Текст книги "Диверсант до востребования"
![](/books_files/covers/thumbs_240/diversant-do-vostrebovaniya-67899.jpg)
Автор книги: Иван Стрельцов
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Вы ее трогали?! Вы ее трогали?! Трогали?! – следовала новая зуботычина, потом еще одна и еще одна. – Ну, говори, сука!
– Нет, мамой клянусь! – кричал пленный. – Касым запретил ее трогать, он собирался дэвушку продать в Эмираты.
Зря он такое сказал отцу похищенной девушки. Мощный удар коленом в грудь сбил абрека на пол, потом полковник ухватил его за волосы и несколько раз ткнул головой в пол.
Из подвала показался Донцов – верзила в черной маске легко нес на руках тоненькую девушку.
Пробегая мимо чекиста, сыщик грубо бросил на ходу:
– Чего возишься? Кончай его быстрее – и уходим.
– И то верно, – обрадованно вскинулся Христофоров, схватил пленного за ворот, чуть приподнял его и приставил к затылку «вальтер», но выстрелить не успел.
– Нэ убивайтэ! – неожиданно завопил абрек. – Нэ убивайтэ, я знаю страшную тайну. – Щелчок взводимого курка заставил его поторопиться. – Скоро в Россию привезут атомную бомбу.
– Ну твою мать! – в сердцах выругался полковник. Швырнул на руки подбежавшему Лялькину пленника и приказал: – Тащи этого в машину и смотри в оба, чтобы не сбежал. – Потом обратился к Савченко: – Стрелок, ты стерилизуй здесь все.
Диверсанту, чтобы поджечь деревянный дом, потребовались считаные минуты. Когда «Опель» с пленником в багажнике и спящей в салоне заложницей отъехал, от усадьбы в небо поднимались до небес красные языки пламени…
Глава 2
Серые кардиналы
После нервного кратковременного сна Сосновский обычно просыпался и долго лежал, глядя в темноту, как будто где-то там пытался найти ответ на происходящее с ним в последние дни.
Недавняя встреча беглого олигарха с американским финансистом произвела на первого неизгладимое впечатление.
Цорес, как настоящий волшебник, открыл простолюдину неведомые никому миры. То, что раньше делал Сосновский, теперь выглядело, как мелочная кража по сравнению с ограблением золотого запаса страны. О таком можно только мечтать.
И все же Самуил Сосновский не был бы самим собой, если бы согласился на роль безмолвного исполнителя чужих планов. Добиваясь главной цели, одновременно олигарх хотел получить прибыль и от побочных действий. Но для этого нужно было создать определенные условия.
Основной удар по нефтепромыслам Среднего Востока должен был отрикошетить по ненавистной ему России. Олигарх все время своего изгнания пытался навредить тому, кто сделал его беглецом, и надеялся, что рано или поздно придет и его время.
Поднявшись с постели, Самуил Сосновский прошел в свой рабочий кабинет. Компьютер включать не стал, биржевые котировки его сейчас нисколько не интересовали. Все мысли бывшего математика были заняты составлением нового плана. Многоходовая, все учитывающая схема на этот раз не должна была дать осечки. В противном случае… Думать о противном случае олигарху не хотелось.
Он подошел к бару и вопреки своим привычкам достал бутылку дорогого шотландского виски и четырехугольный стакан.
Этот сорт он предпочитал всем остальным. Наполнив стакан на два пальца благородным напитком, бросил в него несколько кубиков льда. Несколько секунд прислушивался к мелодичному потрескиванию льдинок, после чего сделал небольшой глоток. Смесь обжигающих градусов с холодком самой жидкости – прекрасный контраст для истинных ценителей.
После нескольких глотков Сосновский почувствовал просветление в голове.
– Теперь можно и прикинуть расстановку сил в предстоящей борьбе, – сам себе жизнерадостно объявил олигарх, усаживаясь за рабочий стол. Впрочем, долго рассуждать на тему человеческих ресурсов не приходилось. Во время проведения последней акции он потерял всех своих «ландскнехтов», находящихся в России. Конечно, в Москве у него оставались «хорошие знакомые» и «должники» – мелкие чиновники и бизнесмены средней руки, но рассчитывать на эту публику Самуилу Ароновичу не приходилось.
«Узнай кто-то из них, что придется противодействовать чекистам, мгновенно обгадятся, не успев снять портки», – это было не оскорбление, это был трезвый анализ ситуации. Для задуманного Сосновскому необходимы были опытные бойцы, адаптированные к стране проведения акции, и главное, чтобы это были надежные люди.
Олигарх знал таких людей, они давным-давно отвыкли от мирной человеческой жизни, смыслом их существования стала тайная война.
Допив остатки виски, Самуил Аронович больше не стал продолжать – впереди предстояли серьезные переговоры и следовало иметь ясную голову.
С наступлением рассвета Сосновский как всегда позавтракал кукурузными хлопьями, залитыми топленым молоком, потом выпил травяной чай. Облачившись в деловой повседневный костюм, тщательно выбритый, благоухающий элитной парфюмерией, он вызвал машину с охраной.
Уже через три минуты черный «пятисотый» «Мерседес» и два невозмутимых «бульдога» в строгих двубортных костюмах ждали олигарха у крыльца особняка.
– В Тонбридж, – коротко приказал олигарх, усаживаясь на заднее сиденье.
«Мерседес» плавно выкатился за ворота на улицу и стал набирать скорость. Любоваться красотами британской столицы Сосновский не собирался, они, эти пейзажи, надоели ему до коликов в печенке, да и голова была занята совсем другим.
Тонбридж, небольшой городишка на юге между Лондоном и Дувром, примостился в стороне от основной трассы. Сам городок Самуила Ароновича нисколько не интересовал, ему необходимо было пообщаться со старым знакомым Шервани Набиевым, одним из министров первого чеченского независимого президента, которого все называли Большим Джо. Должность министра экономики мало подходила для этого молодого и энергичного мужчины, да и какая могла быть экономика в маленькой горной республике, когда были разбужены давно дремавшие разбойничьи инстинкты. Таланты Шервани в полной мере проявились после того, как Россия ввела в мятежную республику войска. Затянувшаяся на полтора года Первая чеченская война не только вскрыла таланты Набиева, но еще и усилила их многократно.
Шервани командовал центральным фронтом ичкерийской армии, и его боевики чаще других участвовали в нападениях на федеральные автоколонны. Вот именно тогда и зародился их совместный бизнес – торговля военнопленными. Самуил Сосновский, работавший в администрации тогдашнего президента, через московскую диаспору чеченцев вышел на Шервани, его предложение понравилось вайнаху. Военнопленными солдатами торговали, как скотом, оптом и в розницу. Тогдашний секретарь президентской администрации летал за узниками в Чечню, и каждое его возвращение в Москву личная телекомпания обставляла с помпой. Пиар – великая сила при воздействии на общественное мнение (проще говоря – ботву), олигарх это давно понял и поэтому мог дотянуться до небес. Правда, ненадолго.
Наконец «Мерседес» остановился перед квадратной будкой, за стеклом которой восседал преисполненный чувства собственного достоинства британский полицейский, бдительно охранявший автоматический шлагбаум.
Увидев подъехавший автомобиль, констебль – верзила баскетбольного роста с лошадиной физиономией – вышел наружу, держа в руке портативный металлодетектор.
– Мне необходимо увидеться с мистером Набиевым, – приспустив окно, Сосновский продемонстрировал свой паспорт.
– Мистер Набиев назначил вам встречу? – констебль говорил таким тоном, как будто каждое его слово было на вес золота.
– Нет, – в нетерпении сжимая руки в замок, ответил Самуил Аронович, его экспансивная деятельная натура требовала немедленных действий, а он был вынужден здесь оправдываться перед чопорным дылдой. – Но мы с мистером Набиевым давние приятели. Это понятно?
– О’кей, – кивнул важно констебль. – Вы можете пройти на территорию, но без автомобиля и своих людей.
В ответ Сосновский только кивнул и вышел из автомобиля, но полицейский остановил его властным жестом. Потом обвел вокруг олигарха металлодетектором, как будто у него могло быть при себе оружие. Расстались они, страшно недовольные друг другом.
«Сноб вонючий», – оказавшись за шлагбаумом, подумал Самуил Аронович.
– Ненавижу вас, пархатые русские, – пробормотал под нос констебль, возвращаясь в свою караулку.
Идти до усадьбы Шервани Набиева пришлось около километра. Сама усадьба была скрыта за небольшим пологим холмом, к которому вела неширокая асфальтированная дорога, а вокруг расстилались перепаханные поля, больше похожие на пограничную контрольно-следовую полосу. На первый взгляд безобидный пейзаж на самом деле был серьезной системой безопасности.
Поднявшись на холм, Сосновский наконец увидел дом, в котором жил Шервани Набиев. Одноэтажное здание, выложенное из грубого камня-дикаря, больше походило на примитивный коровник, и только деревянная мансарда и живая фигурная изгородь подсказывали, что первое впечатление обманчиво.
С вершины олигарх смог разглядеть часть заднего дворика с бассейном и краешком цветастого пляжного зонта на фоне неестественно голубой воды.
«Все условия для комфортного проживания в эмиграции», – глядя на усадьбу, усмехнулся Сосновский и поспешил спуститься к живой изгороди. Когда он уже находился в десятке шагов от строения, открылась входная дверь и навстречу олигарху вышел сам хозяин усадьбы, высокий, седовласый мужчина с острым подбородком и массивным, с горбинкой, носом, что делало его внешность по-английски респектабельной. Сосновский помнил Набиева немного другим, когда вместо цветного джемпера из шотландской шерсти он носил камуфляж, а его благородную седину прикрывала черная бандана, разукрашенная черепами со скрещенными костями. Да и вместо клюшки для гольфа его рукам больше был привычен автомат с подствольным гранатометом.
Вслед за Шервани вышли двое крепышей в одинаковых серых костюмах, с расстегнутыми пиджаками, под которыми угадывалось оружие. Телохранители были абсолютно безлики и похожи на бодигардов Сосновского, как родные братья. С той лишь разницей, что своих охранников олигарх оплачивал сам, а за церберов чеченца рассчитывались британские налогоплательщики. Англичане еще со времен колонизации строго блюли свой главный закон внешней политики «Разделяй и властвуй». Сейчас Набиев был частью этого закона.
Бывший министр экономики Ичкерии, полевой командир и кровожадный убийца, устроился на Британских островах с комфортом.
Российская Генпрокуратура неоднократно требовала у англичан выдать им террориста и маньяка Шервани Набиева, приводя множество доказательств вины последнего, в том числе и видеозапись, на которой полевой командир собственноручно приколачивает православного священника к большому деревянному кресту.
Королевский суд не признал эти доказательства убедительными (подумаешь, издевался абрек над русским попом, резал головы русским солдатам. В конце концов, не английским же, да и вера в туманном Альбионе не православная). А после того как Государственная дума приняла закон «О превентивном уничтожении террористов в любых точках земного шара», британское МВД, опасаясь длинных рук Москвы, выделило Шервани охрану.
– Здравствуй, дорогой, рад тебя видеть в добром здравии, – Набиев обнял Сосновского и поцеловал в щеку. – Наконец-то ты решил проведать старого друга.
– Живем рядом, а никогда не видимся, – в тон чеченцу ответил олигарх.
– Ну, идем скорей в дом, это дело нужно отметить, – подталкивая гостя, скороговоркой произнес бывший министр.
Охранники посторонились, пропуская обоих мужчин внутрь, сами же остались снаружи.
Изнутри особняк был обставлен в духе конца девятнадцатого века: непонятного цвета обои, тяжелая громоздкая мебель, большой камин, выложенный из того же дикаря. Несмотря на жаркую погоду, в камине весело потрескивали дрова.
На одной из стен висела ветхая бурка, к ней, как к ковру, были веером прикреплены кавказские кинжалы в дорогих инкрустированных ножнах.
«Память о родных развалинах», – подумал Сосновский и мысленно усмехнулся, но демонстрировать свое отношение к вкусам и пристрастиям хозяина не стал.
– Присаживайся, дорогой, – елейным голосом проговорил Шервани, указывая на одно из двух массивных кресел с широкими подлокотниками.
Самуил Аронович опустился в глубокое кресло, закинул ногу на ногу и облокотился на спинку. Несмотря на довольно убогий вид, кресло оказалось удобным, всей формой буквально обволакивало фигуру своего седока.
Тем временем Шервани распахнул створки бара и извлек наружу квадратный резной графин, на две трети наполненный темно-коричневой жидкостью, и два пузатых коньячных бокала.
Сосновский хотел сделать замечание, что держать коньяк в хрустальной посуде опасно для здоровья. При изготовлении хрусталя в кварц добавляют свинец, а свинец, как известно, – яд, в свое время погубивший Римскую империю, ибо жители вечного города употребляли воду, текущую по свинцовым трубам. Одно мгновение раздумий, и олигарх решил, что не стоит затягивать начало деловой беседы историческим экскурсом, а от одного бокала с ним ничего не случится.
Наполнив на четверть оба бокала, Шервани один протянул Сосновскому со словами:
– Я пью только чеченский коньяк, этому, например, сорок лет выдержки. – Посмотрел через бокал на свет, потом мечтательно добавил: – Когда-то у меня самого был личный коньячный завод.
«Ага, личный, – снова про себя ухмыльнулся олигарх, – государственный завод, дружок, ты подмял под себя, когда был министром экономики. Только вы, абреки, не умеете пользоваться тем, что захватили, потому что мозги по-другому устроены. Как у насекомых-паразитов».
Тем не менее коньяк действительно оказался выше всяких похвал. Самуил Аронович не удержался и, цокнув языком, уважительно кивнул. По узкому, с глубокими морщинами лицу Набиева расползлась счастливая улыбка. Он сделал небольшой глоток и поставил бокал на широкий подлокотник.
– Я рад, дорогой, что ты меня навестил. Но также хочу сказать, что слишком хорошо тебя знаю, чтобы решить, будто бы Самуил Сосновский приехал просто так, ради пустого базара. – Лицо чеченца все еще хранило улыбку, но глаза уже светились холодным блеском. – Колись, Сосна, за каким шайтаном ты здесь объявился.
– С тобой приятно иметь дело, Шервани, – олигарх не стал играть в прятки и закрепил начало разговора добрым глотком коньяка. – Прежде чем начать о делах, сперва ответь мне на один вопрос. У тебя остались надежные люди в России?
– Конечно, – теперь улыбка Набиева больше напоминала оскал хищного зверя. – Мой тейп один из самых больших и уважаемых в Ичкерии. Правда, после двух войн многие из родичей покинули Чечню, рассеялись по югу России, но все они мне по-прежнему преданы. Кроме того, там еще достаточно нохчи, которые воевали под моим командованием. Это опытные воины.
– Мне нужны твои люди, – после секундной паузы проговорил Самуил Аронович. – Естественно, я заплачу.
– Сколько? – вопрос был задан с поспешностью хамелеона, заглатывающего муху.
– Сто тысяч, плюс оплата всех технических расходов.
– Э-э, – протяжно произнес чеченец и от неподдельного возмущения поднял вверх руку. – Я по сто штук брал за журналистов из КТН, ты тогда, помнишь, Сосна, тоже на этом деле хорошо подхарчился. Помнишь?
– Помню, – опустив голову, хмыкнул олигарх, то время действительно было его звездным часом. Мало того, что за освобождение журналистов он получил комиссионные с обеих сторон, так еще целую неделю его «подвиг» на все лады воспевали все телеканалы в знак корпоративной солидарности. Сбросив пелену наваждения от приятных воспоминаний, олигарх с серьезным видом вернулся на деловую стезю: – Сколько ты хочешь?
– Англия – страна дорогая, саксы редкие жмоты, а я еще не древний старец, которому чужды развлечения, – начал издалека бывший полевой командир.
– Сколько? – Сосновский вовсе не был настроен на долгий торг.
– Оплата всех технических трат и мне десять миллионов.
– Почему так дорого? – вскипел олигарх. Он, конечно, думал, что придется набавить от первоначальной суммы, но чтобы во столько раз увеличить… это было неслыханно.
– Я тебе все объясню, друг мой Сосна, – на лице Набиева играла довольная улыбка. – Мы знакомы не один год, и я знаю, что за бесплатно ты не чихнешь. Из всего извлекаешь прибыль. Если тебе нужны мои люди, значит, ты задумал какую-то многомиллионную аферу. Выгорит она, нет – никто не сможет точно сказать. А я в этом деле рискую самым дорогим – своим именем.
– При чем здесь ты? – искренне вскипел Самуил Аронович.
– А ты что, думаешь, что моими людьми может командовать кто захочет? Нет, они будут подчиняться только тому человеку, кому я прикажу. К тому же, заметь, я беру только деньги и не лезу к тебе в долю. Хотя, возможно, это расточительно, но такой уж я человек. Не могу обдирать друзей, – притворно вздохнул чеченец.
– Хорошо, – после минутного раздумья вынужден был согласиться олигарх. Он одним глотком допил коньяк, вкус которого уже не казался ему божественным, потом спросил с каменным лицом: – Национальный банк Каймановых островов тебя устроит?
– Вполне, – последовал короткий ответ вайнаха…
Возвращаясь в Лондон, Самуил Аронович Сосновский по-прежнему пребывал в задумчивости. Обсудив все детали с бывшим полевым командиром, он пришел к выводу, что все вспомогательные фигуры были расставлены на игровой площадке, теперь же нужны главные действующие лица. Перебрав в уме все возможные варианты, олигарх наконец тяжело вздохнул и негромко по-русски пробормотал:
– Ну, что же, эту икебану придется составлять из собственного гербария.
Оба «бульдога» моментально отреагировали на его душевные терзания и, не сговариваясь, одновременно посмотрели в зеркало заднего вида…
– Степан Алексеевич, я внимательно ознакомился с предоставленными вами документами, – начальник «Комитета информации» прихлопнул ладонью правой руки пухлую папку. – Серьезная работа, вы ничего больше не хотите добавить?
– Я все изложил в рапорте, – как робот, чеканя каждое слово, раздельно произнес стоящий перед столом офицер.
Выше среднего роста, с непомерно широкими плечами, огромными, налитыми мышечной массой руками и вырубленным будто из камня лицом воина внешне он походил на киборга, эдакого манекена, нежели на венец природы. Степан Алексеевич Зимогляд, полковник, возглавлял службу внутренней безопасности «Комитета информации», который по старой привычке называли «особым отделом». За десять лет существования «комитета» особисты отслеживали возможность вероятности утечки информации о деятельности их организации. До недавнего времени особый отдел благополучно выполнял свои функции, но после рапорта Владимира Христофорова «особый отдел», как дремавший на отмели крокодил, учуявший добычу, открыл глаза и стремительно бросился в атаку.
Немного помолчав, Зимогляд все же заговорил:
– Действия полковника Христофорова и капитана Лялькина нельзя квалифицировать как халатность. Эти двое совершили ряд преступлений, которые, кстати говоря, являются тяжелыми.
– Даже так, – усмехнулся генерал-полковник, барабаня пальцами по поверхности папки.
– Именно, – подтвердил Зимогляд, поджимая губы. – Вместо того чтобы вернуться на «точку ожидания», эти двое вступили в сговор с оперуполномоченным ГУБОП подполковником Донцовым, соответственно, раскрыв свое инкогнито, что является само по себе разглашением государственной тайны. Затем привлекли в свой преступный сговор офицера диверсионного отряда Виктора Савченко. Дальше вообще идет чистый криминал – нападение на дом подпольного оружейника и, наконец, резня в поселке Озерный. Пять трупов и поджог усадьбы. Как говорится, криминала выше крыши, на два десятка «вышек» хватит.
– Так что ты предлагаешь, Степан Алексеевич, зачищать Христофорова и его помощника, а заодно милицейского сыщика и морпеха? Кстати, где Савченко?
– После выписки из госпиталя отказался от положенного отпуска и отбыл в свою часть, – замялся «особист».
– Ну, хоть здесь все слава богу, – с видимым облегчением кивнул Журавлев и прекратил выбивать пальцами барабанную дробь, после чего посмотрел на начальника «особого отдела» исподлобья. – Так что, этих троих будем зачищать? Для соблюдения служебной тайны.
– Нет, ну зачем же, – неожиданно бездушный киборг стушевался. – Христофоров и Лялькин неплохие специалисты, и их можно было бы использовать на объекте стратегического назначения в Норильске или, скажем, в Петропавловске-Камчатском. Да и милиционеру можно туда же устроить перевод.
– Ну да, как говорится, с глаз долой – из сердца вон, – задумался генерал-полковник. Отодвинув папку на край стола, продолжил: – Но давайте взглянем на эту проблему с другой стороны. Сперва оценим действия полковника Христофорова. Узнав о похищении дочери, он организовал боевую группу, действовавшую в автономном режиме, кстати. Вооружил ее, разработал операцию нейтрализации террористов, потом успешно провел. Заложница была освобождена, террористы ликвидированы, и даже был захвачен довольно интересный «язык». После чего Владимир Николаевич написал подробный рапорт-отчет. Это, так сказать, констатация факта. А теперь посмотрим положительные стороны произошедшего. Уничтожены пятеро матерых боевиков, которые спустились с гор и благополучно обосновались в Москве вовсе не для того, чтобы строить дома в столице. Второе, обозначенный выше подпольный умелец оружейник оказался просто находкой для нашей спецлаборатории. Третье, «язык» указал на возможность крупномасштабной диверсии на территории России.
На лице киборга появилось некое подобие усмешки, эта гримаса не ускользнула от взгляда Журавлева.
– Речь идет именно о возможности диверсии. Теперь наша главная задача – установить, так это или нет. Если действительно террористы готовятся, то мы получаем серьезную фору во времени. И это первый шаг к победе, – начальник «Комитета информации» достал из стола пластиковую папку и положил ее перед собой. – Теперь о подполковнике ГУБОПа Донцове, я подробно изучил его досье. Высококлассный профессионал, ко всему еще и обладающий значительным боевым опытом. Его вербовка позволит нам в случае необходимости под официальной «крышей» действовать в Москве.
На подобное заявление Зимогляд лишь неопределенно пожал плечами, дескать, вы начальник, вам виднее, кого привлекать к службе.
– Ну, а теперь перейдем к самому неприятному, к негативу произошедшего. Вот представьте себе, Степан Алексеевич, если это «дело» будет рассматривать следак военной прокуратуры, то кого он сделает главным виновником?
– Кого? – хрипло переспросил полковник, чувствуя спинным мозгом подвох со стороны вышестоящего начальника.
– Тебя, уважаемый Степан Алексеевич, – глядя на Зимогляда в упор, произнес Журавлев.
– Это почему же? – На грубом лице киборга обозначилось недоуменное выражение.
– Вы, полковник, начальник отдела внутренней безопасности «Комитета информации». Ядро комитета – это всего лишь двести с лишним человек. Нелегалы, находящиеся на оперативной службе, составляют всего десять процентов от общей массы сотрудников. Они наиболее незащищенные, так как, являясь «фантомами», не могут себя светить перед официальными органами. Соответственно, и их семьи относятся к так называемой «группе риска», и в этой ситуации «особый отдел» должен не только отслеживать утечку информации внутри «комитета», но еще и контролировать ситуацию извне, чтобы избежать подобных ситуаций. Это ясно?
– Так точно, – бросил настороженный взгляд на генерала Зимогляд.
– Что с семьей Христофорова?
– До конца месяца они пробудут в Орле у сестры Дарьи Васильевны.
– А потом?
– А потом вернутся в Москву.
– Вполне возможен рецидив конфликта, – голос генерал-полковника звучал жестко и безапелляционно, обычно так Журавлев говорил, когда при проведении операции происходил срыв и было необходимо срочно выправлять ситуацию.
Зимогляд на мгновение задумался, потом четко, по-военному, ответил:
– Зачинщики похищения на свободе, так что рецидив более чем возможен.
– Вот и решите эту задачу. Раз и навсегда. Возможностей вашего отдела хватит с лихвой, – глядя на «особиста» в упор, открытым текстом сказал Журавлев, как говорится, «без комментариев»…
Георгий Майсурадзе, двадцатипятилетний оболтус, внешне мало походил на грузина. Высокий, белокожий, с коротко стриженными рыжими редковатыми волосами, едва прикрывающими плешь на макушке, он разговаривал без малейшего акцента. Еще бы, москвич в третьем поколении. Впрочем, и уголовник он был также в третьем поколении. Его дед Мишуко промышлял квартирными кражами и свою жизнь закончил в далекой Салехардской зоне, скончавшись от туберкулеза. Отец Давид был одним из лучших катал Советского Союза, он не дотянул полгода до сорока лет. Какой-то буйный сибиряк-нефтяник во время игры проломил ему череп бутылкой из-под шампанского.
Георгий, который предпочитал называться на местный манер Гошей, не пошел ни в деда, ни в отца. Отсидев по молодости три года за хулиганство, он пришел к выводу, что чалкина деревня не его судьба. И вместо квартирных краж и шулерства определил себе сладкую нишу сутенера. А что, всегда с деньгами, в тепле и бабы, мягко говоря, под рукой. Для того чтобы вовсе ни о чем не переживать, Гоша ушел под «крышу» чеченца Рамзана Мебеджиева по прозвищу Кровник. Прозвище говорило само за себя. Рамзан часто вызывал из Чечни боевиков, чтобы те разбирались с конкурентами или обидчиками. Репутация дороже любых денег, и с Рамзаном старались не связываться. Уютная «крыша» дала Майсурадзе не только спокойную жизнь, но и новые обязанности. Теперь сутенеру приходилось один раз в несколько месяцев отправлять девушек в Турцию и Эмираты, где у Кровника были публичные дома. И ко всему еще пришлось создавать сеть распространителей «экстази» для дискотек и ночных клубов.
Впрочем, новые обязанности ему были не в тягость. Москву буквально распирало от наплыва молодых наивных провинциалок. Перли, что лосось на нерест, только успевай выбирать погрудастей да пожопистей, тех, что так заводят арабов. А торговля «экстази» позволяла быть все время в центре постоянного внимания гламурной тусовки и считать себя едва ли не самым популярным мэном. Жизнь прекрасна, только недавно до сих пор безоблачный небосвод счастья заволокли тучи неприятностей. И дернул же его черт связаться с местной фурией Олькой, что, периферийных девок не хватало? Идиотка оказалась борцом за здоровый образ жизни и утопила в унитазе колес на пятьдесят штук «зелени». Хорошо, что эту проблему взялся решать лично Кровник, а то тяжело пришлось бы ему.
Остановив свой «Понтиак» на стоянке, Гоша хлопнул дверцей и в предвкушении удовольствия посмотрел на сверкающий разноцветными огнями ночной клуб «Пирамида». Сегодня сутенер собирался оттянуться по полной программе.
Неожиданно на лицо молодого мужчины накатила тень непонятного животного страха. Георгий на мгновение остановился, пытаясь определить природу этого ощущения, и тут же все понял. Некоторое время назад Рамзан привез группу молодых чеченцев, которые гуляли в ночных клубах, а заодно знакомились с географией города и потихоньку привыкали к цивильной жизни. Четыре дня назад Мебеджиев уехал в Ростов по делам, а Гоше велел развлекать гостей, которых в город должен был привозить его водитель. Но за это время ни водитель, ни гости Кровника не появились в Москве. Их мобильники не отвечали. Это настораживало, если учесть, что эти абреки охраняли похищенную Ольгу.
– Черт, – зло выругался Георгий. Выбил из пачки сигарету, закурил и решил для себя: «Завтра приезжает Кровник, вот пусть он сам и выясняет, что там за заморочки возникли. В конце концов, он „крыша“, ему и банковать».
Глубоко затянувшись, молодой человек поспешил к гостеприимному входу ночного клуба. Он уже видел длинную очередь молодежи, стремящейся во что бы то ни стало проникнуть в искрящееся и грохочущее чрево «Пирамиды». Майсурадзе эта проблема не касалась, фейс-контроль не для него. Его пропускали запросто.
Вынырнувшая из-за рекламного щита согнутая фигура в темном не привлекла его внимания. Мало ли бомжей в Москве шарится по мусорникам.
Тень проплыла мимо молодого человека и растворилась в темноте ближайшей подворотни.
Гоша сделал еще несколько шагов и тут же почувствовал, как острая боль каленым железом обожгла правый бок. Опустив руку, он нащупал ткань, которой был обмотан край заточенного трехгранного напильника.
Удар был нанесен профессионально, боль раскаленной лавой захлестнула все тело сутенера. Майсурадзе рухнул на заплеванный асфальт и несколько раз дернулся в агонии…
Огромный, как танк, серебристый «Шевроле Блейзер», искрясь в холодном свете крутобокой луны, стремительно наматывал километры.
Рамзан Мебеджиев сидел рядом с водителем и нервно покусывал зубочистку, прихваченную из ресторана, где он недавно ужинал.
Дела шли в гору, он входил в самое сильное криминальное сообщество Москвы, в будущем собирался возглавить это самое сообщество, поэтому каждое задание, полученное от старших, выполнял с юношеской ретивостью.
Последнее задание требовало покинуть Златоглавую и отправиться на юг. В Ростове он встретился с руководителями тамошней диаспоры. Разговор был недолгим, но содержательным.
Рамзан кроме природной жестокости обладал еще и неплохой сообразительностью, еще в Москве он понял – затевается большое дело, очень большое, а значит, нужно находиться возле старших, чтобы иметь возможность отличиться.
Поэтому Кровник не стал задерживаться в Ростове. Выполнив порученное, он отказался от веселой пирушки и местных шлюх. И, к большому недовольству своих охранников, немедленно отправился в обратный путь.
Проскочив Воронеж, «Шевроле Блейзер» взял курс на Тулу. До границы области оставалось несколько километров, когда на перекрестке в бок американского внедорожника врезался тупорылый «МАЗ». Огромный грузовик смял салон «Шевроле», опрокинул его набок и, протащив несколько десятков метров, спихнул груду мятого железа в кювет. После чего, утробно рыча, махина остановилась.
Распахнулась дверца, и на землю спрыгнул невысокий мужчина в синей спецовке. Водитель, раскинув в стороны руки, до хруста в суставах потянулся, потом не спеша осмотрел то, что еще минуту назад было дорогой иномаркой. Вокруг искореженной машины медленно расплывалось большое темное пятно, из поврежденного бака вытекало топливо.
Осмотром ДТП водитель явно остался доволен. Достав из кармана спецовки бензиновую зажигалку «Зиппо», крутанул колесико и небрежно бросил зажигалку в центр пятна, которое тут же вспыхнуло голубоватым пламенем.
После чего водитель вернулся на трассу, где его поджидала «Лада» десятой модели…
Посещая Нью-Йорк, Юджин Цорес редко останавливался в дорогих отелях, предпочитая жить в своем офисе на Уолл-стрит, здесь для жилья был отведен целый этаж, обставленный с таким комфортом, что позавидовали бы королевские люксы «Шератона» или «Хилтона».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?