Текст книги "Уходи и будь счастлива"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uhodi-i-bud-schastliva-174449.jpg)
Автор книги: Кэтрин Сэнтер
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Кэтрин Сэнтер
Уходи и будь счастлива
© Болятко О., перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Глава 1
Ирония судьбы заключалась в том, что я всегда боялась летать.
Всегда. С того момента, как достаточно повзрослела, чтобы думать об этом.
Это казалось мне противоречащим здравому смыслу. И даже немного самонадеянным. Зачем стремиться вверх, когда сила притяжения явно хочет оставить нас на земле?
Когда я училась в колледже, родители как-то решили отправиться со мной и моей старшей сестрой Китти на Гавайи. Я боялась полета с той минуты, когда они сообщили нам об этом, до самого нашего возвращения домой. Выражение «лететь на Гавайи» мне казалось эквивалентным выражению «утонуть в океане». За неделю до поездки я уже начала планировать стратегию выживания. Как-то ночью, когда все легли спать, я пробралась в комнату Китти и залезла к ней в кровать.
Я училась на первом курсе, а она уже заканчивала колледж, поэтому я очень дорожила ее мнением.
– Каков будет план? – решительно спросила я.
Она лежала, зарывшись лицом в подушку.
– План чего?
– Когда самолет упадет.
Сестра открыла один глаз:
– Упадет куда?
– В океан. По пути на Гавайи.
Она секунду смотрела мне в глаза.
– Этого не случится.
– У меня плохое предчувствие, – сказала я.
– Ты нас сглазишь.
– Я серьезно. Нам нужно выработать стратегию выживания.
Китти протянула руку и потрепала мою челку:
– Стратегии выживания не существует.
– Должна существовать.
– Нет. – Она покачала головой. – Потому что, если мы не упадем, нам она не нужна. А если упадем… – Она сделала паузу, чтобы я сама могла домыслить ее фразу.
– Нам она уже не будет нужна?
Китти кивнула:
– Мы просто будем мертвыми. – И она щелкнула пальцами.
– Тебе это кажется таким простым?
– Умереть просто. Тяжело не умирать.
– Похоже, в этом что-то есть.
Она закрыла глаза.
– Конечно, ведь это я мозговой центр семьи.
– Я думала, что это я мозговой центр, – сказала я, слегка подталкивая ее локтем.
Сестра перевернулась на другой бок.
– Ты сама знаешь, что ты наша красавица.
Невероятно, но мы пережили эту поездку.
Точно так же невероятно я пережила после этого много других перелетов, никогда не сталкиваясь ни с чем более опасным, чем турбулентность. Я читала статистику о том, что самолеты – самый безопасный вид транспорта, безопаснее автомобилей, поездов и гондол. Я даже как-то проходила стажировку в офисе, расположенном прямо рядом с международным аэропортом, и наблюдала целый день за тем, как безо всяких проблем взлетают и садятся самолеты. Я была должна давно забыть свои страхи.
Но меня никогда не покидало чувство, что слова «лететь» и «разбиться» были в некотором роде синонимами.
Теперь, спустя годы, я встречалась – с самыми серьезными намерениями – с парнем, который со дня на день должен был получить лицензию пилота. Наши отношения были настолько серьезными, что в эту конкретную субботу, когда мы собирались отпраздновать мое почти официальное поступление на работу моей мечты, я не могла отделаться от предчувствия, что мне сделают предложение. В любую минуту.
Именно поэтому я надела летнее черное платье с открытыми плечами.
Если бы я задумалась над этим, я могла бы усомниться, что мой бойфренд, невероятно подтянутый и очаровательный Чарльз Филипп Данбар, сможет быть идеальным спутником во всех отношениях, учитывая, каким энтузиастом авиаполетов он был. Чип никогда не задумывался над опасностью полетов – или вообще над опасностью делать что-нибудь рискованное, например, плавать с аквалангом или прыгать с тарзанкой. У него была неистребимая вера в упорядоченность вселенной и непоколебимость принципов физики, равно как и в право человека изменять эти принципы по своему желанию.
Что касается меня, я всегда подозревала, что хаос сильнее порядка. Когда дело доходило до противостояния Человека и Природы, я всегда ставила на Природу.
– Ты просто мало уделяла внимания естественным наукам, – всегда говорил Чип, словно я была просто недоучкой.
Его замечание было вполне справедливо. Но это не значило, что я была не права.
Чип верил, что, если он научится летать, это избавит меня от моих страхов. Он верил, что я настолько вдохновлюсь его примером, что мне не останется ничего иного, кроме как расслабиться и получать удовольствие.
По этому вопросу мы договорились иметь разное мнение.
– Я никогда, никогда не полечу с тобой, – объявила я перед его первым уроком.
– Это ты сейчас так думаешь. Но придет день, когда ты станешь умолять меня взять тебя с собой.
Я отрицательно покачала головой:
– Ни за что.
– Поживем – увидим.
Теперь он был почти сертифицированным пилотом. Он уже сдал самостоятельный и маршрутный полеты. Он налетал вдвое больше часов, чем требовалось, чтобы основательно подготовиться. И что осталось? Контрольное испытание, во время которого опытный пилот полетит с ним и будет создавать «стрессовые ситуации».
– Не говори мне какие, – заявила я.
Но он все равно рассказал:
– Например, он специально заглушит мотор, и мне нужно будет с этим справиться, – объяснил он, весьма довольный перспективой продемонстрировать свое умение. – Или совершить посадку на короткую полосу, где заведомо мало места. И, конечно, ночной полет.
Контрольное испытание было назначено на следующую неделю. С ним все будет в порядке. Чип был из тех людей, которые становятся только спокойнее, когда все идет кувырком. Из него выйдет отличный пилот. И я буду совершенно спокойна, когда он станет летать, сколько ему захочется. Но один.
Но прежде всего мы собирались обручиться, по крайней мере, я на это надеялась – в День святого Валентина.
Я не могу сказать, откуда я это знала. Я просто чувствовала это весь день, как предчувствуешь, что пойдет дождь. К тому моменту, когда я усаживалась в его джип, я уже была уверена.
Я знала Чипа очень давно. Мы встречались с ним уже три года. Я знала каждое выражение его лица и каждый изгиб его тела. Я знала, когда он делает вид, что ему смешно, или когда он врет. Я могла сказать в ту же секунду, понравился ему человек или нет. И я, безусловно, знала, когда он что-то скрывает – особенно то, что его волнует. И хотя это свидание было в точности таким же, как и все остальные, я знала, что должно произойти что-то очень важное.
Я полагала, что он везет нас в итальянский ресторан, украшенный разноцветными огоньками, где проходило наше первое свидание. Но, вместо того чтобы направиться в центр города, он повернул в сторону скоростной автострады и помчался вперед.
Крыша джипа была открыта, и я ухватилась руками за свои волосы.
– Куда мы едем? – прокричала я.
– Это сюрприз! – крикнул он в ответ.
Мое сердце ушло в пятки. Как и всегда, я догадалась о его намерениях даже без намека с его стороны. Это было настоящей проблемой для нас. Я слишком хорошо его знала. Он не вез меня ужинать. Он вез меня в аэропорт.
Спустя двадцать минут мы оставили Хьюстон далеко позади. Он затормозил у ангара на частном аэродроме посреди чистого поля.
Я огляделась вокруг.
– Ты это серьезно?
Он наклонился ко мне:
– Ты удивлена?
– И да, и нет.
– Просто притворись. Я хочу удивить тебя хотя бы раз.
– Отлично. Я шокирована. Я потрясена.
– Не нужно притворяться так сильно.
Он подошел ко мне, взял меня за руку и, трусливо пригнувшись, потянул за собой вдоль ангара.
Я шла за ним в состоянии когнитивного диссонанса – отлично зная, что он делает, и в то же время уверяя себя, что он не может так поступить.
– Ты собираешься тайком затащить меня туда? – прошептала я.
– Все отлично. Мой друг Дилан сделал это на прошлой неделе со своей подружкой.
Я попыталась отнять у него свою руку:
– Чип, я не могу!
– Конечно, можешь!
– Это – противозаконно?
– Я просто хочу показать тебе свой самолет.
– Это не твой самолет, приятель.
– Ну, почти.
Я не имела ни малейшего желания видеть его самолет. Ни малейшего. Меня интересовали вино, закуски и свечи. Я почти что получила работу своей мечты! Я хотела праздновать. Я была в настроении чувствовать себя прекрасно, а не ужасно.
– А мы не можем просто поехать поужинать?
Он посмотрел по сторонам, потом повернулся ко мне:
– Любой может поехать поужинать.
– Я не против быть этим «любым».
– А я против.
Потом, убедившись, что путь свободен, он затащил меня в ангар и остановился около маленькой «Сессны». Она выглядела как самолет из мультфильма – крылья вверху, туловище внизу и маленький пропеллер на носу. При этом она весьма патриотично была раскрашена красными, белыми и синими полосами.
– Симпатичная, – сказала я, кивнув. Отлично. Мы закончили.
Но он взял меня за плечи и направил в сторону кабины.
Я отступила на шаг:
– Что ты делаешь?
– Давай прокатимся.
– Я боюсь летать. Забыл?
– Пора покончить с этим.
– Меня вырвет. Мне станет плохо.
– Нет, со мной не станет.
– Это относится не к тебе. Это относится к полетам.
– Тебе просто нужен правильный пилот.
Я затрясла головой, отчасти от неверия в происходящее, отчасти в знак отказа.
– Ты даже не сертифицирован.
– Я почти сертифицирован. Я сделал все, что полагается.
– Кроме контрольного испытания.
– Но контрольное испытание проводится для того, чтобы показать то, что ты уже знаешь.
– Чип? Нет.
– Маргарет? Да. И прямо сейчас, пока нас не застукали.
Я почти физически ощущала его настойчивость, как ощущаешь сильный ветер, с которым нужно бороться. Он хотел сделать это. Он хотел, чтобы я сделала это – показала веру в него, в его умение. Это было не совсем проверкой, но это было тем, перед чем я могла спасовать.
Я не была человеком, который перед чем-либо пасовал.
Я была человеком, который справлялся со всем.
Настал важный момент. Словно это была проверка моей храбрости, и доверия, и готовности к приключениям – словно это должно было показать что-то главное во мне, кто я такая и как буду жить оставшуюся жизнь. Отказаться лететь сейчас внезапно стало означать, что я навсегда отказываюсь от всех дальнейших возможностей. Хотела ли я стать человеком, который может позволить минимальному статистическому риску подорвать его смелость? Было ли это вызовом, с которым я не смогла бы справиться? Собиралась ли я позволить страху сделать меня жалкой?
Я не была уверена, что у меня есть выбор. Чип был Чипом. Он был моим идеальным мужчиной, и я так считала с того момента, как его родители поселились рядом с моими, когда мы оба учились в колледже. Наши матери стали лучшими подругами и пили вино и сплетничали, сидя во внутреннем дворике. Но я видела его только на каникулах. Летом его отец заставлял сына стричь газон, и я обычно стояла у окна и наблюдала за ним. Однажды мама уговорила меня отнести Чипу бутылку воды, и он проглотил все содержимое залпом. Я до сих пор помню это.
Но на самом деле я едва знала его, пока случайно мы не оказались в одной бизнес-школе в Остине. Я была руководителем студенческой научной группы, и он работал под моим началом, что шло ему на пользу.
И тогда мы влюбились друг в друга.
Я вышла бы за него замуж в первый же вечер, когда мы поцеловались. Он был именно таким парнем. Высоким, чисто выбритым, светловолосым, типичным американцем. А еще успешным и уверенным в себе. Просто мечта. Люди всегда делали то, что он хотел. Я чувствовала себя счастливицей рядом с ним, и я писала на бумажке «Маргарет Данбар» чаще, чем хотела бы признаться в этом. Однажды я перебрала в Гугле все породы собак в поисках нашего будущего питомца. А как-то вечером, когда я для кого-то делала покупки в интернет-магазине стройматериалов, я набрала в поиске «деревянные заборные планки». Просто чтобы посмотреть, сколько они стоят.
И вот теперь мы закончили бизнес-школу, получив новенькие дипломы МВА, и готовились приступить к нашей новой работе. Через друга своего отца Чип нашел себе работу бизнес-аналитика в инвестиционном банке, а я собиралась работать менеджером по развитию бизнеса в нефтегазовой компании под названием «Симтекс петролеум». Его работа была хорошей, но моя намного круче, и я всегда думала, что с его стороны было очень благородно и мило так радоваться моему успеху.
По правде говоря, я была не слишком подходящим кандидатом на эту должность. Им требовался человек с пятилетним опытом работы в этой области и опытом ведения международных контрактов, которого у меня не было. Но мой научный руководитель готов был пойти на риск ради меня и попросил своего друга написать потрясающее рекомендательное письмо. Там говорилось, что я «энергична, прозорлива, умею решать проблемы, прекрасно общаюсь с людьми, отлично работаю в команде и обладаю острым чутьем в области бизнеса и финансов».
Когда мой руководитель показал мне описание этой вакансии, я рассмеялась:
– Я даже близко не гожусь для этой работы.
– Люди постоянно получают работу, для которой они не подходят.
Я стала читать объявление внимательнее.
– Они же хотят «стратегически мыслящего в логистических операциях специалиста».
– Ты справишься.
– Я боюсь.
– Теперь ты рассуждаешь, как девчонка.
– Я и есть девчонка.
– Нам нужно исправить это.
Я с удивлением посмотрела на него.
– Когда пойдешь на собеседование, притворись мужчиной.
Я закрыла глаза.
– Притвориться мужчиной.
– Крутым мужиком, – подтвердил он. – Парнем, который не только подходит на эту работу, но может сделать гораздо больше.
Я покачала головой.
– Квалификации бледнеют перед лицом уверенности, – сказал он.
– Как скажете, – сдалась я.
Хотя я не верила в это ни секунды. В тот день я отправилась на собеседование, готовая к тому, что меня со смехом выставят из комнаты. Но я делала все, что он мне сказал. Я притворялась, как могла, хотя бы для того, чтобы доказать своему наставнику, что он ошибается.
А потом мне предложили эту работу. То есть, по крайней мере, когда их кадровик провожал меня до выхода, он тронул меня за плечо и сказал:
– Это еще не официально, но вы приняты.
Мое начальное жалованье должно было быть на пятьдесят тысяч больше, чем у Чипа, но моя мама посоветовала мне не говорить ему этого. Важным было другое: мы начинали жить самостоятельно. Все вставало на свои места.
И здесь, на аэродроме, я не хотела ничего испортить.
Чип сжал мои руки:
– Ты доверяешь мне, правда?
– Да.
Вроде бы.
И тогда он поцеловал меня – мужественным, решительным поцелуем, как бы говорящим: «Это все может стать твоим». Он проник языком в мой рот, явно считая этот жест сильнодействующим и эротичным, чего я не почувствовала, учитывая, что полнейший ужас от того, что я собиралась сделать, заморозил мою кровь.
Потом он похлопал меня по ягодицам и сказал:
– Залезай внутрь.
Что я могла сказать? Я подчинилась.
Но уверяю вас, мои руки были холодными, как лед.
Пока я пристегивала ремни безопасности, я решительно сказала себе: ты поступаешь правильно. Разве не в этом, в конечном счете, заключается любовь? Говорить да не только тогда, когда это легко, но и когда это трудно?
Конечно, любой психоаналитик, стоящий своего диплома, легко привел бы контраргумент – что следует доверять своей интуиции и не нужно позволять Чипу заставлять меня делать то, чего мне делать не хочется. Что отсутствие реакции при виде моего явного дискомфорта в угоду своему желанию показать себя суперменом не является хорошим предзнаменованием с точки зрения долгосрочных перспектив.
Но я была не у психоаналитика.
Я собиралась летать.
Потом он уселся рядом со мной, пристегнулся и протянул мне черные наушники. Я чувствовала то же, что ощущаешь, когда оказываешься на американских горках и захлопываешь дверцу.
Чип моментально вошел в роль пилота. Он надел солнцезащитные очки и пристроил микрофон близко к губам, почти касаясь его. А потом начал переговоры с диспетчерской вышкой на языке настолько специфичном, что его слова со стороны казались абракадаброй:
– Форт Бенд, диспетчерское разрешение на полет по маршруту – Сессна три два шесть танго дельта Чарли с информацией Джульетта – ВФР до Техас Сити крейсерский три тысячи триста.
Мне казалось, что он просто притворяется. Ну кто так разговаривает? Но диспетчерская вышка была со мной не согласна. В наушниках затрещало, и я услышала ответ:
– Сессна три два шесть танго дельта Чарли – Форт Бенд дает разрешение – два три один четыре частота вылета один два ноль точка девять.
Вот черт! Это происходило по-настоящему!
Чип проверил приборы, пробежавшись по ним глазами, как настоящий профессионал. Он выглядел расслабленным. Уверенным. Надежным. Настоящим мачо. И, черт возьми, да – совершенно спокойным.
– Я уже проверил маршрут – дважды – перед тем, как заехать за тобой, – сказал он. В наушниках его голос потрескивал, но он взял мою руку и крепко сжал. – Не хотел давать тебе время передумать.
Умно.
Но к этому моменту я уже была согласна на все. Я сделала выбор. К худу ли, к добру ли, как говорится.
А Чип переключил свое внимание на более важные вещи.
Все еще в стиле секси-пилота, он заговорил в микрофон и передал еще одно несуразное сообщение диспетчерской вышке, как я поняла, пояснив, что мы ждем взлетную полосу. Я до этих пор ни разу не бывала в кабине самолета, а этот самолет целиком состоял из кабины. Формально, позади нас было еще два сиденья, но мне казалось, что мы находимся в спичечном коробке.
Прежде чем мы могли взлететь, должен был сесть другой самолет, и я принялась изучать приборную доску с ее переключателями, циферблатами и всякими измерительными инструментами. Я указала на нее:
– Разве она расположена не слишком высоко?
Она была выше моей головы. Я едва могла что-либо видеть поверх нее.
Он кивнул.
– Это не то же самое, что водить машину, – пояснил он. – Там ты ориентируешься на то, что видишь. В полете опираешься на показания приборов.
– Ты не смотришь в лобовое окно?
– Смотрю, но столько же времени я наблюдаю за приборами. Получается, половину времени смотришь, половину что-нибудь вычисляешь.
Другой самолет коснулся земли, замедлился и прокатился мимо нас. «Вот видишь? – сказала я себе. – Они выжили». Наш мотор взревел, Чип снова что-то сообщил по радио и начал работать педалями, чтобы вывести нас на нужную позицию. Крылья пропеллера завертелись так быстро, что исчезли из виду. Самолет начал вибрировать и гудеть. Я села на свои холодные ладони, чтобы не сжимать их в кулаки.
– Пожалуйста, не делай каких-нибудь петель или чего-нибудь в этом роде, – попросила я.
Он взглянул на меня:
– Петель?
– Штопоров или переворотов через крыло. Или чего-нибудь еще. Какую-нибудь показуху.
– С тобой мне не нужна показуха, – сказал он.
– Безусловно.
– Ты и так знаешь, какой я потрясающий.
Я кивнула:
– Да. К тому же меня может стошнить.
Мы набрали скорость и помчались вперед. Когда мы оторвались от земли, я решила, что это не сильно отличается от обычного полета на большом самолете. Трясло немножко больше обычного. И капельку раскачивало.
Земля проплывала под нами. Так просто.
Чип был сосредоточен и спокоен, и было странно думать, что он всем этим управляет. Когда мы поднялись в воздух, он стал комментировать все, что делает, словно давая мне урок. Он рассказал, что «Сессна-172» был самым популярным самолетом из всех когда-либо построенных. Классика. Мы будем лететь на высоте 3000 футов[1]1
1 фут равен 30,48 см.
[Закрыть] со скоростью 125 миль[2]2
1 миля равна 1,6093 км.
[Закрыть] в час, набирая скорость по мере того, как воздух становится разреженнее, чтобы не заглохнуть. Нужно осматривать небо, чтобы не столкнуться с другим самолетом, и смотреть на радар, чтобы не напороться на вышку или башню.
Но я заволновалась, когда он упомянул, что горючее находится в крыльях.
– Это кажется мне неудачным инженерным решением, – сказала я. – Что, если крыло отвалится? Ты будешь весь залит горючим.
– Крылья не отваливаются, – заверил меня Чип. – Этого просто не бывает.
– Ну а вдруг?
– Если они отвалятся, у тебя будет гораздо большая проблема, чем утечка горючего.
Я сложила руки на коленях и специально их расслабила, чтобы не казалось, будто я сцепила пальцы как можно сильнее.
Самолет был очень шумным, наушники потрескивали, и машина вибрировала сильнее в воздухе, чем на земле, особенно когда мы пролетали под тучами. Чип объяснил, что тучи на самом деле сидят на столбах поднимающегося воздуха, и, когда ты проходишь сквозь эти столбы, случается турбулентность. Я никогда раньше не думала о том, что тучи на чем-то сидят – они просто плавают, – но когда он мне все объяснил, это показалось мне не лишенным здравого смысла. Чем больше он мне рассказывал, тем в большей безопасности я себя чувствовала.
Он улыбнулся мне:
– Потрясно, да?
В некотором роде.
– Потрясно.
– Все еще боишься?
Да.
– Нет.
– Рада, что согласилась?
– Я буду еще больше радоваться, когда мы снова окажемся на земле.
– Я знал, что тебе понравится. Я знал, то ты можешь быть смелой, если постараешься.
Такой странный комплимент, как будто он не видел меня смелой и до этого. Словно моя способность проявить смелость была под сомнением.
Но я и в самом деле почувствовала себя смелее, когда мы поднялись над землей и под нами она стала казаться мозаичной картой.
Помнится, в тот момент я подумала: «Самое страшное уже позади».
Чуть позже возделанные поля под нами сменились заливами и устьями рек, и я догадалась, что мы летим к побережью.
– Куда мы направляемся? – спросила я.
– Я хочу показать тебе кое-что, – ответил Чип. – А потом мы развернемся и полетим домой.
И тут впереди я увидела воду. Под нами показался остров Галверстон, и несколько минут спустя мы уже приближались к его дальнему берегу. Впереди ничего не было, кроме сверкающего на солнце Мексиканского залива.
Чип направил самолет к суше, немного снизился и полетел параллельно краю песка. Я могла видеть дома и маленькие машинки под нами. Мы снизились еще немного. Я стала наблюдать, как волны набегают на песок.
– Внимательно смотри на берег, – сказал Чип, опускаясь еще ниже.
Я уставилась в окно. Песок, люди, волны. Так забавно было очутиться здесь так быстро. Автомобилю для этого требовался целый час.
Спустя несколько минут Чип сказал:
– Здесь! – и указал на что-то рукой.
Я посмотрела в ту сторону:
– Где?
– Ты можешь это прочитать? – спросил Чип.
– Прочитать что?
Он посмотрел вниз в боковое окно:
– Черт! Мы летим слишком высоко.
Но когда мы чуть снизились, башни на радарах покраснели.
Чип повернулся ко мне и крикнул:
– Там на песке есть надпись.
Я ничего не видела.
– Что там написано?
– «Выходи за меня замуж!»
Я не видела никакой надписи на песке.
– Правда?
– Я видел это вчера в новостях. Парень написал это десятифутовыми буквами из ракушек для своей подружки.
– Здорово, – сказала я так, словно меня это интересовало чисто эмпирически.
– Похоже, прилив смыл надпись.
– Надо полагать.
– Я очень хотел, чтобы ты увидела ее.
– Правда?
– Правда. – Он взглянул на меня. – Потому что я хотел сказать тебе то же самое.
Одно дело – ожидать чего-то, или мечтать об этом, или надеяться, и совсем другое – пережить сам момент исполнения мечты. Я приложила руку к губам и прижалась лбом к стеклу, чтобы лучше рассмотреть берег.
– И есть еще кое-что. Открой отделение для перчаток.
И действительно, прямо передо мной был маленький ящичек. Внутри я обнаружила изумрудно-зеленый бархатный футляр для кольца.
Я так надеялась на это, что заставила себя сесть в самолет. Иногда стоит пойти на ужасающий риск. Я повернулась к Чипу:
– Ты просишь меня выйти за тебя замуж?
Его голос что-то проскрипел в наушники. Но я знала, что ответ был положительным.
И я ответила:
– Да!
– Ты даже не открыла футляр.
– Мне не нужно этого делать. Просто да!
Чип повернулся ко мне и широко улыбнулся, продемонстрировав безупречные зубы. Я видела свое отражение в его очках, и мои волосы были в жутком беспорядке. Я с трудом подавила желание поправить их. Я также подавила желание перелезть к нему и поцеловать его. Казалось странным не поцеловаться в такой момент, но ничто не могло бы заставить меня отстегнуть ремни безопасности. К тому же я даже не помнила, как это делать.
Вместо этого я показала одобрительный жест, подняв над собой два больших пальца.
– Это не будет официальной помолвкой, пока ты не наденешь кольцо.
Я открыла футляр и увидела очень изящное золотое кольцо с бриллиантом.
– Это принадлежало моей бабушке, – сказал Чип. – Мне пришлось побороться за него с моей сестрой.
Я вынула кольцо и надела на палец. Оно было немного велико. На самом деле, сильно велико, так что, когда я вытянула перед собой руку, чтобы полюбоваться им, бриллиант соскользнул вниз.
– Оно идеально, – сказала я.
– Тебе нравится?
– Да! – ответила я. Не в моем стиле, но какое это имело значение?
– Ты удивлена?
И да, и нет. Я кивнула:
– Да.
– Ты рада, что полетела со мной?
– Очень, – ответила я. И этот ответ был на сто процентов правдой.
По крайней мере, в тот момент.
Назад до аэропорта было двадцать минут лету, и мы провели это время, воодушевленно обсуждая предстоящую свадьбу.
Мы договорились, что церемония пройдет на том самом берегу, а потом начали обсуждать список подружек невесты и шаферов жениха. Выбор был очевидным – его брат и лучшие друзья Вуди, Статлер и Мерфи, и еще школьный друг Харрис. Но потом, конечно, возник вопрос, который вызвал у нас некоторые затруднения. Что делать с моей сестрой Китти?
Я не видела ее три года и не разговаривала с ней. Это было ее решение.
– Ты все равно должна пригласить ее, – сказал Чип.
Но я не была уверена, что мне этого хочется. Когда Китти уезжала, она объявила, что хочет «свободно вздохнуть» вдали от семьи. Она сказала, что будет оставаться на связи. Но после этого просто исчезла.
Мы знали, что сестра жива. Наш папа иногда связывался с ней и мог удостовериться, что она живет в Нью-Йорке, жива и здорова, и попросту не желает, по неизвестной нам причине, возвращаться домой. Даже просто с визитом.
Сначала это было нелегко, потерять ее вот так – быть отвергнутыми ею. Но теперь, после всего этого времени, я уже ничего к ней не испытывала. Она меня не любит? Отлично. Я тоже не буду ее любить. Она хочет притвориться, что ее семьи не существует? Нет проблем. Мы можем ответить ей тем же.
Чип считал, что мы должны, по крайней мере, хотя бы пригласить ее на свадьбу. Пусть и не в качестве подружки невесты. Но я была не согласна.
– Во-первых, – сказала я, – она попросту не приедет. А во-вторых, если она и приедет, это все испортит.
– Этого ты не можешь знать.
– Одно присутствие Китти испортит мне праздник. Чувство неприязни при виде нее погубит для меня всю радость этого дня. Вместо того чтобы с нетерпением ждать самого счастливого дня в моей жизни, я буду бояться его приближения. И все из-за нее.
– Может быть, вам стоит встретиться заранее и покончить с этой неприязнью, – сказал Чип.
Но я была не в настроении прислушиваться к разумным предложениям.
– Даже, – продолжила я, – если мне удастся преодолеть неприязнь к ней, ее присутствие будет означать, что она будет там. И с вероятностью в девяносто процентов она напьется и залезет в чашу с пуншем. Или напьется и укусит шафера. Или напьется и схватит микрофон, чтобы спеть.
Чип кивнул. Я не выдвигала беспочвенных гипотез. Китти проделывала все эти вещи в прошлом. Он пожал плечами:
– Но она твоя единственная сестра.
– Это не моя вина.
– Ее отсутствие будет выглядеть странным.
– Я не виновата в том, что мы с ней больше не близки.
– С этим я не спорю.
– Это она создала такую ситуацию.
– Согласен.
– А теперь она может испортить единственную свадьбу, которая у меня будет.
Вот черт! Я устрою самую замечательную свадьбу в мире, а единственным результатом будет то, что моя пьяная сестра, паршивая овца нашей семьи, попытается сесть верхом на ледяную скульптуру.
Если она соблаговолит приехать.
На самом деле, это в точности отображало ситуацию между нами. Я всегда старалась сделать все исключительно правильно, а она всегда была твердо настроена поступить наоборот.
Впереди показался аэродром.
Чип сказал, что лучше всего ему удается приземление. У него к этому был талант, вроде его дара к параллельной парковке.
Но небо впереди было угрожающе темным.
– Это неожиданность, – сказал Чип, глядя перед собой.
– А разве обещали дождь?
– Нет, в последний раз, когда я проверял это, дождя не предвиделось.
– Но ведь и в дождь можно летать, разве нет?
– Не совсем. Его стараются обойти. Или подождать, пока он закончится.
– Меня устроит любое из этих решений, – сказала я. С этим кольцом на руке я была очень покладистой.
– Проблема в том, – признался Чип, – что нам лучше приземлиться как можно раньше.
– Чтобы не опоздать на торжественный ужин, который ты заказал?
– Чтобы у нас не закончилось горючее.
Я внимательно осмотрела горизонт. Небо позади нас было ярко-голубым, но впереди оно было все более и более серым. И немного пурпурным. С небольшими угольно-черными участками.
– Там действительно идет дождь. Но не в районе аэропорта, правда?
Он кивнул:
– Правда.
На горизонте сверкнула молния.
Может быть, гроза как-то влияла на воздух, потому что нас начало здорово трясти, и очень скоро меня затошнило.
Когда мы приблизились к аэропорту, Чип передал наши координаты своим официально пилотским голосом, который был чуть ниже, чем в обычной жизни, а потом начал маневрировать, заходя на посадку. Мы свернули чуть влево и полетели вдоль взлетной полосы, а потом развернулись, чтобы опуститься на нее. Чип был предельно сосредоточен. Я скорее чувствовала, чем видела, приближение земли. И это была приятная мысль.
И тут произошла странная вещь. Когда мы были уже совсем близко от взлетной полосы, крылья проделали что-то, что я могу описать только как взмах. Они немного накренились и тут же выпрямились. Меня пронзил страх.
Все произошло в одну секунду, но эта секунда все изменила. Что-то было не так.
Я посмотрела на Чипа. Его лицо сделалось каменным.
– Чип? – спросила я.
– Ветер переменился, – ответил он.
– Что? – спросила я. – Это плохо?
– Теперь он боковой, – были его единственные слова.
Боковой? Что такое боковой? Звучало не слишком хорошо. Чип смотрел на приборы и работал педалями. Его лицо было непроницаемым.
Он держал самолет достаточно устойчиво. Я притихла, молясь о том, чтобы нам хоть немного повезло.
Мы уже были в двадцати футах от полосы, которая тянулась прямо перед нами. А потом неожиданно бетонная дорожка скользнула вбок. Сначала она была под нами, а потом выскочила из-под нас, словно кто-то неудачно попытался проделать трюк со скатертью. И вместо полосы перед нами была небольшая роща.
– Вот дерьмо! – воскликнул Чип, крепче ухватившись за штурвал.
Он ухитрился снова вернуть нас на позицию над полосой.
– Чип?
Но он начал переговоры с диспетчерской вышкой:
– Сессна три два шесть танго дельта Чарли. Не удалось приземлиться, сильный боковой ветер, – а потом его пилотский голос, похоже, отказал ему, и он перешел на нормальную человеческую речь: – Попробую попытаться еще раз.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?