Текст книги "Отброшенная в прошлое"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otbroshennaya-v-proshloe-38129.jpg)
Автор книги: Кэтти Эмерсон
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Это становится смешным, – проворчал он, пытаясь принять нормальное положение.
Лорен хотела ему помочь, но застыла, когда ее рука ненароком задела ширинку его брюк. Это подействовало на них обоих. Она подняла голову. Адам перевел взгляд на потолок и сжал челюсти.
Какие бы странные ассоциации не позволили Лорен стать наследницей костюмированной драмы, теперь все было позади, словно Лорен взяла дистанционный пульт управления и включила кнопку обратной перемотки. Туман, окутывавший ее мысли, рассеялся, и в первые же секунды просветления она поклялась не допустить, чтобы нечто подобное повторилось. Она больше не хотела испытывать на себе отголоски другого века, другой Лорен.
– Как только это им удается? – произнес Адам, задыхаясь.
– Кому? Что удается?
– Тем людям, которые занимаются любовью в туалете авиалайнеров.
– Из клуба «На высоте мили»? – Уголки ее губ дрогнули и, хотя мысль о том, чтобы заняться любовью в такой обстановке, скорее заставила ее почувствовать себя неловко, чем возбудила, Лорен с радостью ощутила, что стала снова сама собой. В любом случае, Адам говорил это несерьезно.
– Ты ведь не хочешь сказать, что мы должны вступить в этот клуб?
Его карие глаза встретились с ее глазами, и Лорен заметила, что зрачки Адама расширены. Ему действительно пришла мысль о близости.
– У этого клуба интересный вступительный обряд, – прошептал он, очевидно не понимая, что Лорен не разделяет его энтузиазма. – Меня это соблазнило бы.
Адам наклонился, чтобы дотянуться до ее губ. Поцелуй успокоил Лорен, но не возбудил. Она почувствовала облегчение, когда Адам неуклюже выпрямился.
– Я слишком стар, миссис Райдер, чтобы проделать такое. Вернемся на места, и я обещаю, что через несколько часов мы будем в нашей постели. У нас будет множество комнат, где мы сможем делать все, что только захотим, – промолвил он. Выражение его лица было многообещающим.
Лорен улыбнулась в ответ и последовала за ним.
Адама до сих пор беспокоило то, что Лорен говорила по-латыни.
Черт побери, он был обеспокоен и тем, как она вела себя сейчас, точно за время их путешествия не случилось ничего из ряда вон выходящего.
Вместе с Дэном и Сандрой они доехали до своего старого загородного дома в викторианском стиле у Ламбертонского водопада. Осторожно взглянув на Лорен, когда машина остановилась у единственного на Ламбертонской дороге светофора, Адам заметил, что выглядела она очень уставшей, но спокойной.
– Я рада, что мы уже почти дома, – сказала она, заметив, как пристально он на нее смотрит.
Адам пробурчал что-то в ответ. Впервые он увидел свой будущий дом, приближаясь к нему с оружием в руках.
Примерно в полночь, в субботу, в конце рабочей недели, диспетчер ламбертонской полиции принял вызов от взволнованной женщины, утверждавшей, что кто-то пытается ворваться к ней в дом. Она едва успела назвать свое имя и номер дома, прежде чем разговор был прерван.
Адам, не теряя времени на размышления, уже через десять минут подъехал к дому, отгороженному от шоссе деревьями. Он вызвал по радио подкрепление из департамента шерифа, но все-таки вошел в дом один. Звонившую звали Лорен Кендалл. Он никогда не встречался с ней раньше, но слышал, что она жила одна и занималась каким-то своим бизнесом.
Несмотря на прохладный ночной воздух, ладони Адама горели. Он передвигался как тень от дерева к дереву.
Дом Кендалл начинался с большой веранды. На первом и втором этажах горел свет, но тяжелые шторы не позволяли увидеть происходившее внутри. Он вынул из кобуры пистолет и проник в дом тем же путем, что и злоумышленник: через окно. Дотронувшись пальцами до подоконника, Адам почувствовал свежую липкую кровь. Его губы искривились в презрительной усмешке. Хорошо. Тот тип порезался, когда разбивал стекло.
Для крупного мужчины, каким был Адам, пролезть в узкое подвальное окно оказалось делом нелегким. Тем не менее, он преодолел это препятствие и с грохотом свалился на пол. Подождал немного, огляделся.
Слева от него была лестница. Дверь на самом верху, кажется, закрыта, но из-под нее пробивалась узкая полоска света. Адам начал подниматься по лестнице, держа наготове пистолет.
На первом этаже никого не было, но как только Адам открыл дверь подвала, сверху послышались голоса.
Гортанный мужской голос отпускал одно ругательство за другим. Затем послышался шум, будто кто-то колотил ногами в дверь. Она поддалась, и по дому разнесся пронзительный женский крик. Адам сорвался с места и побежал, разыскивая лестницу, которая вела на второй этаж.
– Ты заплатишь за все! – послышался наверху голос мужчины. Затем он закричал. – Иди сюда, стерва!
Адам мчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Через секунду он все увидел. Лорен Кендалл была напугана до полусмерти, но крепко держалась на ногах, готовясь защищаться с помощью ножниц.
Нападавший быстрым движением выбил ножницы и бросился на нее. Лорен увернулась, но длинная ночная рубашка подвела ее: нога запуталась в кружевной кайме, и она упала навзничь. Это случилось как раз в тот момент, когда Адам взлетел на самую верхнюю ступеньку.
Если бы он мог стрелять без угрозы для се жизни, то открыл бы огонь, но мужчина набросился на свою жертву, схватив ее за горло. Он рвал ткань и бил Лорен по лицу, не подозревая, что в комнате есть кто-то третий, пока не почувствовал у своего виска дуло пистолета.
– Оставь ее и без фокусов… – голос Адама был тверд, как и его руки, и только сам он знал, как легко в тот момент мог потерять над собой контроль.
Как только Лорен Кендалл вырвалась и отошла в сторону, Адам приказал задержанному лечь на пол лицом вниз. Адам слышал, как Лорен взволнованно ходила за его спиной, пока он застегивал наручники.
– Спасибо, что так быстро приехали, – сказала она. Лорен набросила вельветовый халат, и хотя лицо ее было очень бледным, в истерику она впадать не собиралась. В голосе ее чувствовалось облегчение.
– С вами все в порядке, мисс Кендалл?
– Зовите меня просто Лорен.
– С вами все в порядке, Лорен? – Адаму пришлось по душе ее имя и то, как быстро она оправилась от страха. Очевидно, Лорен принадлежала к тем женщинам, на которых можно было положиться в случае опасности.
– В какой-то момент у меня было такое чувство, будто я уже знаю вас, офицер Райдер, – она встряхнула головой, пытаясь отогнать смущение, а затем улыбнулась. – Со мной уже все в порядке, и я вам стольким обязана, что никогда не смогу отплатить.
– Чашечка кофе, пожалуй, пошла бы на пользу нам обоим, – ответил Адам, чувствуя, что кофе – это как раз то, что ему сейчас нужно.
– Да. Я сейчас приготовлю, – сказала она. – Извините, я поднимусь наверх и поставлю чайник.
Свободной рукой Адам достал портативную рацию, висевшую на поясе, и доложил диспетчеру о положении дел.
– Скоро должен прибыть другой офицер, – сообщил он Лорен, когда она уже спускалась вниз.
– Тогда я отопру дверь.
Когда все волнения были позади, Лорен быстро успокоилась. Это было еще одним из качеств, которые Адам высоко ценил в женщинах. И он не мог позволить себе уйти.
– Вы уверены, что вам не нанесли никаких серьезных травм?
С печальной улыбкой Лорен дотронулась до лица, оглядываясь на Адама через плечо. На ее бледной щеке все еще были видны следы от ударов.
– Несколько синяков. Они скоро исчезнут.
Злоумышленник в наручниках угрюмо молчал. Адам знал большинство взломщиков, но лицо этого человека ему было незнакомо.
Внизу Лорен приветствовала кого-то. Она как раз включила перед домом свет, когда подъехал еще один полицейский.
Через десять минут помощник повез арестованного в местный участок. Адам задержался, чтобы взять свидетельские показания у Лорен и выпить обещанный кофе.
– Конечно, я вам все расскажу, офицер Райдер, – заявила Лорен.
– Просто Адам.
– Адам, – повторила она и предложила подлить еще кофе.
Он кивнул головой, явно не спеша покинуть этот дом.
– Вы действительно уже успокоились?
– Я смотрю телевизор и знаю, что шоу закончено, когда приехала полиция и арестовала жулика.
Услышав это самоуверенное утверждение, Адам нахмурился.
– На самом деле это только начало. Преступник может сбежать до того, как начнется судебное разбирательство.
Лорен задавала ему вопросы, а он отвечал, надеясь, что у нее пройдет страх, который он сам умышленно вызвал. Вскоре Адам почувствовал, что их разговор и на него действует успокаивающе.
Наконец, он перестал говорить о себе, успев рассказать, что поступил на службу в полицию четырнадцать лет назад. Он работал на патрульной машине, потом в течение двух лет возглавлял, отдел расследований, а затем занял пост помощника начальника участка, когда предшественник его слег после сердечного приступа. Все предполагали, что Адам займет должность начальника, когда тот уйдет на пенсию. Вместо этого несколько недель назад Адам принял решение отказаться от занимаемой должности и открыть собственную юридическую консультацию. В ночь, когда было совершено нападение на дом Лорен, он работал в городской полиции неполный рабочий день, и делал это только потому, что начальником был не кто иной, как его брат.
Он мог бы еще задержаться у Лорен, рассказывая о своих планах на будущее и попивая кофе, но официальный голос по рации передал сообщение о дорожном происшествии на другом конце города. Это сообщение положило конец их встрече.
Обменявшись несколькими словами с диспетчером, Адам выключил рацию.
– Я должен идти.
– Спасибо вам за все, – Лорен протянула ему руку, и Адам пожал ее на прощанье. Но в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, случилось что-то, чего никто из них не ждал.
Адам столкнулся со взглядом Лорен и задал безмолвный вопрос. К своему облегчению, в больших голубых глазах Лорен он увидел, что чувство его не осталось без ответа: Лорен испытывала то же самое. Та же энергия, что заставила их пальцы дрожать, прошла приятной волной по его телу. То же произошло и с ней.
Лорен тряхнула головой, и ее губы изогнулись в улыбке.
– Ты думаешь, что я схожу с ума? Почти весь путь от Ламбертонского водопада домой Адам был словно на «автопилоте», оставаясь рассеянным, даже когда открывал двери гаража и загонял машину внутрь. Он не сразу заметил, что пытается снова завести уже умолкший двигатель.
– Уже поздно, – сказал он. – Почти полночь.
Лорен вышла из машины, чтобы погасить свет на веранде и в вестибюле. Пока Адам выгружал сумки из багажника, Лорен направилась к дому. Когда она открыла дверь, наружу с воплем выскользнула заждавшаяся кошка.
– У тебя было достаточно еды и воды, – промолвила Лорен, направляясь к столу, чтобы положить сумку, а затем уж очистить коробку кошачьего «туалета».
– Но ей не уделялось внимание, которое она привыкла принимать как должное, – произнес Адам, вошедший с багажом. И, едва он присел, кошка прильнула к нему, и Адам почесал ее за ушами. Какие бы напряженные мысли не заполняли его голову в дороге, теперь все это было позади.
– Она просто разозлилась, что ее бросили на такой долгий срок. Ведь мы отсутствовали больше трех дней.
С чувством облегчения Лорен присоединилась к Адаму и стала ласкать обиженную кошку, которая улеглась перед ними, свернувшись клубком. С каждой милей, приближавшей ее к дому, Лорен чувствовала себя все более и более спокойной. Теперь она совершенно уверилась, что вернулась к нормальной жизни. Взяв любимое животное на руки, она весело рассмеялась. Лаская мягкий меховой клубочек, Лорен шептала имя кошки и обещала, что никогда больше не покинет ее.
– Как ты называешь ее?
Пораженная резкостью в голосе Адама, Лорен посмотрела на него вопросительно. Адам пристально смотрел на жену.
– Паунс.
– Лорен, я не понимаю.
– Чего? Ее зовут Паунс.
Внезапно Лорен вздрогнула, словно от удара. Она стояла на кухне, держала в руках кошку, которая жила с ними почти со дня их свадьбы, и утверждала, что эту кошку зовут Паунс, хотя знала прекрасно, что ее зовут Хэссл.
– Я, должно быть, устала больше, чем думала, – Лорен попыталась рассмеяться, но ей это плохо удалось.
Адам сгорал от любопытства.
– Кто такой Паунс?
– Кошка, которая жила у меня, когда я была еще ребенком, – ответила Лорен.
– Ты никогда не упоминала о ней.
– Я и сама забыла… я не вспоминала о ней до этого момента, – нахмурившись, Лорен опустила Хэссл, взяла свою сумочку и направилась в дальнюю часть дома. Там находилась лестница, ведущая на второй этаж. То, что сказала Лорен, было чистейшей правдой, но взволновало ее так же, как и все остальное, произошедшее за последние дни. Лорен совершенно забыла, что у нее была другая кошка еще до того, как они с Адамом завели Хэссл.
Слишком много стало случаться неожиданного. Мысли об этих событиях не давали Лорен покоя. Если подобное будет продолжаться и дальше, Адам подумает, что Лорен сошла с ума.
Она и сама начинала верить в это.
Глава 4
Лорен никогда не слышала, как Адам входил в ее мастерскую, занимающую половину перестроенной конюшни, в другой половине размещался гараж. Это его не удивляло. Он точно так же до самозабвения увлекался работой. Единственное, чего он не мог понять, это как она умудряется сосредоточиться, если в мастерской постоянно орет телевизор. Лорен работала только с включенным телевизором. Как она говорила, он занимает ее мысли, пока она работает руками.
Некоторое время Адам молча любовался ею, не желая мешать, потом заметил, что она не одна, а в компании. На холсте, натянутом на раму для вышивания, свернулась клубком Хэссл. Скамья у холста пустовала, потому что Лорен вышивала на маленьких пяльцах, лежащих у нее на коленях, а сидела на небольшом мягком стульчике между рабочим столом и стеллажом, где пряжа была разложена по цветам и толщине нити. Это сооружение, смахивающее на лестницу, закрывало собой почти всю стену, на каждый колышек был надет моток шерсти, за исключением одного, с черным шелком, из которого Лорен плела испанские кружева.
Кошка приоткрыла зеленый глаз и тут же закрыла его. Адам нахмурился. Лорен старалась избегать всяких напоминаний о прошлом уик-энде, когда Адам спросил ее о кошке по кличке Паунс. Насколько он понимал, теперь жену больше не посещали фантастические видения. С ее языка больше не срывались странные оговорки и это внушало надежду, что все, тревожившее Лорен в Нью-Йорке, безвозвратно ушло в прошлое; но Адам все же не мог понять, почему она приняла так близко к сердцу разговор о своей любимице времен детства и впала в негодование…
Адам с Дэном росли в доме, где всегда было полно кошек и собак. Он очень скучал по ним, когда переехал на квартиру, в которой негде было держать животных.
Когда Адам познакомился с Лорен, он не мог не удивляться, что такая отзывчивая и ласковая девушка целых девять лет жила в полном одиночестве и не взяла в дом ни кошки, ни собаки. Она даже не поставила кормушку для птиц.
Он решил, что причина такого замкнутого образа жизни, избранного Лорен, заключалась в несчастной судьбе ее семьи. Лорен было всего двенадцать лет, когда ее мать умерла от рака. Дата кончины мистера Кендалла была Адаму неизвестна, но он знал точно, что к тому времени, когда «Лорен переселилась в Мэн, она была круглой сиротой.
Хэссл зевнула, встала, потянулась, прошлась вокруг скамеечки и снова свернулась в клубок, полностью» игнорируя присутствие хозяина. Адам подошел к Лорен совсем близко, и только тогда она подняла глаза и увидела его.
– Привет, моя красавица.
– Привет, милый, – она сняла с пялец вышивку и протянула ему. – Что скажешь? Эта идея пришла мне в голову неожиданно. В ней есть нечто от Ренессанса, тебе не кажется? Ты сможешь перевести это на бумагу?
– Разумеется. Потом, – он взглянул на рисунок, но тотчас отложил его в сторону, как следует не рассмотрев; ему не терпелось поцеловать Лорен.
– Ты даже не хочешь взглянуть на мою работу, – обиженным тоном сказала она, высвобождаясь из его объятий.
– Я так по тебе соскучился! Я уже несколько часов не обнимал тебя, – в подтверждение своих слов он еще раз склонился над ней и поцеловал, наслаждаясь нежностью ее губ.
– Ты меня перехваливаешь. Теперь похвали вот это, – она снова сунула ему вышитый квадратик ткани.
Последний поцелуй Адама пришелся на кончик ее носа. Адам выпрямился, держа в руках ее работу.
– Разве твои рисунки нуждаются в моем одобрении?
– Разумеется.
Она встала и начала складывать пяльцы.
– Чепуха. Я нужен тебе только потому, что умею переводить твои рисунки в графику.
Свои идеи Лорен могла воплощать только на ткани, ловко орудуя иглой и цветными нитками, но ей было трудно перерисовывать их на бумагу. Вскоре после их свадьбы Адам взял на себя обязанность перерисовывать работы жены, которые в дальнейшем превращались в образцы для журналов по рукоделию.
– Мне нужно твое горячее тело, – успокоила она его с шутливой серьезностью, но когда он, наконец, принялся внимательно рассматривать ее новую работу, в ее глазах вновь промелькнула тревога. – Что? Тебе нравится? Если нет, скажи. Не всякий раз получаются шедевры. Это…
– ..нечто совсем иное, – перебил ее Адам. Он подошел ближе к свету, но так и не сумел разглядеть подробности, вышитые аккуратными стежками. Не успел он подумать, как смягчить готовые вырваться у него резкие слова, как они уже вырвались. – Ты действительно собираешься размазать по всей дорожке кишки оленя?
Лорен вздрогнула и быстро выхватила вышивку из его рук.
– Это только опыт.
– И неудачный.
Слова вылетели, и он слишком поздно понял, как много они значили для Лорен. Ее выразительные голубые глаза наполнились слезами. Она отвернулась от него и принялась наводить в мастерской порядок. Повисла тягостная тишина, нарушаемая только беспрестанным бормотанием телевизора.
Сощурившись, Адам следил за тем, как Лорен кладет на место пяльцы, как точит и чистит иглу наждачным бруском, а потом прячет ее в специальную коробочку. У каждой иглы была своя коробочка. Он знал, что у нее их сотни, всех мыслимых и немыслимых размеров, и к каждой Лорен относилась так, будто та была уникальной.
Все время, пока она возилась в мастерской, Лорен избегала взгляда Адама. Она не рассердилась на него, ей просто было обидно и больно. Адам совсем не хотел, чтобы их совместный уикэнд начинался таким образом. Впервые с середины августа они проводили выходные дни вместе, и он хотел, чтобы это стало запоминающимся событием. Чувство вины мучило его, он пытался придумать какой-нибудь способ сгладить последствия своих необдуманных слов. Ему надо было проявить больше такта и дать ей возможность решить самой, что такие рисунки совсем не в ее стиле.
Как удачно, что он в свое время воспользовался советом Лорен, когда она подала ему мысль написать книгу. Он до сих пор удивлялся своему успеху. Сейчас эта книга стала учебником уголовного права в колледжах по всей стране, обеспечивая ему устойчивые гонорары и увеличивая число приглашений читать платные лекции.
Поддержка Лорен оказала ему неоценимую услугу. Она не кривила душой в своих оценках, но ее критика никогда не бывала обидной. Ее дельные предложения вдохновляли его, помогая преодолеть трудности. Неужели она не заслужила такого же отношения и к себе?
Лорен хлопотала в мастерской, укладывала ножницы в специальные чехольчики, наводила порядок в своих запасах, который и так был образцовым, и наконец выудила Хэссл из облюбованного ею гнездышка. Пушистую серую кошку выпроводили на двор, несмотря на ее громкие протесты. Все это время Лорен делала вид, будто нисколько не огорчена критическим замечанием Адама, но он слишком хорошо знал ее, чтобы клюнуть на эту удочку. Когда она потянулась к дистанционному управлению телевизора, он поймал ее за руку и поднес ее к губам.
– Прости, солнышко. Мне следовало подобрать другие слова. Просто твоя новая тема оказалась слишком неожиданной для меня.
Насколько ему было известно, она никогда раньше не изображала сцен охоты, да еще с такими жестокими подробностями.
– На охоте не, обойтись без убитых животных, – она сама немного напоминала раненую лань, когда отняла руку.
– Я понимаю. Некоторые твои клиенты тоже понимают. Но это не значит, что им понравится, когда им об этом напомнят. В тебе появилось что-то новенькое, Лорен. То есть я хочу сказать, раньше ты не переносила вида животных, погибших на дорогах.
– А вдруг, те, кто покупает мои вышивки, уже устали от цветов и птиц? Тебе это в голову никогда не приходило?
Ее внезапная враждебность удивила его и заставила призадуматься, почему она придает так много значения именно этому рисунку.
– А тебе они тоже надоели?
Лорен прикусила нижнюю губу, и ему захотелось заключить ее в объятия, поцеловать и прогнать поцелуями мрачные мысли. Даже если бы он захотел изменить свое мнение, было уже поздно исправлять сказанное. Да он и не собирался этого делать, хотя Адаму было больно видеть, как расстроена Лорен.
– Я думала, что моя работа приносит мне удовлетворение, – произнесла она жалобным голосом. Пальцами она катала по рабочему столу наперсток. – Она должна была приносить мне счастье. То есть, моя работа очень разнообразна. У меня есть клиенты в Бостоне, я делаю рисунки для вышивок и гобеленов, скатерти, я поставляю кружево самому модному модельеру, и еще тку настенные панно и немного занимаюсь черными кружевами.
Однако перечисление собственных творческих достижений, по-видимому, не оказало благоприятного воздействия на Лорен. Укоряя себя за то, что испортил ей настроение, Адам рыскал глазами по мастерской в поисках спасительного выхода. Несмотря на врожденные способности копииста и склонность к рисованию, он не считал себя художественно одаренной натурой. Его слог и стиль письма были логичны, ясны и сухи. Он не считал это проявлением творческих способностей. Вот и сейчас единственная мысль, пришедшая ему в голову, не блистала оригинальностью. И все же он высказал ее.
– Если ты так хочешь попробовать что-то новое, почему бы тебе не воспользоваться для этого своим тайным пороком?
– Телевидением?
– Почему бы и нет? Создай нечто такое, что отражало бы привлекательность… скажем, вот этого, – и он с отвращением и недоумением кивнул в сторону телевизора, на экране которого крупным планом появилась физиономия особенно гнусного ведущего телеигры.
За этим дерзким предложением последовало сдержанное хихиканье, на что Адам и рассчитывал.
– Ты шутишь?
– Как сказать. Так что, идея тебе нравится?
– По-моему, полная нелепость.
Он изобразил, что вытирает со лба пот.
– Ух, пронесло.
– Ты, Адам, почему-то особенно неравнодушен к дневным передачам.
– Вот именно, – он потянулся к дистанционному управлению, но она перехватила его руку.
– Ты не смеешь так говорить. Я согласна, что это не стимулирует интеллект, как, скажем, радиопрограммы, но я уже много лет не могу жить без телевизора.
– О'кей.
Пусть он и не развеселил ее, зато сделал так, что ее настроение изменилось.
– А каким образом, по-твоему, я слежу за изменениями в моде? – спросила она, и ее глаза заблестели в предвкушении его ответа.
– Не знаю и знать не хочу.
– Естественно по телесериалам. Это очень важная часть исследовательской работы в моей профессии, – лукавая улыбка Лорен внезапно исчезла, когда она обернулась в сторону экрана. – Из телеигр я тоже узнаю для себя много нового.
– Лучше бы ты смотрела новости.
– Нет уж, спасибо.
Странные нотки, прозвучавшие в ее голосе, заставили Адама насторожиться. Он припомнил, что Лорен всегда избегала смотреть вечерние новости. Вместо этого она мыла посуду, и хотя она читала запоем, предпочитая в свободное время книги телевизору, она никогда не бралась за журналы и газеты. Она считала, что от них только портится настроение, потому что там слишком много плохих новостей.
Лорен выключила телевизор и, взяв Адама под руку, вывела из мастерской. Хэссл ждала их в конце поворачивающей к дому дорожки, обсаженной кустами сирени. Ее протестующее мяуканье раздавалось по всему двору.
– Вот и решение проблемы, – сказал Адам. – Сделай рисунок с кошками.
– Ну и развлечение мы нашли себе! – Адам подул на большой палец, по которому уже в третий раз попал молотком. Он стоял на коленях, прижимая всем своим весом доску. Сейчас он отшвырнул молоток и сел на корточки, с негодованием взирая на непослушный инструмент.
Лорен пропустила его замечание мимо ушей, уверенная, что это он не всерьез. Еще с прошлого лета, когда вставили стеклянные раздвигающиеся двери в заднюю стену дома, они планировали заменить свое временное маленькое крыльцо со ступеньками настоящей верандой. До этого попасть в дом с черного хода можно было только через подвал.
Все необходимые материалы были собраны еще в июле, но дни, намеченные для работы, казались то слишком жаркими, то слишком дождливыми, то отвлекали более важные дела. Очень часто Адаму приходилось выезжать за город именно в те дни, когда они собирались поработать. Порой случалось так, что ему приходилось ехать на работу в самое неподходящее время – выходные дни.
Ловко забив очередной гвоздь, Лорен быстро и точно находила место для следующего. Они начали работать ранним утром, когда осенние заморозки припорошили инеем еще зеленую траву и разноцветье опавших листьев; поставили опоры, столбики для ограды и приступили к отделке пола, соорудили настил. Шли часы, и постепенно октябрьский день становился теплее и превращался в один из тех прекрасных дней бабьего лета, которыми славится Новая Англия. Еще до полудня они сбросили с себя свитера и работали, не разгибаясь, с одним коротким перерывом на обед. Еще час, от силы два, решила Лорен, и они все закончат, даже перила и обшивку ограждения веранды.
Однако нельзя было сказать, что работа шла без сучка без задоринки. У Адама обнаружилось прискорбное пристрастие попадать молотком по пальцам вместо гвоздей, она тоже иногда промахивалась, сгибая гвоздь вместо того, чтобы загонять его в доску целиком. Как будто сглазив себя при этой мысли, Лорен так и поступила с очередным гвоздем. Покорно вздохнув, она встала на четвереньки, при помощи гвоздодера выдернула жертву неверного расчета, выпрямила гвоздь и снова принялась заколачивать его.
– Лучше выбросить, чем тратить на них время, – предложил Адам. – Зачем уж так экономить на гвоздях?
– Провыбрасываешься. Стыдно, Адам. Считай это реставрацией.
– С таким видом перед глазами я не в состоянии нормально работать.
Лорен думала, что он имел в виду чудесные краски деревьев в их саду. Открытый участок размером приблизительно в поле для игры в бейсбол обступали разнообразные деревья, от уже облетевших до вечнозеленых, от яблонь до елей. Их краски наподдавались описанию. Старый сахарный клен был расцвечен по крайней мере четырьмя разными оттенками оранжевого и красного.
Но Адам не возобновил работу, а уселся, упершись локтями о колени, опустив подбородок на кулаки. Он смотрел восхищенно вовсе не на праздник живых красок, а на ее зад. Лорен сообразила, что при каждом ударе молотка ее бедра соблазнительно вздрагивали.
Обернувшись через плечо, она состроила ему рожицу. Затем пригрозила ему молотком. – Если ты не начнешь работать, пострадает нечто более дорогое для тебя, чем большой палец.
– Тебе только рабов погонять.
– Ну! Мы уже почти все закончили. Только представь себе, как будет хорошо, когда веранда будет готова.
– На ней, по-моему, и сейчас уже хорошо. И без лишних слов он бросился на нее, лишив ее грозного оружия. Они покатились по жесткому деревянному полу, их беззаботный смех разносился далеко в пахнущем смолой воздухе.
– Берегись, мистер Райдер, – выдохнула Лорен, смеясь. – Один страж порядка научил меня самообороне.
Он настоял на этом вскоре после их свадьбы. Его удивляло, как она могла так долго жить в одиночестве, вдали от ближайших соседей, и совсем не задумываться о собственной безопасности. До того вечера, когда они познакомились, это ей и в голову не приходило.
Она подмяла его под себя и уселась на нем верхом, но потеряла бдительность, и Адам тут же схватил ее за обе руки.
– И какой же фортель ты выкинешь на этот раз? – вежливо поинтересовался он.
Лорен ответила на его широкую ухмылку лукавой гримасой и встряхнула головой, в тщетной надежде смахнуть локон, упавший ей на глаза.
– Я не такая дура, чтобы мне тебе рассказывать.
– Тогда придется тебя нейтрализовать. На всякий случай, – одно быстрое движение, и она оказалась под ним, распростертой под тяжестью его тела; Ее руки он прижал к полу.
– Животное!
– Ты его обожаешь! А кроме того, мы должны поддерживать традицию.
Когда он склонился для поцелуя, Лорен с готовностью сдалась на милость победителя. Своими бедрами она ощущала его желание, и это возбудило ее. Она ни с кем не чувствовала то, что с Адамом, особенно когда он пребывал в шутлнво-любовном настроении. Казалось, они оба от рождения знали, как доставить друг другу наибольшее наслаждение.
Он стащил с нее спортивную майку, под которой скрывались обнаженные груди, жаждущие его поцелуев. Она лихорадочно расстегивала пуговицы его фланелевой рубашки, чуть не отрывая их, так ей хотелось коснуться его кожи. Их руки сталкивались в поисках молний, цеплялись пальцами, помогали друг другу уничтожать последние преграды. Усы Адама щекотали, когда он покрывал поцелуями все ее тело.
– Мне так нравится, как ты это делаешь, – шептала она.
Потом она сознавала только быстро нарастающее желание и потеряла способность что-либо говорить и вообще думать, так захватил ее вихрь страсти. Электричество, пронизывающее ее тело, уступило место фейерверку, который вскоре закончился взрывом экстаза.
Лорея медленно приходила в себя и как бы заново ощущала ранний осенний вечер. Ей было тепло на солнце, несмотря на прохладный ветерок. Еще одна неделя, и станет слишком холодно для этого занятия, подумала она.
Их окружал запах опилок, настолько сильный, что вытеснял все остальное. Лорен глубоко втянула воздух и обнаружила, что может различить запах еловой хвои и аромат сосны. Она вдохнула еще и была вознаграждена пряностью слабого аромата сухих опавших листьев. Сладковатый запах гниющих яблок под деревьями также долетел до нее, и она вздохнула, довольная. Они выбрали замечательный день. Замечательное место. Он – замечательный любовник.
– Как хорошо, что нас не видно с дороги, – пробормотал Адам.
С запозданием Лорен поняла, что они поменялись местами и она была спасена от соприкосновения с жесткими, пропитанными химикатами досками; Адам пожертвовал своей спиной.
– Ты такой заботливый, – прошептала она. – Давай я поцелую все твои синяки и ссадины, чтобы они поскорей зажили?
Адам изобразил благодарность, но его жалобная улыбка не вязалась с проказливым блеском в глазах.
– Потом, – сказал он и звучно шлепнул ее. – Вставай и за работу, любимая. Это был наш перерыв на кофе. А сейчас не будем тратить времени.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?