Читать книгу "Совсем другая сказка"

Падчерицу? А, точно. По сценарию у Белоснежки должна быть мачеха. И, если верить классике, злая как сам дьявол и завистливая как подруга, которой не досталось букета на чужой свадьбе.

Я выскочила в коридор как раз в тот момент, когда Виктор открыл дверь. На пороге стояла женщина лет сорока пяти, и выглядела она так, будто только что участвовала в марафоне "Переживания за родственников". Волосы растрепаны, корона съехала набок, а дорогое платье измято так, будто она спала в нем неделю.

– Где она?! – закричала женщина, врываясь в дом как ураган категории "мать-беспокоится". – Где моя Белоснежка?!

– Мам... то есть, ваше величество? – растерянно пробормотала я. – Кстати, меня зовут Аня, а не Белоснежка.

Изабелла замерла как вкопанная, уставившись на меня с таким видом, будто я заявила, что прилетела с Марса на летающей тарелке.

– Что-что? Аня? – переспросила она, моргая. – Какая еще Аня? Откуда взялось это... это странное имя? Ты же Белоснежка! У нас в королевстве таких имен не бывает!

– Ну, это длинная история, – замялась я. – Я вообще-то не из вашего мира.

– Не из нашего мира?! – Изабелла покачнулась. – То есть моя дочь – пришелец?

Изабелла повернулась ко мне, и я увидела лицо, искаженное беспокойством. Под глазами темные круги, губы дрожат, а в глазах такой ужас, будто она думала, что я уже мертва и закопана где-нибудь в лесной чаще.

– Аня! – Она бросилась ко мне и обняла так крепко, что я подумала – сейчас задохнусь от материнской любви. – Слава богам, ты жива! Я так боялась! Когда зеркало сказало, что ты исчезла...

Стоп. Что-то тут не сходилось со стандартным сценарием.

– Простите, – перебила я, осторожно высвобождаясь из объятий, – но вы же должны быть злой мачехой, которая хочет меня убить.

Изабелла моргнула, как сова, которую среди бела дня спросили о смысле жизни.

– Убить? Тебя? – Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей съесть живую лягушку. – С ума сошла? Ты же моя дочь!

– Падчерица, – поправил Виктор.

– Дочь, – твердо повторила Изабелла. – Я воспитывала ее с трех лет, кормила, учила, переживала за каждую царапину. Какая, к черту, падчерица?

Тут в разговор вмешалось зеркало, засияв злорадным светом:

– О-о-о! А вот и наша дорогая королева! Как дела, Изабелла? Все еще пытаешься изображать любящую мамочку?

Изабелла повернулась к зеркалу, и выражение ее лица изменилось. Если раньше там было беспокойство, то теперь появилось что-то вроде усталого отвращения.

– А, это ты, – сказала она тоном, которым говорят с особо назойливой мухой. – Я так и знала, что ты во всем этом замешано.

– Я? – Зеркало попыталось изобразить невинность, но получилось примерно как у акулы, пытающейся притвориться золотой рыбкой. – Я же только честно выполняю свои обязанности! Рассказываю правду о том, кто самая красивая!

– Твоя правда, – процедила Изабелла, – это помои, которыми ты пытаешься облить всех вокруг.

– Мамочка такая грубая, – захихикало зеркало. – А помнишь, как ты меня спрашивала, кто красивее – ты или твоя падчерица? И как расстроилась, когда я ответил честно?

– А я никогда такого не спрашивала! – взорвалась Изабелла. – Это ты сам начинал эти разговоры! Каждое утро: "А не хочешь узнать, кто красивее?" Как навязчивая реклама косметики!

Я смотрела на эту перепалку с растущим пониманием. Что-то мне подсказывало, что в классической версии сказки кое-что было не так.

– Зеркало, – сказала я, – а можно вопрос? Кто первый завел разговор о том, кто самая красивая?

Зеркало замялось.

– Ну... это... в общем... королева же должна интересоваться своей внешностью!

– То есть вы сами предложили этот вопрос?

– Я просто... хотел быть полезным...

– Полезным или вредным? – Изабелла сложила руки на груди. – Признайся, сколько семей ты уже разрушил своими "полезными" советами?

Зеркало виновато мерцнуло.

– Некоторые... некоторые не выдерживали правды...

– Какой правды?! – Изабелла была уже на грани срыва. – Ты же сам можешь говорить правду по-доброму! Значит, всегда мог, но предпочитал быть мерзавцем!

Виктор с интересом наблюдал за происходящим, а я начинала понимать, что попала в очень нестандартную версию сказки.

– Изабелла, – сказала я осторожно, – а что именно говорило вам зеркало?

– Каждый день одно и то же, – устало ответила она, опускаясь в кресло. – "Ты стареешь", "у тебя морщины", "твоя падчерица молодеет, а ты увядаешь". А потом начинало предлагать способы "исправить ситуацию".

– Какие способы?

– Сначала косметику. Потом диеты. Потом... – голос Изабеллы дрогнул, – потом оно начало говорить, что молодость можно вернуть только одним способом.

– Каким?

– Избавившись от той, кто молодеет вместо тебя.

Мне стало холодно.

– То есть зеркало подговаривало вас меня убить?

– Не сразу. Сначала оно предлагало "отправить тебя куда-то подальше". Потом "случайно потерять в лесу". А когда я отказывалась, становилось все настойчивее. – Изабелла посмотрела на зеркало с ненавистью. – Оно говорило, что я плохая мать, раз не могу принять необходимых мер. Что все королевы так делают.

– И что же произошло?

– В конце концов я не выдержала и накричала на тебя, – Изабелла всхлипнула. – Сказала ужасные вещи. А утром ты исчезла. Зеркало сказало, что ты убежала в лес, и там... там тебя могли съесть волки.

Картина прояснялась. Классическая сказка в исполнении этого мерзавца-зеркала превратилась в историю о том, как он довел нормальную семью до распада.

– Зеркало, – сказала я, и в моем голосе зазвучала сталь, – вы просто мерзавец.

– Я... я выполнял функции! – запищало зеркало. – Говорил правду!

– Вы манипулировали людьми! Использовали их слабости, чтобы причинять боль!

– Но ведь правда же... Изабелла действительно стареет, а ты молодая...

– И что с того?! – взорвалась я. – Это естественный процесс! Все стареют! Это не повод для семейных драм!

Виктор подошел к зеркалу и снова стукнул по раме.

– Теперь понятно, откуда у меня проблемы с самооценкой, – буркнул он. – Сколько лет ты мне рассказывал, какой я уродливый?

– Ну... лет пять... – пробормотало зеркало.

– Пять лет! – Виктор повернулся к нам. – Пять лет я слушал, как меня каждый день называют монстром, и думал, что это правда!

– А это не правда? – робко спросило зеркало.

– Это не вся правда! – рявкнул Виктор. – Да, я выгляжу не как принц. Но я добрый, заботливый, умею готовить и читать книги! А ты говорил только о моей внешности!

Изабелла смотрела на происходящее с растущим пониманием.

– Значит, это зеркало всех нас... обрабатывало?

– Именно, – кивнула я. – Вас заставляло ревновать к моей молодости, Виктора убеждало в его уродстве, меня пыталось стравить с вами. Классический прием манипулятора – разделяй и властвуй.

– Но зачем? – спросила Изабелла.

– Потому что ему скучно, – ответила я. – Он заперт в раме и может только наблюдать за жизнью других. Единственное развлечение – создавать драму.

Зеркало виновато мерцало, но молчало.

– И сколько еще семей ты так разрушил? – спросил Виктор.

– Я... не считал...

– А теперь, – сказала я решительно, – ты будешь исправляться. Начнешь говорить правду, но добрую правду. Будешь помогать людям, а не вредить им.

– Но как? – жалобно пискнуло зеркало.

– Очень просто. Видишь проблему – предлагай решение. Видишь недостаток – подсказывай, как его исправить, не унижая человека. Видишь достоинство – обязательно о нем говори.

– А если я не смогу?

– Сможешь, – твердо сказала Изабелла. – Потому что если не сможешь, я тебя разобью на мелкие кусочки и использую для мозаики в саду.

Зеркало испуганно дрогнуло.

– Я... я попробую.

– Вот и хорошо, – Изабелла повернулась ко мне. – А теперь, дорогая, собирайся домой. Хватит с тебя приключений.

– Не могу, – вздохнула я. – Я застряла в сказке, пока не доведу сюжет до конца.

– Какого конца?

– Пока неясно. Сценарий уже сломан.

Изабелла задумалась.

– А может, это и к лучшему? Старый сценарий всем только вредил.

– Вы останетесь? – спросил Виктор.

– А можно? – Изабелла посмотрела на него с надеждой. – Я так долго винила себя в том, что случилось с Аней. Хочется убедиться, что с ней все хорошо.

– Конечно, – кивнул Виктор. – Дом большой, места хватит всем.

– А я могу помочь по хозяйству, – предложила Изабелла. – Готовлю я гораздо лучше любого холостяка.

– Это было бы замечательно, – облегченно вздохнул Виктор. – Честно говоря, я уже устал от яичницы на завтрак, обед и ужин.

Зеркало робко мерцнуло.

– А можно я тоже попробую помочь? Например, подскажу рецепты? У меня в базе данных много информации о кулинарии.

Изабелла посмотрела на него с подозрением.

– Только без подколок и сравнений с другими поварами.

– Обещаю!

Я смотрела на эту сцену и не могла поверить. За один день мы превратили семейную драму в семейную идиллию. Правда, семья получилась весьма нестандартная – IT-шница, заколдованное чудовище, королева-мачеха и говорящее зеркало с комплексом неполноценности.

– Знаете, – сказала я, – а может, мы сами напишем новую сказку? Без злых мачех, без завистливых принцесс и без токсичных зеркал?

– А что будет в этой сказке? – спросила Изабелла.

– Обычная жизнь, – улыбнулась я. – Семья, которая научилась понимать друг друга. Дом, где каждый может быть собой. И зеркало, которое говорит людям приятные вещи.

– Звучит скучно, – заметил Виктор.

– Зато честно. И добро.

– А принцы? Приключения? Магия?

– А зачем нам принцы, если у нас есть чудовище, которое умеет готовить завтрак? – я подмигнула Виктору, и он смущенно зарычал.

Изабелла рассмеялась – впервые с тех пор, как появилась.

– Знаешь, дорогая, мне нравится твоя версия сказки. Давайте попробуем.

– Согласен, – кивнул Виктор.

– И я! – пискнуло зеркало. – Буду самым добрым зеркалом в мире!

– Тогда давайте завтракать, – предложила я. – А там посмотрим, что еще может пойти не по сценарию.

И знаете что? Впервые с тех пор, как я попала в эту сказку, мне стало по-настоящему хорошо. Не от магии, не от приключений, а просто от того, что рядом были люди, которые меня понимали.

Даже если один из них был покрыт шерстью, а другой висел на стене в рамке.

Глава 5

Если вы думаете, что после семейного примирения и групповых объятий в нашем доме воцарился мир и покой, то вы явно никогда не пытались подружить бывшего манипулятора с его жертвой. Это примерно как заставить кота и пылесос мирно сосуществовать в одной комнате – технически возможно, но требует постоянного надзора и огнетушителя под рукой.

Проблемы начались уже через час после "великого примирения".

Я помогала Изабелле устроиться в одной из комнат, когда зеркало решило продемонстрировать свои новые навыки "доброй правды".

– Изабелла, дорогая! – заворковало оно елейным голосом, который звучал как реклама антидепрессантов. – А знаешь, сегодня ты выглядишь просто... как сказать помягче... уставшей!

Изабелла замерла, держа в руках стопку белья.

– Что ты сказал?

– Я же стараюсь говорить правду по-доброму! – гордо объявило зеркало. – Вместо "ты выглядишь как труп, которого три дня таскали по лесу" я сказал "уставшей"! Прогресс же!

Я увидела, как лицо Изабеллы стало цвета свежезамороженной рыбы.

– Зеркало, – сказала я предупреждающе, – мы говорили о добрых комплиментах.

– А это и есть комплимент! – возмутилось зеркало. – Я же не сказал про мешки под глазами и седые корни!

– ЗЕРКАЛО! – рявкнула Изабелла таким голосом, что где-то в лесу, наверное, попадали все спящие медведи.

– Что? Что я такого сказал?! Я же стараюсь!

– Твоя попытка "стараться", – процедила Изабелла, – напоминает попытку слона заниматься балетом. Технически он двигается, но зрелище все равно ужасающее.

Виктор высунул голову из кухни:

– Что там происходит? У меня яйца подгорели от ваших криков.

– Наш "исправившийся" консультант, – сказала я, – решил сделать Изабелле комплимент о том, как она "устало" выглядит.

Виктор поморщился.

– Зеркало, а ты в принципе понимаешь, что такое комплимент?

– Конечно! – обиделось зеркало. – Комплимент – это когда говоришь что-то приятное о человеке!

– Точно. А что приятного в том, что человек выглядит уставшим?

Зеркало задумалось.

– Ну... усталость показывает, что человек много работает?

– Или что его всю ночь мучила бессонница из-за переживаний за дочь, – ледяным тоном добавила Изабелла.

– Ой. – Зеркало виновато мерцнуло. – Я не подумал.

– Вот именно. Ты не подумал. – Изабелла села на кровать и посмотрела на зеркало с таким выражением, каким смотрят на особо тупого ученика. – Слушай внимательно, железяка. Комплимент – это когда ты находишь в человеке что-то действительно хорошее и говоришь об этом. Не "ты не такая страшная, как обычно", а "у тебя красивые глаза". Понял разницу?

– Кажется, да, – неуверенно протянуло зеркало. – То есть нужно искать хорошее, а не пытаться смягчить плохое?

– Именно!

– Хм. А можно я попробую еще раз?

Изабелла вздохнула, как мать, которая в сотый раз объясняет ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку.

– Давай. Но если ты снова меня оскорбишь, я тебя заверну в плотную ткань и поставлю в чулан до конца века.

Зеркало нервно мерцнуло.

– Изабелла, у тебя... у тебя очень добрые руки. Когда ты обнимала Аню, было видно, как сильно ты ее любишь.

Изабелла моргнула от удивления.

– О. Это... это действительно мило.

– Получилось? – с надеждой спросило зеркало.

– Получилось, – улыбнулась Изабелла. – Вот видишь, ты можешь, когда стараешься.

Я подумала, что кризис миновал, но зеркало решило развить успех:

– А еще у тебя очень... эм... выразительное лицо! Когда ты злишься, даже демоны прячутся!

Температура в комнате упала градусов на десять.

– Зеркало, – сказала я быстро, – это уже не комплимент.

– Почему? Я сказал, что у нее выразительное лицо!

– Но потом добавил, что она пугает демонов!

– Но ведь это же круто! Не каждый может напугать демона!

Изабелла медленно поднялась с кровати. В ее движениях была такая угроза, что я невольно отступила к двери.

– Зеркальце, – произнесла она тоном, которым говорят с особо опасными преступниками, – а ты знаешь, что в нашем королевстве делают с зеркалами, которые не умеют себя вести?

– Н-нет, – пролепетало зеркало.

– Их разбивают на осколки и используют для украшения дорожек в саду. Очень красиво блестят под ногами прохожих.

– Я исправлюсь! – взвизгнуло зеркало. – Честное зеркальное! Больше никаких плохих комплиментов!

– А знаешь что, – сказала Изабелла, садясь обратно, – давай-ка ты пока вообще помолчишь. Понаблюдаешь, как общаются нормальные люди. Может быть, научишься.

– Но я хочу участвовать в разговоре!

– Зеркало, – вмешалась я, – когда ребенок учится ходить, он сначала ползает, потом держится за мебель, и только потом начинает бегать. Ты пытаешься сразу бежать марафон.

– А что мне делать?

– Слушать. Учиться. И говорить только тогда, когда тебя спрашивают.

– Это скучно, – ныло зеркало.

– Зато безопасно, – мрачно заметила Изабелла. – Для тебя.

Зеркало обиженно потускнело и замолчало.

Мы с Изабеллой закончили разбирать вещи в относительной тишине, нарушаемой только отдаленным ворчанием Виктора на кухне и шипением сковородки.

– Аня, – сказала Изабелла, складывая последнее платье в шкаф, – а можно вопрос?

– Конечно.

– Откуда ты взялась? То есть если ты не Белоснежка, то кто ты такая?

Я рассказала ей свою историю – про обычную жизнь в Москве, работу программистом, одиночество и странное попадание в сказку. Изабелла слушала с все возрастающим изумлением.

– То есть в твоем мире нет магии?

– Есть, но называется по-другому. Интернет, телефоны, компьютеры.

– А королей?

– Есть, но власти у них немного. В основном для красоты.

– А как же люди узнают, кто самый красивый?

Я фыркнула.

– Снимают селфи и выкладывают в интернет. Кто больше лайков наберет, тот и красивый.

– Лайков?

– Это как... одобрительные кивки, только в цифрах.

Изабелла покачала головой.

– Странный у вас мир. А семьи как живут? Без зеркал же?

– Обычно. Любят друг друга, ссорятся, мирятся. В основном без магических консультантов.

– Наверное, поэтому у вас меньше семейных драм, – вздохнула Изабелла.

– О, драм хватает, – усмехнулась я. – Просто другого сорта. У нас есть социальные сети, где люди сами себя сравнивают с другими и комплексуют.

– То есть они сами себе зеркала?

– Можно и так сказать.

Изабелла задумалась.

– А в твоем мире мачехи злые?

– Бывают разные. Как и родные матери, собственно.

– А в сказках?

– В сказках почти всегда злые. Но это же сказки. Там вообще все не как в жизни.

– Я всегда думала, что со мной что-то не так, – тихо сказала Изабелла. – Все знакомые мачехи в других королевствах жалуются на падчериц, завидуют им, строят козни. А я просто... любила тебя. И думала, что я плохая мачеха.

– Вы думали, что плохая мачеха, потому что любите падчерицу? – Я не поверила своим ушам. – Это же абсурд!

– Но зеркало постоянно говорило...

– Зеркало говорило чушь! – Я повернулась к стене, где висел молчаливый наш консультант. – Эй, железяка! Ты слышишь?

Зеркало робко мерцнуло.

– Слышу.

– Хочешь знать, какая Изабелла мачеха?

– Хочу.

– Лучшая. Она единственная во всем сказочном мире, кто не завидует молодости падчерицы, а просто любит ее. Понимаешь? Не ревнует, не строит козни, а ЛЮБИТ.

Зеркало ярко засветилось.

– Ого. Это действительно... уникально.

– И если бы ты с самого начала говорил ей об этом, вместо того чтобы сравнивать с другими, у нас не было бы никаких проблем.

– Я... я не подумал, что любовь важнее красоты, – прошептало зеркало.

– Любовь ВСЕГДА важнее красоты, – сказала Изабелла. – Красота проходит, а любовь остается.

– А в моей базе данных написано, что красота – это главное...

– Твоя база данных составлена идиотами, – заявила я. – Красота – это приятный бонус, но не главное. Главное – это доброта, честность, верность, способность любить.

– Но тогда получается, что я всю жизнь задавал неправильные вопросы? – ужаснулось зеркало.

– Именно.

– Вместо "кто самая красивая" нужно было спрашивать "кто самая добрая"?

– Или вообще не спрашивать ничего, а просто говорить людям приятные вещи без рейтингов и сравнений.

Зеркало молчало так долго, что я начала беспокоиться – не сломалось ли оно от переизбытка информации.

– Зеркало? Ты живо?

– Живо. Просто... перестраиваю систему ценностей. – Оно мерцнуло. – Это сложно, когда тебе несколько веков твердили одно, а потом выясняется, что все было неправильно.

– Ничего, – успокоила его Изабелла. – У меня тоже несколько лет ушло на то, чтобы понять, что я хорошая мать, а не плохая мачеха.

– А сколько времени нужно, чтобы стать хорошим зеркалом?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но ты уже начал. Это главное.

В дверь просунулась лохматая голова Виктора:

– Девочки, обед готов! И... эм... зеркало, ты не мог бы подсказать, правильно ли я приготовил суп? Только без оскорблений, пожалуйста.

Зеркало осторожно засветилось:

– Виктор, суп пахнет очень аппетитно. И... и спасибо, что спросил моего мнения. Я постараюсь ответить честно, но тактично.

Виктор удивленно поднял брови:

– Ого. А ты действительно можешь быть вежливым.

– Учусь, – скромно ответило зеркало.

Мы спустились на кухню, где нас ждал обед, приготовленный с любовью, хоть и не без приключений. Суп оказался вполне съедобным, хлеб – слегка подгоревшим, но ароматным, а атмосфера – на удивление теплой.

– Знаете, – сказала я, отхлебывая суп, – а может, мы и правда сможем написать новую сказку. Где все учатся быть лучше, а не просто исполняют заданные роли.

– Мне нравится эта идея, – кивнула Изабелла.

– И мне, – добавил Виктор.

– А мне разрешат участвовать? – робко спросило зеркало.

– Конечно, – улыбнулась я. – Но в роли доброго советчика, а не злобного провокатора.

– Я буду стараться!

И знаете что? Впервые с тех пор, как я попала в эту сказку, мне показалось, что у нас действительно может все получиться.

Глава 6

Если бы мне кто-то сказал, что самый спокойный день в моей сказочной жизни закончится появлением охренительно красивой психопатки с манией величия, я бы рассмеялась ему в лицо. Но судьба, видимо, решила, что мне слишком хорошо живется в компании ворчливого чудовища, доброй мачехи и исправляющегося зеркала.

Мы как раз сидели на веранде и мирно пили послеобеденный чай. Изабелла рассказывала Виктору про устройство королевства, я читала местную газету (да, даже в сказочном мире есть пресса, и она такая же желтая, как везде), а зеркало молчало, пытаясь изображать обычный предмет интерьера.

– А вы знаете, – говорила Изабелла, размешивая сахар в чашке, – в нашем королевстве очень прогрессивные законы. Например, волшебные существа имеют равные права с людьми. Могут владеть собственностью, заключать браки...

– Серьезно? – удивился Виктор. – А в моем бывшем княжестве чудовищ считали неполноценными.

– Полная архаика, – фыркнула Изабелла. – У нас даже принцесса-драконица есть. Правда, она живет в соседней провинции и занимается благотворительностью.

Я отвлеклась от статьи про урожай волшебных яблок и посмотрела на них. Какая идиллия, честное слово. Мачеха и чудовище обсуждают социальные вопросы за чаем с печеньем. Не хватает только...

– ИЗВИНИТЕ! – раздался звонкий голос от калитки. – ТУТ ЖИВЕТ ЧУДОВИЩЕ?

Мы все повернулись к источнику звука. К дому приближалась девушка, которая выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала "Принцесса месяца". Каштановые волосы развевались на ветру идеальными локонами, синие глаза сияли как сапфиры, а фигурка в бирюзовом платье двигалась с грацией профессиональной модели.

– Боже мой, – прошептала Изабелла, – какая красавица.

– Неестественно красивая, – буркнул Виктор. – Подозрительно красивая.

А я почему-то сразу почувствовала, что эта красота принесет нам проблемы. Интуиция программиста, знаете ли. Когда код выглядит слишком идеально, в нем обязательно есть скрытый баг.

Красавица подошла к веранде и сделала изящный реверанс.

– Добрый день! Меня зовут Бэль. Я ищу Чудовище по имени Виктор.

– Это я, – осторожно ответил Виктор. – А вы кто и зачем меня ищете?

Бэль просто засияла улыбкой, которая могла бы рекламировать зубную пасту.

– Я ваша суженая! Та самая Красавица, которая должна вас расколдовать!

Повисла тишина. Такая тишина, которая бывает после взрыва, когда еще не понятно, кто жив, а кто нет.

– Простите, что? – переспросила я.

– Я Красавица из сказки "Красавица и Чудовище"! – гордо объявила Бэль. – Приехала исполнить свое предназначение. Полюбить этого... – она окинула Виктора оценивающим взглядом, – ...существо и расколдовать его поцелуем истинной любви.

– А где вы были три года? – спросил Виктор с подозрением.

– О, длинная история! – Бэль махнула рукой. – Сначала заблудилась по дороге. Потом попала в плен к разбойникам. Потом меня похитил дракон. Потом я провела полгода в монастыре, восстанавливая душевные силы. Ну и так далее. Главное, что я здесь!

– Как удобно, – пробормотала я.

– Простите? – Бэль повернулась ко мне с таким милым недоумением, что захотелось ее ударить.

– Я говорю, как удобно, что вы появились именно сейчас.

– А когда же мне было появляться?

– Ну, скажем, три года назад, когда полагалось по расписанию?

Бэль рассмеялась – звонко, музыкально, как колокольчики на ветру.

– Ах, милочка, в сказках время течет по-особенному! Иногда герои опаздывают, иногда приходят раньше. Главное – прибыть в нужный момент!

– А какой момент нужный? – не отставала я.

– Ну, когда Чудовище уже достаточно настрадалось и готово к любви! – Бэль снова одарила Виктора ослепительной улыбкой. – Судя по всему, момент как раз наступил!

Виктор поморщился.

– А откуда вы знаете, что я настрадался?

– А разве не настрадались? – Бэль наклонила голову, изображая сочувствие. – Бедненький, небось совсем отчаялись? Думали, что так и останетесь чудовищем?

– Знаете что, – вмешалась Изабелла, – а может, вы сначала познакомитесь с нашей семьей? Узнаете, как мы живем, что нас интересует?

– Семьей? – Бэль удивленно посмотрела на нас. – А при чем тут семья? Мне нужно только Чудовище.

– Виктор – часть нашей семьи, – твердо сказала я. – Если хотите с ним отношения, придется принимать нас всех.

– Отношения? – Бэль рассмеялась. – Милочка, какие отношения? Я должна его полюбить, он должен полюбить меня, поцелуй – и дело с концом! Он станет принцем, мы поженимся и будем жить долго и счастливо. Стандартная схема!

– А если я не хочу жениться? – спросил Виктор.

Бэль уставилась на него, как на говорящую собачку.

– Не хотите? Но почему? Я же красивая!

– Красота – не единственное, что важно в браке, – заметила Изабелла.

– А что еще? – искренне удивилась Бэль.

– Ну... общие интересы, взаимопонимание, дружба...

– Зачем мне дружба с чудовищем? – Бэль поморщилась. – Он должен превратиться в принца, и тогда мы будем дружить!

– А если не превратится?

– Как это "не превратится"? – Бэль явно не понимала. – Конечно, превратится! Так написано в сценарии!

– Сценарий можно менять, – сказала я.

– Что за ерунда? – Бэль посмотрела на меня с раздражением. – Сценарии не меняют! Их исполняют!

– А мы уже изменили, – спокойно ответила Изабелла. – У нас теперь своя версия сказки.

– Какая еще версия? – Голос Бэль стал менее мелодичным. – Кто вы такие вообще?

– Я мачеха Белоснежки, – представилась Изабелла. – Добрая мачеха.

– Не бывает добрых мачех! – фыркнула Бэль.

– Бывают. А это сама Белоснежка, – Изабелла кивнула на меня.

– Она? – Бэль оглядела меня с головы до ног. – В джинсах? Без корсета? Это не Белоснежка!

– Почему же не Белоснежка? – спросила я.

– Потому что настоящая Белоснежка должна быть нежной, беспомощной и красивой! А вы... – она замялась.

– Я что?

– Вы обычная! – выпалила Бэль. – И почему вы здесь, в доме Чудовища? Должны быть у гномов!

– Гномы в отпуске.

– Как в отпуске? – Бэль становилась все более возмущенной. – У гномов не может быть отпуска! Они должны работать и петь песни!

– Времена меняются, – пожал плечами Виктор.

– Ничего не меняется! – взвизгнула Бэль. – Сказки не меняются! Все должно быть как положено!

– А если нам не нравится, как положено? – спросила я.

Бэль уставилась на меня с таким выражением, будто я предложила ей съесть живую лягушку.

– Не нравится? Но... но как это "не нравится"? Это же сказка! Тут не может что-то не нравиться!

– Может, – твердо сказала Изабелла. – И мы решили жить по-своему.

– А я не позволю! – рявкнула Бэль, и вся ее красивая маска слетела. – Я три года добиралась сюда! Я имею право на своего принца!

– Принц не вещь, – заметил Виктор. – Меня нельзя получить "по праву".

– Можно! В сказке можно! Вы все испортили мою историю!

– Мы создали новую, – сказала я. – Лучше старой.

– Хуже! – взвизгнула Бэль. – Намного хуже! Но ничего, я все исправлю!

И с этими словами она развернулась и ушла, оставив нас в полном недоумении.

– Ну и психопатка, – резюмировала я.

– Красивая психопатка, – добавил Виктор.

– Самые опасные, – вздохнула Изабелла. – У меня плохое предчувствие.

– И у меня тоже, – согласилась я, глядя вслед удаляющейся фигурке.

Что-то мне подсказывало, что наша тихая семейная идиллия закончилась. И начались большие неприятности.

Глава 7

После ухода Бэль мы долго сидели молча, каждый переваривая встречу с ураганом в бирюзовом платье. Солнце клонилось к закату, чай давно остыл, а в воздухе висело ощущение надвигающейся катастрофы – такое же, какое бывает перед грозой, когда даже птицы замолкают и прячутся.

Виктор встал, прошелся по веранде и остановился у перил, глядя в сторону леса, куда исчезла наша незваная гостья.

– Знаете, – сказал он наконец, не оборачиваясь, – может, стоит рассказать вам, как меня вообще заколдовали? Чтобы вы понимали, с чем мы имеем дело.

– Конечно, – кивнула Изабелла. – Мы же семья. Семьи должны знать историю друг друга.

Я отложила газету, которую так и не дочитала, и приготовилась слушать. Что-то мне подсказывало, что история будет не из приятных.

– Обязательно, – кивнула Изабелла. – Мы же семья. Семья должна знать историю друг друга.

Виктор встал, прошелся по веранде и сел обратно. Видно было, что воспоминания даются ему тяжело.

– Было это лет семь назад. Я тогда был... другим. – Он поморщился. – Принц Виктор Алексеевич Третий, наследник престола, завидный жених и полнейший мудак.

– Серьезно? – удивилась я.

– Еще какой. – Виктор горько усмехнулся. – Представьте себе молодого красивого принца, который с детства слышал только комплименты и никогда не получал отказа. Который считал, что весь мир создан для его удовольствия, а все остальные – декорации в его личной сказке.

– Ох, – протянула Изабелла. – Знаю таких. Встречала при дворе.

– Я отвергал всех принцесс, которых мне присылали родители. Слишком глупая, слишком умная, слишком тихая, слишком болтливая. Все были недостойны великого принца Виктора. – Он покачал головой. – Господи, каким же я был ублюдком.

– И что случилось?

– А случилась она. Фея Моргана. – Виктор аж передернулся от воспоминаний. – Появилась во дворце под видом старой нищенки и попросила приюта на ночь.

– А вы ее прогнали?

– Хуже. Я велел слугам вышвырнуть ее вон и еще посмеялся над ее видом. Сказал, что не желаю видеть в своем дворце уродов и попрошаек. – Виктор закрыл морду лапами. – Она стояла под дождем, мокрая, дрожала от холода, а я смотрел из окна и хохотал.

– Ну ты и сволочь был, – констатировала я.

– Еще какая. И тогда она сбросила маскировку и показала свое истинное лицо. Красивая, могущественная, и злая как сто чертей. Сказала: "Раз ты судишь всех по внешности, принц, то и тебя будут судить так же. Станешь чудовищем, пока не найдешь того, кто полюбит тебя таким, какой ты есть изнутри."

– Классика жанра, – заметила Изабелла.

– Да. А еще она сказала, что если через семь лет этого не произойдет, я останусь чудовищем навсегда. – Виктор помрачнел. – И добавила, что пришлет мне Красавицу, которая станет последней попыткой.

– Бэль?

– Видимо, да. По крайней мере, других кандидаток не наблюдается.

– А что случилось потом?

– Потом началась веселуха. – Виктор горько рассмеялся. – Утром я проснулся в теле чудовища. Слуги в ужасе разбежались, родители отреклись от меня и объявили, что принц умер от тяжелой болезни. Друзья испарились, невесты отозвали свои предложения. За один день я из принца превратился в изгоя.

– И что вы делали?

– Первый год бесился. Крушил мебель, рычал на всех, кого встречал, проклинал судьбу и фею Моргану. Думал, что все несправедливо, что я не заслужил такого наказания.

– А потом?

– А потом до меня дошло, что справедливо заслужил. – Виктор посмотрел на нас. – Помните, как зеркало рассказывало, каким я был? Высокомерным, жестоким, эгоистичным? Так вот, оно еще мягко выражалось.

– Расскажите подробнее, – попросила я.

Виктор помолчал, собираясь с мыслями.

– Я издевался над слугами. Увольнял их за малейшие провинности, не платил жалованье, если настроение было плохое. У меня была традиция – каждый день находить кого-то, над кем можно поиздеваться.