Текст книги "Вдребезги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vdrebezgi-241857.jpg)
Автор книги: Кэтлин Глазго
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Я еду в пустыню. Я поеду одна на автобусе через бог-знает-сколько-штатов, чтобы быть с Майки, хотя никогда за всю жизнь нигде не бывала. И как мне добраться до автобусной станции? Сколько сейчас времени? Я оглянулась на здание больницы и задалась вопросом, не вернуться ли мне назад, но потом поняла, что не могу. Они думают, что я ушла вместе с матерью. И потом, что мне делать, когда я вернусь туда? Как долго Майки будет отсутствовать? Долго ли я проживу одна?
Все произошло слишком быстро, и я не могла дышать. Мне стало очень жарко в пальто.
– Тебя подбросить, драчунья?
Я повернула голову – белый фургон с логотипом больницы медленно ехал рядом со мной. Винни выбросил из окна сигарету.
– Залезай.
В фургоне он сказал:
– Я знаю только одно – сейчас я еду забирать страдающих анорексией, которые находятся в торговом центре «Молл оф Америка», ты поняла? Я не перевожу несовершеннолетнюю без сопровождения ее законного опекуна в месторасположение, не подлежащее огласке.
И Винни дал полный газ.
– Пристегнись! Мне не нужны трупы девчонок в этом драндулете. Куда направляемся?
Я назвала место. Мы молчали всю дорогу до автобусной станции «Грейхаунд». Там внутри находилось всего несколько человек, окруженных чемоданами и коробками, бумажными и пластиковыми пакетами. Он выудил несколько купюр из кармана своего черного пальто и вложил мне в руку.
– Я не хочу, чтобы ты появилась здесь снова, Чарли, милая.
Я кивнула, глаза застилали слезы.
– Любая сломанная вещь или человек – все поправимо. Я так считаю. – Винни бросил взгляд на автобусную станцию. – Теперь иди туда, подруга, и когда сядешь в автобус, занимай место впереди, а не сзади! Задние места – это «бэдсвиль». Держись оттуда подальше. Если кто-то тебе предложит сигареты или напитки, отказывайся, напитки бери в автомате. Будь такой, как сейчас. Непроницаемой. – Он обнял себя, показывая мне жестом. – И когда ты доберешься до места, там будет солнечно и всегда безоблачно, хорошо? Не спрашивай, почему я уверен, но это так. У меня свои методы, с помощью которых я многое узнаю о вас, девчонках. Теперь иди. – Он перегнулся через меня и толчком открыл дверь.
От него пахло клубничными сигарами «Свишер Свитс» и теплым молоком – ароматами улицы и дома.
Я глубоко вдохнула его запах, на тот случай, если он – последнее хорошее, что случилось со мной на долгое время вперед, потом я вылезла из фургона, волоча за собой чемодан Луизы, с рюкзаком за плечами.
Глава 2
Я сделаю все в этом мире Господа Всемогущего, Если ты просто позволишь мне пойти с тобой.
Боб Дилан. «Детка, позволь мне пойти с тобой»
Автобус – это гигантский громыхающий монстр, наполненный печалью и спертым воздухом. В каждом городе он выплевывал нас на двадцать минут, не важно, сколько до него было ехать, везде все одинаково: закусочная, круглосуточный магазин, грязные туалеты, мусор в раковинах. Я спрятала деньги, которые дал мне Винни, глубоко в карманы. Покупала только шоколадные батончики, газировку, соленые чипсы и один раз сандвич с яичным салатом со сроком годности, замазанным черными чернилами. Ощущение вкуса шоколада во рту было для меня вспышкой счастья.
Я не разговаривала с людьми, сидевшими рядом со мной. Они заходили, приносили с собой запах сигарет или грязи, и потом выходили на следующей остановке. В Канзасе посреди ночи автобус сломался. Это был городок, где Рождество задержалось до середины мая. В темных витринах висели выцветшие гирлянды, а в окне заправочной станции мигали разноцветные огни. Женщина, находившаяся рядом со мной, опустила подбородок в искусственный мех пальто и бормотала «Благослови нас Бог», пока мы выходили, пошатываясь, из автобуса и робко стояли на парковке возле заколоченной досками закусочной. Мужчины, сидевшие сзади в автобусе, просто вынесли свою игру в наперстки и устроились в переулке, пока водитель расхаживал вперед-назад и ждал помощи. Я сидела на обочине, вдали от всех, мне было все еще жарко в полупальто. На билете написано, что мы проедем через шесть штатов, прежде чем достигнем Аризоны, и что это займет один день, двадцать один час и сорок пять минут. Водитель сказал, что не знает, как долго ждать другого автобуса.
Я посмотрела на деньги, которые мы с Эллис заработали, и заплакала в кабинке туалета. Теплые слезы лились на воротник пальто. Я наконец еду куда-то, возможно, там будет лучше, но ее со мной нет, и это больно. Все опять причиняло мне боль, острую и пугающую, вместе с моей отталкивающей кожей. Я просто старалась думать о Майки, о том, как с ним будет хорошо, и, возможно, на этот раз мы станем чем-то большим, чем просто друзья.
Мы прибыли на место посреди ночи. Внезапный ободряющий крик водителя «Tу-сааааан» наполнил автобус, и несколько пассажиров спросонья подпрыгнули. Я встала в сонную вереницу людей, неуверенно выходящих из автобуса в теплый туманный воздух.[3]3
Тусон – название города, здесь игра слов, Тусон созвучно с «to sun» – к солнцу. В штате Аризона засушливый и жаркий климат.
[Закрыть]
Некоторых пассажиров встречали, и я смотрела на поцелуи и объятия. Меня никто не встречал, поэтому я достала конверт от Майки, чтобы не чувствовать одиночества.
В автобусе я перечитала его письмо несколько раз, просто чтобы напомнить себе, что все происходит в реальности, что я действительно выкарабкиваюсь со дна.
«Чарли!
Все будет хорошо, я обещаю. Прости, что уеду на некоторое время, ты пока побудешь одна. Не волнуйся, квартирная хозяйка классная, она художница, я ее предупредил, что ты приедешь. Ее зовут Ариэль, и если тебе что-то понадобится, попроси ее. Твоя мама сказала, что передаст тебе немного денег, поэтому проблем с едой у тебя не возникнет. Прилагаю адрес моей квартиры и карту, чтобы ты знала, где купить продукты и прочее. Чарли, не могу дождаться момента, когда увижу тебя.
Майк».
Сейчас я стояла, прижав бумагу к лицу, на тот случай, если от нее пахнет Майки и я смогу его почувствовать и остановить бешеное сердцебиение, но запаха не было. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
Я посмотрела на карту, пытаясь разобраться, где я нахожусь, куда идти и что означают стрелки, нарисованные Майки. Улицы были пусты, но я не падала духом.
Эван всегда говорил, что бояться надо не того, что ты не можешь увидеть, а того, что прямо перед тобой, на самом видном месте.
Я начала скрежетать зубами, пока шла по подземному переходу, стараясь не думать о той ночи. Ручка чемодана Луизы вонзалась мне в ладонь. Пальто было слишком толстое для такой погоды. Я вспотела, но не хотела останавливаться, чтобы снять его. Я прошла мимо множества небольших баров и магазинов. Здесь небо напоминало плотную, темную ткань, прошитую стежками тусклых белых звезд, – хотелось до него дотронуться.
Указания Майки заняли три листа. «Ты увидишь дом с целой стаей ОГРОМНЫХ серебристых птиц во дворе. 604Е. Девятая стрит. Она живет в квартале Пай Аллен. Мой гостевой дом фиолетового цвета находится сзади. Используй желтый велосипед и замок. Ариэль оставила их для тебя. Ключ от двери под желтым горшком».
Я подумала, что это не похоже на птиц, но они светились и сверкали в ночном воздухе, расправив сильные крылья. Гостевой дом находился позади. Я нашла ключ под горшком. Желтый велосипед с корзинкой из ивы, которая выглядела как новая, был пристегнут к столбу, к которому крепилась бельевая веревка. Я открыла дверь ключом и на ощупь нашарила выключатель на стене, моргая от внезапного яркого света. Внутри стены тоже были выкрашены в фиолетовый цвет.
Я совершенно не представляла, что мне делать. Дома ли квартирная хозяйка? Она слышала, как я приехала?
Здесь не было импульсных ламп. Не было бескрайнего бежевого коврового покрытия. Ни плачущих девушек. Ни тайной комнаты.
Я была одна. В первый раз за долгие-долгие месяцы я совершенно одна. Ни Эвана, ни Дампа, ни Каспер, нет даже раздражающей Айсис. Всего на мгновение булавочные уколы паники пронзили меня: если что-то случится со мной до того, как приедет Майки, кто узнает об этом? Кому будет не все равно? На мгновение я вернулась туда, в те страшные дни на улице, еще до того, как встретила Эвана и Дампа, когда каждый день сердце бешено колотилось и ночи превращались в года. В ожидании света я подпрыгивала от каждого звука, пыталась найти безопасное место, чтобы спрятаться.
Можно быть одной, и можно быть в одиночестве. Это совсем разные вещи.
Дыши, Чарли. Просто дыши, как учила Каспер. Я просунула пальцы под пальто и ущипнула себя за бедра, надеясь, что боль вернет меня к реальности. Постепенно паника утихла.
В желудке громко заурчало. Я обрадовалась, что у меня появилось дело, на котором можно сосредоточиться – разведать, что находится в мини-холодильнике, расположенном в углу. Там лежало несколько бутылок воды и мягкие бананы. Я съела банан, очень быстро выпила бутылку воды. Еще там нашлись два куска пиццы в маленькой картонной коробке. Она оказалась абсолютно безвкусной и жесткой и крошилась, когда я заталкивала ее в рот, но мне было все равно. Я очень проголодалась. Потихоньку паника угасала, меня охватило утомление, занимая ее место.
Квартал замер. Который сейчас час? В углу стоял большой чемодан, и я подвинула его к двери, просто на всякий случай. Все тело ныло после путешествия в автобусе, в ногах ощущалась слабость.
Я выключила свет. Даже сейчас, когда мое тело покрыто потом, я оставалась в пальто. Снять его – значит почувствовать себя еще более слабой в этот момент. Мне был нужен маленький защитный панцирь – на всякий случай.
Я устроилась на футоне, на футоне Майка, на полу. Я ощутила, как события поднялись надо мной, исчезая в окружающей тишине. Больше не слышна печаль девушек, живущих через коридор. Проклятый Фрэнк очень-очень далеко, здесь его руки не дотянутся до меня. В моем рюкзаке есть немного денег. Тело становилось все легче и легче.
Сейчас наконец я почувствовала эту невесомость, после долгих месяцев борьбы, и она тянула меня глубже в пальто, в футон, в сон. Я зарылась лицом в подушку и почувствовала долгожданный запах Майки – что-то с ароматом корицы. Я вдыхала его как можно глубже, позволяя ему проникнуть в каждую мою трещинку и укачать меня в сон.
Когда я проснулась, солнечный свет пробивался через единственное окно гостевого домика. Я осторожно осмотрелась, снимая влажное пальто. Я провела почти два дня в автобусе, и от меня неприятно пахло.
Всего минута ушла на то, чтобы понять, что гостевой дом – всего лишь перестроенный гараж, небольшой, с дешевой отделкой: две двери у задней стены, выходящей на дорожку, неаккуратно спаяны друг с другом, квадратные окна на дверях закрыты короткими шторами синего цвета. Кухня – это просто раковина в столешнице над старым металлическим столом с ящиками.
На потолке висел вентилятор, а на одной из стен – кондиционер. Пол цементный, а ванная – старый санузел с унитазом и пластиковая душевая кабина.
Я выползла из кровати и пробралась в ванную. Пописала, потом включила душ. Он начал бить струей, а потом выдавилась тонкая струйка. Я выключила его. Я еще не готова посмотреть вниз на себя и дотронуться до новых ран. Дотронувшись до них, я сделаю их более реальными. И шрамы все еще болели. Они будут болезненными еще очень-очень долго.
В Крили большинство из нас просто протирали мыльной мочалкой подмышки, задницы и щели, как называла их Айсис. Если кто-то хотел принять настоящий душ, то было необходимо присутствие санитарки, на случай, если будет попытка утопить себя в душе и тому подобное. И никто не хотел быть без одежды при зрителях, поэтому большинство выбирали другой вариант.
Я снова надела комбинезон и вышла из ванной, провела рукой по столешнице. Она была сделана из фанеры, покрытой глянцевой клеящейся пленкой Мод Подж, внизу под пленкой – открытки с изображением иностранных городов. Некоторые из них повернуты лицом вниз, неразборчивым почерком было написано: «А: Встречаемся у фонтана, любовь моя, в четыре часа, как в прошлом году». «А» – это, скорее всего, Ариэль, квартирная хозяйка Майки. Я рассмотрела открытки, изображения, неаккуратный почерк. Маленькая история прошла под моими пальцами.
Я разложила деньги, которые мы с Эллис заработали. «Я лечу через океан», – говорила Эллис, раскидывая руки и кружась по своей комнате. «Приземляюсь в Лондоне, Париже, Исландии, не важно». Все романтические места, по ее мнению, где она хотела бы жить. «Попивать небольшими глотками эспрессо на набережной Сены будет просто неземным ощущением, Чарли, вот увидишь».
Девятьсот тридцать три доллара, и только одна из нас выбралась живой. Полуживой.
Я долго смотрела на них не отрываясь, прежде чем засунуть назад под раковину, за невзрачную кофеварку, рассчитанную на одну чашку.
Мне нужно найти еду.
Когда я вышла во двор, солнце светило так ярко, что перед глазами поплыли пятна, поэтому я снова открыла дверь и нашла в ящике тумбочки солнечные очки в золотистой оправе с черными прожилками – девчоночьи очки, беспечно забытые; у Майки была девушка? У Майки сейчас есть девушка? В данный момент я не хотела думать об этом.
Карта, которую Майки нарисовал от руки, заполнена стрелками и надписями: «Круглая площадь Кей, три квартала →; Четвертая авеню (секонд-хенд, кафе, бар, еда, книги), шесть кварталов ↑; университет, семь кварталов ←». Мое лицо и руки начали гореть, пока я плелась по тротуару к площади Кей. Это странно, еще пару дней назад я была там, где слякоть и серое небо, а теперь я здесь без куртки, и повсюду солнце.
На площади Кей воздух прохладный; как будто я нырнула в чистый глубокий бассейн. У парня за прилавком огромные черные наушники на ушах. Он оторвал взгляд от толстой книги и посмотрел, как я брожу между полками, хватая бутылки, коробки с марлевыми салфетками, солнцезащитный крем, лейкопластырь, тюбики с кремом. В кондиционированном воздухе пот на лице быстро высыхал. Я чувствовала себя липкой и покрытой песком. Взяла стеклянную бутылку холодного чая из холодильника.
Мне нужно обновить запасы для моей аптечки на всякий случай. Я не хотела причинять себе боль; я хотела следовать советам Каспер, но аптечка мне все равно нужна.
Просто на всякий случай.
Я оплатила покупки, запихнув все в рюкзак.
На улице, на тротуаре, я развернула карту Майки. Там есть продуктовый магазин под названием «Фуд Конспираси», вверх по улице, и я направилась туда.
Это супермаркет, он выглядел дорого и практично, с приглушенной музыкой, льющейся с потолка. Я стояла в растерянности – не знала, что мне нужно. Я никогда не обращала внимания на то, что готовил Майки, если он вообще готовил. Я смахнула в проволочную корзину коробку крекеров и кусок сыра «Пеппер джек».
Магазин гудел от деятельности. Две женщины, одетые как хиппи, щупали груши. Высокий парень накладывал в пластиковый контейнер в салат-баре. Я рылась голыми руками в мусорных баках, потом запихивала в себя картонного вкуса макароны с сыром, а теперь делаю покупки.
На кассе мне вдруг стало страшно, что не хватит денег. Я тратила то, что дал мне Винни. Посчитала ли я, сколько там было? Смотрела ли я на ценники той ерунды в моей корзине? Я забыла, сколько стоят продукты. И тут мне вспомнились слова Блю: «Не позволяй хлопьям сожрать тебя».
Хлопья пожирали меня. Они съедали меня заживо.
Неужели все смотрели, как я роюсь в карманах в поисках наличных? Да, смотрели. Мои пальцы затряслись. Я затолкнула еду в рюкзак, не дожидаясь сдачи.
На улице гул машин и людей звучал словно бензопила у меня в ушах. Я закрыла уши руками. «Не уплывайте, – говорила нам Каспер, когда мы начинали нервничать, когда давление в голове боролось с давлением в теле, и начиналось раздвоение личности. Не смейте уплывать. Оставайтесь со мной».
Я прошла слишком далеко в неверном направлении и остановилась в подземном переходе, слушая проносящиеся со свистом машины.
Асфальт пах мочой. Ботинки с хрустом давили битое стекло.
Он возвращался ко мне.
Проезжающие машины отбрасывали тусклые тени на стены с граффити. Сверху я была полностью укутана, пыталась уснуть, задыхалась от слизи в горле, а тело горело от жара. Я периодически болела все время, пока жила на улице. Теперь я знаю, что у меня была пневмония.
Его рука на моей ноге – это первое, что я почувствовала.
Я пыталась вспомнить: что говорила Каспер, что говорила Каспер.
«Остановиться. Оценить ситуацию. Дышать».
В переходе темно и холодно. Я зажала уши руками и закрыла глаза, задержав дыхание, потом выдохнула медленными волнами. По ногам дул теплый загазованный воздух от машин. Я сосредоточилась на этом. Постепенно жар стихал, звук пилы уплывал, воспоминания уходили…
Опустив руки, я повернула и прошла прямо несколько кварталов вверх к Четвертой стрит, проходя все, что было указано на карте Майки: «Дэйри Квин», кафе, где мужчины за столиками на тротуаре играют в игру с белыми шашками, бары, рестораны, винтажные магазины, книжный для феминисток. Я опять прошла слишком далеко и нужно было повернуть обратно… Наконец я добралась до Девятой стрит и уже почти бежала – настолько отчаялась дойти до фиолетового гостевого дома.
Я придвинула чемодан Майки к двери, чтобы не впускать к себе внешний мир.
Мне требовалось найти способ, чтобы утихомирить тьму внутри себя. Сначала я достала стеклянную бутылку с холодным чаем и выпила все залпом. Я нашла выцветшее полотенце для рук в крошечной ванной Майки и обернула его вокруг руки. Закрыла глаза.
А потом разбила бутылку о цементный пол.
Тысячи маленьких осколков, прекрасных, таящих в себе небывалые возможности, сверкая, как птицы, разлетелись по цементному полу. Я выбрала самые длинные и толстые осколки, осторожно положила их в льняную ткань, в которую были завернуты мои фотографии. Снимки я засунула в пакет. Под раковиной у Майки стояли совок и ручная щетка. Я подмела остатки стекла и выбросила их в ведро.
Достала и наполнила свою аптечку: прижала рулоны с марлевыми салфетками, кремы, лейкопластырь, стекло, обернутое в ткань, рядом друг с другом, идеально ровно.
Пока это все, что мне нужно. Я должна знать, что у меня все есть, все наготове. Просто на всякий случай. Я не хотела себя резать. Правда не хотела. На этот раз я очень сильно хотела стать лучше.
Мне просто нужно, чтобы была аптечка. Это по какой-то причине давало мне чувство безопасности, даже если я знала, что нанесу себе вред. Каспер говорила, что надо дышать, что нужно купить эластичную ленту и перевязывать запястья каждый раз, когда я начинала паниковать или у меня возникало сильное желание порезать себя. И я обещала, обещала пробовать, но мы никогда не говорили о том, что случится или может случиться, если все это… не сработает.
Я засунула ее под какие-то футболки в чемодан Майки.
Переползла по полу к чемодану Луизы и щелкнула замками.
Я осмотрела содержимое чемодана, и мне стало спокойнее. В нем никогда не лежала одежда. Вся одежда, принадлежавшая сестре Майки, поместилась в мой рюкзак. В чемодане находилось все остальное: альбом для рисунков, ручки, блокноты, которые подарила мне мисс Джонни; мешочки с угольным грифелем, аккуратно завернутые в бумажное полотенце. Фотоаппарат «Лэнд».
Я открыла альбом, высвободила угольный грифель от бумаги и внимательно осмотрела квартиру Майки.
Стены, выкрашенные в фиолетовый цвет, завешаны флаерами группы и списками песен. На односпальном футоне Майки лежала подушка в черной наволочке и потертое бело-синее одеяло в мексиканском стиле. Колченогий письменный стол и деревянный стул. Старый проигрыватель, высокие колонки по бокам от полки с пластинками и компакт-дисками. Из стоящих одна на другой красных корзин для бутылок с молоком торчали футболки, трусы-боксеры и синие потрепанные рабочие штаны. В жестяной кружке на кухонном столе стоит белая зубная щетка. Случайное отражение жизни Майки.
Я начала с этого. Нарисовала то место, где сейчас находилась. Я поместила себя в эту новую жизнь, окруженную комфортом чьего-то более спокойного бытия.
На протяжении двух дней я спала и рисовала, без аппетита ела крекеры и сыр, опустошила все бутылки с водой, пока мне не пришлось наполнить их из-под крана.
На третий день я рисовала, надев наушники Майки. Слушала сладкий голос Моррисси, когда вдруг услышала глухой стук. Я скинула наушники, сердце бешено колотилось в тот момент, когда дверь широко распахнулась. Майки? Он уже вернулся? Я вскочила на ноги.
В дверях стояла высокая женщина. Она крепко держала согнутые руки на дверном проеме. Прямые седые волосы чуть прикрывали уши. На мне был надет комбинезон, а под ним футболка с коротким рукавом, поэтому я спрятала голые руки за спину. Я расстроилась, что это не Майки, сердце забилось медленнее.
Она покосилась на меня:
– Я слепая, как проклятая летучая мышь. Забыла дома очки. Майкл написал мне сообщение. Он попросил узнать, все ли у тебя в порядке. Я квартирная хозяйка, если ты еще не догадалась.
В ее речи звучали шероховатости, какой-то акцент, который я не могла определить. У нее были такие черты лица, которые называют запоминающимися. Привлекательный, вселяющий трепет тип лица, от которого слегка бегут мурашки. Мне всегда было интересно, как такие женщины выглядели в детстве.
Я осторожно кивнула. С новыми знакомыми я всегда осмотрительна, особенно со взрослыми. Никогда не знаешь, какие они на самом деле.
– Майкл не говорил, что ты немая. Ты немая? – Хозяйка постучала кольцами с бирюзой о дверной проем. – Итак, ты в порядке или нет?
Я снова кивнула, глотая слюну.
– Вздор.
Она быстро приблизилась и схватила меня за запястье. Рывком вцепилась в мои ладони, так что стали видны выступающие рубцы. Инстинктивно я напряглась и потянула руки назад, но она усилила хватку. На кончиках ее пальцев грубые мозоли.
Она издала ворчание.
– Современные девушки. Мне так грустно смотреть на вас. Мир и без того жесток. Зачем вы еще ищете неприятности?
Мое дыхание стало тяжелым, как у быка, и паническим.
«Отпустите же, черт возьми». Мысль мячиком пронеслась у меня в голове и выстрелила изо рта. Я удивилась звучанию своего голоса, и она, должно быть, тоже, потому что разжала руки и отпустила мои.
Я потерла запястья и подумала, не плюнуть ли мне в нее.
– Дерзкая девчонка. – В ее голосе почему-то послышалась удовлетворенность. – Это тебе на пользу.
Я задела плечом край двери, мысленно ударила ее головой об дверь. Отступила от нее, чтобы не воплотить свою мысль в реальность. Кто эта сучка?
– Я Ариэль. Держи. – Он прижала лист бумаги к моей груди. – Моя подруга живет вниз по улице отсюда. У нее свой магазин. Ей нужен помощник. Скажи ей, что в пятницу я угощаю ее яблочным мартини.
Пройдя полпути по заросшему кустарником двору, она обернулась, прикрывая рукой глаза от солнца:
– Ты должна найти работу, подруга Майкла. И найти жилье. Ты не можешь оставаться здесь дольше двух недель.
У меня заняло два часа, чтобы набраться мужества выйти из дома. Два часа я ходила кругами по маленькому гостевому дому, разговаривая с собой, потирая руки, стараясь глубоко дышать. Пойти в магазин и спросить по поводу работы означало разговаривать, означало открыть рот и надеяться, что появятся нужные слова. Это позволить людям разглядывать себя, осматривать с ног до головы мои странные комбинезоны, рубашки с длинным рукавом, смешные волосы, все это. Правильно? Ведь так происходит с работой? Вам нужно рассказать людям, откуда вы, где работали, чем любите заниматься, всю эту чушь.
Мои ответы: из ниоткуда, нигде, все портить и резать себя.
И это не может быть хорошо воспринято.
Другой выход – сказать этой свирепой женщине из дома, выходящего фасадом на улицу, что я ни за что не пойду к ее подруге, и тогда, возможно, она меня выгонит до того, как вернется Майки. Или можно закончить там, где я была раньше.
А я обещала себе добиться большего.
В конце концов я выпихнула себя из проклятого гостевого дома, выбежала через переднюю дверь и заперла ее, чтобы не позволить себе навернуть еще один круг по квартире.
Я думала, что найти магазин будет сложнее. Он назывался «Своун». День уже близился к вечеру, но на улице по-прежнему было очень жарко. Через стеклянное окно я увидела, как две девушки в серебристых мини-платьях порхают между стеллажей с одеждой, поправляя вешалки, и смеются. На веках блестящие тени серебристого оттенка; у них одинаковые светлые коротко подстриженные волосы. В этом магазине работают красивые классные девушки, а не те, кто носит комбинезоны и чья кожа покрыта шрамами. Здесь я не получу работу.
Я посмотрела вверх и вниз по улице. Итальянский ресторан, секонд-хенд, книжный, супермаркет, изысканное кафе.
У меня нет телефона. Куда мне будут звонить, если я заполню анкету? И что делать, если придется работать в одежде с короткими рукавами? У официанток всегда короткие рукава. Кто даст мне работу с моими руками? В желудке начинала расти дыра. На середине дыхательного упражнения я вдруг услышала, что кто-то спрашивает меня приятным голосом:
– Могу я чем-то помочь?
За прошедшие четыре дня я ни с кем не говорила, кроме Ариэль. Одна из сверкающих девушек из магазина «Своун» стояла в дверях, выглядывая наружу.
– Я просто… мой друг… один человек сказал мне, что вы ищете людей, но…
Ох, мой голос. Звучит так… неуверенно.
Она осмотрела меня сверху вниз.
– Без обид, но мы предпочитаем более классический стиль. А ты… одета скорее в стиле грандж. Ты понимаешь?
Я посмотрела на нее взглядом, говорящим «ага, я понимаю», потому что не было смысла притворяться. Эти девушки и я? Нас разделяют чертовы мили в плане ухоженности. Я продолжила:
– Может… я имею в виду, может, вы знаете что-то еще здесь поблизости? Более подходящее мне или что-то в этом роде. Мне действительно нужна работа.
Девушка поджала губы.
– Ммм… думаю, почти все крутые места на авеню забиты сейчас под завязку. Подожди. – Она прокричала в сторону магазина: – Дарла! Тут девушка ищет работу. Ты знаешь что-нибудь?
Ее коллега высунула голову. Я почувствовала себя сбитой с толку, просто глядя на их ослепительные светлые волосы, губы и одинаковые платья.
Дарла улыбнулась:
– Привет.
Как и ее подруга, она осмотрела меня с ног до головы, но беззлобно. Они работают в крутом магазине винтажной одежды. Я понимала. Они привыкли оценивать людей по внешнему виду.
– Ох, ага, знаешь что? Попробуй зайти в «Грит». Это кафе вверх по улице, рядом с «Дэйри Квин». Кажется, там кто-то уволился вчера. Ты выглядишь абсолютно в стиле «Грит». Спроси Райли.
Вторая девушка толкнула Дарлу локтем:
– Райли. Ой да. Райли Уэст. – Она приятно растянула звуки: – Уээээсст.
– Не возбуждайся так, Молли.
Молли закатила глаза.
– Райли вроде как сексуальный, – объяснила она мне.
– Ага. Когда у него хороший день. Таких парней мало. В любом случае просто скажи ему, что мы тебя прислали, хорошо? И купи себе какой-нибудь головной убор, милая. Твое лицо обгорает, – сказала Дарла.
Они засмеялись и ушли обратно в магазин прежде, чем я успела расспросить их о Райли, его сексуальности или возбуждении. Я надеялась, что у него выдался хороший день, что бы это ни означало.
Я нервничала, пока шла вверх по улице, и накручивала себя, что мне придется опять разговаривать. А что, если ничего не получится? Я коснулась своего лица. Дарла сказала, что я обгорела. Это гениально: солнечный ожог.
Все же я отвлеклась – так много ярких красок вокруг. Торцы зданий пестрят настенной живописью: танцующие скелеты в черных цилиндрах попивают вино из фляг, их белые кости свободно болтаются. Джимми Хэндрикс и Джим Моррисон глядят на другую сторону улицы. Битлы идут босиком вниз по стене. Везде, куда ни глянь, что-то необычное и крутое.
Компания шпаны в одежде из кожи с металлическими нашивками сидела, развалившись, на деревянных скамейках у входа в «Дэйри Квин», кусая рожки с мороженым, посыпанным стружкой. С ними была всего одна девушка, она не ела, только курила и ковырялась в ногтях с черным лаком. Парни разглядывали меня, когда я проходила мимо.
Рядом несколько мужчин постарше сидели за столиками из кованого железа и не сводили глаз с прямоугольных досок с круглыми черными шашками. Они покусывали пальцы и пили маленькими глотками из облупившихся белых кружек. За игроками, рядом с непрозрачным стеклянным окном мигающая, слегка покосившаяся неоновая вывеска гласила «Тру Грит». Кофеварочные машины и папоротники в горшках, стоящие внутри на подоконнике, выглядывали из-за букв. Грустная песня медленно лилась из динамика, висящего над окном, на улицу и без труда доносилась до меня: Ван Моррисон.
Потом мы сидели на нашей собственной звезде и грезили о том, какими мы были И о том, какими мы хотели бы быть…
Москитная дверь кафе с грохотом закрылась за худощавым парнем в фартуке, перепачканном красным соусом и подливой. Он закурил сигарету, его взгляд перекинулся на игровые доски. Облако дыма клубилось у его лица.
Музыка держала меня пригвожденной на одном месте к тротуару. Когда я была маленькой, мой отец слушал этот альбом снова и снова, сидя в задней комнате нашего дома на Хейг-авеню и раскачиваясь взад-вперед на скрипучем кресле-качалке. Это был дощатый дом кремового цвета с небольшим квадратным участком и осыпающимся дымоходом. Я слушала музыку, и меня внезапно охватила настолько сильная тоска по нему, что я почти расплакалась.
– Погрузилась в мечты, да, красавица?
Его голос с акцентом прозвучал беспечно и вытолкнул меня из моих воспоминаний.
Мужчины за столиками посмеивались. Парень в фартуке смотрел на меня, склонив голову набок. Его лицо украшала щетина. Вокруг глаз были видны паутинки морщин.
Его интерес застиг меня врасплох. Его черные глаза с любопытством разглядывали мое лицо.
Что-то щелкнуло во мне. Удивительное и редкое. Он увидел или почувствовал это, и на его лице внезапно появилась самодовольная ухмылка. Мои щеки тут же залились краской.
Один из парней выкрикнул:
– Он не совсем англичанин!
– Не, – произнес мужчина за одним из столиков, подпирая ладонью узкое лицо, – он типичный американский козел, это ясно как день.
– Ай.
Парень в фартуке растоптал окурок на тротуаре. Сейчас он говорил без акцента, ленивым и довольным голосом. На лице все еще красовалась ухмылка.
– Может, кофе? Эспрессо? Бейгеле? Энчиладу? – Он махнул рукой в сторону кафе. У него получилось «эн-хии-ладу».[4]4
Мексиканская лепешка с острой мясной начинкой.
[Закрыть]
Рубашка в клетку с серебряными пуговицами, зажигалка оттопыривала карман. Он похож на человека, полностью довольного собой. С чего вдруг он обратил внимание на меня?
– Она язык проглотила, Райли.
Губы девушки из компании шпаны изогнулись, обнажив блестящие зубы. Мне понравились ее розовые волосы.
Они все явно кайфовали.
– Она впервые видит знаменитость.
Райли. Райли Уэсссссст. Тот самый, который заставлял волноваться Молли-из-магазина-«Своун». Теперь я вроде как поняла почему. Сегодня, видимо, один из его «хороших дней».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?