Читать книгу "Сбежавшая невеста"

Глава 6

Аэлира мчалась быстрее ветра, не разбирая дороги. Гнилой Лес дурманил её густыми, сладковато-гнилостными ароматами папоротников и влажной земли, и девушка не поняла, как оказалась в самой глубине чащи, где стволы деревьев смыкались в непроглядную стену.

Наконец она остановилась, обернулась: погони нет. Тяжело дыша, хватая ртом густой воздух, она прислонилась к гладкому стволу березы-сестрицы и прислушалась.

Лес звенел странными, незнакомыми птичьими голосами. Вот с угрожающим жужжанием пролетел над головой шар-шмель размером с кулак, где-то высоко застучал древний дятел-долбун, а совсем близко раздался мерный голос: «Ку-ку… Ку-ку…»

– Кукушка-вещунья, скажи, сколько зим мне ещё бродить по свету? – по детской, почти забытой привычке прошептала Аэлира.

– Ку-у-у… – птица внезапно замолчала, будто подавилась собственным пророчеством.

– Вот как, глупая птаха! Мне смерть пророчишь? Не выйдет! Я живучая! – зло прошипела Аэлира и швырнула в сторону голоса шишку.

С верхушки могучей сосны сорвалась тень и бесшумно растворилась в зелени. Девушка оттолкнулась от ствола и побрела между мшистыми елями-стражами, пытаясь понять, куда её занесла нелёгкая. Она вышла на маленькую, заболоченную полянку и огляделась. Справа вверх уходил поросший мхом и колючим кустарником холм, а слева чернела сырая низина, откуда тянуло запахом тлена и стоячей воды.

Аэлира передернулась.

Болото! И принесла же сюда ее нелегкая!

Она огляделась, испуганно вжала голову в плечи. Если бы владела магией, может, и не пугало бы так это место, а иначе…

Хотя… топь покрывала берег реки, а значит, и она сама где-то недалеко. Если пойти вниз, можно к ней приблизиться.

Аэлира бодро сделала два шага, но застыла: нет, человеку без дара туда нельзя. Отец говорил, там живут отвратительные чудовища, топихи, которые затягивают на дно всякого, кто посмеет приблизиться к их владениям.

Эти болотные девы с гнилыми волосами и пустыми глазницами убивают не сразу. Сначала манят голосами утопленников, а когда жертва заходит по пояс в трясину – хватают за ноги и утягивают вниз, чтобы питаться страхом и болью.

Аэлира попятилась, вжимая голову в плечи. От запаха тлена уже першило в горле, а где-то в глубине низины вдруг булькнуло – гулко, протяжно, будто огромный пузырь лопнул под водой.

– Матушка Лесная, – прошептала она, пятясь к спасительному холму. – Унеси мои ноги от этого места.

Она уже собралась бежать вверх по склону, как вдруг из трясины донесся звук, от которого кровь застыла в жилах.

Тонкий, жалобный плач.

Ребенок?

Аэлира остановилась, прислушалась.

Или женщина?

Кто-то маленький и беспомощный звал на помощь оттуда, из черной гнили, над которой даже комары не звенели. И вдруг вверх, из глубины, взметнулась тонкая рука.

– Помогите... – донеслось сквозь чавканье трясины. – Помогите, тону...

Аэлира замерла.

Разум кричал: беги, это обман, это топиха! Но ноги не слушались, а сердце – глупое, горячее сердце – рвалось туда, на помощь.

– Не смей, – прошипела она себе под нос, зажимая уши ладонями. – Не слушай, дура, не смотри!

Плач становился громче, отчаяннее, и в нем прорезались знакомые нотки – голос матери? Или Кайлы?

Руки сами опустились. Аэлира схватила толстую ветку и бросилась на помощь.

Шаг вперед. Еще один.

Башмаки уже чавкнули по мокрой земле, вода поникала внутрь, но Аэлира шла, как завороженная, на голос, становившийся все слабее. И тут сзади раздался резкий, хриплый крик:

– Стоять, глупая!

Чьи-то сильные руки схватили ее за плечи и рванули назад. Она взвизгнула, дернулась, не удержалась на ногах и свалилась плашмя на куст можжевельника прямо лицом в колючки. Неизвестный схватил ее за талию, хотел поднять, но распущенные волосы, облаком укрывшие ее, сцепились с колючками так, словно сражались с ними не на жизнь, а на смерть

– Ты охренел, леший тебя раздери?! – кричала от боли Аэлира, пытаясь освободиться и одновременно выплевывая набившиеся в рот листья. – Куда грабли свои тянешь? Немедленно убери, пока я тебе их в одно место не засунула!

– Совсем ума лишилась, девчонка?! – рявкнул мужчина, рывком ставя ее на ноги. – В трясину прешь, как слепой кутёнок! Там же топихи! Слышишь – топихи!

Грубый голос резанул по ушам, Аэлира откинула волосы с лица, огляделась: она стояла по щиколотку в чёрной жиже, в нескольких шагах от бездонной трясины, где ещё булькали уходящие вглубь пузыри.

– Я... я слышала плач... Там кто-то тонул...

– Твоя собственная глупость тонула! – незнакомец, не церемонясь, вытолкнул ее на твердую землю. – Это топихи, говорю тебе! Голосами манят!

Аэлира наконец посмотрела на него и... замерла на миг.

Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Лицо обветренное, суровое, будто вырубленное из камня. Глаза, черные, глубокие полыхали самой настоящей яростью. А левую бровь разделил надвое тонкий белый шрам, отчего лицо незнакомца казалось удивленным.

Что-то кольнуло внутри, смутное, далекое, но она тут же отбросила это и налетела с кулаками на нахала.

– А ты кто такой, чтобы меня учить?! Сама разберусь!

– Разобралась уже, – хмыкнул он, кивая на ее перепачканные мокрые башмаки и штаны. – Еще б шаг – и кормила бы местную нечисть. Сиди теперь и благодари, что мимо шел.

– Благодарить? – Аэлира вскочила, отряхивая грязь со штанов и рубашки. – За что?! За то, что орёшь как резаный? Я и без тебя бы...

– Сдохла бы ты без меня, – отрезал он жестко, сверля ее взглядом. – В следующий раз слушай не голоса в голове, а свои мозги. Болота эти не прощают дураков.

– Сам дурак! – выпалила Аэлира, чувствуя, как к глазам подступают злые слезы от осознания, что он, кажется, прав. – Нечего тут командовать!

Она развернулась и, не разбирая дороги, бросилась вверх по склону, прочь от болота, прочь от этого странного человека с его черными, как уголь, глазами и шрамом над бровью.

– Эй! – крикнул он вдогонку. – Там дальше тропа к реке! Налево не сворачивай!

Но Аэлира уже скрылась в кустах, только ветки захрустели под ногами.

Глава 7

А лорд Гаррет Эйденхельм стоял на краю болота, провожая взглядом мелькавшую среди зелени светлую рубашку, и хмурился все сильнее.

– Чертова девчонка, – пробормотал он себе под нос. – Прямо под ноги топихам прет. И глаза... Где-то я уже видел эти глаза.

Гаррет еще раз оглядел болото. Руки исчезли, голос, тоскующий и далекий, стал тише и вскоре тоже смолк. Лорд тряхнул головой, отгоняя наваждение, и зашагал к лесу, где оставил верного Армира. Ноги сами вынесли его на знакомую тропу. Конь, увидев хозяина, запрокинул голову и приветственно заржал.

– Прости, дружок, – Гаррет потрепал его по холке и вскочил в седло.

Он скакал недолго: вскоре сквозь поредевшие стволы показалась дорога, где его дожидались друзья: лорды Торин, Каэл и притихшая леди Лорана.

– Ну и где тебя носило? – проворчал Торин. – Ускакал на поиски дороги и пропал.

– Да тут ни нормальной тропы, ни вешек. Этот лес будто живой – все приметы меняет, как только отвернешься.

– Я же говорил, – Каэл ткнул пальцем в карту, – Гнилой Лес славится своим коварством. В некоторых трактатах упоминается, что древние духи до сих пор бродят здесь и сбивают путников с пути, особенно чужаков.

– Вот потому князь и поручил мне не только поохотиться, но и разведать местные земли.

– Мы уж думали, проклятый лес тебя сожрал.

– Я сам готов сожрать кого угодно, – проворчал Гаррет. – И почему ты забыл в шатре путевод?

– Забыл, – Каэл посмотрел на него поверх неизменных дымчатых очков в тонкой оправе, зачарованных от яркого света, и проворчал: – А кто меня торопил? Вепрь! Вепрь! Там видели белого вепря! – передразнил он Гаррета. – Вот и сорвались, даже не настроив эту дуру.

Он сердито щелкнул ногтем по магической дорожной сфере. Та мгновенно встряхнулась и выдала:

– Поверните налево... хотя нет, направо... хотя нет, стойте на месте и трижды поклонитесь старому пню.

– Кому? – хором завопили друзья.

– Я не виновата, что меня не кормили магией три дня!

– Как не кормили? Да я в тебя, гадину, столько силы влил! Держите меня, иначе я ей башку сверну! – проревел обычно уравновешенный Торин.

– Да пожалуйста! – фыркнула сфера, мигнула огоньком круглого глаза и погасла.

– И что будем делать? – всхлипнула Лорана и взглянула на Гаррета глазами, полными слез. – Ты с места сорвался и ускакал, бросив нас.

Изнеженная столичная барышня, она впервые оказалась в настоящем диком лесу. Нервная и впечатлительная, Лорана быстро впадала в панику. Она боялась насекомых, темноты, громких звуков и собственной тени, поэтому из-за нее пришлось взять с собой легкую карету. И вот теперь они благополучно застряли в центре Гнилого леса без возможности найти дорогу к лагерю.

Гаррет отмахнулся. Он и сам не мог объяснить, что потянуло его в ту сторону – просто услышал вдруг тонкий, тоскливый голос среди болотной тиши и рванул, не думая. А теперь чертова девчонка, спасенная из болота, никак не шла из головы. Он толком даже не разглядел ее лица: копна спутанных волос закрывала обзор. Но ее глаза, горящие гневом сквозь медовые пряди, до сих пор стояли у него перед внутренним взором.

– Коэл, трогай, – бросил он, и экипаж, скрипя рессорами, покатил дальше по разбитой лесной дороге.

Она петляла меж вековых сосен, то ныряя в низины, то взбираясь на пригорки. Гаррет скакал впереди и хмуро смотрел по сторонам, пытаясь понять, где они свернули не туда. Охота на белого вепря, объявившегося в этих краях, завела их слишком далеко от намеченного пути. Зверь, словно дразнясь, уводил их все глубже в Гнилой Лес, а потом и вовсе исчез, растворился в утреннем тумане, оставив плутать среди троп, которых не было ни на одной карте.

– Мы здесь уже были, – вдруг вскрикнул Торин.

Гаррет пригляделся и узнал сосну со сломанной верхушкой.

– Точно, проезжали. Кругами вертимся, – ответил Гаррет. – Здесь рядом есть поселения.

«Надо было расспросить ту девчонку, – кольнула запоздалая мысль. – Наверняка местная».

– Есть-то они есть, Каэл потряс картой, – и много, только нам они не даются. Что за чертовщина!

– Проклятое место, – пробормотал Торин. – Какая-то аномалия сбивает все ориентиры.

– И магия здесь не работает, я ничего не чувствую, – испуганно огляделась Лорана.

– Ты же эмпат! – охнул Торин. – Как не чувствуешь?

– Просто. Вот тут, – Лорана положила ладонь на грудь, – нет эха чужих эмоций.

– Странно, – нахмурился Каэл. – У меня тоже будто дар пропал.

– Ага. И сфера магию сожрала и откинулась, – Торин потряс шар, но тот не отреагировал.

– Мальчики, давайте убираться отсюда! – тоненько пискнула Лорана. – Не нравится мне тут. Вроде бы птички поют, листики шелестят, а тревожно что-то.

Гаррет промолчал. Он не готов был еще рассказать друзьям, зачем заманил их на охоту в Гнилой лес. Но, по всему видно было, что придется делиться. Наследник одного из древнейших родов Северного Предела, советник при столичном магистрате и правая рука самого князя, не имел права плутать по лесам, как простолюдин, и скрывать от друзей, какой опасности они могут подвергнуться. За его плечами войны, переговоры, связи, от которых зависели судьбы целых провинций. Он привык держать все под контролем, просчитывать на десять шагов вперед.

А сейчас сидел верхом на Армире, вглядывался вдаль в поисках ориентиров, и никак не мог выкинуть из головы задание, которое поручил ему князь.

– Гаррет, – окликнул его Торин. – Ты чего такой задумчивый? Случилось что?

– Нет, – ответил он коротко. – Давайте сделаем привал. Всё в порядке.

Глава 8

Аэлира еще какое-то время неслась вперед, не следя за дорогой. И, если сначала она убегала от наемников, то теперь ей хотелось оказаться подальше от спасителя в черной одежде. Он показался ей не менее опасным, чем похотливые головорезы. Наконец она остановилась, запыхавшись. Болото осталось позади, она находилась у подножия высокого холма, который в деревне прозвали Свистунова гора.

Аэлира никогда так далеко от дома не забиралась, поэтому была зла на себя и на незнакомцев, сломавших ей все планы. Еще и в болото к топихам чуть не залезла! Все же одолела её эта проклятая паника, против которой так увещевал старый Савелий.

Куда теперь идти? В какой стороне дом?

– Откуда в наших местах взялись эти уроды? – ворчала она, осматриваясь и встряхивая спутанными прядями. – Тоже мне, рыцарь нашелся! Распустил свои грабли.

Как смогла, она расчесала пальцами волосы, сплела их в косу. Завязать ее было нечем, поэтому она сорвала высокие травинки, скрутила их в жгутик, которым обмотала кончик косы.

Голове стало легче. Аэлира легла на прохладный мох, закрыла глаза, пытаясь вспомнить уроки ориентирования, которые давала старая Глаголиха-вещунья для самых маленьких. В голове была пустота. Эти «полезные глупости» девушка всегда пропускала мимо ушей.

«Бежала я недолго, – размышляла она, прислушиваясь к звукам, – от силы на десять песнь-шагов… Но по такому лесу да в панике… – она вздохнула. – Эх, почему я не Кайла? Та с матерью по грибы-травы ходит, каждую тропинку знает».

Она вытащила «куриный бог», который всегда носила с собой на удачу, дунула в него, прислушалась – никакой реакции. Естественно, она убежала далеко от деревни, такой маленький камень не может передавать звуки на большое расстояние.

Но других магических кристаллов связи у нее, конечно, не было, не доросла ни возрастом, ни знаниями, но и камень мог пригодиться, если чуть-чуть усилить его звук да направить к нужные уши.

Но где эти уши найти?

Аэлира с сомнением посмотрела на ближайшую ель. Придётся лезть. И чего дура неслась? Эти городские головорезы все равно бы ее не поймали в родной чащобе.

– Ага, не поймали бы, – проворчала под нос Аэлира, прикидывая, за какой сук лучше взяться. – Наверняка их магия не чета моей.

Она ухватилась за нижнюю смолистую ветку и тут же отдернула руку: колется, да ещё и липнет.

Нет, так не годится!

Девушка огляделась и заметила неподалёку белую березу. Аэлира подошла, примерилась, подпрыгнула. С первого раза не вышло. Она разбежалась и попыталась вскарабкаться по гладкому стволу, как по канату. Ладони скользили по коре.

В нескольких шагах росла ещё одна березка, потоньше. Аэлира уцепилась за ее гибкие нижние ветви, раскачалась, закинула ногу и…

– Бряк!

Её камень-талисман выпал из-за пазухи и свалился в папоротник.

– Чтоб тебя! – прошептала она и спрыгнула на землю.

Как вдруг…

Кровь в жилах застыла от странного звука. Тонкий, пронзительный свист, подхваченный эхом, разнесся над лесом. Не птица, не зверь… что-то иное. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Аэлира вгляделась в зеленую мглу, но сквозь папоротник и кусты ничего не разглядела.

Звук повторился, стал ближе, настойчивее, зазвенел в ушах, наполнив сознание первобытным страхом. Девушка лихорадочно попыталась вскарабкаться обратно, но пальцы не слушались.

И тут она увидела его.

Из кустов темного орешника показалась голова. Не кабана. Существо было крупнее, покрыто не щетиной, а черной, лоснящейся, словно смоляной, мохнатой шкурой. Маленькие глазки горели тусклым светом, их сияние, казалось, проникало в глубину ее души. Из пасти, похожей на вытянутый хобот, торчали кривые, жёлтые клыки, с которых капала тягучая слюна.

– Мамочки мои! – прошептала Аэлира.

Внутри все будто закостенело. Она почувствовала, как ее неудержимо тянет навстречу зверю. Тот не шевелился, только смотрел. Аэлира сама была готова побежать навстречу и лечь перед ним, преданно сложив на груди руки.

Тварь! Только она обладала настолько могучей силой магии, что могла издалека притянуть к себе добычу.

С таким жестким невезением Аэлира еще не сталкивалась в своей жизни. Чтобы в один день избежать нападения двоих головорезов, спастись от топих, а теперь еще и угодить под гипноз твари – это уже слишком даже для нее.

Но тело не слушалось. Ноги будто приросли к земле, руки безвольно повисли вдоль тела, а взгляд все глубже тонул в бездонных глазах чудовища. Спасительная березка была буквально в шаге от нее, но воля, чтобы сделать этот шаг, куда-то испарилась.

Где-то на краю сознания забилась паническая мысль: «Сопротивляйся! Савелий учил!»

И тут вспомнилось.

Старый наемник как-то рассказывал: «Если враг берет не силой, а взглядом, делай что угодно, только не смотри в ответ. Зажмурься. Укуси себя за руку. Крикни. Боль мгновенно приведет в чувство».

Аэлира из последних сил, превозмогая сладкую, тягучую покорность, разжала челюсти и вцепилась зубами в собственную ладонь. До крови. До хруста.

Мир качнулся.

В глазах потемнело, но вместе с болью пришло освобождение. Морок спал, отпуская волю. Тварь взревела – то ли от ярости, то ли от удивления, что добыча посмела вырваться, приподнялась на мощных задних лапах и, наклонив голову, ринулась на девушку.

Аэлира вырвалась из оцепенения, сунула камень за пазуху, одним отчаянным прыжком преодолела расстояние до берёзы и вцепилась в ветку, болтая ногами в воздухе. Рывок – и вот она уже оседлала белый лохматый сук, прижалась к стволу:

– Выкуси! – прошипела она, уже полностью очнувшись, и показала твари кукиш. – Не на такую напал, падаль... Меня голыми руками не возьмешь.

Тварь затормозила у самого корня, покрутила мордой, посвистывая и испуская противное хрипение, и начала рыть землю мощными когтями. Потом отступила, разбежалась и ударила плечом в ствол. Березка жалобно заскрипела и закачалась. Аэлира в ужасе вцепилась в ветку мертвой хваткой.

– Что тебе от меня надо?! – захныкала она. – Убирайся!

Но тварь, видимо, решила довести дело до конца. Она билась о дерево снова и снова, а хрупкая берёзка скрипела все сильнее, грозясь свалиться с вывернутыми из земли корнями. В голове Аэлиры, сквозь панику, пронеслись слова Кайлы, сказанные когда-то у костра: «Если что – свисти в камень. Я хоть из-под земли услышу. Ты же знаешь, это мой дар».

Дрожащими руками Аэлира достала свой «куриный бог», прижала его к губам и прошептала в отверстие, вкладывая в шепот всю свою силу и отчаяние:

– Кайла! Я в беде! Меня лесная тварь загнала на дерево.

Ни на что не надеясь, Аэлира прислушалась и вдруг уловила слабый, больше похожий на шелест, звук в самом камне.

– Ш-ш-ш…

Неужели ответ?

О праотцы!

Аэлира обрадовалась, но в этот момент тварь ударила боком по березке так сильно, что у беглянки лязгнули зубы и она закричала во весь голос:

– Спаси меня!

– Аэль, ты где? – донёсся до нее сдавленный, будто из-под земли, голос подруги. – Я тут чуть с ума не сошла.

– Я тоже с ума схожу! Вишу на дереве, как груша, а подо мной лесная тварь окоп роет.

Аэлира говорила, а сама следила взглядом за чудовищем. Черный зверб, казалось, потерял к ней интерес. Он отошел на несколько шагов, опустил нос-хобот вниз и начал принюхиваться.

– Тварь! – в голосе подруги, доносившемся сквозь хрипы и трески, Аэлира все равно услышала озабоченность. – Будь с ней осторожнее, не смотри в глаза.

– Сама знаю. Ты лучше скажи, что дальше делать?

– Я чем занимается тварь?

– Отошла от меня. Может, меня жрать передумала? – с надеждой прошептала Аэлира. – Нашла новую добычу. Вон, даже задом ко мне повернулась

– Нос! Закрой нос. Живо! – заверещала Кайла. – И глаза!

– Зачем?

И тут раздался трескучий звук. Аэлира вытаращила глаза, только успела заткнуть нос рукавом, как из зада твари вылетело черное облако. Оно мгновенно закрыло траву, нижние ветки березы. Вонь была такая, что Аэлире показалось, будто сотня дохлых крыс протухла на солнце, будто все выгребные ямы Лесного Удела разом выплеснули свое содержимое ей прямо в лицо, будто сама смерть решила сначала обдать ее своим дыханием, прежде чем забрать.

Глаза защипало, из них брызнули слезы, желудок подпрыгнул к горлу и совершил отчаянную попытку вывернуться наизнанку прямо здесь, под березой.

– Что там? – кричала Кайла. – Что? Не молчи?

Но Аэлира не могла ни открыть глаза, ни вымолвить ни слова. Кожу лица щипало, она горела огнем, ткань рубашки не спасала от воздействия вонючего газа. Сколько времени она так просидела, она не знала. Наконец дышать стало легче, воздух со свистом проник в легкие. Аэлира натянула подол рубашки на голову и приоткрыла глаза. Обзор был отвратительный, плотная вязь пропускала свет, но не давала возможности что-то разглядеть.

– Терпимо, – выдавила из себя она.

– Ты молодец. После газовой атаки твари нужна передышка.

Удивительное дело, но голос Кайлы стал чище и яснее, словно подруга вложила в него всю свою маленькую магическую силу.

– Я успею убежать?

– Нет. Попробуй ее убить.

– Как, мать твою! Я сижу на ветке, оружия нет, магической силы тоже.

– Кинь чем-нибудь.

– Чем?! Я еле держусь! Ой, матушка Лесная! Она развернулась, сейчас бросится и мое дерево с корнями вырвет.

– Не вывернет! Они упрямы, но тупы. Говори, что вокруг видишь?

Тварь свистнула, отбежала в сторону. Аэлира уже обрадовалась, как та уперла огромную голову в землю и рванула вперед, будто решила пробить ствол тараном. Девушка легла плашмя на ветку, обхватила ее руками и ногами и приготовилась прощаться с жизнью.

И тут заметила на сухой, торчащей из ствола ветке – длинный сук, похожий на копье. Конец его был расщепленный и острый, как наконечник копья.

Аэлира рванула сук на себя, не думая, что потеряет равновесие и упадет – только бы успеть. Тварь уже летела на березу, разинув пасть с кривыми клыками. И в тот миг, когда чудовище должно было врезаться в ствол, девушка собрала все магические силы и метнула сук прямо в разинутую пасть.

Сук вошел в пасть зверя, как нож в масло: мягко, но с отвратительным чавкающим звуком проколотой плоти. Чудовище даже не успело взвизгнуть. Его инерция пронесла тушу вперед, и она с глухим ударом врезалась в ствол березы – прямо под веткой, на которой висела Аэлира.

Ее швырнуло в сторону, едва не сбросив вниз. Она судорожно вцепилась в спасительную ветку, чувствуя, как дрожит все тело, как сердце колотится где-то в горле, а в глазах темнеет от ужаса и выплеснутого до последней капли напряжения.

Внизу было тихо.

Слишком тихо.

Аэлира боялась дышать, боялась шевельнуться. Она смотрела вниз сквозь просветы в листве и ждала. Ждала, что тварь сейчас дернется, встанет, снова кинется... Но та лежала неподвижно, подмяв под себя передние лапы, прижавшись мордой к корням березы. Из пасти, зажатой между корявых клыков, торчал тот самый сук. Кровь, черная, густая, как смола, медленно пропитывала мох у головы чудовища.