Электронная библиотека » Иван Кожедуб » » онлайн чтение - страница 6


  • Текст добавлен: 26 сентября 2014, 21:32


Автор книги: Иван Кожедуб


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +
15. Оторвались от земли

Недели через две после выезда на аэродром мы, как всегда, выстроились на линейке.

Инструктор подошел к нам, внимательно оглядел каждого и сказал:

– Вчера, товарищи, мы закончили наземную подготовку. Сегодня приступаем к полетам… Тише, тише, радоваться будете потом… Начнем с ознакомительного полета в зону[1]1
  Так называется воздушное пространство с определенным радиусом, над определенным, запоминающимся наземным ориентиром, где разрешается летать лишь одному самолету на расстояние нескольких километров от учебного аэродрома.


[Закрыть]
. Ваше дело только наблюдать и мягко держать управление самолета. Я буду управлять, а вы – знакомиться с поведением самолета в воздухе. Когда я учился, инструкторы делали фигуры пилотажа, не предупреждая курсанта. Если ученик явно струсит и растеряется… – Кальков помолчал и, хитро улыбаясь, посмотрел на нас, – инструктор бывало прекращает полет, высаживает ученика и отчисляет его. Теперь же мы предупреждаем о каждой фигуре, но зорко наблюдаем за учеником… Первым полетит со мной учлет Кожедуб, – неожиданно закончил он.

Завтрашний экзамен в техникуме вылетает у меня из головы.

Сажусь в машину, стараюсь не допустить оплошности, чтобы инструктор не отстранил от полета. Делаю все по порядку, как он учил нас. Кальков вырулил на старт, осмотрелся, поднял правую руку. В ответ стартер махнул флажком – взлет разрешен.

Инструктор дал сектор газа, и машина с нарастающей скоростью, покачиваясь, побежала по земле. Я чувствовал каждую кочку, на неровностях подбрасывало, и казалось, что самолет вот-вот зароется в землю. Моя рука невольно потянулась вперед – это инструктор нажал сектор газа. От земли самолет оторвался как-то незаметно, сразу. Я «мягко» держу управление. Вдруг самолет словно повис в воздухе. Я понял, что лечу. Земля медленно уплывала под крыло. Похоже было, что плывем на паруснике по широкому раздолью.

Мотор оглушительно ревет. Земля будто проваливается. Высовываюсь за борт. Ориентироваться трудно. Вон, кажется, техникум; зелеными пятнами сады, и среди них блестящая лента реки. Все словно масляными красками нарисовано. А особенно хороша яркая зелень озимых.

Подымаемся все выше. Становится прохладно. Да, совсем не то, что я испытывал раньше, когда влезал на верхушки деревьев или на церковный купол. Там не чувствовалось такого отрыва от земли.

Никак не могу уследить за быстрыми действиями инструктора. Вот ручка идет влево – и самолет идет влево. Но пока он идет влево, ручка уже пошла вправо. Потом я понял, что инструктор не только видит положение самолета в пространстве, но чувствует его всем телом, он «держит» самолет. Я старался проследить, как движутся ручка и педали управления, как сочетаются действия рук и ног.

Поток воздуха бьет сбоку, из-под козырька в лицо, перехватывает дыхание. Смотрю на приборы – мы уже на большой высоте. Вон синеет озеро Вспольное. В прозрачной пелене вижу сосновый лес, свою родную Ображеевку. Вот бы туда полететь, над домом покружить!

В кабине инструктора есть зеркало. Оно наклонено под углом в мою кабину, и инструктор видит в нем мое лицо. Я забыл об этом, вдруг слышу голос Калькова. Он кричит в переговорную трубку:

– Куда вы загляделись?

Снова смотрю на приборы. Мерно лопочет мотор. Инструктор кричит:

– Ну, держись, делаем срыв в штопор!

Он убирает газ. Теперь мотор еле работает, становится тихо. Вдруг самолет начинает валиться на крыло. Раздается какое-то завыванье. Сердце у меня замирает, по спине пробегают мурашки – такое ощущение, будто на качелях с высоты несешься вниз.

Земля завертелась. У меня задрожали ноги. Все кончено, гибнем! Но через несколько мгновений самолет пришел в прежнее положение. Вот он какой, срыв в штопор!

Во рту у меня пересохло, в голове засела одна мысль: только бы не повторять штопор! А инструктор тем временем смотрел в зеркало, чтобы увидеть мое лицо. Он обернулся и спросил:

– Ну как, не страшно?

– Все в порядке! – кричу я изо всех сил, стараясь перекричать шум мотора, и думаю: «Неужели и я научусь когда-нибудь так же летать и пилотировать в зоне, так же сольюсь с самолетом, как инструктор?»

Меня охватила безотчетная радость: хотелось петь, кричать.

Многое в управлении самолетом я не понял, хоть и смотрел во все глаза. Но вмешиваться в действия инструктора не разрешалось. Трудно было все уловить с первого раза. Я был увлечен техникой полета.

Начали снижаться на аэродром. Когда поднимались, внимание у меня было рассеянно – загляделся на родную Ображеевку, смотрел на город, на аэродром. При снижении наблюдал только за инструктором, стараясь понять, как он управляет самолетом.

Инструктор уже зашел на посадку. Убрал газ, начал приземляться. Казалось, мы вот-вот врежемся в землю. И вдруг самолет словно поднял нос, скорость стала гаснуть, ручка пошла к моему животу. Самолет мягко коснулся колесами земли и побежал по мураве аэродрома. Навстречу мчался красный от волнения Петраков: он был дежурным. Самолет остановился на линии предварительного старта.

Вылез из кабины. В ушах у меня гудело, стучало, и я был как во сне. Ребята с нетерпением ждали меня в нашей «комнате» – так мы называли квадратную площадку на аэродроме с флажками по углам. Там нам разрешалось отдыхать, там обычно мы делились впечатлениями, беседовали в ожидании своей очереди к полетам. Меня засыпали вопросами, и я не успевал отвечать. Так началась наша летная учеба.

16. В напряженной учебе

Через несколько дней у нас на аэродроме появился летчик-истребитель, на которого мы, учлеты, глядели с завистью. Это был наш земляк, из пригородной деревни, и воспитанник нашего аэроклуба. На петлицах у него было по квадрату. Он много рассказывал об учебе и жизни в училище, о самолетах, и всем сразу захотелось стать летчиками-истребителями.

В конце апреля мы получили новые синие комбинезоны и стали усиленно готовиться к первомайскому параду. Мы должны были пройти в комбинезонах, шлемах и летных очках перед трибуной. Очень хотелось, чтобы меня увидели студенты техникума, и я, не устояв перед искушением, нарядился в комбинезон, шлем, надел очки и отправился в общежитие. Встретили меня шумно. Окружили. Жаль мне было, что не могу так пройтись по своей деревне. Но если бы мне и разрешили, я и сам бы не пошел: ведь отец еще ничего не знал.

Первого мая мы строем вслед за воинскими частями промаршировали мимо трибуны. Чувствовали себя настоящими пилотами и немного заважничали.

На следующий день у нас начались полеты. В воздух поднимались три-четыре самолета и летели, как пчелы, друг за другом вблизи аэродрома. Мы учились управлять самолетом. Кальков быстро сбил с нас мальчишечью спесь и немилосердно отчитывал за каждый промах.

Вечерами, приезжая с аэродрома, я, несмотря на физическую усталость после полетов, садился за учебники и готовился к экзаменам в техникуме. Дал себе слово, что перейду на четвертый курс. При правильной организации времени и упорстве можно всего добиться.

Я сдал экзамены в техникуме и перешел на последний курс. Осенью нам будут вручены дипломные задания. На каникулы студенты разъехались по домам. В общежитии начался ремонт, и мне пришлось перебраться в деревню. Каникулы помогли мне уделить еще больше времени летному делу. Вставал с восходом солнца, уходил из деревни и возвращался, когда уже темнело, – целыми днями пропадал на аэродроме. Приходил до занятий, возился с машиной, помогал технику. В день я делал по четыре-шесть провозных полетов по кругу. Инструктор все больше и больше доверял мне управление самолетом.

Я начал замечать, что отец испытующе поглядывает на меня – он, видимо, не мог понять, куда я ухожу. Как-то еще во время экзаменов я начал было издали:

– А что бы ты сказал, папаша, если бы я поступил учиться в аэроклуб?

Отец даже руками замахал:

– Чего тебе летать! Кончишь техникум – хватит с тебя. Еще что выдумал! И так здоровья у тебя мало.

Отец почему-то считал, что у меня слабое здоровье.

Тогда на этом наш разговор и закончился.

Обычно я вставал раньше всех, тихонько завтракал, чтобы никого не разбудить, и уходил.

Раз утром отец окликнул меня, пристально посмотрел мне в глаза и строго спросил:

– Чем занят, где пропадаешь?

Я врать не стал:

– Учусь летать, папаша.

Сначала отец растерялся, а потом рассердился:

– А, вот к чему ты недавно вел разговор!.. За журавлем в небе погнался, неслух?

Переубеждать отца и ссориться с ним я не хотел. Отмолчался. К тому же спешил на аэродром.

Отец скоро примирился с моими занятиями в аэроклубе, но просил беречься. Я был очень рад, что теперь мне нечего от него таиться.

17. Грозный Кальков

Занятия на аэродроме становились все интереснее. Вечерами Кальков проводил методический разбор каждого вылета. И доставалось же нам от грозного инструктора!

Во время одного из первых полетов я загляделся на землю. Солнце стояло низко и било в окна домов. Город словно пылал.

Вдруг машину качнуло. Я спохватился, но поздно: инструктор отобрал у меня управление.

На разборе он говорил с нами о поведении летчика в воздухе и, обращаясь ко мне, сказал:

– Знайте: в летном деле многое зависит от распределения внимания. Рассеянность недопустима. В воздухе надо уметь все видеть одновременно, ничего не упускать, действовать в долю секунды.

Эти слова я запомнил навсегда.

Через несколько дней, идя на посадку, я по неопытности слишком низко выбрал самолет из угла планирования. Кальков опять отобрал у меня управление:

– Пора не допускать таких ошибок. Будете определять высоту на крыше ангара.

Это значило, что я на время отстранен от полетов.

И пока ребята летали, я полдня просидел на крыше ангара, глядя на землю с шестиметровой высоты. Занятие не из приятных…

Кальков требовал от нас исключительной четкости и грамотности действий в полете. За малейшее нарушение правил полета он в наказание посылал нас «определять высоту» на крыше ангара и несколько дней не допускал к самолету. На похвалу он был скуп. Но все же мы его очень любили и уважали.

18. Один в воздухе

Погода стоит летная – ясная, солнечная. Сидим в своей «комнате» на аэродроме, ждем очереди к полету и беседуем. Сегодня большое событие: на старте появился мешок с песком.

– Подходит время самостоятельных полетов без инструктора! Чуете, ребята? – замечает Кохан.

Его перебивает Петраков:

– Все равно нас заранее не предупредят, чтобы не волновались и ночь спокойно спали.

В полете я не получил ни одного замечания. После трех полетов с инструктором спросил:

– Товарищ инструктор, разрешите получить замечания?

– Так и летайте, своего не выдумывайте. Летайте, как я учил.

Вслед за мной он три раза провез Кохана. Сам вылез из самолета, но Кохана не высадил. Мы заметили – он что-то сказал ему.

– Понятно, – шепнул мне Петраков, – Кохан полетит самостоятельно.

Мы ждем, что будет дальше. Кальков махнул рукой. Мы поняли его жест. Притащили мешок с песком и положили на инструкторское место, чтобы не терялась центровка самолета. Мешок крепко привязали. Кальков проверил – прочно ли.

Ребята из других групп смотрели с завистью, на старте собрались и инструкторы.

Кальков подошел к машине:

– Помните: главное – распределять в воздухе внимание и действовать так, как я учил.

Самолет начал взлетать.

Инструктор стоял, закинув голову, и с напряженным вниманием следил за самолетом.

– Волнуется не меньше, чем мы, – тихо сказал кто-то.

Самолет сделал один круг над аэродромом, а затем уверенно и правильно пошел на посадку.

– Хорошо, хорошо! – закричал инструктор. – Так, так! Выравнивайся, есть, хорошо!

Самолет приземлился. Кохан вылез из кабины. Он был бледен, но радостно улыбался. Направился к Калькову и доложил о полете.

– Поздравляю с первым самостоятельным вылетом! – сказал ему инструктор. – Но предупреждаю: не зазнавайтесь!.. Однако вы побледнели.

Вдруг Петраков подтолкнул меня:

– Смотри-ка, мешок не вынимают.

Я не успел ответить. Меня подозвал инструктор.

– Полетите самостоятельно? – спрашивает он и пристально смотрит мне в глаза, словно стараясь узнать, что сейчас у меня на душе.

Выдерживаю его взгляд и отвечаю, отчеканивая каждое слово:

– К полету готов!

– Только своего не выдумывайте, действуйте, как я учил.

Сажусь в машину. Волнуюсь – впервые мне доверен самолет. Преодолеваю волнение. Осмотревшись, прошу разрешения взлететь. Стартер машет белым флажком. Даю газ.

И вот я в полете, в первом самостоятельном полете!

Выполняю все по порядку, как учил инструктор. Делаю круг над аэродромом. Управление кажется удивительно легким. Ровно рокочет мотор. Чувствую себя уверенно. Захожу на посадку. Хочется сесть как можно красивее. Но тут я перестарался: не заметил сгоряча, как высоко выровнял. Сел «по-вороньи».

Ругая себя, выхожу из самолета. Знаю – сейчас попадет от инструктора. Он подходит ко мне.

– Так моя бабка с печки плюхалась, – говорит он сердито. – Отсебятиной больше не занимайтесь. Сколько раз надо вам повторять: летайте так, как я вас учил. Инициатива дело хорошее, но вы еще не оперились. Терпение прежде всего… Ну, поздравляю с первым полетом! Завтра исправите ошибку.

И он обращается к ребятам:

– Двое курсантов из нашей группы вылетели первыми во всем аэроклубе. Полагаю – и другие не отстанут.

В этот день все поздравляли Кохана и меня. И хотя во время так называемого методического часа мне еще раз досталось от инструктора за «воронью посадку», я без конца делюсь с приятелями-учлетами впечатлением от первого самостоятельного вылета.

19. Ближе узнаем нашего инструктора

Несколько дней я особенно тщательно отрабатываю посадку и старательно выполняю указания инструктора.

Мы получаем все более и более сложные задания. Наша группа успешно освоила полеты, но единственная девушка среди нас отстает. Это очень огорчает нашего инструктора, тем более что две девушки из группы, где учится Панченко, работают отлично и даже наш требовательный инструктор ставит их всем нам в пример. А заслужить у него похвалу – дело нелегкое. Они, действительно, всегда в первых рядах отличников, по ним равняются многие. Они прекрасно изучили теорию, хорошо летают. Одна из них – она тоже учится в техникуме, только на другом отделении – умная, волевая девушка. Кальков часто говорит: «Из нее выработается отличный летчик». А девушка из нашей группы так и не научилась летать. Кальков много с ней работал. Девушка старалась, но у нее было рассеянное внимание, и инструктору пришлось ее отчислить.

…Занятия на аэродроме подходили к концу. Наша группа работала хорошо. Отстающие подтянулись. Кальков был доволен.

Рано утром я полетел с ним по маршруту. Слежу за компасом и высотомером. Все в порядке. Курс правильный, высота семьсот метров. Сличаю карту с местностью. Все как будто в порядке, инструктор замечаний не делает. Вдруг он без предупреждения берет у меня управление и начинает снижаться. Я в недоумении. Мотор работает нормально. Еще раз посмотрел вниз – под нами стадо коров. Оно только что вышло из деревни и направилось на пастбище. Не понимаю, что хочет сделать инструктор. Вот-вот врежемся! Проносимся над самыми спинами коров и взмываем вверх. Коровы, задрав хвосты, бросились врассыпную, а я не мог опомниться от удивления: зачем понадобилось инструктору разогнать стадо?

– Понял, как надо летать? Вот она, техника пилотирования! – раздался голос Калькова. – Только сам так никогда не делай. И смотри, если скажешь кому…

Его мастерство, действительно, меня поразило. Но в душе остался неприятный осадок: ведь инструктор сам учил нас, что ухарство несовместимо со званием летчика, что лихачество в летном деле – позор… Как же так?.. Никому из товарищей я ничего не сказал.

Инструктор во весь вечер не обратился ко мне ни с одним вопросом – обычно он часто вызывал меня. Ребята решили, что Кальков мною недоволен. Я понял это по-иному: Калькову было неловко.

На следующий день группа быстро подготовила самолет, и я полетел с инструктором. Оторвались от земли. Вдруг вижу – прибор скорости не работает. До вылета мы осмотрели самолет, но не заметили, что не снят чехол с трубки приемника воздушной скорости. Заметался я было в кабине, но в это время инструктор, очевидно увидев в зеркале мое лицо, сказал:

– Управление беру я, – и, по-инструкторски закладывая глубокие крены, чувствуя самолет всем телом, уверенно пошел на посадку.

– В воздухе все бывает, – говорил он в тот вечер. – Запомните: во-первых, тщательно контролируйте машину перед вылетом; во-вторых, в полете сохраняйте полное спокойствие – делайте все по порядку, не спеша, но поторапливаясь.

После этого я не вспоминал о случае с коровами…

Мы уже самостоятельно делаем фигуры пилотажа в зоне.

Инструктор отпускает определенное время в минутах на выполнение фигур.

Оставшись на земле, инструктор не сводит глаз с самолета. Мы даже не ожидали, что Кальков будет так волноваться, выпуская в воздух своих учеников. Если вылетал слабый учлет или если что-нибудь у учлета не ладилось, он швырял на землю перчатки, делал руками такие движения, словно хотел помочь учлету управлять самолетом, топал ногами и кричал:

– Да не так… не так! Вот как надо действовать!

Когда машина приземлится, инструктор сядет на скамейку, облегченно вздохнет и, вытирая пот со лба, скажет:

– Наконец-то здесь летуны! – вытащит портсигар и закурит.

Если учлет провел полет удачно, Кальков говорит ему с довольной улыбкой:

– Хорошо летал, грамотно! Молодец!

Но тут же, словно одумавшись, сердито добавляет:

– Вы хоть сами с усами, а делайте так, как я учу вас.

Уже почти все курсанты летали самостоятельно. Инструктор стал еще требовательнее. Он не упускал ни малейшего промаха. Нелегко было с ним. Но я всегда с благодарностью думаю о своем первом учителе летного дела. Как он был прав, указывая нам на каждую ошибку, своевременно предупреждая ее!

20. Прыжок с парашютом

Как-то после полетов Кальков торжественно объявил нам:

– Программа вашего обучения завершена. Но мы будем продолжать летную практику до прибытия комиссии из училища. Работайте тщательно. Учтите: комиссия будет строгая.

Он ушел, а мы долго не расходились. Подготовляя к завтрашнему дню самолет, обсуждали новость и строили планы, куда нас пошлют – в бомбардировочную или истребительную авиацию. С тех пор как у нас побывал летчик-истребитель – воспитанник нашего аэроклуба, мне хотелось в истребительную, хотя я еще мало разбирался в военной авиации.

Когда на следующий день, собравшись у аэроклуба, мы ждали машину, начальник летной части, внимательно наблюдая за выражением наших лиц, сказал:

– Сегодня, товарищи, возьмете с собой на аэродром парашюты. Начнете тренироваться в прыжках.

У меня сердце екнуло. Вижу, и на лицах ребят растерянность. Все заволновались. Оказывается, нам нарочно не сказали заранее о парашютных прыжках с самолета, чтобы хорошо спали ночь.

Подошел инструктор парашютного дела и, добродушно улыбаясь, дал нам последние указания, закончив так:

– Летаете вы, я знаю, неплохо, хотя дело это непростое. А прыжок ничего особенно сложного собой не представляет, если так же, как и в полете, будете делать все последовательно. Помните, чему я вас учил на вышке?

И пока мы ехали на аэродром, инструктор отвечал на наши вопросы; его уверенность и спокойствие передались и нам.

…Мы на старте. Аэроклубовский врач – он приезжает и уезжает ежедневно вместе с нами – проверяет пульс у учлетов. И говорит то одному, то другому:

– Волнуетесь? Полежите-ка здесь на травке.

Аэроклубовец смущен, ему неловко перед товарищами, но он покорно ложится.

Мне казалось, что я совсем спокоен, но пульс у меня немного частил.

Первым прыгнул инструктор, показав нам, как надо приземляться. Прыгал он мастерски. После него прыгнули несколько ребят из другой группы. Глядя на товарищей, я почувствовал уверенность в себе и с нетерпением ждал своей очереди. Но у меня засосало под ложечкой, когда инструктор привез обратно учлета и сердито высадил его.

Раздался голос инструктора:

– Сейчас со мной полетит учлет Кожедуб.

Ребята закричали:

– Приземляйся осторожнее, Иван! На обе ступни!

Сажусь в самолет. Инструктор по парашютному делу – он сам управляет машиной – дает газ. Взлетаем. Смотрю на приборы. Мне кажется, самолет медленно набирает высоту. Вот уже семьсот метров. Переходим в горизонтальный полет. Инструктор убирает газ. Самолет начинает парашютировать, терять скорость – так легче вылезть на плоскость, не сдует с крыла потоком воздуха. Становится тихо. Вот тут пульс у меня начинает сильно частить… Слышу команду:

– Вылезайте!

Отвечаю неестественно громко:

– Есть вылезать!

Сначала встал одной ногой на крыло, потом другой. Вылез. Уцепился за кабину. На ногах держусь крепко. Посмотрел вниз – ух ты, земля как близко! Если не успеет парашют раскрыться…

Снова слышу команду:

– Приготовиться!

– Есть приготовиться!

Нащупал кольцо, сжал его. Еще раз посмотрел вниз. Правда, страшновато… Нет, постараюсь не подкачать!

Почему-то делаю глубокий вдох и решительно рапортую:

– Товарищ инструктор, готов к прыжку. Разрешите прыгать?

– Пошел!

– Есть пошел! – отвечаю и прыгаю в бездну.

Дух захватило. В первое мгновенье ничего не сознаю. Полуинстинктивно дергаю за кольцо. Меня сильно встряхивает. Смотрю вверх – надо мной белый купол. Все в порядке! Испытываю блаженное ощущение легкости, покоя, словно купаюсь в голубоватом прозрачном воздухе.

Поправляю лямки, чтобы удобнее было сидеть. Инструктор делает вираж вокруг меня и, убедившись, что все благополучно, уходит на аэродром. Наступает удивительная тишина. Земля приближается медленно, почти незаметно. Плавно снижаюсь. Стараюсь повернуться так, чтобы ветер дул в спину, ноги держу вместе.

Неожиданно начинаю стремительно лететь вниз. Земля набегает все быстрее, быстрее. Резкий толчок. Ударяюсь ногами. Я на земле.

Приземлился удачно – встал на обе ступни, по всем правилам. Очень хочется прыгнуть еще, но сегодня полагается прыгать по одному разу.

В машине, на обратном пути, мы делимся впечатлениями и болтаем без умолку. Каждому хочется рассказать, как вылезал на крыло, как прыгнул, что испытывал в воздухе, как раскрылся парашют. Инструктор доволен; посмеивается, следя за нами. Учлеты, не решившиеся прыгать, сидят хмурые и молчат…

Первый прыжок произвел на меня такое же впечатление, как и первый полет с инструктором. Потом я никогда не испытывал ни боязни, ни тревоги, а только острый интерес и чисто спортивное волнение.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации