиран. – У тебя нескончаемые батарейки.

Он только посмеялся на это. Кофе оставил на столике, а сам ушел на кухню готовить завтрак. Карина чувствовала себя бессильной, но любовь окрылила ее ровно настолько, чтобы пойти за ним и там плюхнуться на ближайший стул.

– Решила помочь? – улыбнулся Зайкин.

– Хочу проконтролировать процесс приготовления своего завтрака, – Карина почувствовала почти физическую боль от напряжения мозга, когда выговаривала эту фразу, и поморгала, чтобы сфокусироваться на реальности.

– На тогда, контролируй.

Он всучил ей нож, деревянную доску и авокадо. Карина послушно принялась очищать его от кожуры и нарезать на тонкие доли. Получалось криво, но Зайкин не делал никаких замечаний, только любовался с улыбкой. А Карина мучилась, потому что шкура отрывалась вместе с мякотью, а косточка никак не хотела высовываться.

– Кариш, я тут решил воспользоваться одной просьбой, – Зайкин отошел к плите, обмакнул кусок хлеба в яичную жижу с приправами и кинул в шипящее масло на сковороде. – Приглашаю сегодня к себе домой на ужин.

– Оо, свидание? – лицо вытянулось, губы кривились в усмешке, но ей самой показалось, что в голосе мелькнула надежда, поэтому она прочистила горло и опустила взгляд на раздавленное авокадо. – Мы же договорились без интима.

Зайкин хихикнул и подмигнул, чуть высунув язык.

– Так все в силе. Пока. По крайней мере.

Русые брови поднялись и опустились. Карина свои нахмурила. Карие глаза с подозрением прищурились.

– Ладно. Должна – приду.

– Отлично. Адрес и время скину позже.

С завтраком они возились недолго. Точнее, Зайкин все делал быстро и ловко, потому успел и пожарить гренки, и нарезать остальные ингредиенты для салата, и смешать их после. Карина все это время пытала авокадо и материлась.

– Народ, хавчик готов, – Зайкин широко распахнул дверь на кухню.

Гости лениво поднялись с насиженных мест и поплелись на зов. Все уже проснулись. Настена позевывала, но шла с полузакрытыми глазами на запахи жареного. Карина первой уплела свою порцию и восторгалась его умением делать из простых вещей невероятные деликатесы. Все сразу к ней присоединились и стали восхищаться еще до того, как попробовали само лакомство.

Когда все взбодрились, время потекло быстрее. Беседа оживилась. Голоса стали громче. Карина молчала, но смеялась со всеми от души. Потом поймала себя на мысли, что наслаждается утром, бессмысленными, но забавными разговорами, присутствием этих людей и особенно Зайкина. Она чувствовала себя хорошо именно сейчас, несмотря на похмелье и нависшие проблемы.

Взгляд поймал, как задорно смеется Настена и заигрывает в шутку с Зайкиным, как Игнатьева ворчит на всех и пытается управлять хаосом за столом, как Гога ее дразнит и целует, как Варданян смакует завтрак и нахваливает друга за угощение, а Сиран его гладит и улыбается. Во всем этом было много искренней простоты и приятности. Зайкин за всеми ухаживал, подшучивал и пританцовывал, задавая здоровую атмосферу, где каждый ощущал внимание и комфорт. Даже Самвел улыбался и сидел в удобной позе, больше не смущаясь и никого не стесняясь. Каменчук с Мишей подтрунивали над Зайкиным, зная, что тот не обидится.

Карина пыталась вспомнить, но не смогла, чувствовала ли до этого себя так спокойно в компании чужих людей. В тусовке Трунова ей всегда было стыдно и неловко, как не на своем месте. Она частенько ловила насмехающиеся взгляды и грубые издевки, но тогда считала это нормой, потому что не знала, как бывает еще.

Через час все стали собираться по домам. Карина уехала первой, потому что торопилась поработать. Оставалось не так много времени, ведь к ужину с Зайкиным требовалось хорошенько подготовиться.

Таксист ехал медленно, словно ленился давать газу. Прямая дорога тянулась далеко за горизонт, а за окном мелькали тоскливые обочины. Тихая скорость буквально заставляла разглядывать все неровности, мусор и грязь. Чтобы чем-то себя занять, она написала Настене:

«У тебя теперь новый краш? И опять армянин».

Подруга ответила только минут через пять: «Да не, ты че?– смайлик с широко открытыми глазами робел за нее. – Просто бизнес обсуждали. Он делился опытом, про кузницу свою рассказывал, про друзей, которые тоже своим делом заняты».

«Решила подаваться на грант?».

«Хочу попробовать. Самвел сказал, что это вполне реализабельно. Была не была».

Карина усмехнулась новому слову, явно почерпнутому Настеной из вчерашней беседы.

«Он предложил встретиться на буднях,– добавила подруга. – Похвалил мои работы, согласился помочь».

«Встретиться?– уголки губ завились в ухмылку. – Наедине?».

«Нееет! – вопль Настены воспроизвелся в голове по памяти. Когда-то она так влюбленность в Варданяна отрицала. – Компанией, конечно».

«Хорошо. Только не надо прыгать опять в то же болото».

«Не бойся, все я понимаю. Я ведь уже не девственница. Никому такая не нужна».

Текст не передавал интонацию, но Карине показалось, что Настена печатала с обидой в голосе.

«Не в этом ведь дело. Так-то спрос на тебя вон какой. Буквально каждый первый армянин западает», – она старалась подбодрить подругу.

Та перестала отвечать. Карина поняла, что ляпнула чепуху, и больше ее не беспокоила.

Чтобы по-быстрому набрать зрителей, Карина вошла в трансляцию сразу с открытой грудью. Сидела в одних стрингах с раздвинутыми ногами и поглаживала соски под французскую попсу. Мемберы клевали. Подключались пачками. Многие сбрасывали приветственные токены на короткий вибросигнал. Карина охала и улыбалась заманчиво. Смотрела в камеру с похотью, чтобы каждый мембер чувствовал себя желанным, а представляла Зайкина.

Набрав тысячу зрителей, она устроила небольшое спа-шоу в душе. Натиралась скрабом полностью, а потом долго это смывала водой, танцуя незамысловатый стриптиз, только без раздевания.

Звонок в дверь в самом разгаре ее взбудоражил. «Полина?» – единственное, что пришло ей в голову. Карина остановила трансляцию, успев прочитать несколько недовольных комментариев, и стала заметать следы. Ноутбук захлопнула. Игрушки побросала быстро в сумку, а ее кинула в лоджию. И направилась в прихожую.

В глазке искажалась фигура Жерара. Он звонил настойчиво, будто не сомневался, что Карина дома. «И как он домофон обошел?!» – возмутилась она, но, усмирив негодование, открыла.

– Мы же не договаривались? – спросила с претензией, не давая пройти.

– Мы о многом не договаривались, – усмехнулся Жерар и оперся плечом о косяк. – Не впустишь?

От него разило коньяком или виски. Карина плохо разбиралась в алкоголе. Пальто было распахнуто, как и рубашка. Из ворота торчали густые поросли.

– Ладно, раз пришел.

Она распахнула дверь шире. Жерар ввалился и чуть не упал, вовремя схватился за стену. Карина вздохнула. Настолько пьяным она его еще не видела и не желала видеть. Еще больше ее бесили последствия прерывания трансляции. Она-то думала, что все ради Полины, а случился он.

Жерар повесил пальто в шкаф и прошел через кухню к дивану, на котором развалился по-хозяйски. Карина осталась у перегородки, смотрела на него с легким омерзением, но в ожидании. Жерар глядел в ответ хищническими глазами, ноги расставил широко, одну руку откинул на спинку. Она читала в этой позе приглашение присесть на член.

– О чем мы с тобой точно договаривались, это секс, – он прищурился.

Полные губы выжимали усмешку, хотя во взгляде тускнела печаль.

– Окей.

Карина сбросила халат с плеч. Оставшись в стрингах, выпрямила спину, выпятила грудь. Предлагала себя с ухмылкой, а внутри верещала от нежелания. Кошки опять зацарапали душу.

Жерар пошел на нее, расстегивая рубашку. Прижал к стене и впился губами в рот, который она перед самым касанием успела плотно закрыть. Получилось непроизвольно, но показательно. Он отпрянул и усмехнулся, мотнул головой, отошел на шаг. Карина притянула его за плечи и сама поцеловала. Рукой полезла в брюки за членом. Тот быстро набух. Жерар помог расстегнуть ремень. Ширинку она раскрыла сама, уже сидя на коленях.

Сильно возбудившись, он вонзил член ей в самую глотку и прижался плотно. Карина захлебывалась, а он шипел от удовольствия, но она дала ему кончить, не прерывая. Кислая сперма облепила горло неприятным налетом. Привкус она еще долго заглатывала собственными слюнями.

Жерар вернулся на диван и уставился на маленький предмет с пушистым круглым хвостиком, как у зайчика, что валялся под ногами. Карина досадливо прикусила губу.

– Вай, – воскликнул он и поднял анальную пробку. – Забавная вещь. Я догадывался, что ты интереснее.

Смуглое лицо озарилось волной качественно нового возбуждения. В черных глазах заплясали веселые искорки. Он зачем-то понюхал предмет и остался доволен собственным умозаключением, которое не озвучивал.

– Попробуем?

Карина зажевала губы. Заниматься анальным сексом ей никогда не нравилось, хоть и приходилось часто развлекать зрителей такими ласками. Но на стримах она хотя бы все делала сама в своих же рамках. А с другими чаще получала боль, чем удовольствие. Жерар в таком состоянии казался опасным.

– Это бывший баловался, – она постаралась посмеяться. – Была у него причуда вставлять себе пробку в анус во время секса. Якобы оргазм ярче. Пробуй, если хочешь.

Жерар отбросил пробку как, зажженный динамит за секунду до взрыва. Карина расхохоталась искренне. И гордилась тем, как лихо набралась от Зайкина умения сочинять правдивые небылицы. Заячий хвостик покатился по ковру к комоду и стукнулся об основание. Белый пушок собрал по пути в себя грязь и пыль.

– Твой бывший, значит, здесь был недавно? – омерзение в Жераре только усилилось.

– В последний раз. В армию ушел. Попрощались, – вспомнила она вдруг о Трунове, хотя секунду назад словно и не знала его никогда – ни разу с фестиваля о нем не подумала.

Жерар опустил разочарованный взгляд на пробку и медленно выдохнул.

– Я в душ, – проговорила Карина, воспользовавшись его замешательством.

Там она смогла абстрагироваться, забыть, что любовник сейчас в ее квартире. Могла спокойно думать о Зайкине. Наслаждаться им мысленно. Ей просто нравилось о нем думать, ничего конкретного, а так – урывки из памяти, запечатленные кадры его лица и фигуры в целом, колкие фразочки. Эндорфины вырабатывались активно, как реакция на теплый синий в больших глазах. Душа предвкушала скорую с ним встречу, хоть и расставание было совсем недавним. Он как раз прислал адрес, пока она мылась. Приглашал к восьми. Оставалось всего пару часов терпеть.