Текст книги "По ту сторону небес"
![](/books_files/covers/thumbs_240/po-tu-storonu-nebes-4613.jpg)
Автор книги: Карен Робардс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
7
– Задержитесь на секундочку, если вас не затруднит. – От ярости у Кэролайн дрожал голос. – Не хотите ли вы сказать, что я должна готовить ужин в этом… этом свинарнике?
При ее словах спина Мэта напряглась, он обернулся и смерил девушку недобрым взглядом.
– Если данные апартаменты не устраивают вашу милость, – произнес он нарочито вежливым тоном, – я разрешаю вам их убрать.
Кэролайн рассмеялась:
– Чтобы здесь все как следует убрать, шестерым женщинам придется с утра до вечера трудиться две недели без выходных! Я не собираюсь готовить в грязных горшках, не собираюсь подавать еду в такой грязной кухне, где даже окна невозможно разглядеть. Даже если займусь сейчас только этой комнатой, мне потребуется весь остаток дня, чтобы привести ее в мало-мальски приличный вид. А поскольку к вечеру я должна еще и приготовить какую-то еду, мне нужна помощь!
– Да вы просто лентяйка. Я так и думал.
– Я не лентяйка! – сквозь зубы возразила Кэролайн.
Мэт поднял одну бровь, но прежде чем он смог продолжить эту словесную перепалку, раздался звук открываемой входной двери, и вслед за этим что-то тяжелое с усилием поставили на пол. Мэт обернулся и вышел в прихожую, где Даниэль перетаскивал последний из чемоданов Кэролайн.
– Сегодня утром, уходя, ты сказал мне, что закончил строить сарай для телят, – коротко констатировал Мэт.
– Да. – Даниэль выпрямился, непонимающе глядя на брата. – Ну и что?
– Вот и хорошо. Поскольку пока больше ничего срочного нет, можешь провести остаток дня здесь, помогая вот этой герцогине убираться в доме. Она говорит, что ей нужна помощь в уборке, поскольку наш дом превратился в свинарник.
Даниэль был поражен.
– Убираться в доме?! Но Мэт!
– Займись уборкой, – с этими словами Мэт прошел мимо брата и исчез на улице.
Даниэль проследил за ним взглядом, затем медленно обернулся к Кэролайн. На его лице был написан такой испуг, что будь она в лучшем настроении, то не удержалась бы от смеха.
– Я ничегошеньки не понимаю в женской работе, – голос Даниэля звучал необычно глухо.
– С первого взгляда видно, что никто из вас ничегошеньки в ней не смыслит, – выдавила из себя Кэролайн.
– Сейчас самая посадка, – извиняющимся тоном проговорил Даниэль. – Обычно у нас не так грязно.
– Правда? – Кэролайн подняла брови. – Я не удивлюсь, если пол не видел веника добрых полгода, а может, и больше. Однако сетовать и причитать не имеет смысла. Давайте начнем, но сначала отнесите, пожалуйста, мои чемоданы ко мне в комнату. Я думаю, начнем с кухни. Сейчас она важнее остальных комнат, и к тому же грязнее.
– Да, но вот тут еще одна загвоздка, – помялся Даниэль. – Я понятия не имею, какая комната ваша. У нас наверху четыре спальни, но в одной из них спят Дэви и Джон, в другой Томас и Роберт. Третья моя, а четвертая – Мэта.
– В таком случаем вам с Мэтом придется просто-напросто спать вместе. – Кэролайн улыбнулась притворно любезной улыбкой. – Поскольку я не собираюсь ночевать на лестнице.
– Но в каждой комнате только одна кровать!
Кэролайн уже поняла, что Даниэль относится к разряду людей, которые с трудом усваивают новые идеи.
– Не думаю, что Мэт будет доволен, если мы с ним будем спать на одной кровати. Когда-то нам уже приходилось, и он сказал, что скорее будет делить постель с медведем гризли. Да и я тоже.
– Чтоб его, вашего Мэта! – огрызнулась Кэролайн. Затем, сознавая свое поражение, вздохнула: – Ладно, будь по-вашему, но только отнесите мои чемоданы наверх, чтобы они здесь не мешались. Мы оставим все как есть, пока Мэт не придет.
Кэролайн намеренно передразнила тон Даниэля, каким тот говорил о Мэте как о некоем высшем существе. Однако он либо не понял ее насмешки, либо не придал ей значения. Как бы то ни было, Даниэль с видимым облегчением подхватил первый из чемоданов и начал поднимать его вверх по лестнице.
К тому времени, как мужчина затащил все три чемодана наверх, Кэролайн уже вовсю трудилась. Она обнаружила примыкавшую к кухне небольшую гостиную, где, помимо разнообразных припасов, оказался умывальник. Над ним висело крошечное зеркало, в котором можно было увидеть только часть лица, но этого оказалось достаточно, чтобы кое-как привести себя в порядок после столь неудачного знакомства с местными домашними животными. Кэролайн вымыла лицо и руки, закрепила шпильками выбившиеся из прически волосы и, печально вздохнув о незавидной судьбе своего лучшего платья, принялась разгребать завалы на кухне. По крайней мере, ей теперь не придется беречь платье. Заткнув край подола за пояс, чтобы спрятать прореху, его вполне можно было использовать для той работы, которой она и собиралась заняться. Больше ее выходной туалет уже ни на что не годился и со временем пойдет на тряпки.
– Что я должен делать? – уныло спросил от двери Даниэль.
Кэролайн велела ему разжечь огонь, затем заставила отнести горшки и прочие кухонные принадлежности к ручью, отскоблить их там от налипших на дно остатков пищи, а затем основательно продраить речным песком. Сама Кэролайн трудилась с ним бок о бок, погрузив руки в ледяную воду. Одновременно девушка никак не могла отделаться от чувства нереальности происходящего, которое грозило нахлынуть на нее всякий раз, когда она отвлекалась от тяжелой и нудной работы. Действительно ли она та самая Кэролайн Везерби, красавица, в честь которой провозглашали тосты в десятках прокуренных игорных домов? Она ли это, с онемевшими от холода пальцами, занятая столь грубой и грязной работой? Как бы смеялись, увидев ее сейчас, все те мужчины, которые безуспешно пытались сделать Кэролайн своей – если не женой, то любовницей, как радовались бы, наверное, тому, насколько низко она пала. И в то же время ей, как ни странно, даже нравилось ее нынешнее положение. Честный труд неожиданно показался намного желаннее того обмана, в котором она жила до сих пор. Пора признаться самой себе: в течение многих лет она была подставным лицом в темных делах отца, чем-то вроде красивой приманки, которую он использовал, чтобы заманивать в ловушку ничего не подозревающих дураков и обчищать их карманы. Пока жертвы Марселла Beзерби жадно пожирали глазами его прекрасную дочь, он успевал спрятать мешавшую ему карту или незаметно достать из рукава туза. Только уходя домой с весьма отощавшими кошельками, игроки понимали, что их потери не будут возмещены так, как они себе представляли. До самой болезни отца ей почти каждый вечер приходилось выслушивать непристойности и ловить на себе похотливые взгляды, но этим все и ограничивалось. Марселл, конечно, был мошенником, но не опускался до того, чтобы позволить совершить насилие над собственной дочерью. Но все равно она чувствовала себя запятнанной, когда с возрастом стала лучше понимать, что именно думали о ней всех эти похотливые мужчины. В новой стране ей никогда не придется еще раз испытать подобное, и эта мысль согревала душу Кэролайн. Пусть ей суждено заниматься самым тяжелым трудом, она готова ко всему, лишь бы высоко держать голову и ничего не стыдиться.
– Так хорошо? – спросил Даниэль, показывая ей дочиста выскобленный горшок.
Его вопрос мгновенно вернул Кэролайн к действительности. Она кивнула в знак одобрения и была даже рада, что может вновь сосредоточиться на своем занятии.
Несмотря на то, что Даниэль сначала воспринял уборку в штыки, он оказался неплохим и исполнительным помощником. Когда они покончили с посудой, Кэролайн велела ему собрать разбросанные повсюду инструменты и прочую фермерскую утварь и отнести все в сарай, а сама занялась сортировкой одежды. В одну кучу шли грязные вещи, в другую – то, что требовалось починить, в третью – неглаженное белье. Смерив глазами все три кучи, Кэролайн едва не застонала. Содержать одежду шестерых мужчин в приличном виде, конечно, будет не только трудной, но поистине бесконечной задачей. Но она обиралась с ней справиться, и справиться хорошо. Наряду с готовкой и умением вести хозяйство Кэролайн с детства научилась шить, чинить и штопать. Они с матерью, которая устала от бесконечных переездов вместе с Марселлом сразу же, как только сладкий звон свадебных колоколов уступил место реальности – заботам о подрастающей дочери, – снимали небольшой домик в крошечной деревушке Бишопе Линн. Кэролайн провела там несколько счастливых лет, пока ее мать не погибла под колесами потерявшей управление повозки. Отец Кэролайн, довольно редко их навещавший, приехал, чтобы забрать ее с собой. В то время ей было почти двенадцать лет, и красивый, хорошо одетый, с прекрасными манерами Марселл показался ей существом из иного мира. Кэролайн с радостью разделила с ним полную приключений жизнь авантюриста, а он пытался воспитывать ее сообразно собственным представления о том, какой должна быть женщина. Но в последние годы эта бродячая жизнь, их нищенское существование с претензией на роскошь начали утомлять Кэролайн, и ей страстно захотелось где-нибудь осесть. Испытывая горячую любовь к отцу, она никогда не говорила с ним об этом, боясь обидеть или уязвить его самолюбие. Теперь сама мысль о том, что у нее появился настоящий дом, в котором она будет готовить еду, убираться и заботиться о живущих рядом с ней людях, настолько нравилась девушке, что она почти не позволяла себе верить, будто все это вполне реально. За последние тяжкие годы Кэролайн научилась ценить домашний очаг, тепло и уют, и ей внезапно ужасно захотелось их иметь. Желание было столь же сильным, как у голодающего, чьи мысли прикованы только к еде. Несмотря на неимоверную усталость и отсутствие сил из-за всего пережитого, Кэролайн взялась за работу с таким рвением, что Даниэль только тихо стонал.
Спустя несколько часов две ближайшие к входной двери комнаты – подметенные и вычищенные от грязи и пыли – уже имели мало-мальски приличный вид. Осталось кое-что отполировать и натереть воском, вымыть окна и умывальник (это Кэролайн запланировала на завтра), но все же оба помещения изменились до неузнаваемости. Даже на Даниэля, устало нарезавшего овощи на серванте в кухне, эта перемена, вызванная их упорным трудом, произвела большое впечатление.
– Надо признаться, мы порядочно запустили дом, – удрученно произнес он. – Никто из нас не специалист в ведении домашнего хозяйства, поэтому мы делали самое необходимое, без чего просто не могли обойтись. А сейчас, когда пик посевной, и вовсе только готовили, да и то от случая к случаю. Но должен признаться, приятно, когда ходишь по комнате и без конца не спотыкаешься обо что-нибудь на полу.
Кэролайн стояла над дымящимся котлом с кипящей водой и бросала туда нарезанное мясо. На ужин она собиралась подать жаркое из кролика и оладьи. Девушка уже замесила тесто для хлеба и оставила его подниматься, но к выпечке оно будет готово не раньше завтрашнего утра. Она приготовит простую еду, вкусную и сытную, тем более на что-то более изысканное у нее просто не хватило бы времени. К счастью, она вполне владеет искусством готовить вкусные и питательные блюда из всего, что есть под рукой.
– Немудрено, что со смертью Элизабет вы запустили дом, – ответила Кэролайн.
После того как все неприятности первого знакомства остались позади, они с Даниэлем почти подружились. Он оказался благожелательным человеком – если, конечно, его не заставляли принимать пешения, которые могли привести к конфликту между ним и старшим братом, – и внушал Кэролайн определенную симпатию. Он даже проявил терпимость в отношении Миллисент, которая уютно устроилась на высокой спинке деревянной скамьи, очень близко от левого локтя Даниэля. Время от времени мужчина рассеянно почесывал ей голову, а кошка довольно мурлыкала.
– Элизабет не занималась хозяйством. Она… – Даниэль бросил быстрый взгляд на Кэролайн и замолчал.
– Она что? – спросила Кэролайн, поворачиваясь от котла и с любопытством глядя на него.
– Ничего. Она просто не очень любила убираться, вот и все, – заторопился Даниэль, нарезая морковь с таким усердием, как будто от этого зависела его жизнь.
Кэролайн внимательно смотрела на него.
– Даниэль, – начала она, – если я становлюсь членом вашей семьи, мне просто необходимо знать об этом как можно больше. У Элизабет была какая-то причина не заниматься хозяйством? Пожалуйста, скажи правду.
Даниэль нахмурился, упорно не поднимая глаз от моркови, уже и без того изрезанной на мельчайшие кусочки. Кэролайн была слишком заинтересована в том, чтобы он наконец высказался, поэтому не стала спасать овощи от дальнейшего истребления.
– Она была по-настоящему больна, болела много лет, с тех самых пор, как родила Дэви, – все еще упираясь взглядом в морковку, выдавил из себя Даниэль. – Она почти не вставала с кровати. Мэту пришлось перебраться ко мне, чтобы ее не беспокоить. Она не могла заснуть, когда он лежал с ней рядом, так она говорила.
– Значит, моя сестра очень долго болела, а твой брат сказал, что она утонула. Если она почти не вставала с постели, как же такое могло случиться?
– В тот день она встала. Вышла из своей комнаты и пошла к ручью. И утонула. – Даниэль говорил тоном, начисто лишенным эмоций. – Больше я ничего не знаю. Меня тогда не было дома. Когда вернулся, ее уже похоронили.
Что-то в его голосе насторожило Кэролайн.
– Ты не любил Элизабет?
Только теперь он поднял на нее глаза, но в них ничего нельзя было прочесть.
– Она была женой Мэта. Мне не подобало любить или не любить ее.
Кэролайн стало ясно, что больше ей из него ничего не вытянуть. Бросив в кипяток последний кусок мяса, она подошла к Даниэлю, чтобы взять овощи. При виде искромсанных в лапшу или, наоборот, слишком крупно нарезанных корнеплодов, девушка слегка скривила губы, но все же кинула их в котел.
– И кто же из вас все это время вел хозяйство и готовил? Только не уверяй меня, что ты, все равно не поверю.
Явно обрадованный тем, что больше не придется говорить об Элизабет, Даниэль обернулся к Кэролайн, не вставая со своего места, и пожал плечами.
– Роб кое-что умеет готовить, если, конечно, захочет. А иногда Мэри – она жена Джеймса, нашего брата, что живет в городе, – приглашает нас всех к себе и угощает. Вдова Форрестер имеет виды на Мэта и постоянно присылает нам хлеб, пироги и все такое, и большое ей за это спасибо. Пейшенс Смит строит глазки Робу, а она умеет вкусно готовить суп. За Томом бегают сразу несколько девиц, и все наперебой стараются соблазнить его – ну, и, естественно, нас – своими кулинарными способностями. А в остальном мы неплохо справляемся сами. Еще никто из нас не умер с голоду.
Кэролайн смешивала пахту с мукой, чтобы сделать из нее оладьи.
– Странно, что никто из этих юных леди, о которых ты говоришь, не додумался предложить свои услуги в других областях ведения хозяйства. Конечно, уборка и прочее – не столь короткий путь к мужскому сердцу, как через желудок, но этот путь тоже плох.
– Мэт терпеть не может, когда женщины вечно снуют по дому. Это он не велел им приходить сюда.
Кэролайн немного удивленно взглянула на Даниэля.
– Да уж, твой брат истинный джентльмен, – как бы про себя промолвила она, отставляя тесто в сторону. Затем, отойдя от очага, Кэролайн сделала Даниэлю знак следовать за ней. – До ужина еще час, а то и два. Давай-ка возьмемся за верхние комнаты.
Даниэль простонал, но двинулся следом за ней к двери.
8
– Не буду я есть ее варево!
Высокий голосок Дэви доносился до кладовой, куда Кэролайн зашла за вареньем. Она взяла один из горшочков (судя по рассказам Даниэля, это, видимо, был дар одной из почитательниц) и, осторожно попробовав содержимое пальцем, поняла, что ягода ей незнакома. Но что бы это ни было, варенье имело кисло-сладкий вкус, а значит, вполне подходило к оладьям. Летом, когда снова поспеют фрукты и ягоды, она сама наварит варенья. Кэролайн даже насупила брови, осознав, насколько приятна была ей эта мысль. И тут же мстительно напомнила себе: может статься, что к этому времени ее уже здесь не будет. Нельзя позволять своему воображению рисовать заманчивые картины, как будто она уже обрела свой дом. Дэви принял ее в штыки, да и остальные Мэтисоны не выражали особой радости по поводу ее присутствия здесь. Кроме того, не исключено, что ей самой захочется куда-нибудь отсюда уехать. Она не собирается ухаживать за этими несносными мужланами дольше, чем потребует необходимость. И вправе уйти, как только пожелает, а может быть, они сами вышвырнут ее из дому…
– Замолчи, Дэви, а то она тебя услышит! – увещевал Джон. Как и у брата, у него все еще был мальчишеский высокий голосок.
Кэролайн схватилась рукой за поясницу и попыталась размять ноющие мышцы. О Господи, как же она устала! Слишком устала, чтобы обижаться на невоспитанного мальчишку, да и на любого другого. Слишком устала, чтобы думать. От пота намокли завитки волос на лбу и шее, темные круги выступили под мышками, выделяясь на фоне зеленого платья. Голова раскалывалась, ноги ныли, все тело истосковалось по сну.
Но у нее же нет кровати! Это послужило Кэролайн напоминанием о том, что этот дом не был ей родным, и она находится здесь только из милости.
– Ты будешь есть все, что тебе дадут, и никаких разговоров.
Во время этого строгого замечания Мэта Кэролайн вошла в кухню. Отец и сын встретили ее одинаково хмурыми взглядами. Чуть поодаль от них стояли Джон (от неловкости засунувший руки за пояс) и Томас. Их лица выдавали внутреннюю настороженность, которую чувствовала и Кэролайн. Из передней доносились голоса: Роберт и Даниэль о чем-то громко разговаривали. Скорее всего, они тоже не хотят иметь с ней дело.
– Можно идти умываться и садиться за стол, – коротко объявила Кэролайн. – Ужин готов.
– Умываться?!
Это в непритворном ужасе вскричал Дэви, но, судя по выражению лиц других мужчин, каждый из них думал точно так же.
Кэролайн застыла с готовой оладьей в руке, не давая ей присоединиться к таким же румяным красавицам, громоздящимся на оловянной тарелке, и переводила гневный взгляд с одной недовольной физиономии на другую.
– Если вы собираетесь есть в этой кухне, то каждый из вас, без исключения, вымоет руки и лицо, перед тем как сесть за стол. Я не буду подавать еду свиньям. – Вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб, Кэролайн повернулась к ним спиной и снова занялась жаркой. Пусть решают сами. Но она не намерена отступать от своего слова: если они попытаются сесть за стол не умывшись, она бросит еду в огонь. А если им не нравятся ее манеры, пусть выкидывают ее на улицу. Тот факт, что ей некуда идти, еще не причина, чтобы рабски подчиниться их прихотям. У нее уже есть опыт выживания в, казалось бы, невыносимых условиях. И надо будет, она им воспользуется.
– Дэви, Джон, ваша тетка права. Ну-ка, оба быстро к водокачке. Вернее, мы все пойдем. Томас, приведи Роберта и Даниэля.
Мэт сказал это достаточно властным тоном, но мальчики все равно пытались протестовать.
– Папа, но…
– Делайте, что вам говорят, – не уступал Мэт, выпроваживая обоих сыновей из кухни.
Кэролайн испытала большое облегчение и расслабилась. Она выиграла этот раунд и, похоже, без всяких пагубных последствий, к которым себя готовила. А как легко было бы промолчать, позволить им поступить так, как они хотят. Конечно, ничего бы не случилось, если бы они сели сегодня за еду, не смыв с себя грязь и пот. «Но лучше всего с самого начала раз и навсегда установить порядок, – напомнила она себе. – К тому же я еще не настолько слаба, чтобы позволить им относиться к себе без должного уважения.
Вскоре через кухню в переднюю прошествовали Томас, Роберт и Даниэль. Проходя мимо Кэролайн, все трое смотрели на нее косо, но девушка продолжала возиться с оладьями, делая вид, что ничего не замечает. Когда все вернулись и молча заняли привычные места вокруг стола, их руки и лица порядком посветлели от мытья.
Кэролайн поднесла к столу две тарелки, доверху полные плоских душистых оладий. Если она и чувствовала себя немного победительницей, то старательно это скрывала.
– Мы в этом доме читаем молитву. – Мэт сидел во главе стола, и его слова прозвучали открытым вызовом.
– Очень хорошо, – ответила Кэролайн, ставя тарелки на стол и складывая перед собой ладони. – Пожалуйста, начинайте.
Мужчины украдкой переглянулись друг с другом, затем все встали и склонили головы. Мэт прочел короткую молитву, после чего все снова заняли свои места, продолжая сохранять молчание.
Губы Кэролайн были плотно сжаты, пока она накладывала жаркое на деревянные подносы и носила их к столу под аккомпанемент полнейшей тишины. Когда перед каждым была поставлена еда и кружка с водой, она положила себе порцию жаркого, взяла кружку и подошла к столу. Мужчины и дети ели одинаково жадно, но ни один не сказал ни слова, даже не взглянул в ее сторону. Кэролайн подошла вплотную к столу, но все глаза были прикованы к тарелкам, а руки быстро отправляли в рот кусок за куском.
По бокам стола стояли скамьи, а в торцах – большие деревянные стулья. Мэт и Даниэль сидели на стульях, Дэвид и Томас на одной скамье, Джон и Роберт на другой. Кэролайн негде было сесть.
Она стояла, держа в руках тарелку с кружкой, и ждала, пока кто-нибудь заметит ее затруднительное положение. Но никто ничего не замечал.
– Если джентльмены не возражают, я хотела бы сесть.
При словах Кэролайн они подняли па нее глаза, Мэт нахмурился и оглядел стол.
– Дэви, быстро подвинься! – распорядился он.
– Я не хочу, чтобы она сидела рядом со мной! – Это уже был вопль.
– Делай, что тебе говорят, и поживее.
– Это несправедливо, – проворчал Дэви, мрачно насупившись. Но, встретившись глазами с отцом, послушно пересел поближе к Томасу, с шумом передвинув по столу тарелку и кружку.
– Так и будешь сидеть.
Мэт снова углубился в тарелку. Кэролайн, сомкнув губы, села, стараясь не замечать, что Дэви жался как можно ближе к Томасу, очевидно опасаясь, что одно ее случайное прикосновение убьет его.
– Есть еще?
Томас обмакнул оладью в оставшееся на его тарелке варенье, запихнул ее в рот и огляделся по сторонам, словно ожидал, что еда, как по волшебству, появится перед ним на столе.
– В котле, – ответила Кэролайн, застыв с поднесенной ко рту ложкой. Она еще не съела ни кусочка.
– Вкусно.
Даниэль оторвался от еды ровно настолько, чтобы сделать Кэролайн комплимент, а Томас передал ей свою тарелку. Также, как у его братьев и племянников, у Томаса были голубые глаза и довольно симпатичное лицо. Правда, цвет волос и оттенок кожи отличались от остальных Мэтисонов, но стоило ему заговорить или сделать какое-либо движение, тут же появлялось разительное сходство. Кэролайн решила, что Томас – младший из четверых братьев. На ее взгляд, он представлял собой нечто среднее между долговязым юношей и все еще продолжающим расти молодым мужчиной. Роберта тоже отличала некоторая юношеская худоба, а вот Даниэль был уже чуть-чуть поплотнее. Мэт, самый высокий из братьев был одновременно и самым мускулистым. Его телосложение говорило о крепости, выносливости и силе. Раньше при виде такой мужской фигуры у Кэролайн начинал учащенно биться пульс, но с некоторых пор этого с ней не случалось. Та, что еще недавно была бы инстинктивно очарована мужской притягательностью Мэта, теперь умерла и покоилась в глубине ледяного саркофага, который Кэролайн воздвигла вокруг себя, чтобы избежать разочарований и душевной боли.
– Тогда мне еще немного, пожалуйста. С трудом выдавив из себя вежливое слово, Томас добился, чего хотел. Кэролайн опустила уже поднесенную ко рту ложку и, не успев съесть и половины своей порции, поднялась, чтобы положить ему добавки. Когда она поставила еду перед ним на стол, Томас кивком головы поблагодарил и принялся за дело. Кэролайн снова села за стол. На этот раз ей все-таки удалось проглотить очередную ложку, прежде чем попросил добавки Мэт. После этого Кэролайн несколько раз пыталась доесть свой ужин в перерывах между новыми и новыми путешествиями от стола к котлу и обратно. Она испытала некоторое облегчение, когда увидела, что котел в конце концов опустел. Наконеи-то она сможет доесть то, что лежало у нее на тарелке.
– Я хочу еще.
Это сказал Дэви. Он ел медленнее, чем другие, и только заканчивал первую порцию.
– Сожалею, но все уже съедено. – С этими словами Кэролайн положила в рот очередную ложку. Ей никак не удавалось доесть свой ужин. Судя по тому, сколько еды уничтожают эти Мэтисоны за один присест, у них, наверное, вместо желудков бездонные бочки.
– Больше нет?! – Личико Дэви исказилось гримасой, как будто он вот-вот заревет.
Все сидевшие мужчины подняли на нее глаза. На их лицах было написано одинаковое выражение безмерного удивления.
– Больше нет?!
У Мэта, с его низким, грудным тембром голоса, вопрос прозвучал так, будто он с трудом подбирал слова.
– Нет. Больше нет, – твердо заявила Кэролайн, решив, что имеет дело с шестеркой идиотов. В самом деле, они что, разучились понимать английский язык?
– Но я же говорил вам, что нас шестеро и у всех прекрасный аппетит.
– Каждый из вас, за исключением Дэвида, съел по три порции! – Она отложила ложку в сторону и гневно воззрилась на Мэта.
– Да, конечно, но мы, к вашему сведению, работали весь день. Тяжелый физический труд на свежем воздухе, к тому же без обеда. Мы мужчины и хотим есть. На будущее просьба это учитывать.
В качестве укора его слова прозвучали достаточно мягко, но Кэролайн все равно пришла в ярость.
– На будущее я буду готовить на целый хлев свиней, которых я, по всей вероятности, и кормлю. – Она попыталась вскочить на ноги, но не смогла – тяжелую скамью не так-то легко было сдвинуть с места. Все еще кипя от негодования, Кэролайн выскользнула из-за стола и, сжав кулаки, уставилась на Мэтисонов.
– Не стоит сердиться. Никто не собирается вас упрекать, тем более, что вы у нас только первый день. Мы наляжем на оладьи. Оладьи еще есть? – Мэт говорил с ней как с дебилом.
– Нет. Оладий тоже больше нет. Я сделала две дюжины, и вы сожрали все до единой. – Несмотря на истерические нотки в голосе, это было ничто по сравнению с тем, что она чувствовала. Ей хотелось визжать, ругаться и топать ногами. Кэролайн с удовольствием бы стерла этих неблагодарных мужланов в порошок. Столько работать, чтобы получить в награду такое! Ее ярости не было предела.
– Оладий больше нет?! – спросил Дэви, и на этот раз разразился громким ревом.
Кэролайн смотрела на него, и ей самой захотелось заплакать. Она устала, была голодна, поскольку так и не успела как следует поесть, кроме того, ей негде было спать, а нужно было еще убрать со стола, помыть посуду, и…
Она не могла больше этого выносить. Плотно сжав губы, повернулась на каблуках и, сохраняя достоинство, вышла из кухни в гостиную, а оттуда в заднюю дверь.
Сумерки уже сгустились, и было почти темно. В небе начали появляться первые звезды. Месяц размером в четверть лунного диска парил на краю неба, но его свет то и дело заслоняли проплывавшие облака. Повсюду раздавалось стрекотание, кваканье, а откуда-то издалека донесся заунывный вой.
Он все и решил. Такого воя Кэролайн никогда не услышала бы в Англии. Дрожа от проникавшего сквозь ее легкое платье холодного ночного воздуха, она дошла до самого забора, обрамлявшего скотный двор. Взявшись за верхнюю перекладину ворот, уткнулась лбом в руку.
И зарыдала.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?