Текст книги "В моих краях. Итальянские народные сказки"

Кикибио и журавль

Кикибио был отличным поваром. Он не только других вкусно кормил, но и сам любил поесть. Жарил он как-то для своего хозяина журавля, да не заметил, как съел одну журавлиную ногу. Хозяин сразу увидел, что одной ноги у журавля недостаёт.

– А куда подевалась вторая нога? – строго спросил он.

– Ах, синьор, – притворно удивился повар, – неужели не знаете, что у журавлей всего одна нога?

Хозяина возмутила такая наглая ложь, но он и виду не подал.

– Прекрасно, – сказал он. – Завтра возьму тебя на охоту. Там и посмотрим, правду ли ты говоришь.

На другой день отправились они на охоту. Подошли к реке, видят – на берегу стая журавлей. Стоят они на одной ноге, поджав другую.

– Ага! – обрадовался повар. – А вы мне не верили!

Хозяин усмехнулся и ка-ак захлопает в ладоши, да ка-ак закричит: «Ого-го-о!»

Вспугнутые журавли опустили вторую ногу, захлопали крыльями, снялись с места и улетели.

– Ну, видишь, мерзкий лгун, что у журавля две ноги? – торжествовал хозяин, но и повар был не такой простак.

– Видеть-то вижу, – сказал он. – Но если бы вы и за столом хлопнули в ладоши и крикнули: «Ого-го!», жареный журавль тоже выпустил бы вторую ногу.

Ленивая Бручолина

Жила в одной деревеньке ленивая девочка Бручолина. Любила она полежать да посидеть, а ходить, ножками топать – ни за что. Ох, и намучилась с ней старенькая, седая бабушка!

Пошли однажды бабушка с внучкой на луг за цветами. Большой букет собрали – и ромашки там, и одуванчики. Отправились домой. Бручолина еле плетётся. Сделала она шажок-другой и дальше идти сама ни за что не хочет. Стоит и хнычет:

– На ручки хочу! На ручки хочу!

Бабушка стала её стыдить да уговаривать:

– Большая уже девочка, не стыдно тебе? Ну, и оставайся, а я уйду! – и пошла дальше. А Бручолина шлёпнулась на землю и заныла:

 
Бабушка ушла, на ручки не взяла!
Плохо остаться совсем одной.
Кто отнесёт меня домой?
 

Бежал мимо зайчик.

– Садись, – говорит, – я отвезу тебя.

Взгромоздилась Бручолина на спину зайцу, и он поскакал по лесной тропинке. Только трусливого зайчишку каждый скрип, каждый шорох пугает. Остановится он на бегу, за пенёк спрячется и замрёт, не шелохнётся. Лишь хвостик мелко дрожит. Надоело Бручолине ждать, пока у зайчика страх пройдёт и он дальше поскачет. И захныкала она:

 
Бабушка ушла, на ручки не взяла!
Зайчик дрожит, за пеньком лежит.
Плохо остаться совсем одной.
Кто отнесёт меня домой?
 

Глядь, улитка ползёт.

– Я, – говорит, – тебя отнесу. Влезай на мой домик. Он на спине крепко сидит, не упадёшь.

Вскарабкалась Бручолина на крышу домика улитки, и она двинулась в дорогу. Ползёт улитка медленно. Домик покачивается. Солнышко пригревает. Бручолина смежила глазки и задремала. Спала она час, а может, и два. Проснулась, а улитка всего-то отползла от пенька до ближайшего кустика. Так и до ночи домой не добраться. Соскользнула Бручолина с улитки, стоит у дерева и всхлипывает. Так себя жалко, так жалко! Бручолина и впрямь расплакалась. Стоит и причитает:

 
Бабушка ушла, на ручки не взяла!
Зайчик дрожит, за пеньком лежит.
Толстая улитка ползёт не прытко.
Плохо остаться совсем одной.
Кто отнесёт меня домой?
 

А мимо козочка скакала.

– Садись, – говорит, – я тебя домой отнесу.

Села Бручолина верхом на козочку. Прыткая коза как подпрыгнет, как понесётся! Испугалась Бручолина:

– Ой-ой, упаду!

И впрямь не удержалась она да полетела кувырком.

Едва успела Бручолина подняться, платьице отряхнуть, а козочка уж вдали скрылась. Слышно лишь, как копытца стучат. Теперь девочка так испугалась, что заревела во весь голос:

 
Бабушка ушла, на ручки не взяла!
Зайчик дрожит, за пеньком лежит.
Толстая улитка ползёт не прытко.
Козочки нет, пропал и след.
Плохо остаться совсем одной.
Кто отнесёт меня домой?
 

Цок-цок! – скакала мимо лошадка.

– Садись, – говорит, – я тебя домой отнесу.

Бручолина кое-как взобралась на спину лошадки. А та гривой встряхнула, хвостом махнула и пошла ногами перебирать!

Скачет лошадка, потряхивает маленькую девочку, как пушинку. Вцепилась ей в гриву Бручолина, да не смогла удержаться. Скатилась она в траву и плачет:

 
Бабушка ушла, на ручки не взяла!
Зайчик дрожит, за пеньком лежит.
Толстая улитка ползёт не прытко.
Козочки нет, пропал и след.
Лошадка – цок-цок! Ускакала за лесок.
Плохо остаться совсем одной.
Кто отнесёт меня домой?
 

Пролетал в небе голубь.

– Я тебя домой отнесу. Держись за шею! – сказал и взмыл к облакам. Летит стрелой, только крылья свистят. У бедняжки Бручолины голова закружилась.

– Голубь, голубь, – просит она, – опусти меня на землю, пожалуйста!

А голубь как раз кружил над узкой речкой. Она голубой ленточкой казалась. Спустился он, осторожно посадил девочку на прибрежный песок.

– До свиданья, Бручолина, – сказал, расправил крылья и улетел.

А Бручолина сидит на песке, вслед ему глядит и всхлипывает:

 
Бабушка ушла, на ручки не взяла!
Зайчик дрожит, за пеньком лежит.
Толстая улитка ползёт не прытко.
Козочки нет, пропал и след.
Лошадка – цок-цок! Ускакала за лесок.
Голубь взвился, за облаком скрылся.
Плохо остаться совсем одной.
Кто отнесёт меня домой?
 

Вдруг – плюх-плюх! – мимо лодочка плывёт.

– Садись, – говорит, – я тебя отвезу.

Пристала лодочка к берегу. Села в неё Бручолина и приготовилась плыть домой. Да не тут-то было! Лодочка совсем старая, дно дырявое, протекает. Ноги девочка промочила, подол платья у неё намок. А вода в каждую щёлочку просачивается. Не лодка, а дырявое ведро. Едва успела Бручолина обратно на берег выскочить, как лодка захлебнулась и пошла на дно. Стоит Бручолина и плачет:

 
Бабушка ушла, на ручки не взяла!
Зайчик дрожит, за пеньком лежит.
Толстая улитка ползёт не прытко.
Козочки нет, пропал и след.
Лошадка – цок-цок! Ускакала за лесок.
Голубь взвился, за облаком скрылся.
Лодка на дне, а кто поможет мне?
Плохо остаться совсем одной.
Отнесите меня домой!
 

Летела мимо пчела.

– Нож-жками, нож-жками беж-жать попробуй! – прожужжала она и улетела прочь.

Никто больше не откликался на зов ленивой Бручолины. Поплакала она, поплакала и, делать нечего, потопала домой сама, ножками. Сначала медленно, а потом – топ-топ! – всё быстрее и быстрее. Вбежала в дом, а бабушка как раз на стол накрывала. Ничего не сказала она, а только улыбалась и смотрела, как внучка за обе щёки уплетает.

Тредичино

Жила в одной деревне бедная женщина и было у неё тринадцать детей. Самого младшего, тринадцатого, так и звали Тредичино. Это ведь и есть по-итальянски – тринадцатый. Но дело не в этом, а в том, что нелегко было бедной женщине прокормить такую ораву.

Время шло. Дети подрастали. И вот позвала она их к себе и говорит:

– Совсем стара стала я. Не по силам мне вас содержать. Придётся вам и самим о себе позаботиться.

Нечего делать. Пустились братья в дорогу – счастья да удачи искать. Стоял на опушке леса дом. А был это летний домик короля. Братья давно уже не ели и были очень голодны. Тредичино постучал в дверь и попросил у короля краюшку хлеба. А король надулся и лопочет, как рассерженный индюк:

– Каждому оборванцу хлеб подавать, сам оголодаешь! Вот коли отыщется среди вас храбрец, который отнимет у волка моё одеяло, дам ему хлеба да ещё денег в придачу.

Смутились братья. Не знают они, как и за дело-то приняться. А Тредичино вышел вперёд и говорит:

– Я принесу одеяло. Только дайте мне большую иголку.

Что-что, а иголка в доме у короля всегда найдётся. Взял её Тредичино и пустился прямиком к логову волка. Едва волк отправился на охоту, парень влез на крышу, по печной трубе спустился в дом и спрятался под кроватью. Вернулся волк с охоты сытый и усталый. Лёг на кровать, укрылся одеялом и захрапел. А Тредичино подкрался и давай покалывать его иглой то в левый бок, то в правый. Волк вертелся во сне с боку на бок, одеяло и соскользнуло на пол. Тредичино схватил его, вылез через печную трубу на крышу, спрыгнул на землю и со всех ног помчался к королю.

Забыл вам сказать, что был у волка ручной попугай. Очень учёный. Он даже время умел отсчитывать. Проснулся утром волк и захотел узнать, который час.

– Р-рано! – кричит попугай. – Всего пять часов набежало.

А хитрый пострел Тредичино уже успел унести одеяло.

– Ну, пусть только этот воришка попадётся мне в лапы, загрызу! – рыкнул волк. И так это страшно у него получилось, что все зайцы в лесу попрятались.

А Тредичино уже успел добежать до королевского дома. Протянул он королю одеяло и ждёт награды. А тот и не собирается исполнять обещанное.

– Это, – бурчит, – не то одеяло. Моё с бубенчиками. Отберёшь его у волка, тогда и получишь награду.

– Ладно, – согласился Тредичино. – Принесу вам одеяло с бубенчиками. Только дайте мне вату и нитки.

Той же ночью прокрался он в дом к волку. Нашёл одеяло с бубенчиками, а чтобы они не звякнули, обмотал ватой и обвязал нитками. Подхватил Тредичино свою добычу и был таков.

Пробудился волк и первым делом спрашивает попугая, который час.

– Р-рано! – толкует умная птица. – Пять утр-ра, а вставать пора: мальчишка унёс одеяло с бубенчиками.

Совсем разъярился волк, зубами щёлкает и рычит:

– Поймаю воришку – разорву на кусочки!

А Тредичино уже стучится в дверь к королю. Отдал он одеяло и ждёт, что его похвалят и наградят. Да не тут-то было! У короля и крошки хлеба не допросишься.

Захотелось ему, видите ли, учёного попугая. Пускай, мол, королевское время считает, будит по утрам.

«Да, – думает Тредичино, – задал король задачку. Попробуй, тронь попугая. Он как закричит, залопочет, захлопает крыльями, волк сразу и проснётся».

Но ведь недаром Тредичино был самым умным из братьев. Сообразил он, как унести попугая.

Попросил корзинку всяких сладостей и отправился с ней в лес, к дому волка.

А волк как раз за водой ушёл. Парень времени не терял, прокрался в дом, поставил корзинку на стол, а сам затаился под столом. Попугай покрутил головой, заметил корзину со сладостями, а никого больше не увидел. Ну, как устоять? Попугай был настоящий сластёна. Залез он в корзину с головой и принялся глотать сладости. Грызёт, щёлкает, за щёки набивает.

Выскочил из-под стола Тредичино, захлопнул крышку корзины и понёсся к королю без оглядки.

Он, бедняжка, думал, что теперь-то король слово своё сдержит. Да королевское слово не так весомо. Взял король попугая и говорит:

– Молодец, Тредичино! Награда ждёт тебя, но прежде должен ты исполнить моё самое последнее желание. Поймай самого́ волка и приведи ко мне. Но уговор теперь такой – не выполнишь задание, казню тебя и твоих братьев! Иди и без волка не возвращайся.

Всю ночь до утра не сомкнул глаз Тредичино. Думал он, думал, как поймать волка, и придумал. Потребовал у короля тележку, сколотил большой ящик и покатил в лес.

Подъехал он к дому волка и заорал во всё горло:

– Велел король поймать Тредичино! Кто поможет его изловить, получит награду!

Волк услышал и спрашивает:

– Не ты ли, паренёк, собираешься ловить Тредичино? Я помогу тебе. От нас этот воришка не уйдёт!

– Вот и хорошо, – отвечает Тредичино. – Я и ящик для него приготовил. Только опасаюсь, что слишком он мал. Этот мальчишка, кажется, с тебя ростом. Прыгни в ящик, посмотрим, уместишься ли?

У волка только зубы большие, а умишко маленький. Влез глупец в ящик, а Тредичино закрыл его крышкой и накрепко заколотил железными гвоздями.

– Эй, дружок! – закричал волк. – Так и задохнуться можно. Выпусти скорей меня!

– Потерпи, куманёк, путь недалёк, – отвечает ему Тредичино со смехом.

Так Тредичино и поймал зубастого волка.

А королю ничего не оставалось делать, как дать Тредичино и его братьям хлеба вволю и денег кошель.

Вернулись братья в родную деревню. Выстроили они себе просторный дом и зажили в нём дружно, весело и сытно.

Джеппоне

Жил давным-давно бедный крестьянин. Звали его Джеппоне. Не было у него и клочка своей земли и приходилось работать на поле богача Пьера Леоне.

Только невезучим был Джеппоне. Посеет пшеницу, заколосится она, а проказник ветер налетит, всё переломает, зерно из колосков вытрясет. Труд на ветер, и семья голодает.

Задумал Джеппоне поймать ветер, который покою ему не давал. Попрощался он с женой и детьми да пустился в дорогу. Собирался он искать насмешника ветра в высоких горах.

Шёл он долами, шёл горами и, наконец, добрался до замка, где жил ветер. Постучал Джеппоне в ворота.

– Кто там? – выглянула красивая черноволосая женщина.

– Я бедный крестьянин Джеппоне. Дома ли ваш муж ветер, синьора?

Жена ветра ответила, что хозяина нет дома, он летает над лесом, но совсем скоро вернётся. И она впустила Джеппоне в дом.

Час и другой прошёл. Вдруг двери захлопали и распахнулись. С воем и свистом ворвался в дом ветер.

– Здравствуйте, синьор ветер, – поклонился Джеппоне.

– Здравствуй! – прогудел ветер. – Ты кто такой? И что тебе здесь надо?

– Я Джеппоне, бедный крестьянин. Работаю с утра до вечера. А как созреет урожай, вы, синьор ветер, налетите и всё погубите. Урожай пропал, а семья моя и голодает. Сжальтесь надо мной, прошу вас. – И Джеппоне тяжело вздохнул.

Ветер, этот отменный шутник, только с виду казался грозным, а сердце у него было доброе, мягкое.

– Вот тебе шкатулка, – сказал он. – Проголодаешься, открой её, и накормит она тебя досыта. Любое желание твоё исполнит. Только запомни: отдашь кому-нибудь эту шкатулку, на глаза мне не показывайся и ни о чём не проси.

Джеппоне поблагодарил и поспешил домой. День шёл, а к вечеру устал и проголодался. Открыл шкатулку и приказал:

– Хлеба, сыра и вина!

Вмиг всё и появилось. Джеппоне поел хлеба с сыром, запил вином и, весело насвистывая, зашагал по лесной тропинке к себе домой.

Жена и дети выбежали встречать Джеппоне. Он их всех обнял, поцеловал, а жена и спрашивает:

– Был у ветра? Помог он тебе?

– Сейчас увидите! – засмеялся Джеппоне.

Зашли они в дом, сели за стол. Джеппоне открыл шкатулку и приказал:

– Подай-ка нам хлеба, сыра и мяса!

Тут же всё и явилось. Когда они поели, Джеппоне сказал:

– Смотри, жена, не проговорись о шкатулке Пьеру Леоне. Он её наверняка отнимет.

– Буду держать рот на замке! Вот тебе святое слово! – побожилась женщина.

На другой день встретил её Пьер Леоне и спрашивает со смешком:

– Ну, что, помог ветер твоему муженьку?

Очень хотелось жене Джеппоне похвастать перед насмешником. Не утерпела она и ляпнула:

– А как же! Подарил нам чудесную шкатулку.

– Выдумала ты всё, глупая женщина, – хихикнул Пьер Леоне, а у самого уж и глаза горят от любопытства. – Что может быть чудесного в обыкновенной шкатулке?

– А то, что только откроешь её и скажешь: «Подай хлеба, сыра и вина», как тут же всё и явится.

Не стал богач медлить и призвал к себе Джеппоне.

– Прослышал я, дружище, будто прячешь ты от меня чудесную шкатулку. Неси её сюда, поглядим, какие чудеса она умеет творить.

Тут-то и догадался Джеппоне, что проговорилась его болтливая жена. Ничего не поделаешь, пришлось ему принести шкатулку и показать, что она умеет.

– Джеппоне, – вкрадчиво проговорил богач, – дай мне шкатулку на время. Всего на месяц. Я ей позабавляюсь и верну.

– Не могу, – покачал головой Джеппоне. – Без неё семья моя умрёт с голоду. Ведь урожай наш погиб на корню.

Взъярился богач. Побагровел и затрясся:

– Добром отдай! Получишь взамен и зерно, и овощи. А не отдашь – силой отберу!

В обмен на шкатулку прислал Пьер Леоне несчастному Джеппоне мешок зерна. Только мешок был дырявый, а зерно гнилое. И снова стали они голодать. Беда с болтливой женой!

Как ни крути, а пришлось Джеппоне снова отправляться к ветру за помощью. Боязно было ему, но ничего не поделаешь. Добрёл он до замка и постучал в ворота. Ветер выглянул в окошко и сердито спрашивает:

– Зачем опять пришёл?

– Добрый синьор ветер! Помогите мне. Жена проговорилась хозяину, он и отнял у меня шкатулку. Теперь мы снова голодаем.

– Предупреждал я тебя! – нахмурился ветер. – Не сохранил шкатулку, больше ничего не проси. Прозевал ты свою удачу, ротозей. Возвращайся домой!

– Добрый синьор, помогите в последний раз! – взмолился Джеппоне.

– Как же, так я тебе и поверил! – буркнул ветер, но хмурый лоб его разгладился. И он протянул Джеппоне золотую шкатулку. – Держи. Только не открывай её до тех пор, пока сильно не проголодаешься.

Прижал Джеппоне шкатулку к груди и бросился домой.

Бежал он, бежал, устал и проголодался. Не беда! Открыл Джеппоне шкатулку и крикнул:

– Подай-ка мне хлеба, сыра и вина!

Выскочил из шкатулки здоровяк с дубиной и ну дубасить Джеппоне! Охаживал по спине и бокам так, что косточки трещали. Захлопнул бедняга шкатулку, и трёпка тут же прекратилась.

– Ну, что, помог тебе ветер? – спросила жена, когда Джеппоне, избитый, измочаленный, доковылял до дому.

– Ох, помог! Крепко помог! – поёжился Джеппоне. – Садись за стол, жена, сама узнаешь.

Только успела женщина вымолвить: «Подай мне хлеба и сыра!», как выскочил из шкатулки здоровяк и давай её дубасить. До слёз довёл бедняжку. Пожалел её Джеппоне и захлопнул шкатулку.

Спрятал он подарок ветра в сундук и сказал жене:

– Пойди к хозяину и скажи, что принёс я золотую шкатулку. Она ещё лучше прежней.

Поспешила женщина к богачу, а тот кричит ей прямо с порога:

– Ну, что, вернулся твой муженёк?

– Вернулся, синьор, да с каким подарком! Шкатулка золотая, чудо как хороша! Только открой её – и получай, что заслужил.

Пьер Леоне тут же велел призвать к нему Джеппоне.

– Рад тебя видеть, дружище! – пропел он. – Говорят, побывал ты у ветра и принёс чудо-шкатулку. Что ж ты таишь её от своих друзей? Ну-ка, покажи!

Едва увидел алчный богач сияющую, как солнце, золотую шкатулку, так и задрожал от жадности. Вскочил со стула, тянет нетерпеливые руки к шкатулке.

– Дорогой Джеппоне, – говорит, – отдай мне её. Я тебе ту, первую, верну да ещё дам в придачу пять мешков зерна.

Джеппоне тут же и согласился. Отдал золотую шкатулку, взял свою, погрузил мешки с зерном на повозку и сказал:

– Запомните, хозяин, открывать шкатулку надо, когда сильно проголодаетесь. Иначе не исполнит она вашего желания.

Назвал Пьер Леоне гостей, богатых, как он сам. Пришли они и удивляются: плита на кухне холодная, на столе пустые тарелки.

– Насмехается над нами Пьер Леоне, – шепчутся они. – Пригласил, а угощать и не собирается.

Только толстый священник Маттео, обжора и лакомка, всех успокаивает:

– Разузнал я, что Пьер Леоне обзавёлся волшебной шкатулкой. Откроешь её – и сами собой появятся рябчики и фазаны, фрукты и вино. Ешь до отвала, пей в три горла!

И вот пригласили всех к столу. Изголодавшиеся гости в нетерпении потирают руки, стучат вилками по пустым тарелкам. Открыл хозяин шкатулку и едва успел вымолвить:

– А подай-ка нам…

Как выскочили оттуда сразу семь молодцов и принялись охаживать дубинками гостей и хозяина без жалости. Каждому досталось щедрое угощение – синяки да шишки.

Пьер Леоне хотел захлопнуть шкатулку, да выронил её. Тут уж семеро здоровяков и вовсе разошлись. Молниями мелькали дубинки, градом сыпались удары.

Отчаянные вопли гостей донеслись и до Джеппоне. Прибежал он, схватил шкатулку и захлопнул её. И вовремя. Ещё чуть-чуть, и перемололи бы молодцы богачам косточки все до одной.

Взял обе шкатулки Джеппоне и преспокойно отправился домой. С той поры не знал он ни горя, ни голода.

В моих краях

Жил когда-то в одной деревеньке юноша по имени Бортоло. Выглядел он нелепо и смешно. Рот широкий, как печное поддувало, нос толстый, висит грушей, а подбородок маленький и остренький, будто куриная косточка.

Весельчак и выдумщик, Бортоло никогда не унывал и рассказывал всякие невероятные истории. Над ним насмехались и подшучивали, но он и не думал обижаться.

– Нос у меня, может, и подкачал, зато голова не пустая, – толковал он. – Если б удалось мне побродить по свету, я бы и счастье своё нашёл, да и беднякам нашим помог.

Поначалу над ним посмеивались, но Бортоло не унывал, и всё твердил, мол, парень я не промах, у меня получится!

Задумались односельчане. А ну, как и впрямь из его затеи что-нибудь да выйдет. Решили собрать ему немного денег. Пропадут – и бог с ними, а выпадет счастье, будет помощь бедным старикам.

И вот настал день, когда Бортоло вышел из городка. За плечами у него был небольшой узелок, а в сердце – большая надежда.

Долго шагал он по дорогам, и к исходу третьего дня поздним вечером оказался в большом городе.

Ярко освещенные улицы были запружены толпами народа. Все пели и танцевали. Оказалось, любимая дочь короля уехала к своему жениху в другую страну, и король, чтобы унять тоску, велел подданным петь и веселиться.

Пышный бал был устроен и во дворце. Бортоло и направился прямиком туда. Увидел его привратник и покатился со смеху. До слёз хохотал. «Ну и уродец!» – корчился он, утирая слёзы. Пока стражник глаза протирал, Бортоло и проскользнул во двор.

Поднялся он по мраморной дворцовой лестнице и оказался в большом зеркальном зале, сияющем тысячью свечей.

Дамы и кавалеры были наряжены в шелестящие шелка, шуршащую парчу и переливчатый бархат. На мгновение у Бортоло дух перехватило, но он быстро опомнился.

– Синьор… – начал он, обращаясь к королю.

Придворные сначала обомлели от такой наглости, а разглядев наглеца, так расхохотались, что чуть не обрушили хрустальную люстру. Но Бортоло было не привыкать к насмешкам. Он подождал, пока все отсмеются, и сказал:

– Странный город. Здесь даже почтенные синьоры встречают гостя непочтительными смешками. А вот в моих краях, будь ты хоть рыжий, толстый и нелепый, да вдобавок одет не в шелка и бархат, а в простую холстину, тебя поначалу спросят, не устал ли с дороги…

Такие смелые речи поразили придворных, а Бортоло добавил:

– И непременно узнают, не голоден ли путник.

Король тут же велел усадить Бортоло за стол, который просто ломился от самых изысканных блюд.

А королева сама поднесла гостю бокал вина. Она не сомневалась, что тот, кто так смело говорит с королём, и сам наверняка очень знатный синьор.

Бортоло наелся, напился, согрелся, и стало его клонить ко сну, прямо глаза слипались.

– В моих краях, – сказал он, – накормив гостя, укладывают его спать.

– И у нас такой же обычай, – поддакнул ему король.

А утром вошёл в спальню слуга и с поклоном сказал, что наследный принц почтительно просит принять его. «Ого! – подумал Бортоло, – неужто я и впрямь стал важной персоной?»

Принц тут же начал жаловаться на свои беды и несчастья, мол, и голова у него болит, и живот подводит, и ноги ноют.

– В моих краях, – молвил Бортоло, – эти болезни лечат просто: нужно рано ложиться и рано вставать, ходить пешком, за стол садиться с пустым животом, знать честь и в меру есть. – Потом подумал и добавил: – А много ли платите врачам?

– Когда я болею, то и тысячу лир не жалеем, – ответил принц.

– В наших краях не так. Платим, пока здоровы, а коли заболеем, так и с врачей плату требуем.

Принц поблагодарил Бортоло за науку и дал ему кошель, набитый золотыми монетами. Вышел Бортоло из спальни и наткнулся на короля. Тот посетовал, что ночами не спит, всё гадает, как разделить свои несметные богатства между сыном и дочерью, чтобы никого не обидеть, не обделить.

– В моих краях, – сказал Бортоло, – всё очень просто. В завещании пишут: «Пусть один из наследников делит наследство, а другой выбирает любую часть». Так никому не будет обидно.

– Как умно! Как верно! – обрадовался король и вручил Бортоло кошелёк, полный золотых монет.

Не успел Бортоло сделать и шагу, а навстречу ему идёт королева. Она тоже хочет получить совет.

– Почему, – вопрошает, – годы прибывают, а красота убывает? Горы пудры я извела, помады и румян не счесть, а морщины только множатся, и волосы седеют.

– В моих краях, – отвечает Бортоло, – старости не стыдятся, ею гордятся. О румянах и пудре никто и не слыхивал, а все от свежего воздуха да работы только молодеют.

Едва услышала королева, как можно помолодеть, тут же все деньги, что приберегала для краски и помады, отдала Бортоло да ещё и благодарила за дельный совет.

Слух о мудром Бортоло быстро облетел всё королевство.

С самого утра толпились у его дверей десятки синьоров и синьорин. Каждому Бортоло давал дельный совет, не забывая прибавить, что, мол, так поступают «в моих краях».

Все только диву давались, только и толковали о чудесных краях, где столько умников. И вот четверо самых любопытных отправились искать эти края.

Прибыли они на родину Бортоло и ахнули. Раскинулась перед ними крохотная бедная деревушка. Домики жалкие, а в них живут неграмотные крестьяне. Но стыдно признаться, что их так ловко провели! И, вернувшись домой, они всем рассказывали про удивительный чистый и красивый город, в котором люди все, как на подбор, умницы и мудрецы.

Работящему Бортоло тем временем ужасно надоело бездельничать. Да и по дому он соскучился. Собрав все полученные денежки, он отправился в свою деревню.

Там он щедро одарил всех бедняков. И теперь по вечерам, сидя у очага и покуривая трубочку, Бортоло рассказывал чудесные истории, слушая которые друзья недоверчиво покачивали головами и улыбались в кулак.

– Да, многое я повидал, – толковал, как ни в чём не бывало, Бортоло. – И во дворце живал, и в мягких креслах сиживал, и с королем да королевой умные беседы вёл. Все меня встречали поклонами, потчевали всякими паштетами и бульонами. Не удери я вовремя оттуда, глядишь, и сам бы поверил, что стал важным синьором!