Читать книгу "Граф Суворов. Книга 16"

Иван Шаман
Граф Суворов. Книга 16

Глава 1

– Опять дождь… – вздохнув, проговорила Ангелина, отходя от окна и поглаживая уже круглый животик.

– Скажи спасибо, что не снег с градом, – в привычной язвительной манере ответила Мальвина.

Совсем недавно она передала дочь нянькам и теперь выглядела почти беззаботной – настолько, насколько вообще может выглядеть женщина, несколько месяцев назад родившая долгожданного ребёнка. Но стоило малышке появиться на свет, как всё неприятное, связанное с материнством, Мария поспешила делегировать: кормление, бессонные ночи, мокрые пелёнки и бесконечную смену подгузников. Правда, полностью отстраняться она не собиралась и всегда держалась неподалёку, а в часы бодрствования дочки носила её на руках, ловила редкие улыбки и внимательно вслушивалась в детское воркование.

Но несмотря на недовольство супруги, я не видел, чтобы она любила дочку меньше. Просто не отступила от своей цели. Назвали её в честь матери Мальвины – принцессы Елены. И она явно будет не последним нашим ребёнком.

– А я вот по снегу соскучилась, – вздохнула Инга, не отпускавшая нашу крошку Яну с рук, даже когда занималась документами. – Уже полгода сплошные дожди, а снег так и не выпал ни в Сибири, ни на северном Урале.

– Я-то думала, ты будешь больше всего радоваться, вечная мерзлота отступает, – села рядом с ней Ангелина и, улыбнувшись, сделала засмеявшемуся ребёнку козу. А потом сама рассмеялась, когда девочка схватила её за палец.

– Поводы для радости есть – посевные растут. Даже для такого влажного климата можно найти что-то полезное, но это всё не то… – вздохнула Инга, поправляя пелёнку. – А ты как считаешь, дорогой, всё нормально идёт?

– А когда у нас что-то шло «нормально»? – улыбнулся я супругам, вновь погружаясь в документы.

Изменение климата, когда миллиарды тонн воды испарились из-за сжигания мной твари в ином мире, оказались глобальными. Мировой океан существенно обмелел и теперь обрушился на нас с небес. Средняя температура на планете поднялась на три градуса и продолжала расти. Говорили даже, что на севере скоро будут расти пальмы и Арктика растает окончательно.

– Ну хоть что-то хорошее же есть? – осторожно спросила Ангелина.

– Конечно, целая папка хорошего, – ответил я и, не поднимая глаз, помахал тонкой бумажной папкой, которую мне с некоторых пор готовили, чтобы было на чём отдохнуть. Рядом с ней лежал десяток подшивок толщиной с книгу, и все они были не слишком радостные. А ведь ко мне на стол попадали только самые важные вчерашние новости и сводки, верхушка айсберга. – И всё безумно важное. Хотите зачитаю парочку новостей?

– Конечно, – тут же воодушевилась Ангелина.

– Ну вот, например, – раскрыв документ, выхватил я первые строчки: – На машиностроительном заводе в Москве запустили новый цех по производству двигателей для малолитражек. К концу следующего года планируют начать выпуск двухсот тысяч доступных автомобилей.

– Из-за того, что пришлось отказаться от повсеместного использования резонансных активаторов, – хмыкнула Мария.

– Ну или вот: проложили автомагистраль к Тунгусской зоне из Екатеринограда и Владивостока, – не собираясь поддаваться унынию первой супруги, продолжил я. – По ней уже идут большегрузы в промышленную столицу.

– Ведь летающие баржи гниют на земле, – продолжила резать правду-матку Мальвина. – Одарённые без сил, потому и не летает.

– Но мы-то с силами, – попробовала возразить Ангелина.

– Ты «это» так называешь? – зло бросила первая супруга, и в комнате чуть похолодало, но шариковая ручка, на которую она направила все силы, едва сдвинулась. Мария зло простонала и ударила рукой по подлокотнику. – Позорище!

– Зато у тебя достаточно сил, чтобы активировать третий глаз. Ты абсолютно здорова, а после открытия всех чакр сможешь стать практически бессмертной, – напомнила любимая жена, успокаивая старшую. – А вместе мы справимся со всем. Верно же, дорогой?

– Конечно, справимся, – сказал я, не став вдаваться в детали.

– Угу, только, скорее всего, наши головы будут лежать на плахе, как у франков или англичан, – фыркнула Мальвина, и тут крыть было нечем. – Сил-то не осталось.

После того как мы победили пожирателя, и тварь с той стороны сдохла, резонанс ослаб на несколько порядков. Не исчез совсем, но даже для подъёма корвета требовались силы десятка одарённых, которые раньше в одиночку с лёгкостью могли запитать крейсер. К нашему счастью, у России таких одарённых было целых пятьсот.

Орден Александра Невского, под руководством Иоана и Тарана продолжал верно служить империи, и теперь на них, да на нескольких десятках одарённых третьего-второго ранга, держалась вся оборона страны. Ну ещё на наземных частях, спешно перевооружаемых переделанными орудиями ПВО, вместо танков.

Два лёгких крейсера, пять фрегатов и десяток корветов – вот и всё, что осталось от непобедимой армады северного флота. И единственная причина, почему на нас ещё не обрушились вражеские армии – у них ситуация обстояла ещё хуже, ведь не было своих воинов, идущих путём возвышения, раскрывших чакры и сумевших взять резонанс под контроль.

– В Ростовской губернии собирают третий урожай батата, – продолжил я зачитывать хорошие новости. – По всему югу начали приобретать популярность рыбные приусадебные хозяйства с карпами и утками…

– А в то же время живое море продолжает занимать всю Северную Америку, – буркнула Мальвина, но затем улыбнулась, как прежде. Зло и предвкушающее. – Но это тоже можно отнести в плюсы. На три государства-конкурента меньше!

– Оно по-прежнему использует диссонанс? – подняв голову и взглянув прямо на меня, спросила Инга.

– Сложно сказать. Но судя по фотографиям с орбиты, поставляемым Змеем – да, – нехотя признал я. – Но пока оно там, а мы тут – это не так важно. Теперь оно, по крайней мере, не растёт с такой скоростью, как при открытии врат. Наш мир его подавляет.

– Думаешь, с ним покончено? – осторожно поинтересовалась Ляпинская.

– Увы. Но, как я и сказал, нас разделяет океан, а на тварь действуют все наши законы физики, включая разницу в температурах. После того как оно пожрало доступную органику, но при этом не сумело распространиться на весь континент, тянет само себя, разрывает, сражается словно в самые первые дни после открытия Польской зоны.

– Ну и прекрасно, значит, крестьяне с вилами придут за нами раньше, чем тварь диссонанса. Счастье-то какое, – вновь фыркнула Мария.

– Что-то сегодня у тебя совсем скверное настроение, – покачала головой Инга. – Так молоко скиснет.

– У меня для этого няньки есть, это у тебя грудь не испортится от кормления, нечему… – заявила первая супруга, но поймав мой взгляд, скрестила руки под внушительным бюстом, а затем, тяжело выдохнула. – Прости, сестрёнка. Я, правда, сегодня не в духе, и просто срываюсь.

– Может, скажешь, что конкретно случилось? – поднял я бровь, когда девушки помирились. – Ты обычно лучше себя контролируешь.

– Ну если тебе так интересно, третья и седьмая страницы в папке по политинформации, – махнула она рукой на стол, но я продолжил давить её взглядом, и супруга неохотно подошла к столу и открыла нужные разделы. – Вот и вот. Общие замеры социальной напряжённости показывают, что люди крайне устали и недовольны.

– Нами? – искренне удивилась Ангелина. – Что-то я не помню такого. Пусть рейтинги у нас чуть просели и на государственном ТВ, и в сети, но в целом остаются вполне высокими. Замеры показывают, что граждане нас любят.

– Нас – конечно. С чего бы им нас не любить? Орден Александра проводит постоянные излечения, бесплатная медицина, образование, помощь малоимущим, – говоря, загибала пальцы Мальвина. – Только нас они и терпят из аристократии. А с остальными что? Они потеряли силу и не могут больше удерживать власть.

– Вероятные бунты, крестьянские восстания, нехватка техники, трёхкратный рост уровня преступности, – пробежал я по листу глазами. – В принципе, ничего нового, это всё я уже видел на прошлой неделе.

– Да? И процент вооружённости, по-твоему, остался прежним? – ехидно поинтересовалась Мальвина, и, взяв следующий лист, я нахмурился. Прочитал содержимое на два раза и отложил в отдельную папку – на совещание министров.

– Могло быть и хуже, учитывая логистические проблемы. Но мы справимся, – уверенно сказал я, приободрив жён. – Как ты верно заметила, орден Александра Невского продолжает объединять большую часть населения. Если будет нужно, мы используем его влияние для изменения ситуации.

– Как бы они сами не стали зачинщиками, – покачала головой Мальвина, а затем со вздохом рухнула обратно в кресло. – Вообще, этим должна Ангелина заниматься! Моя стезя – балы и приёмы, а не возня с крестьянами.

– Если уж об этом говорить, то не Ангелина, а князья Долгорукие и жандармерия, – возразил я, понимая, что супруге на последнем месяце тяжело быть такой же активной, как прежде.

Несмотря на усиленное тело и полностью сформированные чакры земли и воды, это был наш первый ребёнок, и подвергать его риску совершенно не хотелось. Тем более что он родится третьим и младшим, хоть и с минимальным отрывом. Но не последним: у Инги родилась дочка, а унаследовать и возглавить Ляпинское княжество мог только мальчик.

– Я посмотрю вечером документы… – подобралась Ангелина, но я поднял руку, останавливая её.

– Только если тебе это интересно. Цикл передач уже определён, и Кренделёва вполне справляется, всё в порядке.

– И всё же, я посмотрю, – настояла любимая супруга, и у меня просто не было повода ей отказать.

– Поступления в бюджет упали на сорок процентов, – недовольно поморщилась Инга, откладывая очередной лист отчётов. – Транспорт, дороги, работа… Как думаешь, мы сможем с этим что-то сделать?

– Разве что приручить этого монстра или найти себе нового. Пока же придётся приспосабливаться, – улыбнулся я супругам, и в этот момент в комнату постучали.

– Ваше величество, все собрались и ждут только вас, – проговорил бессменный адъютант и глава личной императорской безопасности.

– Спасибо, Василий, сейчас выйду, – собрав бумаги, ответил я, и по очереди поцеловав супруг, вышел из наших покоев в Зимнем. Хотя какой он теперь зимний, при постоянных дождях уже который месяц. Мария порывалась было встать, но удержала себя, ведь она была императрицей, отвечавшей за свой собственный кабинет.

Идя по коридору, я улыбнулся всей абсурдности ситуации: она могла возглавить почти любое малое министерство, в том числе и внутреннего просвещения, но так как у императорской семьи не могло быть разных мыслей по одному и тому же вопросу, ей приходилось заниматься лишь дворцовыми интригами да слухами в Боярской думе.

– Ваше величество, – здороваясь, кланялись мне все собравшиеся в зале Малого совета. Сегодня здесь собрались все главные лица государства, и по ним легко можно было считать всю тяжесть ситуации, в которой мы оказались.

– Добрый день, присаживайтесь, – сказал я, занимая место во главе овального стола. – Сосредоточьтесь, пожалуйста, на самых важных, не терпящих отлагательства и требующих моего прямого вмешательства или осведомлённости вопросах.

– Боюсь, у нас все такие, ваше величество, – улыбнулся Мирослав, сдавший в последние месяцы даже несмотря на мою поддержку и регулярное лечение. – Остальные решаются внутри ведомств.

– В таком случае я в полном вашем распоряжении. И раз вы начали, вам и продолжать, – сказал я, сделав приглашающий жест.

– У меня всё тот же вопрос, что и в прошлый раз, – вздохнул Суворов. – Я министр флота без флота. Мы спешно формируем боевые части из переоборудованных вспомогательных и пехотных частей, но катастрофически не хватает техники и судов. Теперь уже морских.

– Мы поставим их, как только сможем, – сухо ответил Демидов-Верхотуров.

За место бывшего фаворита и мужа Екатерины на Урале разгорелась настоящая война, правда, очень локальная и подковёрная. В результате несколько родов объединились, и новоявленный Демидов сумел сконцентрировать в своих руках большую часть фабрик, а затем и попасть в кабинет министров промышленности. Не просто так, Мария вытянула из него всю душу и несколько вполне лакомых металлургических заводов, включая медный.

– Подробней, – сказал я, и он решительно смахнул пальцами по картонной папке, а затем тихо вздохнул и открыл её обычным способом. Тут я мужчину полностью понимал, сам часто пытался работать по привычке, но вторжение Пожирателя выжгло большую часть гражданской электроники.

– Как вам всем известно, полгода назад для осуществления обманного манёвра, мы подготовили объединённую русско-англо-германскую флотилию из переделанных воздушных судов. Я вынужден это напомнить, чтобы вы оценили масштаб проблемы, – быстро проговорил Демидов, видя, что некоторые уже собираются возразить. – В том безуспешном походе мы потеряли все переоборудованные суда. Восемь крейсеров, семнадцать фрегатов, корветы и катера… Тысячи тонн металла, механизмов и миллионы человеко-часов. То, что страна не сможет быстро восполнить. Лет десять нужно как минимум, а скорее все двадцать.

– И как мы, по-вашему, в это время будем оборонять нашу родину? – едко поинтересовался Мирослав. – У нас из оставшегося на ходу флота один лёгкий крейсер, да и то не у нас, а у ордена!

– Так, на нас вроде никто и не нападает, – ехидно улыбнулся Демидов. – Во всём мире такие же проблемы, не только у нас.

– Боюсь, у вас неверные сведения, господин министр, – сказал Леонид, и мужчина вздрогнул, повернувшись к главе тайной канцелярии. – Но об этом после…

– Нам нужен флот, – продолжил настаивать Мирослав. – У нас самая протяжённая граница в мире, в случае проблем мы элементарно не сможем перебросить войска в нужную точку достаточно быстро. Прежнее устройство армии просто не работает.

– В этом я полностью поддержу князя Суворова, – сухо сказал Долгорукий, катая в пальцах ручку. – Нам тоже приходится перестраивать свою работу с нуля. Ещё пару месяцев назад это было не так заметно, но сейчас у нас не осталось штурмовых подразделений, скоростных ботиков для доставки оперативных групп и задержания подозреваемых.

– Одарённый, прошедший формирование второго энергетического ядра, вполне способен поддерживать работу резонансного доспеха, – напомнил я. – Так что не стесняйтесь обращаться за помощью к ордену.

– В него и так слишком много всего упирается, ваше величество. Оперативные группы, армия, штурмы… – покачал головой Леонид. – Как бы не вышло из этого беды. Уж слишком узкое горлышко получается.

– Я создавал его именно для этого – решения самых насущных задач. Через полгода закончится отбор одарённых во всех интернатах и учебных заведениях. Граф Игнатов обещает не менее двадцати тысяч инициированных, и я верю его докладам.

– Но ведь инициированные – это не те, кто сумели сформировать хоть первое энергетическое ядро, – развёл руками Багратион. – Ваши бывшие ученики, сами ставшие наставниками, не в состоянии подготовить больше пяти тысяч за год, а нам нужно… даже боюсь посчитать, сто тысяч? Двести?

– В армию – минимум сто, – подтвердил Суворов.

– Мы можем обойтись даже штурмовыми частями и по десятку пилотов на города миллионники, – попробовал было воодушевить меня Долгорукий, но затем сам понял, какую глупость сморозил. – А сколько нужно на поддержание ботика?

–Третье ядро, – спокойно ответил я, посмотрев на всех присутствующих.

Лица у министров были невесёлые. Привычный уклад жизни изменился в один миг, и хотя страна пережила период наибольшего напряжения, до конца кризиса было ещё далеко. А главное – сейчас менялась сама парадигма социальной жизни, и не в последний раз, в этом я был уверен.

– Нам нужна новая техника на всех уровнях. Самосвалы, грузовики, суда и самолёты. Пример успешной промышленной революции без резонанса у нас прямо под боком – Китай! – сказал я, постучав указательным пальцем по столу. – Раз смогли они, значит, и мы сможем – сейчас мы в одинаковом положении. Леонид, я же вижу, вы хотите что-то сказать. Говорите, мы для этого и собрались.

– Боюсь, что вы не правы, ваше величество. Мы в совершенно разной ситуации. Разведка докладывает, что их Комитет Благополучного Будущего сумел сохранить старые заводы шестидесятых-семидесятых годов, – сказал Багратион и катнул в мою сторону папку, из которой рассыпались по столу фотографии. – Они быстро восстановили производственные цепочки и теперь проходят один технологический рубеж за другим. По прогнозам моих аналитиков, они сумеют выйти на производство микрочипов, которым занимались до вторжения Пожирателя, уже в следующем году.

– Вот как… – вздохнул я, беря эмоции под контроль.

– Мы сумеем сохранить Тунгусскую зону, если они атакуют нас с юга? – забеспокоился Демидов, взглянув на фото.

– Если стянуть к границам бывшей зоны силы со всего восточного фронта – нет, у нас достаточно орудий ПВО и солдат в гарнизонах для обороны. – возразил Суворов, пытаясь приободрить себя или окружающих.

– Мы ни разу с ними не сражались, – возразил я, вспоминая орду из истребителей вертикального взлёта, что встретили нас на границе. – Кроме тренировочных боёв, которые вы все, уверен, видели. Но боюсь, ситуация изменилась. Резонансный фон упал в десятки раз, а значит, большая часть фундаментальных законов физики относительно хаотического движения изменилась.

– И что из этого следует, ваше величество? – теперь уже Леонид нахмурился.

– Две новости: одна хорошая, вторая – не очень. Техника и микроэлектроника станет стабильнее, производительней, будет требовать меньше экранирования и материалов, – вместо меня ответил министр науки и просвещения Голицын. – И для нас это, вероятно, не лучшая новость. Но плюс – у некоторых материалов из Тунгусской зоны сохраняется резонансный фон.

– И вы об этом молчали? – взвился Демидов. – Это же… это же значит, что мы сможем переработать их для усиления в реакторах?!

– Это нам пока не известно. Главное – что они для электроники вредны, а не полезны. Вряд ли китайцы захотят нарушать работу собственных приборов. Что же касается вопроса уважаемого Павла Анатольевича, нам пока это неизвестно, – как можно спокойнее ответил Голицын. – Исследования продолжаются, но мы надеемся на положительный результат в ближайшие месяцы.

– Если бы можно было сделать реактор-усилитель, это бы решило все наши проблемы, – воодушевился Мирослав. – У нас по всей стране десятки, сотни судов на земле гниют. Одних линкоров – две штуки! Мне бы хоть одну такую ласточку поднять.

– Мирослав, вы неверно оцениваете потенциал таких исследований, – со вздохом покачал головой министр просвещения. – Самые совершенные усилители корабельного класса давали прирост в силе в десять раз, а сейчас… вот какой у вас был класс перед катастрофой? Восьмой? А сейчас какой?

– Не определяется, – отведя взгляд, ответил Мирослав.

– Прошу прощения, я не хотел быть грубым, – тут же потупился Голицын, осознав всю нетактичность собственного вопроса.

– У меня с первого упал до одиннадцатого, – сказал сидящий тут же регент Морозов. – Но контроль за стихией остался.

В качестве демонстрации он шевельнул пальцами, и над ладонью появился крохотный ледяной конструкт в виде иглы. И несмотря на то что все знали, какой она может быть силы, Пётр Николаевич заставил её погрузиться в столешницу, легко пробив насквозь, а затем вновь зависнуть над ладонью.

Улыбнувшись тестю, я повторил его движения, создав вначале огненный шар, а затем колючий снежок, но развеял оба конструкта без следа. Морозов усмехнулся и чуть поклонился, принимая моё старшинство. Личная сила среди аристократии – штука необходимая, в том числе для того, чтобы остальные знали своё место.

– В стране меньше двухсот одарённых обладают сродством со стихией, – заметил Голицын. – Это те, кто раньше был на четвёртой ступени и выше. И что удивительно, у них эффект резонанса сохраняется, хоть и стал в разы слабее.

– Ничего удивительного – место и форма, – ответил я, не задумываясь, но, увидев удивлённые лица, понял, что придётся объясниться. – Уже не секрет, что резонанс был лишь способом Пожирателя попасть в наш мир для захвата. Чудовище размером с планету через божественную энергию и материю тянулось к нам, позволяя создавать эффект врат. Теперь оно мертво, но части его оказались в нашем мире. Что же до эффектов стихии – это просто резонанс с местом или даже миром, в котором другие условия.

– Вы рассказывали об этом, но всё равно уложить это в голове и тем более принять как должное довольно сложно, – покачал головой Морозов. – Но даже если это так, выходит, наши силы должны были сохраниться?

– Если сравнивать это с радиоприёмником, то не обязательно, – вмешался Голицын, когда я покачал головой. – Предположим на мгновение, что одарённый – это радиоприёмник туриста, ушедшего в тайгу. Источник малой интенсивности оно уже не уловит, лишь большой, каким для нас был Пожиратель. А стихии – это сторонние станции, которые могут накладываться на сигнал и увеличивать собственную мощность на пике.

– В целом понятно, хотя сомневаюсь, что ваша аналогия верна, – возразил я. – Лучше скажите, что с усилителем, во сколько раз вы сумеете улучшить его конструкцию?

– Увы, это фундаментальные исследования, которые по большей части остались на сгоревшей электронике. Нам приходится восстанавливать всё по крупицам, ведь многие профессора и доктора наук, трудившиеся в этом направлении, давно вышли на пенсию или даже умерли.

– Значит, верните их назад, если есть такая возможность. Предлагайте любые деньги и количество помощников, – приказал я, прекрасно осознавая всю опасность подобного положения. – Нам необходимо восстановить обороноспособность страны, а затем уже можно будет думать о более мелких вещах.

– Если бы нам удалось повторить эксперимент Теслы и…

– Стоп. А вот этого не надо, – прервал я мужчину. – Никакого резонанса второго поколения. Мы от первого отойти не можем, и, не дай боги, кто-то думает так же, как вы, и захочет открыть врата в мир с чем-то похуже Пожирателя.

– Но, если осторожно… – попробовал возразить Голицын. – Если не повторить, то, по крайней мере, найти документы той эпохи.

– Нет. Просто нет. Действуйте строго в рамках существующей теории, – остудил я энтузиазм министра образования и науки. – А пока будем действовать в рамках существующих возможностей. Вряд ли резонатор будет меньше, чем корабельные реакторы. Встроить его в машины точно не выйдет, так что сосредоточимся на автомобилестроении. Мы можем подчерпнуть что-то у китайцев?

– Имеете в виду украсть? – с улыбкой спросил глава внешней разведки.

– Для начала купить или выменять. В чём у них нужда?

– Как и во всём остальном мире – энергоносители, – развёл руками Леонид. – Но не думаю, что нам это и в самом деле нужно. Догнать мы их не успеем.

– Нет такой задачи, в первую очередь – паритет… – ответил я, и мы на несколько часов углубились в обсуждение переделки наших технологических процессов.

В Петрограде действовало несколько десятков верфей, в том числе для рыболовецких и транспортных судов. Да, теперь они все лишились силовой установки, и наладка выпуска двигателей стояла особенно остро, но уже сейчас она решалась. Корпуса тоже были. А уж чего у нас после закрытия Польской зоны оказалось в достатке – так это оружия – пушек и боеприпасов.

Так что срезав несколько углов, было решено выпустить десяток-другой береговых катеров, просто для контроля близлежащих территорий.

Воздушное пространство пока прикрывали дирижабли, использовавшиеся для стратосферной бомбардировки живого моря. Медленные, уязвимые для атак любой авиации, а при посадках и простого ручного оружия, они тем не менее стали лучшей заменой малым артиллерийским судам.

– Это не решит проблему, – проговорил Суворов. – Но так мы хотя бы сумеем начать патрулирование границ.

– Замаскируйте их под корветы, чтобы баллоны внешне не отличались от прежних судов. Можете повесить фонари в виде иллюминации, – подумав, предложил я. – Посадка и загрузка строго в крытых ангарах на территории военных частей. Враги должны думать, что у нас есть силы для сопротивления.

– Надолго этого обмана не хватит… – покачал головой Багратион-старший. – Но пару-тройку месяцев мы выиграем.

– Ну и хорошо. Я возьму на себя наставничество. Ускорю обучение самых перспективных одарённых насколько это вообще возможно. На Демидове – катера и двигатели, на Голицыне – новый корабельный резонатор, на вас – охрана границ… Благодарю за работу, господа.

– Позвольте обсудить ещё один вопрос, ваше величество, – попросил Леонид, улыбнувшись, и у меня неприятно засосало под ложечкой от предчувствия. – Это недолго.

– Конечно, – кивнул я.

Дождавшись, пока остальные выйдут, Багратион сел ближе и положил передо мной папку с фотографиями. На первой же из них был какой-то город посреди пустыни, на второй – он же, но чуть сбоку. Качество не самое лучшее, но было заметно, что в городе продолжается жизнь, ездят машины.

– На что я смотрю?

– Это Нью-Йорк, ваше величество. Его островная часть, – ответил глава внешней разведки, заставив меня нахмуриться.

– Вы мне неоднократно докладывали, что вся Северная Америка под пожирателем.

– Мы искренне так считали. И всё же, как вы видите, они не только живы, но и вполне сосуществуют с монстром, – сдвинув несколько фото в сторону, сказал Багратион. И теперь я наконец понял, что город окружён мёртвым морем с одной стороны и океаном с другой. – Нам пока не удалось с ними связаться, а переплыть Атлантику в данный момент не представляется возможным, но…

– Мы должны выяснить, как они выжили.

– А выжили ли? – горько улыбнулся глава внешней разведки. – Пожиратель уже создавал сотни безликих, имитируя жизнь. Что если этот город такой же?

– Вот и выясните, – приказал я и, когда Леонид, поклонившись, удалился, с трудом подавил вздох.

Если эта тварь не потеряла разум и продолжит развиваться, это будет катастрофа. Возможно, такого масштаба, что контролируемое повторение опытов Николы Тесла и открытие врат – сущая мелочь. А значит, нужно найти документы, оставшиеся от Бориса и Екатерины. Перерыть лабораторные исследования и наследие рода Романовых.

Разум с трепетом наблюдал, как его детище постепенно развивается. Крохотный улей, оставленный на произвол судьбы, благодаря падению резонанса стал поднимать голову, шириться и копить силы. Ещё немного и он сумеет показать себя миру во всей красе. Если эти голые обезьяны не сделают очередную глупость.

Виргинские острова.

– Спасибо, дорогая, – взяв бокал с коктейлем и трубочкой, улыбнулся Сергей и хлопнул захихикавшую официантку по шикарной заднице. Пальмы, солнце, шезлонг под зонтиком и девушки. Что ещё нужно для счастья во время отдыха?

Ну, может, чтобы над его городом, над его островом не нависала тень Хозяина. Но в конце концов, это его королевство, и он будет править им, как посчитает нужным. И отдыхать станет, сколько захочет. Ведь что такое пара столетий для проникшего в этот мир монстра, который даже умереть до конца не мог? Меньше мгновения. Так что этим он мог пренебречь. Особенно пока его подданные искренне счастливы, что им сохранили жизнь.

– Неприемлемо! Немедленно! Предательство! – тварь кричала, хоть у неё не было рта, металась из стороны в сторону, хоть и была больше похожа на кляксу, но пока ничего не могла сделать. Шесть настойчивых, ненавидящих друг друга голосов никак не могли договориться в одной голове, а слитая, спрессованная давлением и диссонансом душа разрывала себя на части. – Уничтожить! Всех!