Читать книгу "Футарк. Третий атт"

– Стой! – крикнул я, перекрывая посвист ветра, и выпалил в воздух. – Стой, именем закона!

Не знаю, откуда я это взял, но прозвучало грозно.

Будто в ответ на мои слова гром грянул над самой головой, и мой конь шарахнулся от неожиданности, правда, сразу же выправился. Стрелку не повезло больше – его вороной заартачился, явно испугавшись, но потом снова помчался вперед. Однако разрыв между нами значительно сократился, и я уже различал спину Стрелка и его развевающийся плащ.

– Стой, кому говорят! – повторил я, правда, стрелять не стал, поскольку мрак так сгустился, что я запросто мог попасть во всадника, а не в белый свет…

Вместо меня выстрелили сами небеса: новый оглушительный раскат грома заставил моего серого осадить на полном скаку, вороной же Стрелка, истошно заржав, встал на дыбы. Мне прекрасно было видно, как тот пытается усмирить перепуганного коня: молния подпалила высохший цереус, и факел пустыни осветил всё чуть не на милю вокруг.

Я пришпорил мерина – тот двинулся вперед, пусть и без особой охоты. Стрелку повезло меньше: еще один раскат грома, и вроде бы успокоившийся вороной скинул всадника и умчался прочь – я хорошо это видел, кактус пылал, будто путеводная звезда.

Тут уж я не упустил своего и в мгновение ока оказался возле Стрелка, который, кажется, запутался в собственном плаще.

– Вот ты и попался! – воскликнул я в духе дешевых романов, соскочил с коня и схватил беглеца за плечо, разворачивая к себе.

Стрелок слабо вскрикнул и попытался закрыться руками, но тщетно: шляпа свалилась с его головы, по плечам рассыпались густые кудри, а эти глаза я видел совсем недавно!

– Сеньора? – выговорил я, сдернув с ее лица эту тряпку. – Вы?! Но как…

Вместо ответа невестка Гонсалеса поступила, как большинство женщин в сложной ситуации – разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Я вздохнул и прислушался – кажется, в отдалении раздавались выстрелы. Я искренне надеялся, что Гонсалес сдержит свое слово и постарается взять Стрелка живым, иначе…

– Второй Стрелок – это ваш муж, верно? – спросил я, когда всхлипы Алехандры сделались пореже. Она кивнула. – Бог мой, как вы додумались до подобного?

– Это всё Рикардо… – судорожно вздохнула она, утерев слезы платком, который я машинально ей подал, а дальше слова полились рекой. – Он сильный и храбрый, но он очень молод и никак не мог убедить отца и прочих, что нужно действовать, что мы должны защитить людей! Никакое серебро не стоит стольких жизней! Его не хотели слушать, и тогда я вспомнила легенду о мстителе, мне рассказывала ее кормилица.

– Вот как Рикардо сделался Стрелком…

– Да. Сперва в одиночку. Ну а потом мы решили – лучше, если все поверят в потустороннюю природу Стрелка… Рикардо появлялся с одной стороны, я с другой… – Алехандра снова всхлипнула. – Я хорошо езжу верхом, а со стороны могу показаться юношей, и нам удавалось морочить людей…

– Однако эти ваши грабежи и поджоги…

– Я не хотела, клянусь! – она прижала руки к груди. – Но как иначе было привлечь внимание властей? Грабежи – это чушь, мы же никого не убили, зато крестьян заговорить о беде! Губернатор богател, а простые люди только голодали и болели! Разве это справедливо? Мы должны были что-то сделать, чтобы их защитить!

– Ясно… – Я помолчал. – А кони? Одинаковые вороные кони?

– У сеньора Гонсалеса их несколько, – Алехандра шмыгнула носом. – Мы с Рикардо просто говорили, что едем на конную прогулку, вот и все! Обычно я ездила на Кальме, но она захромала. Мы уж думали, что ничего не выйдет, что Рикардо придется ехать одному, однако сеньор Родригес оставил своего Ниньо на конюшне, и я подумала, что совладаю с ним, он хорошо вышколен А он молнии испугался…

– То есть вы знали, что ваш свекор будет в обозе?

– Конечно. Мы оба знали, ведь он обсуждал дела при Рикардо, меня тоже не стеснялся – что может понимать в подобном девушка моих лет!

Алехандра сверкнула глазами, и я тяжело вздохнул.

– Едем обратно, – сказал я и поднял ее на ноги. – Мой серый свезет двоих, а Ниньо, думаю, вернется сам, когда поутихнет буря.

– Ах! – воскликнула она.

– Что такое?

– Глядите, сеньор! – Алехандра показывала мне ладонь. – Глядите, это же… это же дождь, вы что, не видите?! Дождь пошел! Значит, вы и вправду шаман и наколдовали его?! Ах, сеньор!..

С этими словами она кинулась мне на шею, а я тяжело вздохнул. И зачем мне такая слава?

Будто в ответ на мои мысли высоко в темных тучах грянул гром, а ближние горы отозвались тяжелым гулом.

– Едем скорее, – сказал я, заподозрив неладное, и закинул девушку в седло серого.

К лагерю мы добрались уже под проливным дождем, не спасали ни шляпы, ни плащи.

– С добычей, Виктор? – прокричал сквозь шум дождя Гонсалес. Он держал за шиворот мокрого насквозь и порядком исцарапанного сына. Должно быть, тот пытался укрыться в кактусовом лесу, а может, просто столкнулся с опунцией.

– Да, получите, – ответил я и ссадил Алехандру наземь. Она сразу кинулась к мужу. – Ниньо удрал, ну да вернется, я думаю.

– Куда он денется… – проворчал он и встряхнул Рикардо. – У, щенок! Я с тобой еще побеседую, дай только до дому добраться!

– Сеньор, лучше бы нам подняться повыше, – встрял кто-то из обоза. – Слышите?

Далекий гул нарастал, его было слышно даже за шумом дождя.

– Это же у плотины! – очнулся вдруг Рикардо. – Дождь идет из-за гор, река переполнится, и если прорвет плотину… Отец, бросайте повозки, уводите людей на плато! Я покажу, где проход через заросли!

– Э, нет, – остановил я, поняв замысел инженера Атля. – Туда нельзя. Там ведь старые штольни, верно? Вот оттуда вода и хлынет, нечего там делать! Давайте просто поднимемся на тот холм, там вода нас не достанет…

«Точно, шаман», – услышал я шепотки, когда возницы погнали мулов на возвышенность. Повозки, ясно дело, не бросили, все-таки вода и провизия лишними не бывают.

– Два идиота! Говорил же, выбирай жену по уму, а не по сердцу, – отчитывал сына Гонсалес.

– Отец, я и выбрал по уму, – оправдывался тот. Алехандра истово кивала, – ну а сердцу не прикажешь. Прости, я не мог поступить иначе… Я должен был что-то сделать, я на все был готов, лишь бы спасти людей, а вы притворялись, будто ничего не замечаете, и… Ах, как же вам объяснить?

– Ну почему у меня только один сын? – вопросил Гонсалес у темных туч. – Было бы хоть двое, этого я мог бы убить… Нет, мучайся теперь с таким наследничком!

– Орландо, они ведь в самом деле болели душой за людей, которым нечего есть, – напомнил я. – Полно вам злиться.

– Я не злюсь, – шепотом ответил он, – это для публики. А так… я думал, сын у меня вовсе размазня, а он – ишь ты! – народным мстителем сделался. С женушкой на пару…

– Муж и жена – одна сатана, так у нас говорят, – ввернул я.

– Вот-вот, очень им подходит! А еще…

Договорить он не успел: откуда-то спереди раздался странный звук, будто треснул глиняный горшок в печи у великана, потом послышался сдержанный гул.

– Водохранилище… – проговорил Гонсалес и сглотнул. – Должно быть, с гор пошла вода, и плотина все-таки не выдержала…

– Может, часть сойдет через штольни, – сказал я. – Я слышал отдаленный грохот, может, это взрывали перемычки? Атль говорил об этом.

– Не знаю, но лучше нам никуда отсюда не трогаться, пока не станет ясно, в чем дело. – Он посмотрел на сына и мрачно произнес: – Поди переодень жену, пока не простыла! Живо, в фургон оба!

Я подождал, пока они не отойдут, посмотрел на Гонсалеса (под полями сомбреро удобно курить даже под проливным дождем) и спросил:

– Вы же догадывались, кто таков Стрелок, верно?

– Конечно, – ответил он. – Это было легко проверить, я ведь частенько говорю за столом о делах, а Рикардо все слышит и запоминает… Я не ожидал лишь участия Алехандры! Ну да что ж, два сапога – пара… Я горжусь сыном, Виктор. Пусть он еще наивен, пусть думает о глупых идеалах и порой делает ошибки, но в его груди бьется горячее сердце настоящего мужчины!

– Он сделал, что хотел, – улыбнулся я. – Все заметили проблему, не так ли? Даже те, кто об этом и думать не хотел. Вот только как быть с нанесенным ущербом? Сгоревшая мануфактура, разграбленные обозы… Обозы еще ладно, в конце концов, провиант достался людям, а вот пожар…

– Я компенсирую убытки, – сказал Гонсалес, нахмурившись, и пожевал сигару. – Вернее, сын с женой компенсируют. У нее есть приданое, он тоже не безрукий, да и один из дядьев завещал ему капиталец. Хотел стать инженером – пускай помогает строить новую мануфактуру. Сразу все вернуть не выйдет, слишком уж будет бросаться в глаза, но участие в восстановлении уничтоженного мы примем, и самое деятельное, обещаю! Что до провианта… Ну, пусть это будет гуманитарной помощью голодающим.

– Понятно, – кивнул я. – А как быть со Стрелком? Вообще-то его нужно судить.

– Вы всерьез полагаете, что я отдам единственного сына под суд? – вскинул бровь Гонсалес. – Это не Европа, Виктор. Такие дела решаются… хм… в узком кругу.

– Полагаете, никто из очевидцев не проговорится? – усмехнулся я.

– Конечно, нет, – фыркнул он. – За своих людей я ручаюсь. Возницы тоже промолчат, я им хорошо заплачу. А если кто-то что-то и сболтнет, то… Сын решил пошутить надо мной и едва не поплатился жизнью – я метко стреляю. Только и всего. Ну а настоящий Стрелок растворился в дожде, он все-таки не человек, как вы помните.

– Интересные у вас понятия о правосудии, – пробормотал я.

– Да. Могу еще выпороть Рикардо на конюшне, да только он для этого уже слишком взрослый.

Тяжелый удар, от которого содрогнулась земля, заставил нас вздрогнуть.

– Плотина… – пробормотал Гонсалес, чуть не проглотив сигару. – Не выдержала…

Я же смотрел вдаль, туда, где с кактусового плато изливались водопады мутной грязной воды – уже завтра она уйдет в землю, грязь с тиной станут питательной почвой для новых поколений кактусов… Большая часть утечет по канавам, прорытым пеонами, остатки уйдут через развалины плотины – разрозненные, одинокие струи, которые снова сольются в Инстабль, каким он был прежде. Лишь бы обошлось без человеческих жертв!

9

О том, что погиб только один человек – новый управляющий, – мы узнали только на третьи сутки непрекращающегося дождя, когда рискнули все же поехать на разведку. Обоз оставили на холме: припасов было полно, воды тоже, двигаться с места не имело смысла.

Инженер Атль сидел на громадном валуне, курил и с огромным удовольствием глядел, как вода обтекает камни.

– Все живы, – проинформировал он. – Я услышал неладное и отвел людей подальше. Только Мигель, ну, управляющий, заартачился. Не силой же я его потащу? – Атль затянулся неизменной трубкой и добавил. – Инстабль принял его жертву.

– Уго, сознайтесь, взрывы в заброшенных штольнях – ваших рук дело? – спросил Гонсалес, оглядываясь по сторонам.

Долина представляла собой удручающее зрелище: залитая жидкой грязью и глиной, из которой лишь кое-где виднелись останки домов, черно-бурая, размокшая, блестящая от влаги, а уж какой тут стоял запах… Воды Инстабля постепенно пробивали себе новое русло в этой клоаке и уносили на равнину грязь и тину, и даже камни, что помельче. Дождь прекращаться не собирался, то приостанавливался, то припускал с новой силой, и с гор то и дело накатывались новые водяные валы. По моим прикидкам, еще два-три дня, и долина очистится если не полностью, так наполовину уж точно. Потом зарастет зеленью, в здешних краях это недолго, если есть вода.

– Конечно, чьих же еще? – невозмутимо ответил тот. – Я давно заложил там заряды, еще когда плотину только начали строить. Главное было следить, чтобы порох не отсырел, ну да это несложно. Потом оставалось только увести людей да подпалить шнур.

– Где же вы взяли столько динамита и пороха? – допытывался Гонсалес.

– Списал, – фыркнул Атль. – Бедняга Мигель, царствие ему небесное, мало что смыслил в горнопроходческой работе. Я завысил расход взрывчатки в отчетах, вот и все. Сказал, что порода очень плотная. То же и с порохом. Вдобавок, его неправильно хранили, вот он и отсырел, такая незадача! А если умеючи, сеньор, то много-то и не нужно. Говорю же, я умею слышать горы и знаю, где слабое место.

– Уго, я вас не арестую только потому, что вы спасли всю округу, – серьезно сказал Гонсалес.

– А что я такого сделал, за что нужно меня арестовывать? – удивленно спросил инженер. – Я просто спустил воду, чтобы выдержала плотина: у нее ведь не было предусмотрено аварийного сброса, хотя я предупреждал! Увы, построили ее совсем скверно, запаса прочности все едино не хватило.

– Ладно, будем считать, что вода сама пошла в штольни, а перемычки не выдержали ее напора, – вздохнул Гонсалес, снял шляпу, слил воду с полей и снова надел ее. – С рудниками что?

– С рудниками порядок, – ответил Атль. – Новые слегка подтопило, потому как меня не слушали…

– А вы предупреждали, – закончил тот. – Надеюсь, их можно осушить?

– Конечно. Только, сеньор, в этот раз хорошо бы сделать так, чтобы работники слушались старого Атля вместо приезжего управляющего. Эти горы, – инженер указал на них трубкой, – не такие, как в других местах. Я тут вырос, как и мои предки, я их знаю, а чужакам многое невдомек.

– Я думаю, этот вопрос мы решим, – кивнул Гонсалес. – Вы останетесь тут или поедете с нами? Кстати, где все рабочие?

– Я отправил их по домам, – ответил инженер. – Что им тут делать? Купаться в грязи? Так они не свиньи. Пускай лучше приведут свои поля в порядок, до осени еще можно успеть вырастить кое-что!

– Вас послушать, Уго, так это вас нужно ставить губернатором, – фыркнул тот.

– Нет, не стоит, – сказал Атль невозмутимо. – Слишком хлопотная должность. Приёмы, званые обеды… Я человек простой, я привык работать руками и головой. А губернатор пускай себе на балах сияет, лишь бы не лез не в свое дело.

– Разумный подход, – вставил я.

– Вполне. Губернатор Диас его и придерживался, – сказал инженер. – Потому и делалось при нем все по уму, а не так, как левой пятке его превосходительства захотелось.

– Осталось донести эту мысль до Санчеса, – протянул Гонсалес. – Так вы остаетесь, Уго?

– Да. Надо еще присмотреть кое за чем, – отозвался тот. – Сам доберусь, уж за меня не переживайте.

Мы отправились обратно. Я все оглядывался на Атля – он так и сидел, скрестив ноги, на большом валуне над бурным потоком под проливным дождем, курил и глядел вдаль. Потом стало возможно различить только его яркое пончо, потом и это красное пятнышко пропало из виду.

– Спасибо, до герильи не дошло, – проворчал Гонсалес. – Так-то, даст бог, все наладится… Вернемся в Кампочиту, закажу мессу и поставлю сотню свечей святому Христофору. И прикажу выстроить часовню в его честь.

Я предпочел промолчать, не то с него сталось бы пообещать назвать внука Виктором. Или Христофором. Жалко ведь ребенка!

10

Месяц спустя я поднимался по трапу парохода – «Атлантик», брат-близнец «Океаника», отправлялся в рейс. Носильщики таскали по сходням бочонки с отменной кактусовкой и текилой, а матросы поглядывали на меня с невольным уважением. Раз уж я оказался в этих краях, грех не пополнить запасы, тем более, я мог продегустировать напитки лично: слухи, повторюсь, тут распространялись мгновенно, и всякий рад был угостить белого шамана самым лучшим.

Однажды я так надегустировался, что взялся предсказывать будущее всем присутствующим и напророчил им столько хорошего, что меня пытались качать. Спасибо, верный Диего отбил меня у благодарной публики и силой увел спать, а по пути сообщил, что Карменсита, ну, та вдова, вторую неделю ничего не ест и страдает тошнотой. Э то точно не лихорадка, жара у нее нет, как сказал доктор Алонсо. От такой новости я даже протрезвел и наутро принялся собираться в дорогу.

По правде говоря, я не отказался бы задержаться подольше, но выдерживать местное гостеприимство было не так-то легко, я ведь уже не мальчик. И так уже… хм… благословил во имя святого Христофора не одну безутешную вдову (и сдается мне, минимум половина из них вдовами вовсе не были).

Днем же нужно было заниматься делами: разбираться с наследством Хуаниты, приводить в порядок бумаги… Гонсалес порекомендовал управляющего, на которого можно было положиться. Я с радостью ухватился за его предложение: он-то знал местных куда лучше и мог наверняка сказать, кто нечист на руку. Ну а Диего я определил сторожем на асьенду. Я оставил ему мула и серого коня, и при такой должности он из босяка сделался завидным женихом, за что неустанно меня благодарил.

Тепло распрощавшись со всеми знакомыми, смутно знакомыми и вовсе не знакомыми обитателями Кампочиты, я нанес прощальный визит Гонсалесу, у которого застал все то же общество: Рикардо с Алехандрой, доктора Алонсо с супругой и инженера Атля с неизменной трубкой.

– Уезжаете? – спросил Гонсалес после ужина.

– Да, мне пора. Служба, сами понимаете, – вздохнул я.

Посмотреть бы, как расцветет прерия! Уже теперь она покрылась зеленью, но цветы только-только проглядывали.

– Конечно.

– Случаев заболевания стало меньше, как только сошла вода и долина подсохла, – вставил доктор. – Правда, несколько пациентов скончались, тех, что болели тяжелее прочих, в основном старики и дети. Другие идут на поправку. И комарья стало куда меньше!

– Только губернатор в ярости, – подхватил Гонсалес, – этакие убытки – несколько затопленных штолен, разрушенная плотина, просто беда… Да еще Варгас куда-то запропастился, а он ведь немало знает о делишках Санчеса.

Тут он хитро покосился на меня, но я сделал вид, будто не понимаю, о чем он. Варгас в самом деле удрал в Мехико, как и собирался. Должно быть, подальше от губернатора, хотя при желании тот сумеет разыскать Варгаса и там.

Я оставил свой адрес – вдруг кому-то захочется написать мне? – и распрощался. Инженер Атль снова напросился со мной – нам было по пути.

– Приятно было познакомиться с вами, сеньор, – сказал он, дымя неизменной трубкой, когда мы отъехали от асьенды «Перла Негра». – Позвольте вручить вам подарок на прощанье?

– Буду признателен, – кивнул я, думая, что он вручит мне какой-нибудь сувенир или, может, индейский талисман.

Однако Атль, порывшись в седельной сумке, выудил оттуда жестянку из-под табака и вручил ее мне торжественным жестом.

Я с некоторой опаской принял дар и заглянул внутрь (с этого в высшей степени необычного человека сталось бы подарить мне змею). Увидев, что таится в жестянке, я от неожиданности чуть не грохнулся с лошади.

– Бог мой! – воскликнул я, переведя взгляд на Атля. – Откуда… откуда у вас это чудо?!

– Да так… – усмехнулся он, выбивая трубку. – Подобрал случайно. Как и вы свой аленький цветочек. Мне-то он без надобности, а вам, я вижу, пришелся по душе…

– Еще бы! – ответил я, любуясь кактусом своей мечты – еще совсем небольшим Alteya cannabis.

В горшочке грубой работы (как бы не самолепном) сидело маленькое, но соразмерное растение – целых девять стволиков расходились веером от основания, расширяющиеся в центре и заостренные у верхушки, в недлинных, изящных колючках. Это было само совершенство!

– Сеньор Атль, это бесценный подарок, – искренне сказал я, налюбовавшись кактусом и бережно закрыв жестянку.

– Для вас – да, а для меня это просто колючка, – был ответ. – Такая же, как вон те опунции.

– Но вы все же подобрали ее.

– Я не привык бросать в беде живую тварь, будь то подстреленный койот или умирающее растение, – сказал он пресерьезно и посмотрел на меня в упор.

Тогда я решился и спросил наконец:

– Сеньор, скажите… ведь вы не обычный человек, я прав?

– О чем это вы? – удивился он.

– О дожде. Если мне не изменяет память, ваша фамилия на местном индейском диалекте означает «вода», не так ли?

Признаться, я подстраховался и расспросил стариков в Кампочите, поскольку не был уверен, что верно запомнил это слово.

– Именно так, – усмехнулся он, и морщинки вокруг его глаз собрались в сложный узор.

– То есть дождь все-таки вызвали вы, – утвердительно сказал я. – Это вы – настоящий шаман!

– Пусть так, – спокойно согласился Атль, – что это меняет?

– В сущности, ничего, – пожал я плечами, – но я не могу понять, зачем вам понадобилось сваливать все эти чудеса на меня?

– Ах, сеньор Кин, – задумчиво произнес инженер, – посудите сами, кто поверит старому чудаку Атлю? Другое дело – великий белый шаман, победитель Многоглазого!

– Гхм… – поперхнулся я. – Это-то вы откуда взяли?

– Вижу, сеньор, – улыбнулся он. – Думаете, старому Атлю полвека или около того? Нет, старому Атлю намного больше. Многоглазого я хорошо знал. Ему, правда, хватало ума не соваться на эти земли и не трогать мой народ и тех, кто просил у меня защиты. Он заслужил свою смерть… За это вам отдельное спасибо, сеньор.

– Это вы тоже увидели? – спросил я, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.

– Конечно, – был ответ. – Это просто. Всего-то нужно знать, как смотреть и что искать. На вас отпечаток его смерти, у вас его сила и всевидящее око… Сила, сеньор, но не умение. Шаманом просто так стать нельзя.

– Кажется, понимаю, – пробормотал я. – Я забрал его силу, его глаза, только учиться мне было не у кого…

– Хорошо, что вы это понимаете, сеньор. Я удивлен, что вы сумели приспособить этот дар к своим способностям, – сделал мне Атль комплимент. – Убить шамана – пусть даже он получил по заслугам, – это не шутки. Многие шли этим путем, им даже удавалось уничтожить физическую оболочку, если вы понимаете, о чем я… – Атль затянулся, выдохнул дым и продолжил: – Все они умирали, не в силах совладать с доставшейся силой, либо же начинали пользоваться ею направо и налево, не зная, что можно творить, а что запрещено богами, и так доводили себя до гибели.

Он помолчал и добавил:

– Многоглазый сделал много зла, вы убили его, и справедливость восторжествовала. Так бывает всегда. Сила действия равна силе противодействия, учили меня в колледже, и это правда, даже когда речь идет не о машинах, а о других силах…

– Я сам не помню, как выбрался оттуда. Видимо, мне просто очень хотелось жить, – вздохнул я.

– Быть может, – кивнул инженер, глядя на меня в упор непроницаемыми черными глазами.

– Но я ничего особенного не умею, – добавил я. – Так… гадаю, иногда вижу странные вещи. Вы не могли бы научить меня обращаться с этим?

– Нет, сеньор, – ответил Атль и усмехнулся. – У меня свои умения, у Многоглазого были свои. Я знаю, какие именно и как они работали, но учить кого-то не возьмусь. Это чужое. Но раз вы до сих пор справлялись своими силами, то и дальше действуйте в том же духе.

– Ну, спасибо хоть на этом, – пробормотал я и поспешил сменить тему: – сеньор, но почему вы не могли вызвать дождь сами? Точно так же рухнула бы плотина, воду вы спустили бы по штольням…

– Ну да, а через пару месяцев все началось заново, – ответил он. – Я ждал нужного часа, знамения, если угодно, и дождался. Теперь для местных это не просто внезапная гроза в межсезонье, это дар небес, ваш дар, сеньор.

– Но… как же вы?

– А я так, пособил маленько, в меру своих скромных сил и умений, – ухмыльнулся Атль. – Езжайте уж, сеньор, время позднее. И не забывайте: дар Многоглазого в неумелых руках может быть очень опасен.

– Это я давно знаю, – невольно сглотнул я.

– Но может быть и полезен, если вы не обратите его во зло, как сделал тот неудачник, – добавил инженер, посмеиваясь. – Времени у вас впереди много, еще разберетесь, как обращаться со своим наследством. Удачи, сеньор! И да хранит вас святой Христофор!

– Спасибо… – пробормотал я и поехал прочь.

Ну а дальше был визит к консулу, которому я подробно рассказал о том, что за история приключилась с новыми серебряными рудниками, плотиной, проектом гидроэлектростанции и почему. Консул Деррик выслушал меня со всем вниманием, посуровел и пообещал, что примет все возможные меры для укрощения деловых порывов губернатора Санчеса, благо связи в нужных кругах имеются. Вдобавок Варгас, который мог многое рассказать в обмен на безопасность семьи, оказался под рукой. Я же намекнул, что в случае неудачи народный мститель может вернуться… Консул понял меня совершенно верно, поблагодарил, пообещал обращаться к Гонсалесу, буде понадобится, пожелал счастливого пути, и я откланялся.

Теперь, стоя на корме «Атлантика», я смотрел на голубеющие вдали горы и ностальгически думал о…

– Погодите! Стойте! Нас забыли! – услышал я вдруг и очнулся.

К отходящему пароходу изо всех сил спешила призрачная пара Хоггартов – она в новом платье и мантилье, а он почему-то в сомбреро.

На их счастье, какой-то баркас поспешил причалить, едва корма «Атлантика» отдалилась от берега, и по этому баркасу и пронеслись запыхавшиеся призраки.

– Что, думал от нас избавиться? – выдохнул Хоггарт, порылся в карманах, но ничего не нашел. Лиззи открыла сумочку, вынула фляжку и демонстративно глотнула, не предложив супругу.

Я решил ничему не удивляться и осведомился:

– Откуда у вас сомбреро?

– А! Обыграл одного кабальеро в кости, – хмыкнул Хоггарт. – Ну, на кладбище. Ух, азартный попался! И всё на Лиззи заглядывался, вот, обновки подарил… Дай глотнуть!

– Тебе хватит, – отчеканила она и поправила мантилью. – Сэр, не правда ли, я так выгляжу намного привлекательнее?

– Да, вам очень идет, – подтвердил я, сдерживая неприличный смех. – Только отправляйтесь-ка в каюту, нечего тут маячить… Вам даже слишком повезло, могли бы остаться тут навечно!

– А что, места красивые, люди добрые, – пожал плечами Хоггарт. – Хотя дома, конечно, оно привычнее…

– Хорошенького понемножку, – заключила Лиззи и сделала реверанс. – Спасибо, сэр, что позволили отправиться с вами. Я мечтала именно о таком свадебном путешествии!

– Рад был помочь, – улыбнулся я и снова уставился на удаляющийся берег.

Гм… Что там такое говорил Атль о том, что времени у меня еще предостаточно? Как бы лет через двадцать ко мне не заявился сын Карменситы или еще чей-нибудь (запоминал я их, что ли?), с них станется, они настырные. Взять хоть Хуаниту…

С другой стороны, подумал я, разве это плохо? Главное, удалось избежать большой беды, а всякие мелочи не в счет.

С этой мыслью я поймал стюарда и велел передать бочонок текилы в дар капитану. Возвращение на родину следовало отметить как следует!