Текст книги "Месть и любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mest-i-lyubov-4413.jpg)
Автор книги: Кэтрин Коултер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
От одного только пожелания такого страшного конца своим недругам он испытал огромное удовольствие и прищелкнул пальцами. Хэтти улыбнулась, слегка удивившись, что отец еще худо-бедно способен шутить по поводу вигов, всегда отравлявших ему жизнь своими политическими взглядами.
– Сэр Арчибальд, я могу подавать суп? – спросила миссис Миллер. Лицо ее хранило такое выражение, какое подобает иметь всякой почтенной женщине, и под стать этому выражению прозвучал ее чрезвычайно сдержанный, но полный достоинства тон. – Черепаховый или картофельный?
– Да. Вот я и говорю, миссис Миллер, – сказал сэр Арчибальд, возвращаясь к прерванному разговору, – нельзя ни в коем случае пресмыкаться перед подобными людьми. Ах да! Вы спрашиваете про суп из черепахи? Суп из черепахи – это замечательно, миссис Миллер. Повар научился идеально готовить его. Отличный суп, не то что картофельный, с такими, знаете, безобразными крупными ломтями. Ну, где же ваш суп? Подавайте его скорее. Не сидеть же нам здесь весь день. Мужчине не пристало думать только о пище. Ну что, моя дорогая Хэтти? – ласково обратился он к дочери. – У тебя прекрасный вид, детка. Вот только платье немного коротковато. Или мне кажется? А может быть, теперь это модно? Или ты все еще растешь? Разве ты у нас недостаточно взрослая, чтобы перестать тянуться ввысь?
Она только улыбнулась, хотя ехидная шутка чуть было не сорвалась у нее с языка: так и подмывало сказать, что ей всего тринадцать и еще предстоит расти и расти. Хотела бы она услышать, что он возразит ей. Знает ли он вообще, сколько ей лет на самом деле? И было ли это ему когда-либо известно? Однако короткое платье заметил. Это ей не понравилось и заставило насторожиться. Значит, отец не так прост и нужно вести себя с ним осторожнее.
Когда он сообщил миссис Миллер о своем выборе, Хэтти неодобрительно покачала головой и подумала, что пренебрежительные высказывания отца по поводу картофельного супа не имеют никакого отношения к кулинарным способностям повара. Картошка оказалась в немилости скорее из-за того, что принадлежала к овощам и, стало быть, – тут Хэтти невольно рассмеялась в душе – могла вызывать у него ассоциации с законом о зерне. Хотя аналогия с овощами казалась ей притянутой за уши, все же, не желая провоцировать новых воспоминаний о «презренных вигах», она тоже поспешила согласиться на черепаховый суп.
Поскольку миссис Миллер давно страдала артритом коленных суставов, Хэтти, как она это обычно делала, отпустила экономку. Несчастная женщина, простоявшая безропотно возле стула сэра Арчибальда и не удостоившаяся его внимания в течение десяти минут, вероятно, не могла думать ни о чем другом, как только о своих ноющих коленях. Она наклонила голову в вежливом книксене и оставила отца с дочерью одних заканчивать ленч.
Пока Хэтти ложка за ложкой поглощала черепаховый суп, голова ее была полна мыслей о предстоящих в ближайшее время делах. Сэр Гарри Брэндон настаивал на поездке в Кауслип-Холлоу, где должен был состояться местный чемпионат по боксу. Она не испытывала большого желания присутствовать на призовом турнире боксеров-профессионалов. Вместе с тем обнаружить отсутствие энтузиазма в отношении самого популярного у джентльменов вида спорта значило бы упасть в глазах своих компаньонов. Кроме этого, они должны были потом все вместе поехать в Гайд-парк, во всяком случае намеревались. А это было очень важно. По всей вероятности, лорд Оберлон мог оказаться среди сливок общества, которые всегда собирались там в излюбленное время дня – между четырьмя и шестью часами.
Забыв на время про черепаховый суп, она подумала о мистере Скаддиморе и улыбнулась. Какое счастье, что он не обладал могучим интеллектом: рассказ о том, что она лишилась гнедой кобылы, которую отец решил использовать «в племенных целях», он встретил без малейших подозрений. Но главное заключалось в том, что, выслушав эту примитивную историю, он не задал ей ни единого вопроса и посоветовал воспользоваться наемным экипажем.
– В племенных целях? Похвальное решение. Англии нужно иметь больше гнедых жеребцов – кобылы любят их. Так мне рассказывал папа.
За этими мыслями Хэтти ненадолго отвлеклась от отца, и когда снова подняла глаза, то увидела, что он смотрит на нее со своей привычной, ничего не выражающей слабой улыбкой. А то, что она услышала через минуту, заставило ее немало удивиться.
– Дитя мое, я полагаю, что болезнь этой несчастной сестры Друзиллы не очень сильно расстроит твои планы? Как-никак это твой первый приезд в Лондон, и мне бы не хотелось, чтобы это событие омрачало твое настроение. Твое пребывание здесь и все прочее не должны быть скучными.
Опешив от столь неожиданного заявления, она не решалась посмотреть ему прямо в глаза. Как?! Он заметил, что у нее слишком короткое платье, но до сих пор не знает, что несчастная Друзилла Уортингтон покинула Лондон добрых четыре месяца назад? Она придвинулась к нему и положила ладони на его руку:
– Сэр, смею заверить вас, что мне никогда не бывает скучно. Я завела множество знакомств, и у меня нет недостатка в интересных занятиях. В самом деле, папочка. Вот сейчас после ленча я отправляюсь на встречу с друзьями. Мы собирались пойти в… м-м… в Ричмонд-парк. Хотим побродить по лабиринту. Ты никогда не бывал там, папочка? А ты смог бы найти ключ к разгадке секрета лабиринта?
Он посмотрел на нее так, словно она спрашивала его про ключ от Бедлама. Интересно, знал ли он вообще о существовании Ричмонд-парка?
– А обо мне можете не беспокоиться, сэр. Я всегда сумею выбраться из любого лабиринта, причем собственным путем.
Хэтти заметила, что отец издал вздох нескрываемого облегчения. Она не сомневалась, что он восхищен ее способностями и доволен столь быстрым вхождением в жизнь лондонского света. Сэр Арчибальд хотел, чтобы она посещала все светские рауты и балы, но при этом ему никогда не пришло бы в голову приставлять к ней какую-нибудь пожилую даму для сопровождения.
Глядя сейчас на отца, Хэтти подумала, что он несомненно любит ее и считает хорошей дочерью, спокойной и совсем ненадоедливой. Она никогда не транжирила попусту карманных денег, которыми он щедро наделял ее, и в отличие от многих молодых леди ничего не клянчила. Свои обязанности по дому она выполняла исправно, спокойно и без всяких жалоб.
Теперь же, когда он с печалью в голосе обратился к ней, она насторожилась и даже заморгала, теряясь в догадках. Всматриваясь в его лицо, она пыталась понять, откуда у него такие мысли и настроение.
– Детка моя, до чего ж ты похожа на свою милую матушку, – сказал сэр Арчибальд. – Это была замечательная женщина. Она никогда не докучала мне. – Он тяжело вздохнул и перевел глаза на тонкий, как вафля, ломтик ветчины.
– Да что с тобой, папочка?
«Боже, что это на него нашло? – недоумевала Хэтти, считая, что между ней и покойной матерью было столько же сходства, сколько между ним и мистером Скаддимором. – Несчастная мама», – подумала она.
В памяти у нее хорошо сохранились воспоминания раннего детства, когда ей постоянно приходилось слышать горькие упреки леди Беатрис мужу. Мать непрестанно жаловалась на его безразличие и говорила, что он глух и слеп ко всему, что не касается политики, или, как она выражалась, политической белиберды.
Когда супруга сэра Арчибальда простудилась и, заболев воспалением легких, вскоре скончалась, то он, казалось, сначала даже не понял, что случилось. Только после того как на отпевании викарий начал хвалебную надгробную речь в память об усопшей, отец, должно быть, осознал, что присутствует на похоронах человека, занимавшего не последнее место в семье. Но и тогда сэр Арчибальд не выглядел убитым горем. Он обратил свой замечательный рассеянный взор на дочь и потрепал ее по голове, как бы желая взбодрить ее и давая понять, что их общая скорбь скоро пройдет, не позднее чем через две недели.
Вскоре после этого неожиданно состоялись выборы в парламент. Премьер-министром стал Персивал, и в результате виги превратились в такую политическую силу, что сэр Арчибальд должен был безотлагательно включиться в борьбу с ними. Он снова ласково потрепал Хэтти по голове и спешно отправился в Лондон, чтобы броситься в контратаку.
Хэтти вернулась к своей чопорной гувернантке, и та немедленно усадила свою подопечную в унылой классной комнате за пяльцы, заставляя целыми днями вышивать ненавистные узоры. Тогда на выручку сестре подоспел Дэмиан. В то время его, раненного в перестрелке на Пиренейском полуострове, отправили на родину до выздоровления. По возвращении домой он очень быстро понял, что с развлечениями в провинции дело обстоит неважно. Видя, как Хэтти томится в заточении, он решил употребить себя с пользой для нее и немедленно взял ее к себе под крылышко. Мисс Миллс, гувернантка Хэтти, была тронута до глубины души его братски заботливым отношением к девочке, и она нисколько не возражала против того, чтобы он взял на себя часть ее собственных обязанностей воспитательницы. Поэтому она не стала устраивать шума по пустякам. Таким образом, при помощи Дамиана Хэтти приобщилась к верховой езде и охоте, выучилась стрелять по пустым бутылкам из его дуэльного пистолета и очень скоро так освоила пикет, что во всей Англии из всех ее жителей столь же юного возраста не нашлось бы более виртуозного игрока.
От этих воспоминаний у нее комок подкатил к горлу. Хотя она была далека от негодования, столкнувшись с рассеянно-отстраненной реакцией сэра Арчибальда на смерть жены, она никак не могла смириться с тем, что он оказался невероятно эгоистичным и черствым, узнав о смерти Дамиана. Гибель сына вызвала у него не больше чувств, чем кончина супруги. С горечью в душе Хэтти мысленно задавала себе вопрос, вспомнил бы отец хоть раз о Дамиане, если бы ему не напоминал о нем огромный портрет, висевший над камином в гостиной. Портрета матери в доме не было; увы, леди Беатрис было не суждено остаться увековеченной кистью художника.
Вскоре ее грустные размышления снова прервались словами отца. Но сэр Арчибальд на этот раз обращался не к ней. Это была пламенная парламентская речь.
– Конечно, как истинные англичане, – торжественно провозглашал он, – мы никак не можем согласиться с такими недостойными приемами, которыми пользуются более радикально настроенные члены парламента. Безусловно, вы понимаете, что я имею в виду. Да, джентльмены, это и создание предпосылок для массовых беспорядков, и бессовестная эксплуатация рабочих некоторыми из наиболее безответственных членов нашего сообщества. Нет, я вовсе не собираюсь выдвигать обвинения в адрес оппозиции в целом…
– Браво, папа, – сказала Хэтти, подождав, пока отец сделает длинную паузу. – Это, должно быть, для палаты лордов? Ты будешь выступать там сегодня?
– Что? – вздрогнул от неожиданности сэр Арчибальд, уже готовый произнести следующую фразу. – Извини, милая. Я совсем забыл, что ты все еще здесь. Разве ты еще не доела свой суп? А что, если нам с тобой съесть еще немного окорока? Знаешь, дорогая, я ужасно не люблю картофельный суп. Но ведь, кажется, нам подали именно его? Как ты считаешь, может быть, попросить миссис Миллер принести что-нибудь еще?
– Ну разумеется. Могу ли я быть еще чем-то полезной для вас, сэр?
– Ты? Для меня? Кроме того, что сказать миссис Миллер, чтобы она принесла немного супа и окорока? Нет, милая. До чего же ты у меня славная девочка, Генриетта. Такая внимательная. Нет, дочка, мне ничего не надо, можешь идти к себе. А я в ближайшее время отправлюсь в парламент. Дитя мое, если ты останешься дома, предупреди повара, чтобы он повременил с обедом. Нам с сэром Мортимером еще предстоит обсудить вопрос о поездке в Манчестер. Мы хотели выяснить, действительно ли ожидается большая волна забастовок. Я, конечно же, дам тебе знать, если вдруг мы надумаем уезжать из Лондона.
– Не беспокойся, папа. Зачем тебе думать о таких пустяках?
Хэтти поднялась и запечатлела поцелуй на челе отца. Едва она притворила за собой дверь, как из столовой вновь послышался красивый звучный голос. Его проникновенное крещендо гулким эхом катилось по коридору.
Глава 3
В тот же день, под вечер, в поместье Роуз-Брайер в Херефордшире леди Луиза Ролланд ломала голову над одной загадкой. Поджав губы и сложив ладони в виде домика, она тихонько постукивала кончиками пальцев.
– Послушай, Джек. Все это выглядит очень странно. Я имею в виду письмо Друзиллы Уортингтон. Эта серая мышка, но на самом деле очень ушлая особа, не так давно была приставлена к Хэтти. Я полагаю, сэр Арчибальд сделал это намеренно, чтобы она шпионила за ней, пока девочка находится в Лондоне. Так вот, представь себе, в письме тетушка буквально рассыпается в извинениях. Оказывается, она очень сожалеет, что ей пришлось внезапно покинуть милого ребенка, потому что ей, видите ли, нужно было помочь заболевшей сестре в Кенте.
– Очень мило с ее стороны, что она ставит тебя в известность, – сказал сэр Джон, не потрудившись оторвать глаз от своего любимого охотничьего ружья, которое он тщательно чистил в тот момент.
– Но вот что мне кажется странным, Джек, – продолжала леди Луиза, недовольная тем, что муж сидит с опущенной головой, – она уехала от девочки почти четыре месяца назад. По сути дела, спустя четыре недели после того, как Хэтти прибыла в Лондон. Но ни Хэтти, ни сэр Арчибальд не пишут об этом ни слова.
Тогда сэр Джон поднял глаза на жену. На его открытом красивом лице появилось выражение сомнения.
– Милочка, я уверен, что ты что-то недопоняла. Такое и в самом деле невероятно.
– Уверяю тебя, написано именно так.
– Вот как? Никогда не подозревал, что мой отец написал за всю жизнь хоть одно письмо. Повторяю тебе еще раз, ты ошибаешься, Лу.
Леди Луиза подумала, что за такое недоверие муж вполне заслуживает удара тяжелой дубинкой по голове. Однако она держала себя в руках.
– Прошу тебя, Джек, прекрати эти шутки. Ты же знаешь, что я имею в виду, говоря о сэре Арчибальде. Мне известно не хуже, чем тебе, что письма всегда пишет только Хэтти. А она вообще не упоминает об этом.
– Погоди, Лу. Уж не собираешься ли ты взять на себя миссию этой сбежавшей дуэньи? Ты и в самом деле хочешь именно этого? В таком случае, не лучше ли послать туда твою матушку? Уж она-то своими драконовскими методами быстро наведет железный порядок. Она кого хочешь отвадит от блуда. Хоть самого принца. Если хочешь знать мое мнение, то я не осуждаю Хэтти за то, что она не удосужилась ничего сообщить нам. Я не исключаю, что дама – я говорю об одной из сестер Уортингтон – надоела девочке до чертиков, если просто не вывела ее из себя. В таком случае нужно молиться Богу, что у попечительницы заболела сестрица. – Сэр Джон помолчал некоторое время, с озабоченным видом осматривая ружье, и продолжил: – Надеюсь, сестрица ее отдаст Богу душу. Стало быть, тебе нечего беспокоиться – леди Уортингтон скоро снова свалится на голову несчастной Хэтти.
– Мой дорогой, пойми простую вещь. Дело вовсе не в том, надоедлива эта леди или нет. Хэтти всего восемнадцать. Правда, с тех пор как не стало Дамиана, она так и не снимает траурной одежды. И я не думаю, что ей захочется посетить Олмэк или появиться на каком-нибудь престижном светском рауте. Тем не менее меня беспокоит то, что она осталась совсем без присмотра. Это недопустимо.
В конце концов, Луизе удалось полностью завладеть вниманием сэра Джона. Он отложил на минуту ружье и посмотрел ей в лицо:
– И все-таки не могу сказать, что лично я отношусь к этому неодобрительно. Неужели ты думаешь, что наша Хэтти может клюнуть на какого-нибудь безмозглого ухажера, которому вздумается добиваться ее руки и сердца? Навряд ли, Лу. У нее для этого есть голова на плечах. Да я хоть сейчас готов заключить пари, что она за последние четыре месяца вообще не высовывала носа из дома. И при всем желании не могла доставить беспокойства твоей уважаемой леди. – С этими словами сэр Джон перебросил ружье в другую руку и добавил со вздохом: – Как знать, может быть, лучше бы она пустилась развлекаться. И заодно дала бы пищу для разговоров этим чопорным старым сплетницам. По крайней мере, мы бы тогда были уверены, что она уже пришла в себя после смерти Дэмиана.
– Я именно об этом и пекусь. Должен же хоть кто-то быть рядом с несчастной девочкой. Ты ведь знаешь, что представляет собой сэр Арчибальд. Хотя он и внимателен к ней и обеспечивает ей необходимый комфорт, это человек не от мира сего.
– Лу, подумай хорошенько. Ты же сама говоришь, что Хэтти ни слова не написала об отъезде леди Уортингтон. Значит, малышку вполне устраивает, что возле нее никого нет. Разве это не ясно?
Сэр Джон заулыбался и снова взял в руки начищенное до блеска ружье.
– Впрочем, могу тебя обрадовать, – сказал он. – Все будет так, как тебе хочется, дорогая. – Он заговорщически подмигнул жене, чем сильно ее озадачил. – Тебе больше не придется долго беспокоиться за Хэтти. В ближайший месяц так или иначе мы едем в Лондон. Так что скоро сможешь сама удостовериться в том, что с твоей золовкой ничего не случилось. А потом, как ты, должно быть, догадываешься, мы продолжим наш путь в… – Тут сэр Джон напустил на себя таинственный вид и сделал паузу.
– О, Джек, правда? Неужели ты все устроил и мы действительно поедем в Париж? Обещай мне, что ты не передумаешь!
– Если ты подаришь поцелуй, тогда даже поклянусь.
Однако Луиза не ограничилась поцелуем – она куснула мужа в мочку уха, а потом так сильно вцепилась в него руками и стиснула его, что он притворно застонал. Он поцеловал ее в соблазнительный каштановый завиток возле левого ушка, ее изящного маленького ушка, в которое всегда любил целовать.
– Ну конечно, не передумаю. И таким образом ты сможешь провести несколько дней вместе с Хэтти. Надеюсь, это будет тебе приятно?
– Разумеется. Хэтти – милая девочка. Я уверена, что со временем у нее все сложится удачно. Я искренне желаю ей счастья.
Сэр Джон потупил свои темные глаза и тихо сказал:
– Думаю, что это произойдет не скоро. Теперь, когда Дэмиана нет в живых, ей будет трудно снова стать счастливой. Помню, когда все мы собрались в день похорон, она была настолько убита горем, что едва могла произнести несколько слов. Тогда всем нам было не до этих добродетельных тетушек. Мне кажется, что тебя не должна смущать ее скрытность, когда ты встретишься с ней в Лондоне. Боже, как бы я хотел, чтобы все это у нее прошло как можно скорее. Пусть бы она опять стала веселой и привлекательной. Но пока ей, видимо, белый свет не мил. Вот проклятие! Мне тоже недостает Дэмиана. Его смерть – это такая тяжелая потеря для нас.
– Дэмиан пал смертью героя. Он отдал жизнь за Англию, Джек. Такое дано не каждому. Мы все должны помнить об этом и гордиться им.
– Погиб за Англию! Будь проклята эта чертова война! Ладно, Луиза, хватит об этом. А то я своими заупокойными разговорами взвинтил нервы нам обоим. Как ты думаешь, Лу, не пора ли нам пойти в детскую и посмотреть, как там маленький Джон? Ты не боишься, что он уже довел нянюшку до истерики?
В тот вечер мисс Друзилла Уортингтон еще находилась в городском доме сэра Арчибальда на Гросвенор-сквер. Это было примерно за неделю до того, как ей предстояло получить известие о болезни сестры. Пока же она находилась в гостиной, расположившись в кресле наискосок от своей подопечной мисс Генриетты Ролланд.
Всего несколько минут назад, когда пожилая леди мельком взглянула на Хэтти, та, как обычно, молча сидела у камина и с видимой сосредоточенностью смотрела на ярко полыхавшее пламя. На самом деле она не замечала ни огня, ни всего остального вокруг. Мисс Луиза предупреждала ее, что Генриетта все еще очень болезненно переживает смерть своего брата Дэмиана, погибшего в битве при Ватерлоо. Три недели, которые мисс Уортингтон провела рядом с Хэтти, она старалась делать все возможное, чтобы хоть как-то вывести ее из оцепенения. Но старой деве никак не удавалось пробить плотный панцирь горя, окутывавшего душу этого юного существа.
Когда пожилая леди наблюдала за Хэтти, ее собственные глаза наполнялись печалью. Она не могла воспринимать без боли ее неизменно черное одеяние. Поэтому время от времени она пыталась подступиться к ней с деликатными предложениями переменить свой наряд. Правда, по ее мнению, ростом Хэтти была несколько выше, чем диктовала последняя мода. Зато она прямо держала спину и имела манеры настоящей королевы.
При мыслях о главе дома мисс Уортингтон начинала сердиться, и в ее обычно невыразительных серых глазах появлялся неестественный блеск. Она считала сэра Арчибальда в полном смысле слова помешанным на политике и в душе осуждала его за то, что он так часто пропадает на своих сборищах и отдает всю свою энергию одной-единственной страсти. Ей казалось, что за весь день он и минуты не думает о присутствии рядом с ним дочери. Тем более невероятным представлялось ей то, что он замечает ее усилия – хотя и бесплодные – по созданию уюта в его доме.
Если бы мисс Уортингтон попросили рассказать как на духу о жизни в этом доме, она сравнила бы свое самочувствие с ощущениями рыбы, бьющейся в рыбацкой сети, или курицы, трепыхающейся в тесном курятнике. При этом она не могла пожаловаться, что Генриетта была недобра к ней или в чем-то нарушала законы гостеприимства. Нет, неловкость мисс Уортингтон была связана с общей обстановкой в доме. Она чувствовала себя в нем не в своей тарелке.
Единственными посетителями дома были близкие друзья сэра Арчибальда, его товарищи по партии. Когда эти чопорно одетые джентльмены приходили в дом и приветствовали ее короткими кивками, она испытывала чувство собственной никчемности и ни с того ни с сего начинала ужасно волноваться. Но ей становилось еще более не по себе оттого, что Генриетта не только все время молча, как сейчас, сидела напротив камина с отсутствующим видом, но и отправлялась одна на длительные прогулки. Таких действий с ее стороны мисс Уортингтон не одобряла.
Однажды мисс Уортингтон очень тактично заметила, что молодой леди не пристало совершать подобные вылазки из дома. В ответ Генриетта только вскинула голову и, слегка наклонив ее набок, посмотрела на нее прямо-таки пронизывающим взглядом.
– Вам незачем беспокоиться по этому поводу, мисс Уортингтон, – сказала она. – Я хожу на прогулки не для того, чтобы строить глазки молодым джентльменам. И полагаю, что эта мрачная накидка и черная вуаль заставят их держаться на почтительном расстоянии.
Видя, как пальцы Генриетты беспокойно теребят лежащий на коленях носовой платок – то завязывают, то развязывают узлы, – пожилая леди вздохнула и отложила в сторону иголку с ниткой.
– Хэтти, деточка, посмотри в окно. Видишь, туман рассеивается. Похоже, скоро выглянет солнце. Ты не хочешь пройтись со мной в Пантеон-Базар? Ведь ты там еще не была.
Хэтти подняла на нее синие глаза с подозрительно красными веками и медленно покачала головой:
– Спасибо, мисс Уортингтон. Если вы сами хотите отправиться туда, я могу позвонить Джону. Это наш грум.
Мисс Уортинггон испытала знакомое ей чувство досады в связи с очередной неоправдавшейся надеждой.
– Нет, Хэтти. Я, пожалуй, лучше закончу штопку.
Так они просидели вдвоем в полном молчании, пока солнце не начало клониться к закату. Когда мисс Уортингтон поднялась, чтобы зажечь свечи, в дверь гостиной постучали. В дверях появился Гримпстон, к которому мисс Уортингтон успела проникнуться уважением. По ее мнению, слуга великолепно справлялся со своими обязанностями и был необычайно тактичен.
– Мисс Генриетта, – сказал дворецкий, не двигаясь дальше порога в ожидании ответа. Поскольку его госпожа не обернулась, он тихо кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.
Наконец она взглянула на него:
– Да, Гримпстон. Я вас слушаю.
– Мисс Хэтти. Пришел один человек. Он интересуется, может ли он поговорить с сэром Арчибальдом.
– В данный момент сэра Арчибальда нет дома, как вам хорошо известно, Гримпстон.
– Я знаю, мисс. Но этот человек, его зовут мистер Потсон, говорит, что был денщиком мастера Дэмиана.
– Денщиком Дэмиана?
Мисс Уортингтон не без удивления отметила, что Хэтти чуть было не подскочила в кресле.
– О, Гримпстон, попросите этого мистера Потсона подождать меня в малой гостиной. Передайте ему, что я сейчас спущусь.
Гримпстон тотчас вернулся в прихожую к дожидавшемуся его невысокому седовласому мужчине. Гость беспокойно топтался на месте и мял в руках и без того неказистую шерстяную шляпу.
– Мисс Генриетта Ролланд сейчас встретится с вами. Не угодно ли вам пройти за мной?
Потсон был уверен, что допустил ошибку, приняв это приглашение, когда оказался перед высокой молодой леди, стоя встречавшей его в гостиной, и увидел ее грустные глаза. «Чтоб ты провалился!» – мысленно пожелал он дворецкому. То, что он должен был сказать отцу мастера Дэмиана, было совсем не для ушей благородной молодой леди с головы до ног в черном. Он поймал себя на том, что пристально и с интересом рассматривает ее – уж очень она была не похожа на его покойного господина. Мисс Генриетта была весьма хороша собой. Белокурые волосы красиво обрамляли ее лицо. Пожалуй, единственное, что роднило ее с братом, – это глаза. Глаза у нее были точно такие же, как у него, – синие и широко открытые. И еще – тот же характерный изгиб бровей. «Какие чудесные глаза, необыкновенно задумчивые», – подумал Потсон.
– Мисс Ролланд, – произнес он, сделав шаг вперед и все еще комкая шляпу.
– Да, это я, Генриетта Ролланд. Гримпстон сказал мне, что вы служили денщиком у Дэмиана? – С этими словами она грациозно направилась к нему и, подойдя, обхватила его дрожащие руки. Шляпа незаметно упала на пол.
– Я намеревался встретиться с сэром Арчибальдом, мэм, но дворецкий настоял на том, чтобы вместо него я поговорил с вами.
«Как это похоже на милого Гримпстона, – подумала Хэтти, – и как это предупредительно с его стороны». Она набрала в грудь побольше воздуха и приветливо улыбнулась:
– Да, сейчас здесь вам не с кем переговорить, кроме меня. Присаживайтесь, Потсон. Я полагаю, мы с вами должны многое обсудить.
Хэтти ни на секунду не задумалась о том, какие страдания должны неизбежно причинить ей слова денщика и какой болью в сердце отзовутся они при ее еще не утихшем торе. Она знала только одно – ей нужно выяснить, что произошло с Дэмианом в течение тех долгих месяцев после его внезапного отъезда из Лондона.
Потсон, почувствовав себя свободнее, пристроился на краешке стула. То, о чем он собирался рассказать, было бы достаточно тяжело слышать сэру Арчибальду, и он плохо представлял себе, что будет с младшей сестрой мастера Дэмиана. «Вот проклятие», – подумал он, сознавая, что будет вынужден бередить еще не зажившие раны. Ведь именно эта мысль удерживала его от поездки сюда все летние месяцы после гибели мастера Дэмиана.
– Я не приехал бы к вам, если б не это письмо!
– Что вы хотите этим сказать? О каком письме вы говорите, Потсон?
– Видите ли, сударыня, мастер Дэмиан и я были вместе в течение девяти месяцев. Все это время мы разъезжали между Испанией и Италией, так как в нашу задачу входила доставка депеш генералам. Потом мы отвозили почту обратно и все в этом роде. Я успел хорошо узнать мастера Дэмиана и хочу вам сказать, что он всегда вел себя как настоящий джентльмен. Вы понимаете, сударыня, что я не имею в виду накрахмаленные воротнички, которых он никогда не носил. Я говорю о нем как о человеке. Не я один относился с большой любовью к вашему брату. Он пользовался уважением у всех офицеров. Он знал, как их развеселить, и это у него хорошо получалось. Генералы тоже полностью полагались на него. Помнится, генерал Брукс всегда посылал за мастером Дэмианом. Всегда.
Хэтти проглотила комок, не вовремя вставший в горле. Но о каком же письме все-таки идет речь? Она была готова запастись терпением и ждать.
– У мастера Дэмиана на все случаи жизни были припасены шутки. Похоже, он никогда не думал о том, что ему принесет следующий день. А ведь некоторые из тех депеш, которые он развозил, должен вам сказать, касались далеко не погоды. Я много и часто думал о нем. В самом деле, сударыня, много.
– И что же, Потсон?
– Иногда мне казалось, что с мастером Дэмианом происходит что-то неладное. Однажды, когда я ожидал увидеть его за картой – ему нужно было разметить маршрут для доставки каких-то важных документов, – я застал его в комнате, одного в кромешной тьме. И знаете, он пребывал в таком мрачном раздумье, что я не знал, как к нему подступиться. Я только осмелился поинтересоваться, не беспокоит ли его что-то. Вместо ответа он только улыбнулся мне. Это была очень печальная улыбка, мисс Ролланд. Потом он сказал мне то, что я и ожидал услышать: ну, чтобы я не расстраивался из-за него и все такое. Он принялся уверять меня, что у него нет никаких оснований огорчаться, прямо так и сказал – решительно никаких. Конечно, он говорил это для того, чтобы я ушел и оставил его наедине с собственными мыслями.
Потсон немного помолчал.
– Совсем незадолго до битвы при Ватерлоо, в первых числах июня того года, он получил приказ переправить принца Оранского в Брюссель, в безопасное место. Тогда я сказал ему то, что всем нам уже было хорошо известно, а именно – о приближении страшной бойни. Потом стало известно, что его собираются прикомандировать к генералу Дрейксону, человеку совсем другого склада, из ставки принца. Я помню, он так хорошо описал вояку, что я живо представил себе старого джентльмена с его колючими бакенбардами и совершенно негнущейся спиной. Затем – все это было при мне – мастеру Дэмиану было приказано возглавить лобовую кавалерийскую атаку. Это должно было произойти в разгар знаменитого сражения. Он не позволил мне отправиться вместе с ним, сударыня. Только похлопал меня по плечу и посмотрел на меня со своей грустной улыбкой. Я никогда не забуду, как он сказал: «Я убежден, Потсон, что теперь участь моя предрешена и жизнь близка к завершению. Похоже, дружище, я стану тем самым барашком, которого отдали на заклание». Это были его последние слова, сударыня. Больше я с ним не встречался.
Потсон увидел, как побледнело лицо молодой леди. Оно казалось еще белее по контрасту с черной одеждой. Лежавшие на коленях руки задрожали. Но она не вскрикнула, не зарыдала, не издала ни единого звука. Напротив, хладнокровно спросила:
– О каком письме вы говорили?
– Так вот, сударыня, у меня еще долго не выходили из головы слова, которые мастер Дэмиан сказал перед отъездом. Позже, когда я начал собирать его личные вещи для отправки родным, я нашел у него в чемодане сложенную четвертушку бумаги. Она лежала за подкладкой. Я прочитал это послание, сударыня. Извините меня, но я не мог удержаться.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?