Текст книги "Поцелуй во мраке"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poceluy-vo-mrake-7142.jpg)
Автор книги: Кимберли Логан
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
ГЛАВА 8
Поначалу Тристан решил, что Дейрдре вряд ли ответит на его вопрос. Виконтесса сжала губы, лицо ее стало неприступным и отстраненным. В глазах вспыхнули тревожные огоньки. Точно такие же, как у Лилы, когда она упомянула о Барнаби Флинте.
Что же это за человек, одно имя которого приводит леди Родерби в трепет?
Тристан собрался было задать виконтессе еще один вопрос, но она вдруг вздохнула и заговорила:
– Барнаби Флинт – это чудовище. Жестокий, бессердечный человек, который правит Тотхилл-Филдз по своим собственным законам.
– И именно на нем лежит ответственность за смерть некоего Болдуина?
– Он имеет отношение практически ко всем преступлениям, которые совершаются в этом районе. Барнаби Флинт – беспощадный человек, и не позавидуешь тому, кто попытается перейти ему дорогу.
Тристан вдруг подумал о том, что Эмили могла оказаться во власти этого чудовища, и по его спине пробежал холодок.
– А что же закон?
– Вы же слышали, милорд, что по этому поводу сказала Лила. Власти не интересуются жизнью трущоб.
Тристан упрямо вздернул подбородок.
– Но теперь-то им придется проявить интерес. А если с Эмили что-то случится... – Его лицо помрачнело. В памяти графа всплыл последний разговор с офицерами с Боу-стрит, после которого он еще долго не мог прийти в себя. Кроме того, встреча с Лилой заставила его постичь всю степень опасности, угрожавшей сестре. Он и раньше понимал возможную перспективу развития событий, но только сейчас осознал вполне, что дело приняло очень серьезный оборот.
– Мне следовало сразу же заставить их шевелиться, как только нашли сумку Эмили, – угрюмо пробурчал Тристан.
Дейрдре сочувственно посмотрела на своего спутника:
– Прежде всего вам придется доказать, что она действительно была в Тотхилл-Филдз. А это совсем непросто. Но я уверена, что мы найдем ее без посторонней помощи.
Дейрдре старалась не обнаружить перед Тристаном своей тревоги, ее голос прозвучал спокойно, а лицо по-прежнему хранило маску непроницаемости. И тем не менее от глаз графа Эллингтона не ускользнуло напряженное движение ее рук, то, как она сжала перчатки, а потом хлопнула ими по скамье, на которой сидела.
Почему она всегда начинает волноваться, когда речь заходит об участии полиции в этом деле? Кроме того, Тристану показалось странным, что виконтесса так наслышана о некоем Барнаби Флинте, который, как выяснилось, опасный преступник. И похоже, Лила лично знает этого человека.
Эта женщина, леди Родерби, заинтриговывала Тристана все больше и больше, и он решил обязательно приподнять завесу над ее тайной. Несмотря на обилие скандальных слухов, распускаемых о Дейрдре, граф с самого начала их знакомства сильно усомнился в том, что эти истории имели под собой реальное основание. Теперь же, проведя с ней вместе несколько часов, он и подавно отказывался верить светским сплетням. Его собственная интуиция, которой за долгие годы изгнания он научился доверять, подсказывала ему, что молва, витающая вокруг имени Дейрдре, не более чем выдумка.
Чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей и погасить, хотя бы временно, свое смятение, лорд Эллингтон взглянул на виконтессу и спросил:
– Прошу простить мое любопытство, миледи, но каким образом вам удалось познакомиться с людьми со столь сомнительной репутацией?
Дейрдре мгновенно вся напряглась.
– Полагаю, вы уже наслышаны обо мне, милорд. Весь свет только и говорит об этом.
– Я никогда не принадлежал к ярым приверженцам светской жизни и прекрасно понимаю, как можно передернуть факты. Моя собственная жизнь, особенно последний год, также послужила благодатной пищей для бурных обсуждений. Поэтому мне было бы интересно услышать вашу историю из первых уст.
– Ну что вы, светский вариант куда более занимателен. – В ее тоне послышалась наигранная легкость: Дейрдре изо всех сил старалась не выдать своего волнения и не показать притаившейся в душе боли. – Кстати, мне больше других нравится версия, в соответствии с которой я содержу подпольный игорный клуб. Думая об этом, я даже начинаю чувствовать себя более смелой и уверенной в себе. Но теперь, после моего визита к Лиле, можно отдать предпочтение другому варианту – многие считают, что я владею публичным домом. Разве вы слышали обо мне что-то другое?
– Мне бы и в голову не пришло поверить в такие глупости.
– Почему же, милорд? Вчера ночью вы дали мне понять, что разделяете мнение света.
Тристан был смущен. Да, вчера вечером он именно так повел себя по отношению к этой женщине, обвинив ее во всех тех грехах, которые ей приписывал свет, хотя не имел на это никакого морального права. Он ничего не, знал ни о ней самой, ни о тех обстоятельствах, которые вынудили ее на брак со старым виконтом.
– Простите, Бога ради, – мягко сказал он. – Мне не стоило говорить с вами в таком тоне. Но я был очень зол и расстроен и в ярости позволил себе грубости. Мне очень жаль.
Взгляд Дейрдре потеплел и вдруг обнаружил ее внутреннюю незащищенность. К горлу графа подступил комок. Они молча смотрели друг на друга. Атмосфера между ними наэлектризовалась до такой степени, что, казалось, проскочи искра – и взметнется пламя.
Наконец Дейрдре отвела взгляд.
– Вы говорите, что вас тоже не пощадили светские сплетники, – попыталась она возобновить прерванный разговор, ее голос слегка дрожал. – И в чем же обвиняли вас, позвольте полюбопытствовать?
Он равнодушно пожал плечами:
– Ничего особенного. Их просто интересовало, что я делал восемь лет, пока не жил в Лондоне.
Виконтесса снова посмотрела на графа с явным интересом:
– И чем же вы занимались, милорд?
Говорить о прошлом, которое принесло ему столько огорчений, графу совсем не хотелось, и он нетерпеливо махнул рукой.
– Всем понемногу. Но смею заверить вас, в том, что обо мне говорят, нет ни на йоту правды. – Он чуть приподнял бровь. – Полагаю, слухи дошли и до вас.
– Кое-что. – Она чуть прикусила губу. – Я не частый гость в светских салонах. Найджелу и мне нравилось проводить время дома, а с тех пор, как он умер... меня редко приглашают.
Тристан наклонился к ней так близко, что ощутил тонкий клубничный аромат, исходящий от ее волос. У него в висках застучала кровь.
– Значит, у нас одинаковые пристрастия.
Их глаза снова встретились. Щеки Дейрдре покрылись нежным румянцем, ее влажные губы слегка приоткрылись. Тристан вдруг неистово захотел припасть к этому розовому рту, почувствовать сладость ее губ, гладкость матовой кожи под своими пальцами... Он с трудом подавил стон.
Черт возьми! Граф быстро отвернулся. «Господи, как можно стремиться к близости с женщиной, когда родной сестре угрожает смертельная опасность?» – раздраженно подумал он. Надо держать себя в руках, иначе к концу их поездки он просто сойдет с ума.
– Мы приехали, – объявила Дейрдре.
Граф снова взглянул на нее. Она так и не ответила ни на один из его вопросов. Но рано или поздно она все расскажет ему.
Лорд Эллингтон помог Дейрдре выбраться из кареты и огляделся вокруг. Грязные дома с облупившимися фасадами и темными глазницами-окнами обступали со всех сторон узкую, в выбоинах дорогу. За исключением пары случайных прохожих и двух-трех торговцев в кожаных, фартуках, суетящихся вокруг ящиков с товарами, на улице никого не было.
При виде узкого темного проулка, ответвлявшегося от основной дороги, Тристана охватила безотчетная тревога. Большая мусорная куча, осколки кирпича и смрад, пропитавший воздух, дополняли унылую картину. В глубокой тени от ближайшего дома граф неожиданно уловил какое-то подозрительное движение и инстинктивно сделал шаг вперед, чтобы заслонить собой виконтессу. В его памяти ожила картина из далекого прошлого. Тогда с ним в этих трущобах была его мать. И она погибла у него на глазах.
Дейрдре передалось внутреннее напряжение Тристана, и она слегка коснулась пальцами его плеча. Этот дружеский жест не унял беспокойства, но заставил графа вновь почувствовать физическое влечение к виконтессе.
– Не беспокойтесь, Тристан. – Услышав свое имя из уст леди Родерби, он ощутил болезненный спазм, сжавший горло. – Здесь живет Маус.
Лорд Эллингтон немного отодвинулся, словно пытаясь избавиться от чар своей спутницы, которая повергала его в трепет и заставляла краснеть, как школьника.
– Кто это?
–Тот, кто ловит крыс.
Тристан криво усмехнулся. Очень интересно. Но улыбка вмиг растаяла на губах графа, когда виконтесса направилась в проулок. Забыв о том, что дал себе обещание не дотрагиваться до леди Родерби, Тристан бросился вперед и схватил ее за локоть. Виконтесса остановилась.
– Что вы делаете?
– Собираюсь найти Мауса. Ведь именно за этим мы и приехали сюда.
Тристан тревожно окинул взглядом ближайший дом.
– По крайней мере, позвольте мне идти первым. Мы и предположить не можем, что нас там поджидает.
– Вы говорите нелепости. Я просто...
– Дейрдре, прошу вас.
Его интонация чем-то насторожила виконтессу. Но она пожала плечами и пропустила графа вперед.
Тристан чуть заколебался и несколько неуверенно взглянул на Каллена. Сразу поняв, что от него требуется, кучер спустился на землю и двинулся в проулок.
Мысленно поблагодарив сообразительного слугу, граф зашагал вслед за ним. Виконтесса шла последней.
Когда они оказались в узком каменном мешке, отделявшем один дом от другого, у Тристана возникло ощущение, что он вернулся во времена восьмилетней давности. К горлу подкатил ком. Граф попытался отогнать от себя призраки прошлого. Не стоило давать волю своим видениям.
Вдруг за его спиной послышался тихий сухой треск, и Тристан замер на месте. Обернувшись к Дейрдре, он быстро взял ее за руку и заставил остановиться. Виконтесса тоже посмотрела в ту сторону, куда так напряженно вглядывался ее спутник.
Тусклые лучи утреннего солнца, неуверенно пробивавшегося сквозь тучи, не позволяли как следует рассмотреть странную маленькую фигурку, притаившуюся в тени дома. Но когда глаза привыкли к полумраку, граф увидел, что за ящиками у самой стены на корточках сидел человечек с растрепанными волосами цвета соломы.
– Маус! – Прежде чем Тристан успел остановить Дейрдре, она бросилась вперед и присела рядом с незнакомцем. – Это ты?
Приглушенный голос ответил:
– Уходите! Я не сделал ничего плохого. Ничего! Слышите?
– Маус, все хорошо. Мы не собираемся причинять тебе зла! – Она протянула руку и коснулась его локтя. – Это я, леди Родерби.
Два темных глаза опасливо вынырнули из-под светлой челки.
– Не знаю я никаких леди.
– Знаешь. И даже очень хорошо. Ну же, посмотри на меня.
В конце концов, Маус поднял лицо и с бессмысленным выражением уставился на виконтессу. Только сейчас граф осознал, что перед ним вовсе не подросток, как он предположил было сначала, а взрослый мужчина неопределенного возраста. Тонкая, блеклая кожа цвета сырого теста, слегка вздернутый узкий нос, придававший человеку сходство с мумией, и широкий рот с белесой полоской губ. Ему можно было дать и тридцать пять, и пятьдесят пять лет. Живые черные глаза, смотревшие настороженно и внимательно, делали этого человечка похожим на мышь.
– Ну, предположим, я знаю вас. – Он неохотно поднялся на ноги. Маус едва доставал Дейрдре до плеча. – Вы приносили Салли кости.
Услышав свое имя, из-за ящиков выбежал старый с рыжими подпалинами на боках терьер. Он лениво гавкнул пару раз и с дружелюбным видом уселся у ног Мауса.
Дейрдре улыбнулась и наклонилась, чтобы почесать собаку за ушами. Тристан же почувствовал странную слабость, к горлу неожиданно подступила тошнота.
– Да, да, – подтвердила с улыбкой виконтесса.
– А сейчас у вас нет ничего для нее? Салли очень любит кости.
– К сожалению, сегодня я ничего не принесла. Собственно говоря, я со своим знакомым пришла сюда, чтобы задать тебе один вопрос.
Маус шмыгнул носом и вытер лицо рукавом рубашки. Затем бросил опасливый взгляд на Тристана.
– Не люблю вопросов.
– Я знаю. Я бы никогда не пришла к тебе, если бы дело было не столь важным. Мы ищем кое-кого. И этому человеку угрожает опасность.
Дейрдре попросила у Тристана медальон с портретом Эмили и молча протянула его Маусу. Его костлявые узловатые пальцы впились в золотой диск, черные глаза на мгновение застыли.
– Ангел, – благоговейно прошептал он.
Тристан не смел дохнуть, но зеленые глаза Дейрдре просияли.
– Ты видел ее?
– Да. Прошлой ночью во сне. За ней гнались демоны.
– Граф внезапно осознал, что надежды покидают его.
Демоны? Господи, да у этого ничтожества просто не в порядке голова.
– Демоны? – настойчиво переспросила Дейрдре, пытаясь заставить Мауса говорить дальше.
– Да, помощники дьявола. – Маус робко кивнул. – Он снова здесь. Вы, наверное, знаете.
– О ком ты?
– О дьяволе. Ужасном дьяволе со шрамом.
У Дейрдре от лица отлила кровь. Разумеется, от Тристана не ускользнула эта перемена, он заметил и ее бледные, как мел, щеки, и горячечный взгляд. Что же ее вызвало? Ему казалось, что Маус просто бредит.
– Дьявол послал за ангелом демонов, потому что она видела... – тихо проговорил Маус.
– Видела что?
– Что он согрешил. – Маленький человечек испуганно дернулся, быстро огляделся вокруг и прижал грязный палец к тонкой полоске губ. – Я тоже видел это, – почти беззвучно пробормотал он, – но дьявол не знает обо мне. Иначе бы меня уже поймали и отправили на небеса.
Дейрдре протянула руку, схватила Мауса за локоть и возбужденно прошептала:
– А эти демоны схватили ангела?
– О нет. У ангела крылья. У них у всех крылья. Она улетела.
Тристан просто не мог поверить, что все происходящее у него на глазах имеет хоть какое-нибудь отношение к действительности. Этот странный разговор с чудным человечком напоминал сцену из плохого спектакля.
– Черт возьми! – прошипел он и подошел ближе к Дейрдре. – Мы тратим понапрасну время. Этот человек просто сумасшедший. Стоит ли искать какой-то смысл в его словах?
Но виконтесса не обратила на Тристана ни малейшего внимания, она продолжала все так же внимательно смотреть на Мауса.
– Ты уверен, что ангел, которого ты видел, именно тот, что изображен на портрете?
– Разумеется! Я убежден в этом. У меня даже есть одна ее вещица. – Маус засунул руку за пазуху, немного порылся и выудил откуда-то длинную голубую шелковую ленту. – Видали? Она обронила ее, когда бежала.
У графа на лбу выступили капли пота. О, он не раз видел эту ленту, которая лежала сейчас в заскорузлой руке чудаковатого человечка. Тристан сам подарил Эмили небесного цвета платье с двумя голубыми лентами, когда вернулся домой несколько месяцев назад.
– Да, это ее лента, – глухо прошептал он, пытаясь подавить в себе нарастающую панику.
ГЛАВА 9
У Дейрдре в глазах потемнело, когда Тристан сказал, что голубая лента действительно принадлежит его сестре.
Неужели это правда? Эмили спасалась бегством от Барнаби Флинта?
Тревога Тристана передалась Дейрдре. Она еще ближе подошла к Маусу. Стараясь сохранять спокойствие, она спросила:
– Где ты нашел ее?
– Я же объяснял, что ее потерял ангел. Она убегала...
Не успела Дейрдре что-либо сказать, как к Маусу подскочил Тристан, схватил его за воротник и приподнял над мостовой.
– Где ты взял эту ленту? Отвечай! – проскрежетал граф, его лицо налилось кровью. Маус ничего не ответил, его вытаращенные глаза в ужасе скосились вниз, на Тристана. – Черт тебя возьми! Где?
Человечек жалобно мяукнул и вцепился тонкими пальцами в крепкие руки лорда Эллингтона. Салли, почувствовав, что ее хозяину угрожает опасность, стала вертеться у ног Тристана и яростно лаять.
– Тристан! – крикнула Дейрдре и дернула графа за локоть. – Поставьте его.
Граф даже не обратил внимания на этот призыв. Его синие глаза свирепо сверкнули, и он еще раз с силой тряхнул Мауса. Несчастный маленький человечек болтался в руках Тристана, как тряпичная кукла. Его лицо сделалось похожим на гипсовую маску.
– Если ты что-то сделал с моей сестрой...
Дейрдре в отчаянии еще раз дернула графа за локоть, пытаясь остановить его.
– Тристан, это не поможет Эмили!
В конце концов он услышал виконтессу и бросил на нее свирепый взгляд. Она умоляюще заглянула ему в глаза. Силы внезапно оставили Тристана. Его руки опустились, и он поставил Мауса на землю.
Воспользовавшись секундной передышкой, тот проворно отпрыгнул в сторону и тут же нырнул в тень. Салли с лаем помчалась за хозяином.
Придя немного в себя, Тристан бросился в погоню, но Дейрдре успела перегородить ему дорогу, ее ладони легли ему на грудь и заставили остановиться.
– Пусть бежит, Тристан.
– Оставить его? Возможно, он единственный, кто видел мою сестру!
Она покачала головой:
– Маус рассказал нам все, что знал.
– Он ничего не сообщил. Как можно что-то понять из его бреда? Я хочу знать правду.
– Он сказал нам свою правду, то, как он ее понимает. Если вы поймаете его, лишь сильнее испугаете, и вряд ли он что-то сможет добавить к уже сказанному.
– Господи, но что все это значит? Какой еще дьявол гнался за Эмили?
Дейрдре прикусила губу. Она сразу же поняла, кого имел в виду Маус. Остается только надеяться, что ангелу действительно помогли крылья. Если объяснить сейчас все это Тристану, он лишь сильнее станет волноваться. Нет, она расскажет ему все позже, когда наступит подходящий момент.
– Я не знаю, – ответила она и направилась к карете.
Тристан в два прыжка оказался рядом с Дейрдре. Довольно грубо схватив ее за локоть, он прошептал:
– Если я узнаю, что этот охотник на крыс сделал что-то с моей сестрой, пусть...
– Он ничего не делал!
– Но у него ее лента!
– Это ничего не доказывает, кроме лишь того, что он видел ее. Маус и мухи не обидит.
– И вы так уверены в этом, потому что...
– Потому что я знаю его.
Глаза Тристана превратились в узкие щелочки и с подозрением посмотрели на Дейрдре.
– Леди Родерби, таким людям нельзя доверять.
Резко отвернувшись от нее, он зашагал к карете.
Эти слова, брошенные как бы вскользь, высокомерным тоном, вызвали у Дейрдре внезапный приступ гнева. Она побежала за Тристаном и громко крикнула ему вслед:
– Подождите-ка минутку. Что вы имели в виду, говоря, что таким людям нельзя верить? Каким?
Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз, уголок его рта чуть приподнялся, придав лицу насмешливое выражение.
– Оглянитесь вокруг, миледи, – сказал граф и очертил рукой полукруг, как бы приглашая Дейрдре полюбоваться картиной пробуждающейся жизни. Вверх и вниз по улице торопливо шагали первые прохожие; открывались ставни и двери множества мелких магазинчиков и лавчонок. На ступеньках одного дома несколько мальчишек в оборванной одежде играли в монеты. Их возбужденные крики сливались с голосами уличных торговцев. – Половина из этих людей без всяких угрызений совести тут же вытащат из моего кармана бумажник, стоит мне только зазеваться.
– Но другая половина не стала бы этого делать, – возразила она, бросив на графа сердитый взгляд. – Как вы можете судить этих людей? Вы не имеете о них никакого представления.
– Я знаю достаточно, чтобы понять, на что они способны. Именно из-за этих людей погибла моя мать.
Дейрдре замерла на месте, по ее спине пробежал холодок.
– Ваша мать?
В его глазах мелькнула боль.
– Не стоит об этом... Все уже в прошлом, и мне совсем не хочется снова об этом вспоминать.
– Но...
– Нам нужно искать Эмили. Вы не забыли? Вы обещали, что уже к полудню мы будем знать о ней что-то определенное. Но пока мы нашли только ее ленту... – Он замолчал, отвернулся и направился к карете.
Вздохнув, Дейрдре последовала за графом. Ей не нужно было заводить с ним разговор о погибшей леди Эллингтон. Это, разумеется, не в ее интересах. Он прав, не стоит ворошить прошлое. Надо искать Эмили.
Когда они сели в карету, Дейрдре снова взглянула на графа. Он отрешенно смотрел в окно. Красивый, классический профиль, словно высеченный из мрамора, бесстрастное выражение лица. Виконтесса с трудом отвела от него глаза. Разумеется, смерть матери волновала его до сих пор, тем более что обстоятельства ее были столь трагичны. Возможно, если она, думала Дейрдре, сможет помочь графу и найдет его сестру, то ночные кошмары перестанут преследовать ее по ночам.
Она мучительно подыскивала слова, которые могли бы пробить ледяную стену молчания, возникшую между ними.
– Видите ли, милорд, – рискнула нарушить тиши ну виконтесса, – я вполне согласна с вашим мнением, что здесь, в Тотхилл-Филдз, много людей, способных на неблаговидные поступки, но вы должны понимать и то, что в вашем, то есть нашем, мире тоже хватает бесчестных людей.
Тристан посмотрел ей в лицо, в его фиалковых глазах вспыхнул злобный огонек.
– Я уже сказал вам, что не желаю обсуждать эту тему.
– Прошу простить, милорд, мою настойчивость, но нам все же следует затронуть этот вопрос. Вы ищете свою сестру, а следовательно, уже изначально попадаете в некоторую зависимость от этих людей, вам требуется их помощь. Не стоит предвзято относиться к ним, иначе они не захотят пойти вам навстречу.
Он продолжал молча смотреть на проплывающие в окне лачуги. Но Дейрдре решила не отступать.
Она осторожно коснулась его плеча, стараясь не обращать внимания на дрожь, пробежавшую по руке.
– Тристан, эти люди каждый день борются за то, чтобы просто выжить. Они точно так же заслуживают нашего уважения, как и любые другие.
– Вы говорите так же, как и она.
Его слова несколько озадачили Дейрдре.
– Вы имеете в виду леди Эллингтон?
Он резко кивнул.
– Она была самым добрым существом, которое когда-либо встречалось мне в жизни. Я никогда не мог найти общего языка со своим отцом, но моя мать... – Он замолчал, его лицо смягчилось. – Я всегда очень любил ее и восхищался ею.
Граф снова отвернулся к окну, отчужденность тенью коснулась его лица. Казалось, воспоминания перенесли его в далекое прошлое, которое отделено от настоящего невидимой преградой. И в нем нет места для нее, Дейрдре, или для кого бы то ни было еще.
– Она очень любила свою семью. Но она помогала всем, кто просил ее о помощи, кто попадал в беду. Я помню, как она собирала корзины с едой для бедных, носила лекарства и деньги старикам и больным. Она постоянно опекала некоторые семьи здесь, в Тотхилл-Филдз. – Его лицо потемнело. – В тот день, когда ее убили, она привезла еду и одежду в одну из таких семей.
Дейрдре тихо вскрикнула. Раньше время от времени она задавала себе вопрос, что же леди Эллингтон могла делать в этих трущобах. То, что мать Тристана помогала несчастным обитателям Тотхилл-Филдз, только усугубило чувство вины, которое неотступно преследовало виконтессу.
А граф продолжал свой рассказ, не подозревая, какое впечатление производят на Дейрдре его откровения.
– Мой отец никогда не одобрял занятий матери. Благотворительность такого рода вызывала лишь насмешки в свете. За спиной отца шептались, обсуждая очередной вояж его жены в лондонские трущобы. – Уголок рта Тристана слегка дернулся. – Но для нее это было важно, поэтому отцу пришлось в конце концов смириться. Я продолжал ездить с ней в Тотхилл-Филдз до весны, мне тогда как раз исполнилось девятнадцать.
С задумчивым видом, словно не совсем осознавая, что он делает, Тристан взял руку Дейрдре в ладони и пропустил свои пальцы сквозь ее. Несмотря на то, что виконтесса была в шелковых перчатках, она ощутила легкое покалывание, и ей пришлось приложить усилия, чтобы внимательно слушать графа.
– В то время в Тотхилл-Филдз было совершено несколько громких преступлений, ограблений и убийств. В районе Сент-Джеймс тоже, помнится, ограбили большой магазин, а хозяина убили.
Дейрдре очень хорошо помнила тот период, когда Барнаби Флинт пытался прибрать к рукам весь преступный бизнес в Тотхилл-Филдз и обложить владельцев окрестных магазинов налогом. А его воришки добрались даже до Пиккадилли.
– Тогда-то мой отец и запретил матери заниматься благотворительностью. Но вряд ли он понимал, сколь настойчивой она могла быть, одержимая какой-нибудь идеей. Однажды мать пришла ко мне и попросила помочь ей. Она сказала, что получила письмо от своей подопечной из Тотхилл-Филдз, ее ребенок тяжело заболел и нуждался в лекарствах. Мать хотела немедленно ехать к ним и попросила меня сопроводить ее. – Тристан покачал головой. – Теперь, когда я думаю об этом, хорошо понимаю, что мне следовало отговорить ее от этой затеи. Но тогда я не понимал всей сложности обстановки в этом районе. А кроме того, меня подвела собственная самоуверенность. Я считал, раз я с ней, значит, ничего не случится.
Дейрдре знала очень хорошо, что граф скажет дальше. От напряжения у нее на лбу выступили маленькие капельки пота, но она продолжала прямо смотреть в глаза Тристану.
– В полдень мы наняли лошадь, – снова заговорил лорд Эллингтон, его пальцы продолжали осторожно ласкать руку Дейрдре. – В семье той женщины мы с матерью провели где-то около часа, а когда затем вышли на улицу, то обнаружили, что карета, на которой мы приехали, исчезла. С этого момента все и началось. Я оставил мать в доме, а сам отправился на поиски какого-нибудь транспортного средства. Когда я вернулся, она уже ушла. Вероятно, она собиралась подождать меня снаружи, и я снова вышел на улицу. Но её не было и там. Я стоял посреди дороги, раздумывая, где же мне ее искать, как вдруг услышал крик. Мать звала на помощь. – Он инстинктивно сжал руку Дейрдре. – Ее крики доносились из-за высокого забора, огораживающего большой каменный дом, напротив которого я и стоял. Я побежал... Никогда не забуду картину, что открылась мне, когда я завернул за угол. Вокруг матери стояли несколько мужчин. Двое держали се за руки, а один, с безобразным шрамом на щеке, пытался засунуть руку ей за корсет. Она плакала и просила отпустить ее, но мерзавец только смеялся. Он находил все это забавным.
Я бросился к ним. Разумеется, у меня не было никаких шансов, бандитов было слишком много. Я успел нанести несколько ударов тому, со шрамом, но силы были неравны. Впрочем, в тот момент я меньше всего думал о себе. Я надеялся, что смогу отвлечь на себя их внимание и мать успеет убежать.
Перед Дейрдре снова возникли картины далекого прошлого. О, она не могла выбросить из памяти тот день, она хорошо помнила Тристана. Он, словно коршун, бросился в толпу этих негодяев, но, разумеется, численный перевес был на их стороне. Дейрдре стало страшно, и она попыталась убежать, но один из помощников Флинта поймал ее и шутки ради заставил смотреть на драку. Вернее, на то, как избивали молодого человека. Хотя незнакомец был высоким и крепким, он не мог один противостоять стольким противникам. Он был жестоко избит, его лицо заливала кровь.
– В этот момент мерзавец со шрамом вытащил нож, – хрипло проговорил Тристан, – и стал приближаться ко мне.
Хотя граф мог сейчас вспомнить и ту девочку, что стояла поодаль и наблюдала за дракой, и узнать в ней свою спутницу, Дейрдре не смела прервать его. Он должен был рассказать ей все это, чтобы облегчить свою душу.
– А потом? Что случилось потом? – спросила она.
– Разумеется, мне следовало догадаться, что мать никогда не оставит меня и не убежит. – Тристан почувствовал, как его горло сжал болезненный спазм. – Она вырвалась из рук этих бандитов и бросилась ко мне. Вдруг стала падать, и я подхватил ее. А потом хлынула кровь. Ее было так много, она лилась отовсюду, и на земле вокруг нас появилась красная лужа. Я ничего уже не мог сделать. – Тристан наклонил голову. – Что было потом, я почти не помню. Все как будто заволокло туманом. Когда я через какое-то время огляделся вокруг, никого уже не было. Остался только тот, который убил ее. Это лицо я и сейчас помню во всех подробностях. Уродливый шрам через всю щеку, холодные щелки-глаза и наглая ухмылка. Ужасающая, чудовищная. Он был доволен собой, тем, что сделал. У меня возникло странное чувство, что этот человек – олицетворение самого зла. Потом он повернулся и спокойно пошел прочь.
Тристан посмотрел Дейрдре в глаза, его лицо было белым как мел.
– Моя мать скончалась у меня на руках.
Поддавшись порыву нежности, Дейрдре протянула руку и осторожно коснулась ладонью его лица. Провела пальцами по его щеке, потом по подбородку.
– О, Тристан, – прошептала она дрожащим голосом, на ее глаза набежали слезы. – Мне так жаль.
Казалось, ему было приятно ее прикосновение. Неожиданно виконтесса ощутила его теплое дыхание на полоске кожи между краем рукава и перчаткой.
– Мой отец так и не простил мне того, что я согласился поехать с ней в Тотхилл-Филдз в тот день. Да я и сам никогда не прощу себе этого.
Они сидели так близко друг от друга! Слушая его, Дейрдре наклонилась к графу, его красивые, чувственные губы были в нескольких дюймах от ее лица. При каждом толчке кареты ее колено касалось его крепкого, мускулистого бедра.
Дейрдре отвернулась и попыталась собраться с мыслями.
– Я понимаю, милорд, что на вашу долю выпало очень тяжелое испытание. Но как бы то ни было, все эти люди, живущие в трущобах, не виноваты в преступлениях, совершенных кучкой бандитов.
Лицо графа мгновенно приняло отчужденное выражение, оно словно окаменело.
– Все эти люди, живущие в Тотхилл-Филдз, заботятся только о себе, – холодно проговорил он, выпустив руку Дейрдре из своих ладоней. – Моя мать всю жизнь помогала им. Она верила им, а они убили ее. Давайте, миледи, оставим эту тему.
Дейрдре осторожно отодвинулась от Тристана, и он снова стал смотреть в окно. Его крепкий подбородок упрямо выдвинулся вперед. Нет смысла спорить с ним и что-то доказывать. Он уже сделал выводы. Что ж, такая точка зрения тоже имеет право на существование.
Виконтесса опустила глаза. Господи, только не дай ему узнать, что она была причастна к гибели его матери, про себя помолилась Дейрдре. Он просто возненавидит ее...
А она не в силах будет вынести его ненависти...
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?