Текст книги "Клей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kley-116467.jpg)
Автор книги: Ирвин Уэлш
Жанр: Контркультура, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Вернувшись на завод, к станку, Дункан напевал «The Wonder of You». Мелодия вертелась у него в голове, как стружка от металла, уступающего кромке резца. И вот свет за огромными окнами обернулся тенью. Кто-то подошел к нему. Он выключил станок и поднял глаза.
Знакомы они не были. Так, виделись в столовой, в автобусе. Он, очевидно, не курил – всегда сидел внизу. Дункан решил, что они живут в одном квартале, ведь парень этот сходил на остановку раньше него. Росту в нем было где-то метр семьдесят, брюнет, волосы короткие, глаза оживленные. Насколько Дункан помнил, манеры у него непринужденные, был он весел, даже грубоват, что не сочеталось с его внешностью: парень по всем меркам достаточно симпатичный, вполне мог страдать бытовым нарциссизмом. Однако теперь он стоял перед ним в крайней степени возбуждения. Явно чем-то расстроенный, он выпалил:
– Юарт? Дункан? Профсоюзный по цехам?
Оба заметили дурацкую рифму и улыбнулись друг другу.
– Да, Юарт Дункан, уполномоченный по цехам. А ты кто, – продолжил шутку Дункан. Он знал эту дразнилку, только наоборот.
Однако парню было уже не до смеха. Он перевел дыхание.
– Вулли Биррелл. Моя жена… Сандра… у нее начались схватки… Аберкромби… он не отпускает меня в роддом… нужен больничный… приказ Крофтона… он говорит, что если я уйду с работы, то могу уже больше не возвращаться…
В два удара негодование заклокотало в груди Дункана, как бронхиальная слизь. Он на секунду стиснул зубы и заговорил спокойно и авторитетно:
– Поезжай в больницу прямо сейчас, Вулли. Кто может не возвращаться, так это Аберкромби. Я все улажу, у тебя на это полное право!
– Так мне звонка дожидаться или как? – спросил Вулли Биррелл, и от подернувшегося века по лицу пошла судорога.
– Об этом не волнуйся, поезжай и все. Возьми такси и попроси чек, я возмещу через профсоюзную кассу.
Вулли Биррелл благодарно кивнул и поспешно удалился. Он уже был за проходной, когда Дункан выключил станок и не спеша направился к телефонному автомату в столовой. Там он сначала позвонил члену комиссии по созыву собраний, потом секретарю местной организации и поговорил с ними сквозь бряканье моечных котлов и столовых приборов. Затем он направился прямо к заведующему производством, мистеру Каттеру, чтобы выразить официальный протест.
Слушая его, Каттер сохранял спокойствие, но по ходу рассказа Дункана в нем росло возмущение. Выполнение приказа Крофтона – первоочередная задача, это факт. Ну и что, Юарт-то может поднять весь цех на забастовку в поддержку этого Биррелла. О чем, черт побери, думал этот клоун Аберкромби? Да, безусловно, сам Каттер говорил, что приказ Крофтона необходимо выполнить любыми средствами, и сам он пользовался теми же методами, но этот идиот, похоже, растерял последние мозги, утратил связь с действительностью.
Каттер рассматривал стоявшего перед ним высокого мужчину с открытым лицом и ясным взглядом. Каттер много раз сталкивался с крепкими парнями в роли профсоюзных уполномоченных с четкой программой в голове. Они ненавидели и презирали его, компанию и все, что за ними стояло. Юарт таким не был. В глазах его играл теплый огонек, такая спокойная уверенность в своей правоте, в которой при ближайшем рассмотрении угадывалось больше озорства и юмора, чем гнева и раздражения.
– Это очевидное недоразумение, мистер Юарт, – медленно произнес мистер Каттер, изображая заразительную, как он надеялся, улыбку. – Мне придется разъяснить мистеру Аберкромби нашу позицию.
– Отлично, – кивнул Дункан и добавил: – Весьма признателен.
Со своей стороны, у Дункана к Каттеру особых претензий не было. Он всегда показывал себя человеком, в сущности, порядочным и беспристрастным. Когда же ему приходилось осуществлять на местах идиотские распоряжения сверху, видно было, что делает он это без особого удовольствия. В любом случае, тянуть на себе таких мудаков, как Аберкромби, – то еще удовольствие.
Аберкромби. Вот псих.
По пути в цех Дункан Юарт не смог отказать себе в удовольствии заглянуть в отгороженный от станков загончик, который Аберкромби называл своим кабинетом.
– Спасибо, Тэм!
Аберкромби взглянул на него, оторвавшись от графиков на кальке, разбросанных по столу.
– За что? – спросил, пытаясь изобразить удивление на покрасневшем уже лице.
Он был на взводе, на него давили со всех сторон, он не думал, что Биррелл так себя поведет. Он сыграл на руку этой большевистской суке Юарту.
Дункан Юарт недобро улыбнулся.
– За то, что пытался задержать Вулли Биррелла на работе в пятницу в конце дня, тогда как у ребят прямо руки чешутся вырубить машины и выйти на забастовку. Отличный пример мудрого руководства. Не стану скрывать, я только что его отпустил, – добавил он заговорщицки.
В груди у Аберкромби разорвался заряд злобы, и волна быстро дошла до кончиков пальцев рук и ног. Он вспыхнул, весь затрясся. Сдержаться он не мог. Юарт, скотина, чего эта сука о себе думает?
– Я в этом цеху начальник, мать твою! И ты, бля, не забывай об этом!
На извержение Аберкромби Дункан ответил спокойной ухмылкой:
– Прости, Тэм, сейчас вступит кавалерия.
В ту же секунду Аберкромби сник, но не от слов Дункана. За ним, как в очереди, появился Каттер с каменным лицом. А что еще хуже, за Каттером в каморку втиснулся Бобби Афлек, отвечающий за созыв общего собрания. Афлек походил на приземистого быка и имел обыкновение принимать пугающе свирепый вид, даже когда бывал лишь слегка раздражен. Однако сейчас Аберкромби с ходу заметил, что Бобби от ярости накалился добела.
Дункан улыбнулся Аберкромби, подмигнул Афлеку, вышел и закрыл за собой дверь. Однако тонкая фанерная дверь не смогла сдержать волну гнева.
Каким-то чудом все токарные и сверлильные станки выключились один за другим, и по цеху пронесся хохот, разливаясь и вспыхивая, как весенние краски по серому бетонному полу завода.
Билли Биррелл
Два королевских кровососаКарл, сынишка Дункана Юарта, стоял на серванте и выплясывал под Каунта Бейси. Элвис порядком запилился за эти выходные, и Дункан хорошо выпил под него, вернувшись из Файфа, где «Килли» и «Данфермлайн» сыграли вничью. Сейчас отец и сын были одного роста, и мальчуган копировал движения Дункана. В гостиную вошла Мария и присоединилась к ним. Она подхватила малыша с серванта и закрутила по комнате, напевая:
– Голубую кровь днем с огнем не сыщешь, а у меня сразу два королевских кровососа – Карл и Дункан…
Волосы у мальчика были светлые, как у отца. Дункан думал, приклеится ли к сыну его заводское прозвище Соломенная Шляпа, когда он пойдет в школу. Дункан надеялся, что малышу, которого Мария сейчас ставила на пол, очки не понадобятся. Он почувствовал, как Мария обвила его руками за талию, повернулся, и они, обнявшись, слились в долгом поцелуе. Карл не знал, что ему делать, и, чувствуя себя брошенным, хватался за ноги родителей.
В дверь позвонили, Мария пошла открывать, а Дункан воспользовался моментом, чтобы еще раз поставить Элвиса, на этот раз «In the Ghetto».
Перед Марией стоял мужчина с квадратной челюстью и слегка ошарашенным видом. Ей он был незнаком, в руках он сжимал бутылку виски и детский рисунок. Он был заметно навеселе, в приподнятом настроении и в то же время немного стеснялся.
– Простите, э, миссис Юарт, а муж ваш дома? – спросил он.
– Да… подождите минутку, – сказала Мария и позвала Дункана, который сразу пригласил Вулли Биррелла зайти и представил его Марии как своего друга с работы.
Биррелл был доволен, хоть и немного смущен свойским обращением Дункана.
– Мистер Юарт, э, Джонни Доусон дал мне ваш адрес… я так, заглянул сказать «спасибо» за давешнее. – Он нервно кашлянул. – Я слышал, над Аберкромби потешался весь цех.
Дункан улыбнулся, хотя, по правде говоря, ощущал уколы совести за унижение Аберкромби. Да, его надо было осадить, он заслужил, и Дункан предвкушал это с тайным злорадством. Но потом он видел, с каким искаженным от боли лицом тот шел через парковку после работы. Обычно Тэм Аберкромби уходил из цеха последним, но сейчас не мог дождаться пяти часов, чтобы выскочить за дверь. Отец Дункана всегда говорил, что не стоит выносить поспешные суждения о людях, даже если это враги. Никогда не знаешь, что за дерьмо может происходить в их жизни. У Аберкромби явно что-то стряслось, и это что-то много важнее, чем события злополучного дня.
Да и хер с ним. Жена Вулли Биррелла должна была вот-вот родить. Кто он такой, чтобы запрещать отцу быть рядом с роженицей?
– Он это вполне заслужил, Вулли, – ухмыльнулся Дункан, – пусть знает, с кем связываться. Да, старому пню не поздоровилось, но не стоит поминать его в этом доме. Однако как жена? Какие новости? – спросил он, оглядывая Вулли с ног до головы и уже зная ответ.
– Мальчик. Семь с половиной фунтов. У нас уже один парень есть. Этот брыкался и вопил с первых минут, так и продолжает в том же духе, – объяснял Вулли с нервной ухмылкой. – Не то что первый, тот тихий. Ровесник вашего молодца, – заметил он, улыбаясь Карлу, который изучал незнакомца, держась матери. – У вас еще дети есть?
Дункан громко рассмеялся, а Мария закатила глаза.
– Нам и этого больше чем достаточно, – сказал Дункан и, понизив голос, продолжил: – Мы думали собрать вещички, купить два билета до Америки, взять машину напрокат и пересечь материк. Посмотреть Нью-Йорк, Новый Орлеан, Мемфис, Нэшвилл, Вегас, всё-всё. Но тут у нас случилось небольшое происшествие. – Он потрепал молочно-белые волосы Карла.
– Не говори так, мальчик вырастет с чувством, будто он нежеланный ребенок, – зашептала Мария.
Дункан посмотрел на сына.
– Куда там, мы никому не отдадим нашего маленького мартовского зайца, правда, дружище?
– Поставь Элвиса, пап, – попросил Карл.
Дункан ухватился за подсказку сына.
– Отличная идея, сынок, я вот только возьму пару пива и стаканы, и мы обмоем рождение малыша. «Экспортное» пойдет, Вулли?
– Пойдет, Дункан, и прихвати еще стопки для виски.
– Ни слова против, – кивнул Дункан и отправился на кухню, подмигнув Марии. Карл потянулся за ним.
Вулли, как будто извиняясь, протянул Марии рисунок, который он держал в руках. На нем был цветной шар и карандашный портрет семейства. Мария поднесла листок к свету, чтобы изучить надписи. Здесь была целая история.
про нового малыша Вильям Биррелл пять лет начальная школа саутон рассказал Венди хайнс одиннадцать лет записал Бобби Шарп восемь лет
меня зову Вильям, но вообще-то я Билли мой папа тоже Билли и у нас скоро будет новый малыш. я люблю футбол и Хибз самая лучшая команда папа берет меня с собой на стадион а маленького пока не будем брать все равно он еще в животике у мамы а ее зовут Сандра Биррелл
я живу в большом доме с окном у меня есть подружка ее зовут Салли ей семь лет и она в соседнем классе мистера колинза который старый а класс большой
– Просто здорово, – сказала Мария.
– В этой школе очень толковые учителя. Там дети всех возрастов помогают им присматривать за самыми маленькими, – объяснил Вулли.
– Отлично, наш пойдет в школу уже в конце лета. Ваш-то старшенький, похоже, умный ребенок, – заворковала она.
Гордость и алкоголь вступили в тайный сговор, и лицо Вулли наконец приобрело здоровый румянец.
– Да, он сделал это для меня, когда я вернулся из роддома. Да, я думаю, Билли будет мозговитый, а этот новый, мы его Робертом хотим назвать, он будет боец. Он так брыкался и кричал, порвал жену дальше некуда… – Вулли взглянул на Марию и густо покраснел. – Э, простите… я хотел сказать…
Мария лишь искренне засмеялась и махнула на него рукой. В этот момент вошел Дункан с напитками на подносе «Янгерз», который он однажды пьяной ночью притащил из клуба «Тартан».
Билли Биррелл пошел в школу в прошлом году. Вулли гордился своим сыном, хотя ему и приходилось постоянно следить, чтоб тот не хватал спички. Маленький огнепоклонник жег спички, где только мог, – в саду, на пустыре, а однажды ночью он чуть не спалил весь дом.
– Да и хорошо, что он любит огонь, Вулли, – сказал Дункан, когда виски стал действовать, накладываясь на уже принятое. – Аполлон, бог огня, он же бог света.
– Хорошо, вот если бы занавески вспыхнули, света бы было предостаточно…
– Это такой революционный порыв, Вулли, иногда нужно все разрушить, спалить все дотла, чтобы потом начать все сначала. – Дункан засмеялся и плеснул еще виски.
– Чушь, – усмехнулась Мария, кинув суровый взгляд на стакан, в который Дункан налил слишком много виски и теперь разбавлял его лимонадом.
Дункан передал Вулли стакан.
– Я вот что хочу сказать… Солнце – это огонь, но это и свет, исцеление.
Марии надоели эти разглагольствования.
– Исцеление понадобилось бы Вулли в первую очередь, проснись он однажды ночью с ожогами третьей степени.
Вулли чувствовал себя виноватым, что невольно представил своего сына в дурном свете перед едва знакомыми людьми.
– Да нет, он хороший мальчик, то есть мы стараемся учить их только хорошему… – пробормотал он и почувствовал себя уставшим и нетрезвым.
– Мир стал сложнее, чем тот, в котором мы выросли, – сказал Дункан. – Даже не знаешь, чему их учить-то. Есть, конечно, основные положения, типа всегда подставляй плечо другу, никогда не лезь в чужой карман…
– Не смей бить девчонок, – кивнул Вулли.
– Совершенно верно, – решительно согласился Дункан, а Мария посмотрела на него с вызовом: мол, только попробуй. – Никого не сдавай копам…
– Будь то друг или недруг, – добавил Вулли.
– Вот что я думаю сделать. Я заменю десять заповедей своими десятью правилами. Для детей это будет лучше, чем любой Спок. Покупай пластинку каждую неделю… нельзя прожить неделю без хорошей мелодии, которую хочется послушать…
– Если хотите составить для своих сыновей моральный кодекс, как насчет такого правила: не слишком усердствовать в набивании карманов держателей пивных и букмекеров? – засмеялась Мария.
– Есть вещи и поважнее, – рискнул Дункан, а Вулли глубокомысленно кивнул.
Они просидели почти до утра, вспоминая, рассказывая о своем прошлом до программы сноса ветхих домов и переезда в новый район. Все единодушно согласились, что эта программа – лучшее из того, что делалось для рабочего класса. Мария была из Толлкросса, а Вулли и его жена родом из Лейта и какое-то время жили в блочных домах в Вест-Грантоне. Им предлагали Муир-хаус, но они предпочли этот район, потому что так ближе к матери Сандры, которой нездоровилось, а живет она в Чессере.
– У нас квартира в доме постарше вашего, не такая роскошная, – сказал Вулли, как будто извиняясь.
Дункан старался не давать волю чувству собственного превосходства, однако в округе мнение было единодушным: квартиры последнего образца – лучшее жилье. Юартам, как и другим семьям, нравилась их просторная квартира. Соседи делились впечатлениями от отапливаемых полов, и всю квартиру можно было прогреть, щелкнув одним выключателем. Отец Марии недавно умер от туберкулеза, что не редкость в сырости домов Толлкросса. Но теперь все это уже в прошлом. Дункану очень нравился крупный теплый кафель, покрытый ковром. Засовываешь ноги под коврик – и полнейшая роскошь.
Потом, с наступлением зимы, когда по почте стали приходить первые счета, системы центрального отопления выключили во всех квартирах. И случилось это настолько синхронно, будто все они были подключены к общему, главному рубильнику.
Эндрю Гэллоуэй
За старшегоТак здорово было я сидел на коленках на полу и «Бино» лежал рядом на стуле и охранял меня, чтоб никто меня не трогал и на табуреточке у меня было шоколадное печенье и стакан молока, а папа мой сидел на другом стуле и читал газету а мама готовила ужин, а моя мама – она готовит лучше всех на свете, и папа мой – лучший папа на свете потому что может кого хочешь отлупить и однажды даже хотел отлупить Пола Маккартни потому что он нравился моей маме и он собирался на ней жениться но папа первый на ней женился а если б не женился то я б тогда был в «Битлз».
Шина в колыбельке… расшумелась, лицо все красное. Плачет плачет плачет… в этом она вся, бывает ревет целыми днями, будто рождество, так папа говорит, я – совсем другое дело потому что я уже большой, я уже школьник!
Я был на войне.
Терри плакал в первый день в школе а я нет, а Терри плакал, пла-кса-ва-кса Тер-ри… сидел на кафедре, где стоит стол мисс Манро, и все ревел и ревел.
Мисс Манро посадила его к себе на колени, везука же ему. Я женюсь на мисс Манро потому что от нее вкусно пахнет и она добрая и я обнял Терри потому что он мой друг и сказал ему чтоб он был большим мальчиком а Терри боялся что его мама за ним не придет но я-то знал что моя вернется потому что она говорила что мы пойдем съедим по стаканчику мороженого у мистера Уиппи.
У тетушки Мэй-рэй была канарейка…
Пола Маккартни отлупили! Мы с папой взяли его и отлупили! Ча! Бах!
Мисс Манро сказала Терри что все в порядке, Эндрю ведь с тобой. Я был как большой.
У нее на ногах чулки…
Дать ему в голову. Если я разойдусь могу всех «Битлз» отдубасить.
Папа зовет меня Деннис Грозный потому что я хочу такую же собаку как у него но мама говорит только когда подрастет Шина потому что некоторые собаки едят маленьких детишек. Вот наверно почему у них изо рта так неприятно пахнет, ведь детишки пахнут писями и каками. Собакам нужно есть овощи и картошку и хорошие бифштексы только не дешевые.
Придется ждать до следующего июня…
Я съел печенье все до конца потому что это было хорошее печенье со вкусом пшеницы и толстым слоем шоколада. Дешевое печенье таким вкусным не бывает. Кто-то постучал в дверь. Папа пошел открывать. Потом, когда он вернулся за ним вошло еще два дяди они были полицейские и один был противный такой а другой хороший потому что улыбнулся мне и погладил по головке. Папа сказал что ему надо пойти помочь полицейским, но скоро он вернется.
Пол Маккартни и моя мама не смогут теперь сделать ребеночка потому что есть Шина она лежит в своей кроватке.
Она села на газ и обожгла попу…
Мама заплакала, а папа сказал что все в порядке. Он сказал мне:
– Я должен пойти помочь этим полицейским. Заботься о маме и слушайся. Помни, ты теперь за старшего.
И там где ее чулки заканчиваются…
Когда он ушел, мама посадила меня на коленки, обняла и стала плакать, а я не плакал, потому что я уже большой и никогда не плачу! Сначала мне было немножко грустно потому что у меня был комикс и все должно было быть так здорово – лучшее время – между школой и ужином но я не плакал потому что знал что папа скоро вернется только поможет полицейским схватить плохих дядек и побить их и я тоже ему помогу потому что я побью Пола Маккартни если он будет приставать к моей маме и даже если папа задержится это ничего потому что тогда я буду дома за старшего.
2
80-е: последний (рыбный) ужин
Windows ’80
Казалось, будто весь многоквартирный дом шипел и сотрясался под приступами свистящего холодного ветра, каждый порыв которого заставлял его кричать, скрипеть и течь, как живого рака, брошенного в кипящую воду. Мутные сквозняки безжалостно дули сквозь щели в оконных рамах, вентиляционные отдушины, стыки бетонных плит под окнами и на полу.
И вдруг как хлыстом вытянул напоследок мусорный бачок и, раскатив пустые банки по асфальту, снизошел и сменил направление. Ветер дал Сандре передохнуть. И когда все фибры ее души и тела уже готовы были расслабиться, на улице материализовались алкаши. Они провалились в беззвучную пустоту и наполнили ее криками и песнями. Ветер стих, дождь прошел, и они могли теперь идти по домам. Но все эти горе-торговцы, казалось, останавливаются прямо возле ее двери. Среди них был один особо усердный парень, который, сам того не зная, за последние несколько месяцев заставил ее выучить наизусть все куплеты «Славных сердец».[5]5
«Glorious Hearts» – гимн футбольной команды «Хартс».
[Закрыть]
Раньше ей это никогда не мешало, весь этот шум. А вот теперь она, одна из всех, кто живет в этом доме, – Сандра Биррелл, мать, жена, не спит по ночам. Мальчишки спали как убитые. Иногда она заходила к ним в комнату, чтобы посмотреть, как мирно они сопят, и подивиться, как быстро растут.
Билли скоро уйдет из дома. Сейчас ему шестнадцать, и через пару лет у него уже будет свой дом. Он так был похож на своего отца в молодости, хоть и волосы у него были посветлее, как у нее. Билли – человек закрытый и свою частную жизнь охраняет ревностно. Она знала, что вокруг вьются какие-то девушки, однако не могла перебороть его нежелание выражать свои чувства, что расстраивало ее, даже когда она восхищалась его бескорыстной добротой не только по отношению к ней, но и к родственникам и соседям. Его можно было увидеть в саду Дома ветеранов, где он косил траву и твердым кивком коротко остриженной головы категорически отказывался от любой оплаты. А еще был ее Роберт: стройный мальчишка рос не по дням, а по часам. Мечтатель, в нем нет той целеустремленности, как у Билли, но делиться секретами, которые держит в своей голове, он тоже не желает. А когда уйдет и он, что станется с ней и ее мужем Вулли, что спит рядом? И что она будет делать? Будет ли жизнь после них такой же, как жизнь до них? Может, она снова будет как Сандра Локхарт до замужества?
С ума сойти, что стало с Сандрой Локхарт? Симпатичная блондинка, она и в школе хорошо училась и поступила в Академию Лейта, тогда как все ее родственники – Локхарты с Теннент-стрит, все учились в Д. К. – Дэвид-Килпатрикс-колледж, или «Дебил-колледж», как зло шутили местные. Сандра была самой младшей в этом клане обутых на приходские пожертвования разбойников, которые теперь, похоже, разлетелись по всему свету. Она была бойкой, живой, избалованной девчонкой, казалось, она уже переросла свое окружение. На всех обитателей домов возле старого порта, откуда было ее семейство, она смотрела свысока. На всех, кроме одного, и он лежит рядом с ней.
Пьяницы ушли, и отголоски их песен доносились уже из ночного далека. Однако их снова сменил бичующий ветер. Еще один яростный порыв врезался в окна, как таран. Он поманил ее мыслью о ночном переполохе, какой мог бы подняться из-за выбитого стекла. Только такое происшествие наверняка бы разбудило ее беспробудного мужа и заставило бы его действовать, сделать что-то. Хоть что-нибудь. Чтоб она увидела, что они еще вместе.
Сандра посмотрела на него, он спал так же крепко, как и мальчишки за стенкой. Он погрузнел, и волосы у него стали редеть, однако он не распустил себя, как некоторые, и все еще походил на Рока Хадсона в «Написано на ветру»,[6]6
Выпущенная в 1956 г. драма Дугласа Серка, экранизация одноименного романа Роберта Уайлдера; в главных ролях Рок Хадсон, Лорен Бэколл, Дороти Мэлоун.
[Закрыть] а это был первый настоящий фильм, который она посмотрела еще девочкой. Она стала думать о том, как выглядит сама, и, пробежавшись руками по дряблостям и целлюлиту, утешилась и содрогнулась от отвращения одновременно. Едва ли теперь кто-нибудь скажет, что она похожа на Дороти Мэлоун. А ведь раньше ее так и называли, «голливудская блондинка».
Мэрилин Монро, Дорис Дэй, Вера Эллен; изменяя прическу, она уподоблялась каждой из них, однако больше других была похожа на Дороти Мэлоун из «Написано на ветру». Вот так шутка. Конечно, об этом прозвище она до поры до времени не знала, хотя на вечеринках за глаза ее называли именно так. А если б узнала, стала бы невыносима, призналась себе Сандра. И только Вулли спустя немного времени после того, как они стали встречаться, рассказал ей, что ходит на свидания с девчонкой, известной всем парням как «голливудская блондинка».
Внезапно капли дождя так жестоко застучали в окно, будто посыпался град камней, да с такой силой, что сердце Сандры разорвалось пополам и одна половинка подступила к горлу, а другая бухнулась на дно желудка. Было время, подумала она, когда все это не имело значения: ветер, дождь, пьяницы на улице. Если бы только Вулли проснулся, и обнял ее, и прижал к себе, и любил бы ее, как бывало, всю ночь. Если б она могла сократить расстояние между ними, растормошить его, попросить, чтоб он ее обнял. Но отчего-то таких слов от нее не ждут ни он, ни она.
Как получилось, что несколько сантиметров, их разделяющих, превратились в такую пропасть?
Она лежала, уставившись в белый потолок, и паника накатывала на нее волнами, а в сознании разверзлась ослепительная трещина. Через трещину выскальзывал в бездну ее здравый смысл, и ей оставалась только зомбифицированная скорлупка. Она уже была на грани того, чтобы принять подобную ситуацию и успокоиться, как ее муж Вулли, который все спит, и спит, и проспит так до утра, какая бы вокруг ни творилась катавасия.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?