Читать книгу "Мой лучший враг, или Брачная практика"

Глава 25

У меня дрожали руки. Я весь день не находила себе места. Дядя убрал с лужайки перед особняком все следы побоища, а Граймс помог ему обновить бытовые заклинания для очистки дорожек и внутренней части дома.

Меня они не пустили. Сказали разбирать вещи и пока думать, что потребуется для заселения. А еще дядя отдал мне ключи.

Они были точь-в-точь такими же, как я помнила. Часть ушка ключа обломилась, а вторая напоминала двух сплетенных змеек. Для меня папа подрисовал на них глазки. Две зеленые точки, две синие.

Я погладила их пальцем. Со временем рисунок помутнел и почти стерся. Но я знала, где они должны быть, помнила, как это выглядит.

Мне было тревожно. Все эти годы мне казалось, что папа там. Ждет меня за дверью особняка, в форме боевого мага, с широкой улыбкой, от которой становится тепло на сердце. Мне хотелось вернуться к нему, в детство, хоть я и знала, что это невозможно.

Этот дом значил для меня очень многое. Казалось, все в Академии слышали про Эву Лемер и ее особняк. С первого курса я думала о том, как стану его хозяйкой. У меня был особый отдел в сундуке, куда я складывала жутко полезные мелочи.

В мою коллекцию входил придворный коврик, очень большая кружка, тапочки, сковородка и три вилки. Да, негусто. Но это были сувениры с полевых практик, вещи с душой, которые сразу завоевали мое сердце.

Я покупала их на последние медяки, зная, что именно они должны быть в моем доме. Эта маленькая коллекция – олицетворение моих надежд. Мне даже не верилось, что она наконец пригодится.

После самых сложных экзаменов и стычек с Граймсом я залезала в сундук и перебирала свои сокровища. Айрис всегда над этим добродушно посмеивалась. У нее всегда был дом, так что ей не приходилось таскать за собой все мало-мальски ценное.

А я с самого детства отбивала свои вещи у сестры. Я знала, что Мирабетт захочет все забрать. Все, даже дом моего отца.

Я помедлила, касаясь придверного коврика. Он был смешным, с вышитыми по краю цветами и пестрел всеми оттенками розового и голубого. Этот коврик нравился мне до безумия.

Мне не хватало духу достать его из сундука. Казалось, вот-вот появится Мирабетт и все это уничтожит. По сути, так оно и было. Не сыграем свадьбу в ближайшие дни, особняк отойдет сестре.

Я схватила несчастный коврик и сунула его к себе подмышку. В другой руке у меня был ключ. Я вышла из дядиного дома и прошла через все кладбище к саду. Мои шаги могли распугать умертвия, но мне было все равно. Я шла, громко топая и задирая нос к небу.

Мой дом. Мой коврик. Мой жених. Все – мое!

Ступени крыльца не скрипели. Видимо, дядя потрудился. Я слышала мужские голоса у реки, в беседке. Видимо, пытались восстановить папину охранную систему.

Я развернула коврик и шлепнула его у двери. Он идеально подходил к светлой древесине. Казалось, коврик лежал тут всю жизнь. Я воинственно шмыгнула носом и вставила ключ в замочную скважину.

Главное помнить, что папы там нет. Он не ждет меня за дверью. Дом давно пуст.

И все же это мой дом. Наш дом.

В глазах защипало, но я все равно сделала первый оборот. А затем второй, медленно и осторожно, чтобы не потревожить призраков прошлого.

Дверь открылась. Внутри было очень темно и пахло сухим деревом. Заклинание стазиса все еще работало, сохраняя дом от разрушений. Папы и правда не было. Дом оставался пуст все эти годы.

Нет, я не надеялась, что он воскреснет… Просто иррациональная часть меня всегда мечтала о том, как я вернусь не просто в особняк, а домой.

Я поглубже вдохнула воздух и шагнула внутрь. За спиной кто-то кашлянул. Меня окликнул незнакомый голос. Это был не Граймс и не дядюшка Сол. Я обернулась, невольно затаив дыхание в ожидании чуда.

На пороге стоял незнакомый мужчина. На нем был белоснежный камзол, вышитый золотом. Светлые волосы он тщательно уложил, будто готовился к балу. Настоящий принц!

Не то что Граймс, ковыряющийся в беседке в заляпанной рубашке и простых форменных штанах…

– Эва? – снова окликнул меня незнакомец.

– Да, – коротко ответила я. – Эва Лемер. А кто спрашивает?

Глава 26

Мужчина нахмурился и сделал шаг вперед. Я машинально сформировала в руке пульсар, готовясь выдворять незванного гостя.

– Кто вы? – требовательно спросила я. – И что делаете на территории моего поместья?

Сердце совершило в груди немыслимый кульбит. Самой не верилось, что я это сказала.

– Эва, это я, – напряженно произнес мужчина. – Как только мне сообщили, что ты можешь лишиться наследства отца, я сразу же принял все меры, чтобы тебя защитить!

У меня задергался глаз. Я догадывалась, что туман смерти тоже был частью его плана по защите поместья. Вот только у меня никак не укладывалось в голове, что наглец так просто это признает.

И почему он говорил так, будто мы знакомы? Мужчина поднялся еще на одну ступеньку. На его месте я бы не приближалась к взвинченной и нервной боевой магичке, но этот парень интеллектом не блистал.

А еще я заметила его шеврон. Королевская гвардия. А он явно не из простых! Вот только откуда он узнал обо мне и как связан с поместьем?

У меня в голове все еще царила пустота, когда из-за дома появился Рейгар. Он вытирал замасленные руки ветошью, его рубашка была растегнута, а на груди блестели капельки пота. Но по довольной улыбке я поняла, что охранки моего отца работают.

В том, как я смотрела на Рейгара, было что-то неприличное, но я ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось заявить на него права, как только что произошло с особняком.

Хотелось сказать всему миру, что конкретно этот мужчина принадлежит мне. На время фиктивного брака, конечно же…

Он ведь мог снести все старые плетения и поставить новые. Это было в десятки раз проще, чем ковыряться в старых схемах давно почившего мага. Но Рейгар сохранил их. Потому что для меня это были не просто старые кривоватые магические контуры. Это – живая память об отце, которую Граймс оставил.

Хотя я не просила. Просто сказала, что буду рада, если что-то удастся сохранить.

Темный взгляд Рейгара остановился на мне. На гостя Граймс даже не обращал внимания. Воздух между нами потрескивал от накопленного напряжения. Мне хотелось по привычке поддеть Рейгара, но я молчала.

Только коротко облизнула губы, которые почему-то стали чувствительнее. Заправила прядь волос за ухо, неожиданно разволновавшись, что выгляжу неопрятно.

И все это под пристальным, жадным взглядом Рейгара. Он ни сказал ни единого слова.

Гость тоже молчал. Мы не обращали на него внимания, но краем глаза я заметила, как он недовольно сложил руки на груди и постукивает ногой по ступеньке.

– Рейгар, – мрачно произнес незнакомец, – что ты здесь забыл?

– Мы с моей дражайшей невестой обустраиваем семейное гнездышко. – Голос Рейгара был слаще патоки. Он не сводил с меня потемневшего взгляда, и только кривая улыбка выдавала его раздражение. – Ты лишний, Малкольм.

– Невеста? – Гость натянуто рассмеялся. – О чем он, Эва?

Наконец кусочки пазла начали соединяться в моей голове. Я недооценила коварство матери. Кажется, она выдала замуж не только Мирабетт.

У благородных домов была отвратительная традиция сватовства. Для него не требовалось даже встречаться. Родители вели между собой переписку и приходили к соглашению касательно выкупа, приданного и других пунктов в контракте в виде наследников.

Кто-то просил одного мальчика, кому-то требовалось хотя бы несколько внучек… В общем, это была сугубо деловая транзакция. Невесту и жениха даже не знакомили. Одна отправляла свой родовой перстень в качестве признания легитимности сделки, второй присылал миленький гарнитур в знак серьезности своих намерений.

Собственно, кольцо Мирабетт с тем булыжником входило в список свадебных подарков по такой вот сделке. У нее был довольно щедрый жених, осыпающий ее деньгами.

А меня, должно быть, маменька продала не менее выгодно. Только выкупа я не видела, он весь ушел в карманы моей семьи. Да и про жениха мне никто сказать не удосужился.

А ему, судя по всему, тоже забыли сообщить про поместье. Бедняга расчитывал получить роскошное приданное, которое мама уже обещала Мирабетт. Видимо, просвещать его об этом нюансе никто не стал, раз уж он здесь.

– Молодой человек, – сочувственно произнесла я, – вас обманули. Если вы пришли за поместьем, то мама пыталась его забрать и вручить жениху Мирабетт. Не знаю, что вам там еще пообещали… Но договорной брак между нами я никогда не одобряла. Собственно, я о нем и не знала.

– Эва… – растерянно произнес он.

– Простите, но все вопросы к моей матери, – отрезала я. – И это частные владения. Покиньте их.

– Эва, ты выходишь за него? – выпалил мужчина, делая еще один стремительный шаг вперед.

Зря он так… Мы, маги, народ нервный!

Глава 27

Этот умник даже не попытался защититься. Его отбросило прочь, хорошенько приложив о деревянную балку крыльца. В последний момент мужчина все же применил магию, но делал это настолько неохотно, что я сразу поняла – аристократ.

Высшее общество Гринвейла считало позорным любую связь с этим искусством. Когда-то на нашей земле рождалось много некромантов, и не все из них были Пастырями.

Многие служили иным богам. И люди часто становились жертвами магических ритуалов. Поговаривали, что именно поэтому рядом с Гринвейлом больше всего порталов в иные миры и прорывов из них. У нас все еще можно было встретить мага-ренегата.

Конечно, в прошлом люди не делали различий между боевиком, культистом и некромантом. В нашем королевстве долгое время действовал закон против любой магии. За нее полагались пытки и костер.

Почему же тогда именно у нас процветала Академия?.. В ней по королевскому указу собирали магическое отребье, готовое уничтожать своих же. По сути, Академия должна была бороться с магами, а не создавать их.

Это было сотни лет назад. Времена изменились. Маги перестали быть отбросами общества во всех цивилизованных странах, где-то они стали правящей верхушкой. И только в нашем королевстве аристократия все еще считала позорным использование заклинаний.

Ведь зачем использовать артефакт уборки, если в доме полно слуг?

Лорды и леди держались за свое невежество, как за последний оплот традиционных роувальских ценностей. Ох, сколько я натерпелась из-за этого!

Поэтому Малкольм вызывал у меня зубовный скрежет и сложную смесь презрения и зависти в душе. Он вписывался в высшее общество. Я же сознательно его избегала.

– Эва, – шокировано произнес он. – Мы же… Ты писала мне на этой неделе!

Рейгар за секунду переместился к нам на крыльцо. Он пренебрежительно швырнул ветошь на пол. На миг его взгляд остановился на моем коврике с цветочками. Уголок губ Рейгара дернулся.

– Заткнись, Граймс, – предупреждающе прошипела я.

– Я и так молчал.

– Ты громко думал!

– Да, дорогая…

Малкольм следил за нашей перепалкой с некоторым облегчением. Казалось, он знал о наших отношениях с Рейгаром и был немало удивлен, услышав о приближающейся свадьбе. Теперь для него все встало на свои места.

– Не знаю, что он тебе обещал, – проговорил настырный аристократ, – но ты для меня значишь больше, чем деньги или слава. Я люблю тебя, Эва!

У меня округлились глаза. Мне никто еще не признавался в любви. Да у меня и свиданий-то не было… Первый поцелуй случился буквально вчера, да и то мы оба были перепачканы в хтонической жиже, а Рейгар дышал на ладан.

Никакой романтики в моей жизни не было. Только суровые будни боевой магички. А тут неизвестный мужчина стоит на пороге и признается в любви…

– Я вас не знаю, – отрезала я.

– Эва… – шокировано и немного обиженно протянул Малкольм.

– Эва, – с ехидцей произнес Рейгар, – помнишь, как ты едва меня не убила?

– Фактически или мысленно? – нахмурилась я. – Потому что в моих мечтах ты уже давно труп, оживающий только для того, чтобы я снова тебя убила.

– В общежитии, – добродушно подсказал Граймс. – Ты еще кричала, что меня ненавидишь.

Я выгнула бровь. В мужское общежитие с мечом наперевес я заявлялась как минимум раз сто за время обучения. И каждый раз виновником такого представления был Граймс. И да, я кричала, что ненавижу его.

Никто не смеет запрещать мне свободно выражать свои чувства!

– У тебя тогда сорвалось свидание, – добавил Рейгар.

– А-а-а, – поняла я. – Я тогда еще прокусила тебе губу и забрала клок волос.

У Малкольма округлились глаза. Я бы на его месте тоже трижды подумала бы, прежде чем связываться с такой сумасшедшей. И ведь не объяснишь же, что это мне было надо для практики по проклятиям…

– А с кем было свидание?

Рейгар самодовольно улыбался. Хотелось кинуть в него лимоном, чтобы не бесил, но под рукой у меня был только ключ и коврик. А их жалко!

– Не помню, – призналась я. – С каким-то парнем на курс старше.

Блондин тяжело оперся на перила и сжал их руками, да так, что костяшки пальцев побелели. Что-то хрустнуло.

Надеюсь, это была его кость, а не мое крыльцо! Потому что моя мстительная натура не потерпела бы урона драгоценному папиному поместью.

– Какая разница, с кем? – добавила я. – Он ведь все равно не пришел. Сбежал, скотина… Мог бы хоть объясниться, чем я ему не понравилась!

Мое праведное возмущение поразило не только Рейгара, но и Малкольма. Оба посмотрели на меня с искренним изумлением. Граймс повернулся к незваному гостю.

– Ты что, так и не поговорил с ней? – рявкнул Рейгар.

– Ты сказал мне убираться из Академии!

Рейгар смотрел на него исподлобья. Я ни разу не видела своего злейшего врага таким… злым! Казалось, сейчас он готов убить.

– Ты бросил девушку, – прорычал Граймс, – и даже не удосужился придумать себе приличного оправдания?!

Глава 28

Я не знала, к чему может привести такое настроение у моего жениха. По-моему, Граймс был готов пойти на убийство. Даже Малкольм быстро смекнул, что дело плохо, и начал отступать. Во взгляде Рейгара была жажда крови.

До меня не сразу дошел смысл их слов. Я понимала, что все дело в Академии, в какой-то ссоре, в какой-то очередной девице Рейгара. Может, они не поделили симпатичную стихийницу?

Всех дам Граймса я не помнила. Вокруг него вечно вился калейдоскоп из красивых и женственных адепток. Не уверена, что хоть одна из них задерживалась дольше, чем на неделю.

За это я осуждала Рейгара. И немного завидовала его популярности у противоположного пола, ведь мне такое не грозило. Я думала, что хорошие оценки и блестящие показатели на практике подарят мне внимание парней.

Как бы не так. Казалось, меня все избегали. На втором-третьем курсе появилась группа парней, которая охотно со мной дружила, но никогда не переступала черту. Среди них был и Дэн де Саттон, мой напарник.

Но Рейгар… Рейгар постоянно находился рядом со мной. Даже там, где его быть не могло. Меня отправляли на погост, его к болотам. Но в какой-то момент я оборачивалась и все равно успевала заметить за Дэном мрачную фигуру Граймса и фиолетовые вспышки его магии разрушения.

– Погоди, – проговорила я, хватая Граймса за рукав.

Время вдруг остановилось. Все вокруг двигалось медленно, тягуче, никак не успевая за моими скачущими мыслями.

Граймс всегда был рядом. И в тот день, когда у меня сорвалось свидание, он заявился в женскую общагу с неприличными предложениями. И будто бы в этот день исчез мой старшекурсник.

И будто бы Малкольм меня знал…

Так это он приглашал меня на единственное свидание? Неудавшееся. Даже не начавшееся. Но по всему выходило, что свидание не случилось по вине Рейгара. Он просто выпроводил Малкольма из Академии! Тот даже не смог со мной попрощаться.

– Да ты издеваешься, – прошипела я. – У тебя была тысяча девушек! А мне ты не дал завести даже одного, мало-мальски приличного ухажера…

На последнюю фразу бурно отреагировали оба. Малкольм побагровел, отходя на еще один шаг. Рейгар нежно накрыл мою руку своей, удерживая ее на своем предплечье.

Это он зря. Боевые магички – народ нервный!

– Убью! – рявкнула я.

От первого удара Рейгар не стал уворачиваться. Я уже достаточно хорошо его знала, чтобы понять – так он признавал собственную неправоту. Позволял мне бить, пока не решит, что его долг уплачен. Только после этого Граймс начинал парировать.

Кулак врезался ему в челюсть. Выше я просто не доставала из-за роста.

– С-скотина, – разъяренно произнесла я. – Ты разрушил мою личную жизнь!

– Эва, ты даже имени его не запомнила, – фыркнул Граймс, отклоняясь и уходя от второго удара. – Это была не любовь.

– Да что ты вообще знаешь о любви!

– Все, – серьезно и веско ответил Рейгар. – Я знаю о ней все…

Он ушел от еще одного хука справа, но пропустил пульсар. Его отбросило прочь со ступеней, в два раза дальше, чем швырнуло Малкольма. И это с учетом выставленного магического щита.

Я сформировала в руке энергетическую плеть. Он плевалась разрушением. Боевые маги никогда не использовали заклинания в дуэлях, ведь знали, как сильно они могут ранить. Нас учили обходиться собственными кулаками и умом. Везде, где только возможно.

Но я была слишком зла, чтобы следовать этике.

– Конечно все, – передразнила я. – У тебя было столько пассий, что ими можно заселить маленькую деревушку. Вот только это не любовь, Граймс, а похоть!

– Кто сказал, что я говорю о них?

Моя плеть со свистом рассекла воздух, врезаясь в то место, на котором мгновение назад стоял Рейгар.

– Невидимость, – протянула я. – Умно. Но надолго ли тебя хватит?..

– Эва, – взволнованно произнес Малкольм, – ты не должна использовать магию…

– Это не дуэль, это месть! – рыкнула я. – Иди сюда, Рейгар. Раз ты знаешь, что такое любовь, я тебе расскажу немного о ненависти! У меня ее много скопилось…

Воздух застыл. Тягучий как мед поток магии обрушился на меня сплошным ливнем. Я начала формировать контрзаклинание, но пальцы застывали в этой толще, само время было против меня.

Горячее дыхание Рейгара коснулось моей шеи. Я почувствовала, как он проводит носом от изгиба к уху, устало замирает.

– Расскажи, любовь моя. – Рука Рейгара сжала мою, выбивая из пальцев кнут. – Тебя я готов слушать вечно.

Он рывком закинул меня в дом и захлопнул за нами дверь.

Глава 29

Подлый поступок с его стороны. Рейгар знал, что я не стану крушить дом своего отца, так что магия для меня будет под запретом. Даже простенький пульсар мог снести стену, если в запале битвы его неправильно направить.

И здесь было пусто. Я буквально ничего не могла поднять, чтобы использовать вместо оружия. Приходилось полагаться на собственные кулаки, а они уступали Граймсу во всем: в размере, в силе и даже в ловкости.

– Ненавижу, – прошипела я.

Рейгар перехватил меня под грудью, прижимая к себе. Я взбрыкнула, пнув его по коленке, но тому хоть бы хны. Он поудобнее положил руки, словно невзначай задев пальцами мою кожу в вырезе.

Я задохнулась от возмущения. Мы дрались, а этот нахал умудрился меня облапать! Нет, он точно самоубийца…

– Ты серьезно обиделась, что я сорвал твое светлое будущее с Малкольмом? – горячо шепнул Рейгар. – Или просто хотела сесть на меня верхом и хорошенько исцарапать…

– … твое лицо, – закончила я, обманным маневром вывернувшись из захвата.

В руках Рейгара осталась моя рубашка. Большая жертва, но на мне все равно был топ, так что…

Взгляд Граймса прилип к моей груди, едва прикрытой светлой тканью. Отлично. Не только освободилась, но и провернула отвлекающий маневр.

Я приблизилась к Рейгару на расстояние удара и взмахнула рукой. Граймс машинально перехватил мое запястье точным, отработанным движением. Его потемневший взгляд поднялся к моему лицу. К губам, если говорить точнее.

И поэтому боевик не заметил, как поднимается моя нога, как она резко выпрямляется в колене, и сапог летит прямо к его лицу… Более того, Рейгар сам неосознанно помог мне удержать баланс, потому что сжимал мое запястье.

Удар был точным. Я ожидала, что легко вырублю Граймса, а потом вдоволь наиздеваюсь над его беспомощным телом.

Рейгар в последний момент отклонился. Моя нога пролетела мимо и упала на подставленную им руку. Я повисла на Граймсе. Мне не хватало растяжки, чтобы поднять ногу и снять ее с плеча боевика. А руку он надежно фиксировал подальше от своего лица.

– Пусти, – выдохнула я.

Рейгар хмыкнул. Не отводя от меня взгляда, он отвел свое плечо назад. Я запрыгала на одной ноге, пытаясь сохранить равновесие, но Граймс сделал подсечку. Он просто пихнул меня по ботинку, сдвигая его вправо.

Теперь я висела на согнутой левой ноге и зажатой правой руке, злобно пыхтя и вспоминая другие боевые приемы. В голову ничего не лезло. В ней помещалось только две мысли: как Граймс лишил меня ухажера и как его ремень упирается мне куда-то между ног.

– Я серьезно, – разозлилась я. – Это не драка!

– Я не бью женщин, – хрипло проговорил Рейгар. – Разве что они очень просят…

– Я прошу. Становись в стойку!

– Мне и так удобно.

Граймс соврал. Он отпустил мою ногу, чтобы взять ее под бедро, а не под коленку, и притянул к своему боку. Я подтянулась, усаживаясь на нем, и резко выкинула вперед свободную руку, хватая наглеца за горло.

Шея Граймса оказалась слишком широкой. Длины моих пальцев не хватило, чтобы начать его душить.

– Это не похоже на драку, – хмыкнул Рейгар.

– Потому что ты меня держишь!

Он тут же выпустил мое запястье из захвата. Я резко потеряла точку опоры и схватилась за плечи Рейгара, сама прижимаясь к нему.

В темных глазах боевого мага отразилось мое испуганно-удивленное лицо. Они были слишком близко. Но я сама подалась вперед почти задевая его нос своим. Мой шепот был едва различим:

– Я хотела свидание. А ты отнял его у меня…

– Прости, Эва, – тихо ответил Рейгар.

Он держал меня на весу одной рукой, разместив ладонь неприлично близко к попе. Его губы тронула виноватая улыбка. Рейгар коснулся пальцами моей щеки, бережно заправил выбившуюся светлую прядь за ухо.

Я боялась даже вдохнуть. Граймс был близко, слишком близко. Я чувствовала, как его сердце гулко бьется напротив моего.

Это было неправильно. Так не должно было быть. Я не понимала, что со мной происходит и почему вдруг мир стал таким тихим и спокойным.

Я тяжело сглотнула. Губы покалывало. Хотелось сказать что-то обидное, что угодно, лишь бы прервать эту странную, пугающе интимную тишину.

– Так не должно было быть, – повторил мою мысль Рейгар. Но он говорил о чем-то другом. – Этот болван должен был принести тебе цветы и сказать, что в мире нет женщины прекраснее. Он должен был поклясться тебе в вечной любви, отдать свое сердце, но признать, что не достоин твоего взгляда.

Наше дыхание смешалось. Рейгар говорил очень тихо, но я отчетливо чувствовала каждое его слово. Оно словно попадало мне прямо в сердце.

– Ни один из нас не достоин тебя, Эва. Твоей улыбки, твоих сияющих голубых глаз… Твое свидание должно быть самым лучшим. Твой поцелуй должен быть волшебным. Прости, что я все это испортил…

Он умолк. Казалось, что у этой фразы есть продолжение. И я подалась вперед, чтобы узнать, что должно быть дальше.