Читать книгу "На страже Хинсидеса"

Пока брат с сестрой бродили по лесу в поисках места для лагеря, они говорили обо всем, что раньше никогда обсудить не успевали.

– Как ты думаешь, почему он позволил тебе уйти? – удивлялась Лионора, услышав рассказ Линуса о его первой встрече с Вильхельмом. – И зачем вручил тебе тот ядовитый змеиный зуб?

– Я и сам до конца не понял, – отвечал ей Линус. – Может, хотел, чтобы я остановил Крысочеловека, ведь его кражи между мирами угрожали и Вильхельму тоже. Вопрос в другом: почему он сам его не остановил? Вильхельм тоже мог проходить через Портал – так же, как и я. Сразись он с Крысочеловеком, у того не было бы ни единого шанса.

Лионора шла дальше, сохраняя молчание.

– Знаешь? – произнесла она, наконец остановившись. – Я думаю, у Вильхельма было не все в порядке с головой. Однажды я слышала, как он с кем-то разговаривал, хотя рядом никого не было.

Линус кивнул, задумавшись.

– Я тоже за ним такое наблюдал, – подтвердил он, обводя взглядом темнеющий вокруг лес.

К нему вновь подкрадывалось неприятное ощущение. Юноша чувствовал, что обязан что-то понять или по крайней мере вспомнить, но мысль эта ускользала, как только он к ней приближался.

– Вот же они! – внезапно воскликнула Лионора, и Линус даже вздрогнул от испуга.

Он посмотрел в ту сторону, куда показывала Лионора. Лунный свет озарял развалины – наполовину осыпавшиеся каменные стены были увиты цветущим плющом.

– Мы пришли? – оживившись, улыбнулся брат.

Сестра бодро закивала.

– Здесь мы общались с тобой впервые, помнишь? – спросила она. – Прекрасное место, чтобы разбить лагерь. Пойдем, соберем немного дров.

Уютно потрескивал костер. Они лежали рядом, широко распахнув глаза навстречу звездному ночному небу. Линус искал созвездия, но ни единого не мог узнать.

– Я вот думаю, это та же Вселенная?

– Хочешь сказать: та же, в которой находится Земля?

– Ну да.

– Не знаю, – отвечала Лионора. – Я перемещаюсь из одного мира в другой на удивление быстро. Но что между ними находится, не знаю.

Линус чуть подвинулся, почувствовав спиной камушек в куче листьев, заменявшей им матрас. Он увидел, как в его сторону ползет лоза плюща. Улыбнулся и протянул ей руку. В прошлый раз юноша до смерти испугался, когда растение внезапно забралось вверх по его руке. Это случилось в скором времени после того, как он впервые попал в Хинсидес. Надо же, сколько всего произошло с тех пор!

Лоза уже почти коснулась руки, но внезапно вздрогнула и остановилась. Потом спешно отползла назад.

«Странно», – подумал Линус и втянул ноздрями воздух, пытаясь понять, чем пахнут пальцы. Руки он, понятное дело, давно не мыл, но дурного запаха не почувствовал.

«Гм, – реакция лозы совершенно сбила его с толку. – В прошлый раз я растениям нравился».

Он пытался найти глазами ползучий отросток, но тот бесследно исчез в темноте.

– Ну и пошел он… – внезапно прошипел Линус, на которого разом нахлынула такая злость, что пришлось сжать кулаки, чтобы овладеть собой.

– Что ты сказал? – переспросила Лионора и резко села.

– Ничего, – соврал брат. – Просто камень в спину впился. – Он и сам поразился, как быстро ложь пришла ему на помощь.

Сестра опять легла.

Линус крепко стиснул зубы. От кипевшей внутри ярости хотелось что-нибудь сломать. Он не понимал, что случилось, но, возможно, таким образом организм реагировал на все произошедшее – на страх, испытанный им за последние сутки. В своем мире юноше никогда не приходилось испытывать такого ужаса. В Хинсидесе, переживая одну угрозу за другой, он несколько раз оказывался на грани смерти. Тем не менее ему было грустно отправляться домой.

«Грустно, что тебя заставляют отправляться домой», – Линус неожиданно поправил ход собственных размышлений.

Он сел. Откуда пришла к нему эта мысль? Конечно, ему нужно домой! Там ждет мама, она умрет от горя, если сын не вернется назад.

В сосудах гулко пульсировала кровь, напряжение сковало все тело от макушки до носков. Отчего он так злится?

Линус попытался сосредоточиться. Лег, сделал глубокий вдох и начал медленно считать в обратном порядке от ста до одного.

Лионора уснула. Лежа на боку, брат смотрел на сестру, слушая ее спокойное дыхание. Потом осторожно взял за руку и почувствовал, что гнев так же загадочно испарился. Вместо этого юноша ощутил, как дорога ему Лионора, как радостно для него видеть наконец ее улыбку и движения, как важно слышать голос.

Внезапно раздавшийся звук заставил Линуса подскочить. Он опять сел и принялся всматриваться в темноту. Звук повторился. Что-то двигалось в самом верху, по краю полуразрушенной стены. Увидев в темноте два сверкающих глаза, парень остолбенел.

– Лионора, – тихо прошептал он, не отрывая взора от пары глаз. – Здесь кто-то есть.

– А? Что? – сонно отозвалась она, но спустя секунду уже стояла на ногах, и белые язычки пламени танцевали на ее ладонях.

– Где? Кто это? – кричала она, обыскивая взглядом руину.

– Там, сверху! – прошептал Линус, показывая на венчающие развалины зубцы. Но тут же опустил руку.

Кто бы это ни был, его уже и след простыл.

Глава третья

На следующий день Линус и Лионора быстро шагали в Сантиону. Они много говорили и, понимая, что время истекает, стремились провести с пользой каждую минуту. Все, что хотелось сказать друг другу, прозвучать могло только сейчас – или никогда. Время от времени близнецы замолкали. Они ценили уже саму возможность идти рядом.

Дорога была Линусу знакома. Как-то раз они уже проделывали этот путь. Тогда им пришлось искать укрытие от Ночных стай, как только село солнце, но теперь они могли спокойно идти весь вечер. «Это благодаря моей сестре», – с гордостью подумал Линус, вспомнив битву Лионоры с Ночными стаями.

Сощурившись, он смотрел на каменистую равнину. После разорения города Устрашающим огнем траву по-прежнему покрывал пепел, слой которого становился толще по мере приближения к Сантионе. Юноша издалека завидел ее руины. Половина города была снесена, и зияющие устья туннелей делали гору похожей на посеревший кусок сыра с дырками.

«Сантиона словно муравейник, – пронеслось у него в голове, – муравейник, раздавленный ногой великана».

Не успел Линус подумать о городе, как в голове всплыли воспоминания Вильхельма. Вот он открывает железную дверь тюрьмы, где на веки вечные был заточен Устрашающий огонь. Крики горожан, испуганных разливающимся по туннелям зеленым пламенем, не вызывают у мага ничего, кроме безразличия, зато потом в повисшей над городом тишине он с удовлетворением созерцает опустошение.

И все это было задумано, чтобы обезвредить Лионору.

Почувствовав горечь во рту, Линус сплюнул.

– Ты в порядке? – удивленно спросила сестра, не сбавляя темпа. Выглядишь так себе.

– Просто все эти воспоминания очень тяжело держать под контролем, – признался брат. – Иногда мне даже кажется, что воспоминания Вильхельма ярче моих собственных.

Линус замедлил шаг. Лионора протянула ему кожаную фляжку с водой. Сделав несколько глотков, он присел на старый фундамент дома. Юноша изо всех сил пытался сосредоточиться на собственных воспоминаниях, но они ускользали прочь, превращаясь в сумбур.

Чтобы избавиться от головокружения, надо было зацепиться взглядом за какую-то опору, и Линус устремил взор на Лионору.

– Это пугает меня, – пожаловался он. – А что, если мои воспоминания исчезнут и я в результате стану Вильхельмом? Думаю, лучше умереть, чем перевоплотиться в человека, способного совершить такое. – Юноша махнул рукой в сторону Сантионы. – До слез грустно смотреть на опустошенный город, особенно зная, каким чудесным он был раньше.

– Ты никогда не сможешь совершить подобное, – убеждала его Лионора, присев рядом. – Я же знаю тебя, Линус.

Повернув брата к себе, она перехватила его взгляд.

– Неважно, чьи воспоминания ты в себе носишь, – уверяла она. – Ты – это ты. И если уж на то пошло, воспоминания Вильхельма помогут тебе не стать таким, как он, потому что тебе приходится теперь жить со всеми его ошибками.

– Да не хочу я жить ни с его воспоминаниями, ни с ошибками, – простонал Линус.

Лионора обняла его.

– Понимаю, – сказала она, успокаивая брата. – Но ты справишься. Я знаю, что справишься, ведь ты самый мужественный из всех, кого я знаю.

– Я?! – воскликнул он, уставившись на сестру. – Издеваешься?

Девушка рассмеялась и забрала у него кожаную фляжку.

– Нет, – возразила она, отхлебывая глоток.

– Ты называешь меня мужественным? – упорствовал брат. – Ты, только что сразившаяся с гигантским огненным монстром?

Лионора поднялась.

– Да, но ведь ты добровольно последовал за мной в логово Вильхельма, хотя знал, насколько это опасно, и, в отличие от меня, не обладал сверхъестественной силой, чтобы защититься. И не думай! Умение изменять цвет предметов не считается!

– В смысле? – проворчал Линус. – Оно же мне пригодилось.

– В любом случае, – улыбнулась сестра, сунув фляжку обратно за пояс, – что бы ни случилось, ты никогда не станешь Вильхельмом. Не бывать этому. Вставай, пройдем еще чуть-чуть и встанем на ночлег. Сможешь?

Линус кивнул.

Настроение немного улучшилось, он поднялся на ноги и двинулся в путь следом за Лионорой.

Когда брат с сестрой на следующий день наконец достигли Сантионы, солнце стояло в зените. К этому моменту ноги парня гудели от боли. Присев у подножия горы, он начал растирать подошвы.

Лионора, подбоченившись, окинула взглядом отвесный склон. Густой слой сажи покрывал охристый камень.

– В какой части города расположена Дверь между мирами? – спросила она.

– Если мне не изменяет память, где-то на средней высоте, – ответил Линус. – Я вышел точно у входа в один из отсеченных туннелей.

– Хочешь, чтобы я подкинула тебя туда, наверх, или сам еще немного прогуляешься? – ехидно поинтересовалась сестра, наблюдая, как он массирует ноги.

– Ты правда еще успеваешь проводить меня? – произнес наконец он. – Вообще-то тебе лучше сразу отправиться в дорогу.

Близнецы пристально смотрели друг на друга, понимая, что близок час разлуки.

– Конечно, успеваю, – улыбнулась Лионора.

Она подхватила его под руки, и они медленно поднялись к средним этажам Сантионы, хотя Линусу подъем все равно показался слишком стремительным. Как же ему хотелось замедлить время! Сколько еще оставалось незаданных вопросов и невыслушанных рассказов, как многим не успел он еще поделиться… Однако сейчас, когда расставание неминуемо приближалось, Линус не мог подобрать слов.

Сестра обратила взор к солнцу, будто стараясь определить, который час. Брат знал, что она волнуется. Возможно, армия Вильхельма вот-вот подойдет к Остиелантему. Если бы не Линус, Лионора была бы уже там, пытаясь остановить их.

– Послушай… – начал он.

– Мм? – отозвалась она.

Они проплывали по воздуху мимо небольших окошек и отверстий в стене, образованной горной породой. Стекла были разбиты, камень вокруг проемов закопчен языками пламени.

– Что ты хотел сказать?

Случайно посмотрев вниз, Линус почувствовал, как подступает головокружение, и зажмурил глаза.

– Потом, – ответил он, сглотнув.

– Как думаешь, может, один из тех туннелей? – спросила сестра.

Вздохнув, брат прищурился и заставил себя разглядывать каменную стену. Трудно было с определенностью сказать, где находится Портал, все отверстия туннелей казались совершенно одинаковыми, да и в момент своего краткого пребывания в нем Линус был, мягко говоря, растерян. И тут внезапно…

– Вон там! – закричал он. – Кажется, я его вижу!

В одном из туннелей мерцал хорошо знакомый свет – удивительное свечение Пещерного зала.

Лионора полетела в указанную им сторону, аккуратно опустила Линуса на площадку у входа в туннель и приземлилась рядом. Под ногами лежал толстый слой золы.

Парень сделал несколько шагов вперед и, заглянув через дыру в стене в соседнее помещение, понял, что не обознался: это действительно Пещерный зал. Дверь все еще была отворена, и вокруг ничего не изменилось. Муралы с изображением обитателей Хинсидеса и каменные колонны с корнями, увивающими пол и стены. На золе он увидел отпечатки своих ног, чужих следов рядом не было. Значит, после него здесь никто не проходил.

Линус обернулся к Лионоре.

Сейчас он произнесет заветное.

Сейчас или никогда.

– Послушай…

– Да?

Линус откашлялся и набрал в легкие побольше воздуха.

– Ты же знаешь, как мы тебя любим, – вымолвил он наконец. – И мама, и я.

Опустив глаза, юноша увидел, что рука сестры тянется к его щеке, и не стал уклоняться. Возможно, он в последний раз встречается взглядом с Лионорой. От этой мысли кружилась голова.

– Знаю, – отвечала она. – Вы умеете это показать. Я тоже очень люблю вас. Передай это маме, если когда-нибудь тебе удастся убедить ее, что все случившееся с тобой – правда.

Брат с сестрой стояли, обнявшись.

«Скоро все закончится, – сглотнув, подумал Линус. – И пути назад уже не будет».

Они разомкнули объятия, и юноша смахнул слезу.

– Я так рада, что мне выпала возможность повстречаться здесь с тобой, – прошептала Лионора. – Ты лучший брат на свете.

– И сестры лучше тебя не найти, – сказал Линус. – Помни: ты настоящая героиня. Этому миру крупно с тобой повезло.

Лионора усмехнулась, но заметно смутилась.

– Будь осторожен по дороге домой, Линус. Обещай мне. Этой ночью ложись спать в моей комнате – я должна увидеть, что ты благополучно вернулся.

– Ладно, – кивнул Линус. – И ты себя береги. Воины Вильхельма, конечно, в подметки тебе не годятся, но все же…

– Счастливо, братишка!

Лионора улыбалась, хотя голос ее дрожал.

– Пока, сестренка!

Сделав шаг в сторону Пещерного зала, юноша попытался заставить себя идти дальше и не смог. «Побуду рядом еще чуть-чуть», – подумал он, обернувшись.

– Лионора, я…

Туннель был пуст.

Линус окинул взглядом окрестности, но сестры и след простыл. Вздохнув, он снял со спины рюкзак. Пора выложить вещи, место которым в Хинсидесе. Удивительную мантию из Серого леса, делавшую его незаметным для окружающих, и колоду карт с изображением монстров, оживавших, если бросить их на землю. В последнюю очередь парень снял с себя венок-переводчик.

Мантию он с удовольствием забрал бы с собой, однако Граница слабела от перемещения вещей между мирами. Линус взвесил в руке оба ключа. Чтобы не запутаться, он уже вернул им изначальные цвета; черный ключ – его собственный – он собирался взять с собой домой и хранить как зеницу ока. Линус повесил его на шею и спрятал под толстовкой. Белый ключ Вильхельма, напротив, следовало оставить по эту сторону Границы. Линус обнаружил небольшое углубление в стене туннеля, ближе к полу, и сунул туда второй ключ.

Напоследок он еще раз порылся в рюкзаке и ощупал себя с головы до пят, проверяя, не забыл ли вещи, которым нельзя проникать в другой мир. Потом пролез через дыру в Пещерный зал.

Воздух тут же стал другим. Температура в зале была настолько близка к температуре тела, что Линус почти не чувствовал, где проходит граница между ним и внешней средой.

Он умышленно неторопливо пересекал это примечательное пространство. Не собираясь больше сюда возвращаться, старался запомнить мельчайшие детали. В то же время казалось, будто что-то подстегивало его, напряженно ожидая, когда наконец проход сквозь Портал будет открыт. Вновь вернулось ощущение, что за ним следят. Линус огляделся, обшарил взглядом колонны, но не увидел ничего, кроме причудливого сияния, лившегося отовсюду и ниоткуда.

Внезапно все затряслось, раздался глухой рокот пришедших в движение камней.

Широко распахнув глаза, он уставился на Портал и в ужасе заметил, что тяжелые каменные двери начали закрываться. Линус бросился вперед, ухватился за створку и повис на ней, но это не помогло. Тогда он отпустил ее, чтобы успеть пройти, и, проскользнув в проем, замер. В Пещерном зале по другую сторону Портала – там, где находился выход в мир людей, – потолок, стены и пол начали рассыпаться в песок. Пол рушился, а толстые колонны падали… в бездну. Внизу не было ничего, кроме бесконечной темной пустоты.

Спустя несколько мгновений на той стороне зияла бездонная пропасть. Послышался сухой треск, и чем-то запорошило волосы. Подняв голову, Линус понял, что это мелкий гравий. Вокруг все тряслось пуще прежнего: Пещерный зал продолжал распадаться на части. Линус торопливо сделал несколько шагов в сторону туннеля, и в этот момент раздался громкий хлопок. Портал закрылся, а гигантские двери тут же стали превращаться в песок, осыпавшийся в небытие.

Земля ходила ходуном, юноша убегал со всех ног. Несколько раз он спотыкался об узловатые корни, пол обваливался за ним следом.

В голове пульсировала паника. Что пошло не так? Неужели его действия нечаянно привели к обвалу Границы? Неужели миры столкнулись и сейчас уничтожат друг друга? Окажется ли он в вечности, когда его засосет разверзшаяся позади бездна?

Линус прыгнул в отверстие, отделявшее зал от туннеля, и приземлился на толстый слой пепла. Окинул взором пол, готовясь ринуться дальше, если он и здесь начнет уходить из-под ног, но все было спокойно.

Судорожно вздохнув, юноша оглянулся назад. Вход в Пещерный зал исчез. На его месте стояла сплошная стена из покрытого сажей красно-коричневого камня.

Несколько минут Линус лежал, будто мертвый, уставившись в потолок. Что произошло? Почему Портал повел себя таким образом? Ведь он неоднократно пользовался им раньше без каких-либо осложнений. Юноша знал, что Хинсидовцы не могут проходить через Портал, открытый со стороны мира людей. Но он остается человеком, так в чем же загвоздка?

Линус весь съежился и прислонился к стене. Сердце колотилось так, что подступала тошнота. Прижавшись головой к холодному камню, он старался сосредоточиться.

Может, принес с собой нечто запретное, такое, что Портал не хочет пропускать? Юноша еще раз перетряс содержимое рюкзака и ощупал все карманы – нет, там было только то, с чем он пришел из своего мира.

Линус пытался найти что-нибудь в воспоминаниях Вильхельма. Зажмурившись, он отчаянно растирал виски, но все бесполезно – ни единой зацепки.

– Просто надо попробовать открыть новый путь к Порталу, – бормотал он в надежде обуздать панику.

Однако Дверь между мирами превратилась в песок. А что, если ее уже не восстановить?

От этой мысли внутри все оборвалось и сердце пронзила боль. Линус тряхнул головой, пытаясь обрести самообладание. Что толку волноваться раньше времени, не убедившись? Он порылся в рюкзаке и вынул вощеный кусок ткани с Узором. Сунул руку обратно, чтобы достать один из Направляющих камней, и сразу заподозрил неладное. Обычно камни были теплыми на ощупь, будто солнцем нагретые, а этот казался пустым, омертвевшим.

Подняв камень, юноша подставил его свету и понял, что он полностью утратил свой цвет. Ужаснувшись, Линус откопал в недрах рюкзака оставшиеся камни – все они приобрели тот же мрачный серый оттенок.

Все, кроме черного.

Тот по-прежнему сверкал и излучал тепло.

Линус наморщил лоб. Ничего не понятно. В ту же секунду под толстовкой защекотало. Потянув за кожаный ремешок, он вытащил ключ и сразу заметил, что вес его уменьшился. У него на глазах по темному металлу начала быстро расползаться ржавчина. Линус отчаянно пытался оттереть ее, но ключ сломался и раскрошился в руках, стремительно превратившись в пыль.

Тогда юноша бросился за белым ключом, сунул руку в тайник, где недавно его оставил, и нашел лишь ржавую стружку.

Он схватился за голову. Теперь его полностью захлестнули паника и ощущение собственной беспомощности. Хотелось лишь одного – вернуться домой. Сию секунду.

Каждый раз, когда Линус находился в Хинсидесе, Дверь стояла открытой в ожидании его возвращения. Пусть не всегда в зоне доступа, но по крайней мере возможность вернуться была, и это часто помогало ему, даже в самые страшные минуты. А теперь Дверь исчезла. Исчезли и оба ключа – черный и белый, – и камни утратили магическую силу. Он больше никогда не вернется домой. Мама не выдержит такого горя. Так и будет вечно гадать, где ее сын.

Линус застрял в Хинсидесе.

Нахлынули слезы. В полном отчаянии он разложил на полу Узор, но вскоре понял, что все попытки провести ритуал открытия совершенно бессмысленны. Поскольку Направляющие камни утратили свои цвета, их невозможно выложить на Узор по инструкции из записной книжки Вильхельма.

Слезы струились по щекам, когда юноша убирал свои вещи обратно в рюкзак и вновь надевал венок-переводчик. Вспомнив, как долог и опасен путь в Остиелантем, он зарыдал еще сильнее. Его нога больше никогда не ступит в Серый лес. Однако нужно найти Лионору и попросить о помощи. А вдруг по пути ему встретится армия Вильхельма?

Внутри все сжалось. Эх, если бы он все-таки оставил матери записку и объяснил, куда собирается! Она хотя бы знала, где он сейчас находится!

Линус испуганно замолк, задержав дыхание и перестав всхлипывать. Он услышал, как кто-то движется в глубине туннеля. Быстро вытер слезы и, щурясь, стал всматриваться в темноту. Дневной свет выхватывал лишь несколько метров туннеля, дальше все было погружено во мрак.

Сердце замерло, когда из тени до него донесся чей-то голос.

– Линус, – раскатисто пронеслось по туннелю.

Парня прошиб холодный пот. Голос был ему знаком.

Его звал Вильхельм.