Текст книги "По ту сторону небес"
![](/books_files/covers/thumbs_240/po-tu-storonu-nebes-4613.jpg)
Автор книги: Карен Робардс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
3
Некоторое время, показавшееся Кэролайн вечностью, она неподвижно лежала с закрытыми глазами, ничего не воспринимая, кроме жалобного урчания Миллисент, эхом отдававшегося в ушах. Падение буквально выбило из нее дух, не говоря уже о боли физической. Все тело ломило, а сердце продолжало бешено колотиться. Вдобавок ко всему, девушка была уверена, что стоит ей поднять веки, как огромная клыкастая пасть сомкнётся у нее на горле, и пес сожрет ее прямо на глазах ухмыляющихся хозяев. Ведь ни один из них даже пальцем не пошевелил в ее защиту.
Но, поборов наконец страх, Кэролайн решила подняться. Вытянув руку, она сгребла в охапку Миллисент и прижала к своему ноющему от царапин и синяков телу. С большой неохотой открыла глаза, осторожно приподнялась, опершись на локоть, и огляделась. Собаки нигде не было видно. Кэролайн не удержалась от громкого вздоха облегчения. Если не считать хмуро разглядывавшего ее мальчика – того, что кормил кур, – она была одна. Стараясь не делать резких движений, девушка села.
– Па, она жива.
Мальчишка сказал это, обернувшись через плечо, затем вновь взглянул на Кэролайн широко раскрытыми глазами, его черные густые волосы неровной челкой падали на глаза. Девушка заметила, что он изрядно оброс и что на бриджах, на самой коленке, зияла дыра, которую не мешало бы заштопать. У него вообще был неухоженный вид, а манеры, конечно, оставляли желать лучшего. Но этот ребенок – благодарение судьбе! – не ее забота.
Прикрывая глаза от слепящего солнца, Кэролайн посмотрела в ту сторону, куда обращался мальчик, и увидела пятерых взрослых мужчин и подростка, которого раньше заметила возле костра с котелком. Они стояли как раз в том месте, где она совершила недавно свой прыжок. За изгородью всхрапывал и топал копытами чудовищный бык, подбрасывая на рогах остатки того, что еще недавно было ее накидкой. Мужчины разглядывали злобного зверя с таким явным беспокойством за его здоровье, что, будь оно направлено на Кэролайн, можно было бы только радоваться подобному проявлению чуткости. По отношению же к быку их забота буквально сводила девушку с ума.
В ответ на слова мальчика все повернули к ней головы. Шесть пар глаз, в которых сквозил укор, уставились на Кэролайн. Ее внимание привлек старший из тех троих, с кем она еще не была знакома. Если Кэролайн не ошибалась, именно его Даниэль называл Мэтом. Когда Эфраим Мэтисон направился к ней, девушка взглянула на него почти враждебно.
Он был очень высоким мужчиной, даже выше, чем Даниэль, – это было заметно, когда они стояли рядом у забора. Кэролайн оглядела его широкие плечи и мощную грудь, узкие бедра и длинные сильные ноги. Как и на мальчиках, на нем не было ни верхнего платья, ни жилета. Одежду, состоявшую из белой с длинными рукавами рубашки без воротника, черных свободных бридж чуть ниже колен и чулок из серой шерстяной материи, дополняли простые кожаные туфли с квадратными носами. Голова не покрыта, а волосы были такого же редкого, как и у Кэролайн, оттенка черного цвета, что при ярком солнце отливали в синеву. Подобно Даниэлю, он был коротко подстрижен в стиле «круглоголовых», но локоны и волны кудрей, казалось, бросали вызов пуританской скромности.
Еще не успев, как следует разглядеть лица Мэтисона, Кэролайн решила про себя, что муж ее сестры на редкость привлекательный мужчина.
И только когда тот подошел поближе, заметила, что он хромает. Его левая нога, видимо, не сгибалась в колене и мешала ему при ходьбе. Взгляд девушки смягчился. Как, должно быть, унизительно для столь мужественного на вид человека быть обремененным таким физическим недостатком.
Когда Мэтисон приблизился к ней на расстояние нескольких шагов, он остановился и, нахмурясь, стал рассматривать ее, уперев в бедра мощные кулаки. Кэролайн, мысленно взглянув на себя со стороны, подытожила собственные недостатки и едва не поморщилась. От природы девушка обладала высокой и стройной фигурой, когда-то округлой во всех местах. Но тяготы последних месяцев в Англии, а также лишения и трудности по пути сюда свели на нет женственность ее форм. Тело девушки стало тонким, почти прозрачным. К несчастью, наряд (на ней было ее лучшее, когда-то прелестное шелковое платье изумрудного цвета, украшенное рюшами) шился еще до того, как изменилась фигура Кэролайн. Теперь платье висело, вырез спускался гораздо ниже, чем следовало, рукава не обхватывали локоть, а беспомощно болтались; талия была чересчур свободна, а юбка – длинновата. В целом наряд смотрелся словно с чужого плеча. К тому же, после падения с забора его «украшали» прорехи и грязные пятна. Плюс ко всему из когда-то опрятного узла на затылке выбились волосы, так что толстые густые пряди беспорядочно обвились вокруг шеи или спустились на спину. Вдобавок задралась нижняя юбка, почти до колен обнажив ноги. Подытожив все это, девушка поняла с досадой, что вид у нее был еще тот.
Мужчина с неодобрением уставился на голые ноги Кэролайн. Вся прежняя враждебность вернулась к ней с новой силой.
– Эфраим Мэтисон? – В ее голосе ощущался лед.
Он кивнул в подтверждение.
Стараясь не обращать внимание на боль в мышцах, девушка поднялась на ноги и попыталась, хотя и без особого успеха, счистить налипшую на юбку грязь. При этом продолжала крепко прижимать к себе Миллисент. Кошка злобно сверкала глазами на подошедшего. Кэролайн с трудом сдерживала свой не менее гневный взгляд.
Квадратный вырез ее платья сполз с одного бока, обнажив верхнюю часть сорочки и плечо, сверкнувшее молочной белизной кожи. Она резко поправила действующий на нервы корсаж, пока тот наконец не принял более-менее приличный вид. Но вот с огромной прорехой на платье, сквозь которую до самой талии виднелась белая гофрированная нижняя юбка, ничего не могла поделать. Что касается волос, то с Миллисент на руках пришлось оставить их в том же беспорядке. С высоко поднятым подбородком и стараясь не думать, что ее лицо, скорее всего, такое же грязное, как и платье, Кэролайн встретила взгляд Мэтисона. Еще никогда в жизни ей не приходилось попадать в столь отчаянно невыгодное положение, но она скорее умрет, чем покажет свои чувства окружающим.
– Можете считать, что вам повезло, – произнес мужчина бесцеремонным тоном. – Вы не причинили вреда моему быку.
После всего, что ей пришлось пережить, это было уж слишком. Кэролайн судорожно втянула в себя воздух, пытаясь собрать остатки самообладания.
– Я не причинила вреда… вашему быку?! – Она кипела от гнева, глаза ее горели негодованием. – Да эта тварь чуть меня не прикончила. К черту вашего проклятого быка, вот что я вам скажу!
– Закрой свой непотребный рот, женщина!
Этот раздавшийся позади нее крик заставил Кэролайн подпрыгнуть, и она чуть не выпустила из рук Миллисент. Схватив рвущуюся на свободу кошку, Кэролайн обернулась и обнаружила в нескольких шагах от себя пастора. Похоже, он куда-то направлялся, однако вырвавшееся у нее проклятие остановило преподобного отца Миллера. На его, с резкими, заостренными чертами, лице, казавшемся особенно красным под завитками белого парика, ясно читалась неприкрытая ярость.
– О, Боже мой, – пробормотала Кэролайн, вздрогнув от неожиданного появления священника.
Девушка не меньше пастора ужаснулась словам, сорвавшимся у нее с языка. Она полагала, что, научившись стойко переносить превратности судьбы, навсегда избавилась от свойственной ей горячности и чрезмерной прямолинейности. И надо же было случиться, что и этот проклятый пастор, и предполагаемые новые родственники стали свидетелями ее вновь проснувшейся несдержанности!
– Итак, ты не только воровка, проститутка и лгунья, ты еще и богохульствуешь! – Голос священнослужителя звенел презрением, а его взгляд, словно множество острых лезвий, пронзил Кэролайн насквозь. Затем пастор перевел глаза на стоящего у нее за спиной мужчину. – Эфраим Мэтисон, если ты еще не отверг эту бессовестную женщину, я призываю тебя сделать это немедленно, и притом публично! Когда один из моих прихожан рассказал мне о ее предосудительном поведении на борту корабля, я содрогнулся и поспешил предостеречь тебя! Но, кажется, этого не требуется; она сама выдала себя!
От страстных обличений пастора дрожал воздух. Глаза Кэролайн вспыхнули, и она открыла рот, чтобы защитить себя, причем в выражениях, значительно более крепких, чем подсказывало благоразумие. Однако, прежде чем она смогла вымолвить хотя бы слово, на ее плечо легла сильная горячая рука и слегка сжала его, словно останавливая от непродуманных действий.
– И тебе тоже от всего сердца, добрый день, отец Миллер!
В приветствии Мэта звучал холодный сарказм, но Кэролайн была слишком озабочена реакцией, которую вызвало его прикосновение, чтобы задуматься о причинах столь странного тона. У нее мурашки пошли по коже. «Неужели всякий раз, когда мужская рука прикоснется к ней, она будет чувствовать отвращение», – пронеслось у Кэролайн в голове, когда она через мгновение высвободила плечо. Вскоре ненавистное ощущение прошло, и девушка снова сосредоточила внимание на диалоге мужчин.
Переводя взгляд с одного на другого, Кэролайн заметила, что выражение лица ее зятя было еще более неприязненным, чем тон. Впервые разглядывая его так близко, девушка поразилась еще и тому, что выражение холодного отвращения, с каким Эфраим взирал на пастора, ничуть не портило смуглого великолепия черт его лица. Они могли бы украсить любую классическую статую. Точеные скулы и рот, прямой нос и крупный, правильной формы рот, причем нижняя губа была чуть полнее верхней. Глубоко посаженные глаза под густыми прямыми черными бровями. Цвет глаз вызывал в памяти голубизну неба, и этот светлый оттенок настолько контрастировал с загорелой, потемневшей от солнца кожей лица, что уже сам контраст производил сильное впечатление. Единственной деталью, вносившей разлад в гармонию его лица, был шрам. Белый и неровный, он пересекал левую щеку от края глаза почти до верхней губы. Если бы не этот шрам, Кэролайн, не задумываясь, назвала бы Мэта самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала в жизни.
К счастью, он не заметил, как девушка в упор разглядывает его. Все внимание мужчины было приковано к священнику.
– Я требую, Эфраим Мэтисон, чтобы ты навел порядок в своем доме и публично разоблачил эту многогрешную женщину, – истошно вопил пастор.
Губы Мэта сжались, глаза сузились.
– Не тебе указывать мне, как наводить порядок в моем собственном доме, Иоахим Миллер. А также осуждать незнакомого тебе человека, не имея на то доказательств.
– Доказательств?! – священник злобно хихикнул. – Доказательство ее богохульства я только что слышал собственными ушами. А о том, что она воровка и лгунья, свидетельствуют пассажиры, плывшие вместе с ней на «Голубке». Если хочешь, спроси у Тобиаса, я не сомневаюсь: он все подтвердит. Что же касается доказательства того, что она проститутка, – стоит лишь взглянуть, как она демонстрирует себя в столь непотребном платье. Это вызов нормам приличия, вот что это такое. Ее следует немедленно заковать в колодки, а затем отослать обратно за океан, в ту Гоморру[2]2
Содом и Гоморра – в библейской мифологии два города, жители которых погрязли в распутстве, за что и были испепелены посланным с небес огнем. Приобрели нарицательное значение, как беспорядок, хаос, развратная жизнь. – Прим. ред.
[Закрыть], откуда она прибыла.
– Думаю, я сам, без твоей помощи, справлюсь с собственными делами.
– И ты смеешь противопоставлять себя слову Господа?!
– Я с благоговением выслушаю слово Господа, но не желаю больше слушать твою болтовню. Уйди с моих глаз, отец Миллер, пока у тебя еще есть шанс уйти по-хорошему.
– Итак, теперь ты дошел до того, что угрожаешь носителю священного сана. Ты ответишь за свои действия, Эфраим Мэтисон! – Пастор отвернулся, его подбородок трясся от гнева. – И горько пожалеешь об этом, я тебе обещаю! – В своих развевающихся одеждах он резко пересек скотный двор, направляясь к тропе, видневшейся между деревьями.
– По-моему, ты поступил неразумно, Мэт. Пастор и так настроен к нам враждебно, может быть, не стоило злить его еще больше.
Не совсем уверенно прозвучавшие слова Даниэля заставили Эфраима и Кэролайн поднять на него глаза. Из-за перепалки Мэта со священником девушка не заметила, как они подошли. И теперь Даниэль, а с ним мужчина помоложе (судя по сходству, тоже брат) и еще один с рыжеватыми светлыми волосами и еле заметной улыбкой, а также оба мальчика – все полукругом обступили Мэта. Тобиас Рауз стоял немного в стороне, нахмурясь и покачивая головой.
– Знаешь, а Даниэль прав, – проговорил светловолосый.
Мэт пожал плечами. Это его явно не интересовало. Он внимательно смотрел в янтарные глаза Кэролайн.
– Вы всегда доставляете такую уйму неприятностей? – спустя некоторое время спросил Эфраим.
Кэролайн гордо вздернула подбородок. Мэтисон был явно столь же далек от цивилизованности, как и страна, в которой он жил.
– Я почти никогда никому не доставляю неприятностей, если, конечно, меня не травят чудовищными собаками, не напускают быков и грубых мужчин, – резко парировала девушка. Она старалась снова надеть на себя маску невозмутимости и отстраненности, которая, как ей казалось, уже приросла к ней, став второй натурой. Но это ей удавалось.
Мэт в ответ что-то пробормотал. Стоявший позади него Даниэль начал о чем-то озабоченно говорить, но Мэт сделал жест рукой, призывая его замолчать.
– Из того, что мой брат и Тобиас успели мне сообщить, я заключил следующее: вы приехали из Англии только сегодня утром и, как утверждаете, являетесь близкой родственницей нашей семье. Может быть, теперь, когда вы всех нас оторвали от работы и вызвали такой переполох, который нам вряд ли суждено снова увидеть, потрудитесь объяснить, на чем основаны ваши утверждения?
Глаза Кэролайн заблестели, ей ужасно хотелось наговорить ему колкостей. Но вместо этого она сделала глубокий вдох, неожиданно осознав, насколько глупо было бы вызвать к себе враждебность со стороны этого человека, в чьей поддержке она больше всего нуждалась. Что она будет делать, если он вдруг отправит ее обратно? Об этом даже подумать было страшно.
– Я сестра Элизабет, – спокойным ровным тоном произнесла девушка. – Меня зовут Кэролайн Везерби.
Молодой человек, похожий на Даниэля, издал звук, напоминающий вздох изумления, а юноша и мальчик уставились на нее широко раскрытыми глазами. Взор Мэта на секунду вспыхнул, а затем неторопливо прошелся по всей ее фигуре, прежде чем вновь остановиться на лице Кэролайн.
– Я не вижу сходства.
– Поверьте мне, я именно та, о ком говорю. У меня есть документы, подтверждающие личность. Хотя Элизабет, конечно же, прекрасно меня знает.
– А так вы с ней недавно виделись?
– Вам отлично известно, что мы не виделись с ней почти пятнадцать лет. – В голосе Кэролайн звучал гнев. – Точнее говоря, виделись незадолго до того, как она сбежала из дома с вами.
На секунду рот Мэта исказила гримаса. Затем лицо его снова стало непроницаемым.
– Она говорила о вас, – подтвердил он.
Признание того, что она действительно та, за кого себя выдает, вызвало в душе Кэролайн волну облегчения. Пока она не осознала смысл только что сказанного им.
– Она говорила обо мне? – медленно переспросила девушка, ощутив, как похолодела спина от недоброго предчувствия. – А больше уже не говорит?
– Должно быть, вы не получили моего письма.
– Н-нет. Я от вас писем не получала.
– Я писал вам в прошлом году. Вам и вашему отцу. Он разве не приехал с вами?
– Он умер чуть больше двух месяцев назад.
– А! В таком случае, примите мои соболезнования.
– Спасибо.
В его голубых глазах была какая-то настороженность, казалось, он колеблется и взвешивает то, что собирается произнести. В сочетании с многозначительным молчанием остальных его красноречивая сдержанность подтвердила худшие опасения Кэролайн.
– Элизабет умерла, да? – Несмотря на то, что все в груди девушки сжалось, будто ее терзала чья-то невидимая мощная рука, вопрос прозвучал достаточно ровно.
Мэт закусил губы и кивнул.
– О Боже, нет! – Кэролайн крепко зажмурилась и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь справиться с новым приступом тошноты и головокружения. – О, нет!
Наблюдавшие за ней мужчины хранили тяжелое молчание. Через некоторое время девушка снова открыла глаза, затуманенные от пережитого потрясения.
– Как, как она умерла?
– Она утонула, – скупо сообщил Мэт. – В мае будет два года.
– О, нет! – вновь воскликнула Кэролайн.
Казалось, ничего другого она не могла больше вымолвить. Лица окружавших неожиданно помутнели и стали расплываться. Она заехала в такую даль, так рисковала, чтобы совершить это путешествие, и все напрасно, все напрасно! Эти слова звенели у нее в ушах многоголосым хором. Кэролайн мутило, но она сжала зубы, решив держаться во что бы то ни стало. Однако на сей раз болезнь взяла верх. Коротко втянув в себя воздух, Кэролайн ткнула на ощупь Миллисент в руки изумленному Эфраиму Мэтисону. Прижав руку ко рту, отвернулась и, спотыкаясь в спешке, побежала к сараю, чтобы укрыться от посторонних глаз.
Сарай находился недалеко. Она едва успела добраться до него и завернуть за угол, как упала от слабости на колени. Ее несколько раз стошнило. Когда ей стало чуть получше, девушка отползла немного в сторону. Скорчившись, присела в тени здания и оперлась головой на грубо отесанную деревянную стеяу. Никогда еще она не чувствовала себя так плохо и физически, и морально.
Элизабет была мертва. У Кэролайн не хватало даже сил скорбеть о сестре. В тот момент ее беспокоила только собственная судьба. Она осталась совершенно без средств, одна в чужой стране, где ей не к кому больше обратиться. В Англии, не думая о последствиях, Кэролайн сожгла за собой все мосты. Но даже если бы не сделала этого, у нее не было денег вернуться обратно. Значит, ничего не остается, кроме как сдаться на милость своего не очень-то радушного зятя?
Кэролайн сжалась от отвращения при одной только мысли о подобном унижении.
Между тем Мэт приближался к ней из-за угла сарая. Кэролайн машинально отметила его неровную походку. Как он, должно быть, презирает свою хромоту. Мужчина подходил все ближе и наконец остановился совсем близко от нее. Некоторое время она молчала и только смотрела на него снизу почти отсутствующим взглядом. Затем, сделав над собой усилие, очнулась от раздумий.
– Что вы сделали с моей кошкой?
Миллисент была единственным родным и любимым существом, оставшимся у нее в этом мире, и беспокойство за кошку явилось первой пришедшей в голову мыслью.
– Животное у Даниэля. С ним все в порядке. – Мэт с минуту разглядывал ее. Затем сунул руку в рукав своей рубашки и, вытащив оттуда квадратный кусочек ткани, протянул ей. – Вытрите лицо.
После секундного колебания Кэролайн взяла материю и вытерла лицо. Потом машинально отдала смятый комок Мэту. С едва заметной гримасой недовольства он забрал его и засунул за пояс бриджей.
– Уже лучше. – Мужчина снова оглядел девушку, и его глаза сузились. – Я хорошо помню вашего отца, жеманного, как все роялисты. Вы внешне похожи на него. Я лелею слабую надежду, что это сходство чисто внешнее, но буду рад ошибиться. Тобиас сообщил мне, что вы приехали, чтобы поселиться здесь вместе с нами. Он также сказал, будто вы задолжали ему деньги за проезд, причем наплел такую историю, что в нее трудно поверить. Терпеть не могу воров, но справедливости ради не могу осуждать вас, не выслушав. Итак, мисс Кэролайн Везерби, я даю вам такую возможность, рассказывайте все по порядку, а я послушаю. Большего обещать не могу.
4
– Не смейте говорить дурно о моем отце!
Глаза Кэролайн пылали гневом, когда она ринулась защищать честь родителя. Надо признать, что хотя при жизни отец не отличался респектабельностью, обладал несметным количеством недостатков и на него не всегда можно было положиться, тем не менее, дочь горячо любила его.
– Почему не смею? Это чистая правда, хотя недостатки Марселла Везерби, конечно, не являются на данный момент центральной темой нашего разговора.
Кэролайн с трудом, но все же встала на ноги. Сжав кулаки, с горящим яростью и гневом взором, она встретила его мрачный взгляд.
– Я не желаю слышать, как вы оскорбляете его память. Он был прекрасный человек, добрый и порядочный.
– Он был развратник, лишенный всякого чувства ответственности, одержимый не только безрассудной любовью к изменнику королю, а также прочими не особенно добродетельными чертами характера. – Голос Мэта звучал сухо.
– И это говорит отпрыск семьи цареубийц![3]3
Так называли судей, приговоривших к смерти КарлаIII (1600-49), английского короля из династии Стюартов, казненного в ходе Английской буржуазной революцииXVII в. – Прим. перев.
[Закрыть] Не сомневаюсь, вы запели бы по-другому, если бы король не счел нужным отдать приказ о конфискации имущества всех предателей.
Как рассказывал ей отец, Мэтисоны потеряли земли и состояние в результате реставрации на престоле законного монарха после смерти Кромвеля. В течение последующих нескольких лет некогда могущественный клан влачил довольно жалкое существование на доходы от клочка земли, прежде сдававшегося в аренду. Затем pere[4]4
Отец – (франц.). После фамилии употребляется в значении старший. – Прим. ред.
[Закрыть] Мэтисон, ярый пуританин[5]5
Последователи кальвинизма (направление протестантизма) в Англии вXVT-XVII вв., выступавшие за очищение Англиканской церкви от католицизма. Противопоставляя себя аристократам, в быту проявляли аскетизм. – Прим. ред.
[Закрыть] до конца своих дней, умер, и Эфраим, или Мэт, как его называли, в качестве нового главы семейства принял решение эмигрировать. Несколько членов его семьи покинули Англию вместе с ним, как и Элизабет Везерби, которой в то время исполнилось двадцать. Конечно, выпалить все это в лицо человеку, в чьей помощи Кэролайн нуждалась, было не особенно тактично. И она поняла это сразу же, как только раскрыла рот. Но ее настолько охватил гнев, что сказанное вылетело раньше, чем она успела прикусить язык.
К счастью, Мэт, в отличие от нее, сумел сдержать свои эмоции.
– Правда была на стороне цареубийц. Кто совершил непростительную ошибку, так это первый из Карлов, а сын сделан из того же теста. Но я не собираюсь обсуждать политические вопросы с юной особой, которой еще не было на свете, когда произошли все эти события. Скажите мне лучше, как вам пришла в голову мысль приехать в Коннектикутскую колонию. Разве в Англии у вас не было никого, к кому могли бы обратиться после смерти отца?
Кэролайн с негодованием посмотрела на него, но благоразумие подсказало ей, что следует воздержаться от спора.
– Не было.
– У такой привлекательной молодой девушки, как вы, должен был быть хотя бы один ухажер. Вы не могли выйти замуж?
– Не хотела.
– Вместо этого вы предпочли покинуть дом и родину и пуститься в полное опасностей путешествие в дикие, необжитые места, чтобы поселиться вместе с незнакомыми вам людьми? – Его брови скептически поползли вверх.
– Элизабет мне единственный… была единственным родным человеком. Я хотела ее видеть, хотела быть вместе с ней. Поэтому и приехала. Если бы я знала о ее смерти, то поступила бы иначе.
– Понятно. Итак, мы подошли к самому главному. Решив отправиться сюда, вы заплатили за свой проезд ничего не стоящей безделушкой. Я хотел бы знать, было ли вам известно, что камни фальшивые.
Ресницы Кэролайн дрогнули.
Нет.
– Учтите, мне нужна правда. Я терпеть не могу лжецов.
– Я не лгу!
Мэт задумчиво посмотрел на нее.
– Тобиас показал мне эту вещицу. Она действительно очень красива и весьма неординарна. Настолько, что мне на память пришел очень давний разговор с Элизабет. Она рассказала мне о красивой броши, выполненной, как и ваша, в форме фазана. Ваш отец, говорила она, ставил ее на кон, когда во время игры у него кончались деньги. Хорошо, что в подобных случаях он всегда выигрывал, смеялась Элизабет, поскольку камни на броши были фальшивые и его бы повесили, выплыви обман наружу. Такое сходство той броши и вашей – довольно странное совпадение, не правда ли?
Казалось, его глаза вот-вот прожгут в ней дыру. Кэролайн пришлось сделать над собой усилие и не закрыть веки, чтобы спастись от изучающего взгляда. Вместо этого, скрипнув зубами, она высоко подняла голову.
– Ну что ж, ладно. Я знала, – коротко сказала девушка.
А-а.
– И что это означает? – В ее вопросе слышалась плохо сдерживаемая ярость.
– Это означает, что вам лучше рассказать мне все до конца, пока еще есть возможность. Я все больше склоняюсь к мысли, что следует умыть руки и сложить с себя всякую ответственность за вас. Я уже говорил вам, что терпеть не могу лжецов, но еще меньше мне нравятся воры.
– Вы хотите все узнать до конца? – Губы Кэролайн скривились в горькой усмешке. – Хорошо, я вам расскажу. Последние два года своей жизни мой отец был тяжело болен и не мог нас кормить. Я немного зарабатывала шитьем, но этих денег едва хватало на то, чтобы заплатить за крышу над головой, и уж, конечно, на еду ничего не оставалось. Нам пришлось продать все ценное, и все равно этого было мало. Домовладелец заглядывался на меня, говорил, что я ему нравлюсь. В последние несколько месяцев он не брал с нас платы за квартиру. А когда отец умер, потребовал, чтобы я с ним расплатилась. Сами понимаете, каким образом. – Кэролайн замолчала, ужасные воспоминания захлестнули ее. Руки Саймона Денкера шарят по ее телу, слюнявый вонючий рот жадно целует губы… Сжав кулаки, девушка с трудом подавила рыдания: слезы уже легли ей глаза.
Но нет, хватит унижаться, она не станет плакать в присутствии Мэтисона.
Мэт задумчиво всматривался в ее лицо, его губы были плотно сжаты.
– Не надо на меня так смотреть! – выпалила Кэролайн. – Интересно, чтобы вы сделали на моем месте? Если бы вам ничего другого не оставалось, кроме как воспользоваться папиной счастливой брошкой, вы, вероятно, не считали бы этот поступок столь постыдным.
Казалось, Мэт взвешивает ее слова. Затем он кивнул головой.
– Из двух зол вы выбрали меньшее. Хотя было бы лучше, если бы сразу сказали правду, когда вас об этом спросили.
Кэролайн глубоко втянула в себя воздух. От волнения ее немного трясло. Когда воспоминания о том злосчастном дне накатывались на нее, она почему-то всегда испытывала какую-то странную тошноту и слабость. Вот и сейчас девушка покачнулась, затем резко выпрямилась, опершись рукой о стену сарая. В ее глазах, обращенных на зятя, читалось негодование. Ему легко стоять здесь перед ней и осуждать, легко говорить о высоких моральных принципах, не зная, что такое крайняя нужда и безысходность!
– Мистер Мэтисон, вы ханжа и лицемер от природы или очень стараетесь таким стать?
– Я бы на вашем месте попридержал свой острый язычок. – Выражение его лица неожиданно смягчилось. Мэта явно что-то забавляло. – И не утруждайте себя обмороком, если планируете сейчас именно этот трюк, чтобы завоевать мое расположение. Я уже принял решение возместить Тобиасу стоимость вашего проезда.
– Как мило с вашей стороны. – Сарказм придал ее вежливости ледяной оттенок. Кэролайн держалась очень прямо. Теперь она ни за что не потеряет сознание, даже если умрет, то стоя. – Но думаю, в этом нет необходимости. Полагаю, я смогу обойтись без вашей помощи. – Ее холодное высокомерие словно бальзамом лилось на израненную унижением душу. Должно быть, гордость и темперамент объединились в ней против здравого смысла, но в этот момент Кэролайн верила в то, что говорила.
– Если я не возмещу Тобиасу стоимость вашего проезда, он потребует, чтобы вы предстали перед мировым судьей и были проданы в услужение на то время, которое потребуется, чтобы окупить расходы.
Кэролайн была гордой, но не глупой, поэтому слова Мэта, сказанные спокойным тоном, потрясли ее.
– Неужели подобные вещи разрешены законом?
– Уверяю вас, да.
– Конечно, в этой варварской стране все может быть. Интересно, какими еще гнусностями, кроме обращения людей в рабство, занимаетесь вы, пуритане? – Горечь придала ее голосу резкость.
– Один добрый совет, милая. – Его глаза сузились. – Не очень-то бравируйте своими дурацкими роялистскими убеждениями по эту сторону океана. За такого рода болтовню у нас сурово наказывают.
– А так я должна все время жить в страхе, дрожать перед вашим пастором с кислым лицом и ему подобными?
– Довольно! Я больше не потерплю дерзостей, предупреждаю вас. Если вам суждено стать членом моей семьи, потрудитесь вести себя надлежащим образом. Что означает, по меньшей мере, следующее: не воровать, не лгать, не богохульствовать и не пускаться в роялистские разглагольствования.
Если бы Кэролайн хоть в малейшей степени была в состоянии что-либо замечать, она бы уловила мелькавшие в его глазах искорки смеха. К сожалению, девушка ничего не увидела.
– Возможно, вас это удивит, но у меня больше нет ни малейшего желания стать членом вашей семьи. – Кэролайн проговорила это сквозь зубы. Она послала здравый смысл ко всем чертям и сама удивилась, как легко после этого себя почувствовала.
– Вы предпочитаете быть проданной в услужение? – Эфраим удивленно поднял брови.
– Предпочитаю найти себе работу, поскольку не понаслышке знаю, что такое тяжелый труд. Я умею готовить, вести дом и шить. Если вы заплатите капитану Раузу его деньги, я отдам вам этот долг из своих заработков так скоро, как только смогу. Вы всего лишь дадите мне взаймы.
Мэт фыркнул.
– Вы полагаете, кто-нибудь из здешних хозяев возьмет на работу дерзкую, одетую в заморское платье роялистку? Да вы умрете с голоду, не успев заработать и на корку хлеба.
Поняв, что проиграла в споре, Кэролайн со злостью посмотрела на него.
– Вам удивительно недостает учтивости, сэр!
– В таком случае не премину заметить, что мы стоим друг друга. Поскольку вы приходитесь сестрой моей покойной жене и теткой моим сыновьям, я согласен предоставить вам кров. Вы будете работать, чтобы оплатить свое содержание, а также ту сумму, которую я отдам Тобиасу за ваш проезд. Нам самим нужна кухарка, она же экономка, и это как раз та должность, которую вы будете занимать. Прошу об одном: постарайтесь не доставлять нам слишком много неприятностей. Мне бы не хотелось ежедневно переживать идиотские выходки, подобные сегодняшней.
– Идиотские выходки?
Прежде чем Кэролайн смогла еще что-либо добавить, со стороны двора раздался громкий шум. Девушка напряглась, но не смогла сделать какое-либо движение – Миллисент пулей вылетела из-за угла сарая, преследуемая бешено лаявшим псом. Завидев хозяйку, кошка понеслась прямо на нее и, раздирая когтями платье, взобралась на плечо. Ее шерсть стояла дыбом, а сама она яростно шипела на гнавшегося за ней зверя.
– Пошел прочь! Кыш! – кричала Кэролайн, одной рукой придерживая кошку, а другой отчаянно пытаясь отразить нападение пса.
– Нельзя, Рейли! Фу! – гаркнул Мэт, но было уже поздно.
Рейли бросился вперед, вытянув перед собой лапы. Он обрушился на Кэролайн со скоростью потерявшего управление фургона, так что она рухнула плашмя. Кэролайн закричала. Миллисент шлепнулась на землю и с громким шипением нанесла собаке удар лапой с острыми как бритва когтями. Рейли взвыл от боли. Мэт продолжал выкрикивать какие-то команды. В нескольких метрах по направлению к ним с топотом неслись остальные представители семейства Мэтисонов.
В то время как Кэролайн, сбитая с ног, снова без сил лежала в грязи, кошка легко вскарабкалась по стене на островерхую крышу сарая и сидела там вне досягаемости для Рейли, не прекращавшего заливаться истеричным лаем. Зрители кричали и хохотали, пытаясь унять подпрыгивающую собаку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?