Читать книгу "Преступная связь"

Глава 3 Съемка

Никки

Безветренная ясная погода сегодня благоволит съемке, поэтому у меня быстро поднимается настроение, а личные проблемы испаряются, как только в объектив попадает донельзя фотогеничная клиентка в окружении красот дикой природы.

– Гвен, как ты нашла это место? – спрашиваю я, пока модель-экстремалка перебирается со склона на показанный мной гигантский камень, омываемый бурлящей водой.

Я присмотрела идеальный угол съемки, при котором будет казаться, что она вот-вот упадет вниз. Реальность тоже не менее рискованная: если Гвеннет поскользнется, размозжит голову о пороги. Течение здесь супербыстрое, но зато придает живописности благодаря порожистому участку реки, превращающему ее в каскад мелких водопадов. Оно так и называется: Литл Фоллз. В паре миль отсюда расположилась база проката байдарок, пользующаяся популярностью у местных, но как фотограф я никогда не рассматривала эти окрестности для съемок.

– Красавчика одного на днях подцепила… – Поправив укладку с эффектом мокрых волос, Гвен мечтательно возводит глаза к небу, и я тут же спускаю затвор. Естественные эмоции – самый лучший макияж. – Он посоветовал это место и не ошибся, правда? Хорошо, что мы не потащились в Рок-Крик. Его заездили все кому не лень.

– Точно, – соглашаюсь с улыбкой и ложусь животом на траву, чтобы захватить побольше неба. – Поиграй ножками, – прошу клиентку, и она со смехом откидывается назад, опираясь ладонями на камень.

Ноги взлетают вверх, отчего подол шифонового платья сползает, сексуально оголяя бедра и нижнюю часть живота. На девушке нет белья по изначальной задумке. Этакий «полуню». Но это сейчас. Мы уже отсняли серию кадров в обнаженном виде на лужайке неподалеку. Полевые цветы разных оттенков – идеальная палитра, играющая под послеполуденными солнечными лучами, а после ретуши будет еще прекраснее.

Щелк, щелк, щелк…

Один из моих любимых звуков. Блаженство.

– Николь, а ты сама любишь фотографироваться? – озадачивает меня Гвен после фотосессии.

Я же резво собираю вещи: покрывало, корзину для пикника, распечатанную бутылку вина, которым поливалась героиня сегодняшней съемки, и другой реквизит. Не хочется сильно развивать беседу, поскольку все, к чему в это мгновение лежит настрой, так это к зарослям в стороне. Из-за зноя я выглушила чуть ли не галлон воды11
  Галлон равен 3,79 литра.


[Закрыть], благодаря чему мой мочевой пузырь того и гляди лопнет.

– Люблю. Как раз, пожалуй, задержусь и сделаю несколько селфи. – Скрестив ноги, делаю вид, что увлеклась настройками камеры, висящей на шее.

Внезапно представляю образ Дэниела, парящий надо мной в обесцвеченном облаке. Он осуждающе покачивает головой и приговаривает: «Пи́сать в кустах? Чем еще ты удивишь меня, Николь?»

Пусть скажет спасибо, что я собралась это делать не при клиенте.

– Я бы с радостью тебя поснимала, но тороплюсь.

– Не стоит. У меня с собой штатив.

Гвеннет машет рукой и прыгает за руль новой тачки, подаренной очередным любовником.

Как только она скрывается за лесом, семеню к густым зеленым насаждениям. До них приличное расстояние, но присесть возле машины, сверкая голым задом, не могу. Я что, зря почти год училась быть девушкой из высшего общества?

Сделав свои дела, по-быстрому натягиваю трусики, чтобы пошагать назад, но вдруг слышу отдаленную мужскую речь. В тишине леса, нарушаемой только жужжанием мелких насекомых, шелестом листвы и шумом водного потока вдалеке это кажется странным, особенно, когда моих ушей достигает обращение к одному из них: Мартидис. Эту редкую для США фамилию не слышал разве что глухой. Скоро выборы в Сенат, и надоедливые рекламные кампании кандидатов достали большую часть американцев: Илиас Мартидис то, Илиас Мартидис се… В любом случае плевать. Мало ли, что этот пустозвон делает в лесу за пятьдесят миль от города? Может, тоже в туалет приспичило.

Или мне послышалось. Или это, вообще, его тезка!

Вытянув шею, вглядываюсь в густую зелень, но из-за деревьев ничего не разглядеть, зато интонация того мужчины, который обращался к Мартидису, становится более угрожающей. Их беседа не тянет на дружескую или деловую.

Там, где была фотосессия с Гвен, нет дороги. Мы добирались по координатам, сброшенным ее «красавчиком» практически по полю, и никакие другие машины мимо нас не проезжали. Стало быть, они пробрались в лес с другой стороны. Оборачиваюсь к своей Audi, задумываясь об адекватности выбора этого места для переговоров. Оно словно специально подобрано для того, чтобы скрыться от ненужных глаз и ушей, чтобы… Чтобы что?

Прекрасно помня о том, какой мразью оказался сенатор Чак Шилдс, по чьей вине чуть не погибла Адриана, решаю сделать то, что раньше у меня получалось мастерски: пошпионить. Совсем чуть-чуть.

Бесшумно двигаюсь от ствола к стволу в их направлении, пока через стройные ряды кленов не начинают виднеться крупные фигуры. Их четверо, и один из них – действительно Илиас Мартидис. Вооружившись камерой, висевшей на мне все это время, увеличиваю изображение на максимум и делаю несколько снимков. Звук затвора, к счастью, приглушается посторонними шумами и эхом человеческих голосов. Отсюда не разобрать отдельных слов, но ближе подходить ни в коем случае не стану. После той трагичной истории с Адри я поклялась отцу, что больше не буду нарываться, поэтому притаиваюсь за деревом и просто жду. Они же уйдут когда-нибудь? Переключаюсь на режим видеосъемки, дабы не стоять зря. Вдруг у меня в руках окажется сенсация, которая позволит кого-то уберечь? Но то, что происходит потом, за доли секунды приводит в священный ужас.

Покидая мужскую компанию, Мартидис оборачивается на зов, а человек, стоящий ближе всего к нему, выбрасывает вперед руку с пистолетом и в следующее мгновение пускает ему пулю в лоб. Хлопок – и мужчина валится на землю, как подрубленный. Мои ладони разжимаются, выпуская камеру из руки, и я делаю механический шаг назад. В голове раз за разом проносится тот хлопок. Перед глазами – алая точка во лбу политика и его остекленевший взгляд. Я не сразу соображаю, что вышла на открытый участок между деревьями. Прихожу в себя, только когда спотыкаюсь о бревно, лежащее позади, и падаю на спину, вскрикивая от простреливающей боли из-за чего-то твердо-острого, угодившего точно меж позвонков. Отскочившая камера больно ударяет по подбородку, но я, пересиливая тяжесть в ногах, встаю, тут же подмечая шевеление сбоку. Увидев бегущего ко мне мужчину с пистолетом, кидаюсь в противоположную сторону, забывая о травмированной спине.

«Быстрее! Беги быстрее!» – Единственная здравая мысль, посетившая за последние полчаса, подгоняет вперед. Тонкие ветки высоких кустарников хлещут по щекам, сердце пружинит где-то в пищеводе, не давая ни малейшего шанса продохнуть. Петляю между деревьями, чтобы убийца не смог прицелиться и застрелить меня. Где моя машина, черт возьми? Туда ли я бегу?

Истошно кричу, когда он меня нагоняет и валит на живот. Брыкаюсь, что есть мочи, лишь бы скинуть его с себя, но вмиг замираю, почувствовав, как в затылок упирается твердое дуло. Еще горячее от только что вылетевшей пули.

– Попалась? – проникает мне в ухо. – Даю три секунды, чтобы помолиться.

Плотно зажмуриваюсь, подумав о папе и маме. Господи, они тоже умрут, узнав о моей смерти. Что я наделала?

– Простите… – шепчу с прискорбием, выдыхая в траву, и раздавшийся выстрел дробит пространство оглушающим звоном.

Все вокруг меркнет, погружая в диковинный транс. Такой тяжелый, будто меня расплющило огромной бетонной плитой, из-под которой уже не выбраться. На шею стекает что-то мокрое и теплое. Моя кровь? Я умерла?

Словно по волшебству, плиту поднимают, и легкие снова расправляются, впуская целебный кислород. Вбираю его в себя, вбираю, не в силах отдышаться, пока меня не переворачивают лицом к небу. Первое, что вижу перед собой: каре-зеленые глаза, всматривающиеся в мои с суровым выражением. Поняв, что я еще жива, делаю то, о чем вопит инстинкт выживания: защищаюсь. Бью незнакомца в скулу, одновременно пытаясь откатиться вправо, но эту попытку пресекают сразу. Кисти обеих рук молниеносно оказываются над моей головой в крепком захвате мужского кулака, а вторая ладонь накрывает рот за мгновение до того, как я собираюсь позвать на помощь. Только кого?

– Тихо, – вкрадчивый приказной тон вводит в смятение.

Мычу в теплую ладонь, кусая ее, но противник вжимается сильнее, наклоняясь до того близко, что получается рассмотреть себя в чужих зрачках в мельчайших деталях.

– Я сказал, тихо! – повторяет он сквозь зубы, оглядываясь через плечо, будто проверяет, нет ли кого сзади. – Не ори, и я отпущу тебя, договорились?

Только сейчас понимаю, что парня не было среди той компании, и это не он гнался за мной с пистолетом. А где же мой преследователь?

Мой взгляд медленно-медленно ползет вбок и натыкается на безжизненное лицо киллера. С виска стекает кровь вперемешку со светлыми сгустками, часть которых попадает в приоткрытый рот, и на это зрелище желудок тут же откликается рвотным позывом. Удерживающий меня парень вовремя улавливает мое состояние и быстро убирает руки, видимо, не желая быть облеванным.

Без понятия, сколько проходит времени, пока организм очищается от непереваренного перекуса. Только показалось, что все закончилось, как я увидела чужие мозги на своих волосах и плечах, и началось по новой. Стоя на четвереньках, слежу боковым зрением за ногами в армейских ботинках шагах в пяти от меня. Неизвестность пугает. Этот человек пугает. Несмотря на то, что он застрелил моего губителя, его цели неизвестны. Вдруг ему нужна какая-то информация? Может, будет пытать?

Понимая, что другого шанса не будет, поднимаюсь на ноги и даю деру. Но фортуна сегодня явно объявила мне войну. Не успев сделать и нескольких шагов, цепляюсь за торчащую ветку ремнем камеры, больно резанувшим по горлу. Кратковременная дезориентация и острый приступ кашля заставляют остановиться, но меня никто не ловит и не хватает.

И не убивает.

Оглядываюсь и вижу, что парень стоит ровно на том же месте, сложив руки на поясе.

– Ты понимаешь, как полиция истолкует побег с места преступления? – спокойно спрашивает он, и я спешу оправдаться:

– Я не совершала преступление.

– Я знаю, а они нет. И доказательства у тебя на шее. – Небрежно махнув рукой на мой Nikon, убийца моего убийцы выуживает смартфон из кармана и, повернувшись спиной, делает кому-то дозвон.

Если бы хотел навредить, вряд ли допустил бы такую оплошность, верно? Я ведь и камень в голову могу кинуть (один уже приметила). И насчет полиции он прав. Боже мой, что теперь будет? Метнув взгляд в направлении типов, вместе с которыми был киллер, подмечаю, что их и след простыл. Стараясь не смотреть на мертвеца, молча жду, пока высокомерный мистер наговорится. Ужасно признавать, но сейчас я, наоборот, надеюсь, что он не оставит меня здесь одну разбираться с полицейскими.

Судя по всему, я не до конца осознала случившееся, так как голова ощущается пустой. Я не должна плакать или трястись? Меня же едва не убили!

Вместо этого изучаю своего спасителя, составляя на него виртуальное портфолио. Он довольно коренаст и атлетически сложен. Молодой, не старше тридцати лет. Модель стрижки определить сложно из-за бейсболки цвета хаки, но затылок и виски выбриты почти под ноль. Футболка с брюками карго точно такого же цвета, что наводит на прозрачный вывод: это требовалось для маскировки. С левой стороны пристегнута кобура, а из заднего кармана штанов торчит рукоятка ножа. Кто он такой, твою мать? Военный?

А потом он резво поворачивается ко мне, и я не успеваю отвести глаза от спортивного зада с той же скоростью. Распознаю в нахальном взгляде усмешку, хоть и тщательно сдерживаемую, поэтому мгновенно ощетиниваюсь. Терпеть не могу, когда парни мнят о себе больше, чем полагается. А этот, несомненно, осведомлен о своей привлекательности.

– Ты как? – интересуется он небрежно, словно для галочки, и подходит ближе, спокойно вставая рядом с трупом.

Боже, он – профессионал. И делал это не раз…

– Кто ты такой? – отражаю я.

– Твой телохранитель.

– Не смешно. Ты только что убил человека. Меня тоже убьешь? Ты с теми заодно?

– Если бы я был с ними заодно, мы бы с тобой сейчас не болтали. Дай камеру сюда, Николь, – при упоминании моего имени у меня отвисает нижняя челюсть. Он и правда в курсе, кто я? Дэниел приставил охрану? И как давно за мной следят?

Пока я анализирую факты, телохранитель встает вплотную и снимает ремешок с моей шеи сам. Не дав что-либо возразить, он с ходу начинает нажимать на кнопки камеры, будто разбирается в ее функциях!

– Что ты делаешь? Почему не звонишь в полицию?

– Смотрю, что ты успела снять. Полиция уже в пути, – отвечает парень, не отвлекаясь от процесса. Все-таки разбирается.

– И давно тебя нанял Дэниел?

– При чем тут Дэниел? Я с тобой по поручению твоего отца.

– Отца?

– Да. А теперь послушай внимательно, – повесив камеру обратно на шею, он по-свойски кладет ладони мне на плечи, сближая наши лица. – Говори копам все как есть, понятно? Ты пошла в кустики, услышала голоса, отправилась посмотреть, что к чему, заметила мужчин и начала снимать. В принципе, это они проверят в записи. По поводу него, – качнув головой в сторону убитого киллера, парень опять возвращает взгляд ко мне, – я объясню сам.

– Ты подсматривал за мной? Видел, как я…

– Видел. Успокойся, – стряхнув с коротких рукавов моей футболки прилипший мусор, он отшагивает. – Это все, что ты хочешь спросить? Можешь задавать вопросы, не стесняйся. Брайан дал добро.

– Сначала я хочу поговорить с папой, – ворочу нос, потому что собеседник чересчур отсвечивает снисходительностью. И с какой стати верить ему на слово?

– Да ради Бога. Времени у нас – завались. – Он подходит к человеку на земле и, присев на корточки, приступает к ощупыванию его карманов.

Чувствую себя глупо, ведь папе я позвонить не могу, так как телефон оставила в машине, а попросить у телохранителя после своего выпада – не позволяет гордость.

У него на лице написано, что ему лень здесь находиться, а меня считает пустоголовой девой, устроившей нытье по такому пустяку. Подумаешь! На моих глазах укокошили известного политика, а потом я чуть не отправилась вслед за ним.

Черт, я несправедлива. Я жива исключительно благодаря этому человеку. Молча складываю оружие и начинаю с малого:

– Как тебя зовут?

Не поворачивая головы, он представляется сухим тоном:

– Кайден. Кайден Пирс.

Глава 4 Допрос

Никки

– Мисс Рэйвен, где был ваш телохранитель, когда вы отправились в кусты? – кашлянув, детектив Блумберг уставляется на меня, постукивая пальцами по столу.

Класс. Просто класс. О моем походе по-маленькому теперь знает весь полицейский участок, а вскоре и агентов ФБР просветят.

– Ждал возле машины, – вру, не моргая, выдав версию, которую приказал озвучить Кайден.

По нашей легенде я знала о его существовании все те полтора года, что он следовал за мной тенью.

Полтора года! Святые небеса… А до него, начиная с покушения на Адриану, у меня были другие два телохранителя, которым, цитирую Пирса, «надоело за мной таскаться». Папа совсем помешался на контроле! У Доминика, Альбы, Алисы и Эйдена тоже есть охрана, или мне одной так повезло? Боюсь, ответ лежит на поверхности. Не потому, что я любимее из всех детей, а потому, что на моей заднице горит огненная вывеска: «Ищу приключения». Это я тоже сейчас процитировала. Только папу. Удалось с ним поговорить минут пять до допроса, после чего я кинула трубку. Самая важная информация усвоена: он сказал, что на Кайдена можно положиться.

– Вы были лично знакомы с этими людьми? – Блумберг поднимает пакетик с картой памяти из моей фотокамеры. Ее изъяли в качестве вещественного доказательства, пообещав вернуть через несколько дней.

– Нет. Лично не знакома. Но о мистере Мартидисе наслышана, как и все.

– Не отвечайте за всех.

– Извините.

– Вы знаете, что это? – Он пододвигает ко мне второй прозрачный пакет побольше. Внутри пистолет с глушителем.

Вопрос с подвохом?

– Очевидно, это пистолет. – Клянусь, я стараюсь выглядеть уравновешенной, хотя очень хочется втащить толстяку напротив.

– Какой?

– Что значит – какой? – завожусь я. – Глок? Кольт? ТТ?

– Разбираетесь в оружии? – спрашивает он с издевкой.

– Перечислила то, что знают все.

– Вы опять?

– Господи, в каждом боевике упоминаются эти марки! Не знаю я, что это за пистолет! Не знаю!

– Не нервничайте. Из него был застрелен Илиас Мартидис?

– Разве это не должна выявить баллистическая экспертиза?

– Мисс Рэйвен, вопросы здесь задаю я.

Сжимаю губы от нервов. Наша беседа порядком достала. Я – свидетель, почти жертва, а меня допрашивают, словно виновницу. И никакого «спасибо» за то, что у них на руках неопровержимые доказательства. Лица двоих сбежавших мужчин должны быть отчетливо видны на кадрах. Почему бы не найти и не допросить сперва их?

– Я уже сказала вам все, что знаю, мистер Блумберг. Я хочу домой, моя машина осталась возле леса, мне нужно принять душ, чтобы смыть с себя начинку головы киллера, а вынуждена торчать здесь. Главная улика у вас на руках. Да, я не засняла, как за мной гнался тот человек. На видео вы не рассмотрите, как к моему затылку было приставлено оружие и как меня спасли, но факты говорят сами за себя, – обороняюсь я длинной тирадой. Задолбал, дятел напыщенный!

– Это мы выясним. Можете ехать домой, но вынужден предупредить, что выезжать за пределы города вам запрещено, пока идет следствие. Дело резонансное, и не исключено, что вас будут одолевать репортеры. Будьте осторожнее.

– А мистер Пирс?

– Что – мистер Пирс?

– Где он? – Беспокойство о моем неожиданном телохранителе – это же нормально? Вдруг его посадят за превышение мер самообороны?

– Его допрашивают в соседнем кабинете.

– Что ему грозит за то, что он…? Ну, вы понимаете.

– Следствие разберется. Идите.

Как только выхожу за порог, сталкиваюсь нос к носу с Гвеннет в сопровождении одного из офицеров. Ого… Быстро ее вызвали. Разумеется, я сообщила о фотосессии с ней. Вопрос о том, что я забыла у черта на рогах, был одним из первых. Пусть клиентка и подтвердит, кто был зачинщиком нашего мероприятия.

Досадливо улыбнувшись, Гвен приветственно кивает и скрывается за дверью кабинета Блумберга.

Кайдена я обнаруживаю за поворотом возле кулера. Отвернувшись к окну, он непринужденно попивает воду из одноразового стаканчика. Не могу не отметить, насколько идеально смотрится хранитель моего тела в полицейском участке. Не в том смысле, что по нему тюрьма плачет, конечно. Просто есть мужчины, удачно вписывающиеся в офисный интерьер, а есть такие, как он. Внушающие чувство безопасности и защищенности всем своим бунтарско-геройско-дерзким обликом в любом месте планеты Земля. Облегчение оттого, что я не одна в этом безумном политическом замесе, слегка скрашивает мою растерянность.

Черт, он спас мне жизнь, а я до сих пор его не поблагодарила! Проезд кулаком по красивому лицу не в счет.

– Что тебе сказали? – тревожусь я, вставая рядом.

У Пирса даже дыхание не сбивается, ни единый мускул не дергается, словно он спиной видел, кто идет.

– Ничего особенного. Отпустили под подписку о невыезде, – бесцветный выверенный тон снова напоминает о том, кто такой Кайден. Не приятель, а посторонний, хоть и крайне симпатичный. – Поехали домой, я вызвал такси. – Выбросив скомканный стакан в урну, он надвигает козырек бейсболки пониже и надевает солнечные очки.

***

– Где ты живешь? – решаю спросить спустя десять минут молчания.

Кайден сидит на заднем сиденье машины по левую руку, изучая множество цифр в неизвестном мне приложении. На экране изображено нечто вроде радара с разноцветными точками, и меня немного раздражает, что этот процесс для него увлекательнее, чем общение со мной.

– Там же, где и ты, – усмехается он.

– То есть?

– Мы живем по соседству. Как бы еще, по-твоему, я мог быть рядом?

Стойте-ка. Сосед? Тот самый тихушник-потрахушник?

– Телефон, – выдает Пирс.

– Что? – переспрашиваю заторможенно.

Мыслями я улетела в те дали, когда размышляла о размере его члена и выносливости. О-х-р-е-н-е-т-ь. Если это вправду он, с телосложением я слегонца ошиблась. Интересно, а как обстоит дело с…

– Тебе звонят, Николь, – кивает Кайден на смартфон, лежащий на моих бедрах.

Вот черт! Я и вибрацию не ощутила, пока думала не о том, о чем следовало бы думать. Например, о последствиях сегодняшней фотосессии.

Прогнав из воображения образ половых органов своего телохранителя, концентрируюсь на разговоре с обеспокоенной Адри. Я так и не погуляла с ней, и меня лишь сейчас осеняет, что до сих пор ничего не сообщила Дэниелу. Зная, как он печется о своей репутации, боюсь представить его реакцию. Она может быть непредсказуемой, а с учетом того, что инцидент произошел на той работе, которая ему претит, это станет дополнительной гирей на его чаше весов.

Нет, на сегодня хватит скандалов. Поговорю с ним завтра. Уже поздно, к тому же размолвку никто не отменял.

Добравшись до дома, мы молча поднимаемся на лифте на мой… наш этаж. Кайден всю дорогу не отрывается от телефона, беспрестанно печатая или занимаясь поиском информации. До квартиры я иду впереди, парень – следом.

Остановившись возле двери, жду, куда направится он. Может, это не тот сосед? Но Пирс убирает телефон в карман и не сдвигается с места, пронизывая меня всезнающим взглядом. Он молчит, и я молчу. Чего ждет? Нарушаю наш странный немой диалог первой, отперев замок и войдя внутрь, но Кайден внаглую заходит за мной и закрывает дверь. Не успеваю и рта раскрыть, как меня хватают за талию и резко разворачивают лицом к зеркалу в полный рост. Опешив от внезапного маневра и от столь близкого контакта с чужим мужчиной, на миг теряю дар речи.

– Ч-что ты делаешь? – Ох, еще мямлить не хватало в его присутствии.

Кайден стоит позади, сохраняя между нами критически маленький просвет, и на мой простой вопрос отвечает не словами, а действиями: бережно спускает бретели джинсового ромпера, оставляя их висеть по бокам вдоль бедер. Хочу дернуться или спросить, какого черта происходит, но с угрожающим: «Т-с-с, замри» он фиксирует меня на месте одной ладонью, а вторую уводит мне за спину и начинает очень медленно поднимать ткань футболки.

Наши глаза в отражении неотрывно изучают друг друга, а я задаюсь чередой вопросов. Почему не отталкиваю его? Почему телохранитель позволяет себе подобное? Почему это позволяю я?

Шероховатые пальцы скользят вдоль поясницы, приятно щекоча кожу и отсылая горячечную волну в разные стороны. Преимущественно, вниз. Запретное чувство, о котором я и не помышляла, своевольничает в организме, не спрашивая разрешения. Я – невеста, почти жена, а веду себя не лучше девушки легкого поведения. Но самое ужасающее: мне не стыдно, и для меня это не просто открытие. Это катастрофа.

– Что-нибудь чувствуешь? – обрывает Кайден шальную мысль, сведя брови к переносице.

Вовремя спохватившись, одергиваю низ футболки обратно.

– Ты – телохранитель или телотрогатель, не понимаю? – возмущаюсь я раздраженно и, крутанув плечом, отстраняюсь.

В ответ Пирс снова разворачивает меня, но на этот раз спиной к зеркалу и лицом к себе. Мои ладони оказываются на его натренированной груди, а нос – на уровне кадыка, и я невольно втягиваю воздух, делая мысленную пометку о том, что пахнет от него приятно, несмотря на суматошный день, проведенный в лесу на жаре, а затем в комнате допроса. Чем-то терпким и травянистым. Диким лесным орехом? О чем я думаю, Господи? Я понятия не имею, как пахнет дикий лесной орех!

– Посмотри на свою спину, Николь, – требует он, вновь задирая футболку на спине.

Обернувшись через плечо, натыкаюсь в зеркале на безобразную рану чуть выше поясницы. Она немного подсохла, но местами все равно кровоточит. Кусок белой ткани, зажатый в ладони Кайдена, окрашен в коричнево-красный цвет запекшейся крови. Странно, что это место и впрямь не болит. Я и забыла про неуклюжее падение.

– Что ты чувствуешь, когда я делаю так? Больно? Отдает в другие места? – Кайден нажимает на точку между позвонками, внимательно следя за моей реакцией.

Отдает. Еще как…

– Не больно, – отвечаю честно его отражению в зеркале. – А как должно быть?

Мужские пальцы снова опускаются ниже до самой кромки пояса. Проводят влево, вправо, затем опять движутся наверх, попутно нажимая на определенные участки, пока не достигают шеи.

– А здесь?

– И здесь не больно, – отвечаю шепотом, скрывающим нервозность в голосе.

Мы продолжаем стоять в полуобъятиях по неизвестной мне причине. Кажется, указание папы про доверие Кайдену мой мозг воспринял своеобразно. Я бы посчитала, что он банально разводит, но его сосредоточенный вид не отражает ни малейшего намека на это. Хотел бы полапать, вряд ли ограничился бы раненой и грязной спиной.

Футболка задралась до самого верха, а меня будто заколдовали, лишив воли и рассудка. Я знаю Пирса пару часов, а уже стала бесхребетной марионеткой, жмущейся полуголой грудью к крепкому торсу. Он – гребаный гипнотизер?

Его «медицинский» осмотр имеет мало общего с врачебными манипуляциями. Слишком интимно. Слишком настораживающе. Слишком… возбуждающе.

– В висках или затылке не болит? Нет скованности в движениях?

Скованность, определенно, есть. Правда, не та, о которой говорит Кайден. Сковало весь низ живота.

– Голова болела, но Блумберг дал в участке две таблетки «Адвила».

– Теперь ясно. Ты обезболилась. Просто у тебя сзади кровавая мишень размером с тарелку, а ты и виду не подала. – Он отстраняется так же внезапно, как притянул меня к себе вначале. – Обычно онемение бывает при сотрясении спинного мозга. Я решил это исключить.

– Ты еще и доктор? – удивляюсь с напускным смешком. На самом деле он нервный.

Это же надо так поплыть от касаний, по сути, незнакомца! А он всего лишь обследование проводил! Получается, весь путь от лифта Пирс шел сзади, оценивая скованность моих конечностей? Наблюдал, не парализовало ли какую-то часть меня?

– Нет. – Вот и весь ответ. – У тебя есть антибиотик в уколах?

Отстраненно мотаю головой, не успевая так быстро переключаться между телодвижениями Кайдена. В домашней аптечке, кроме стандартного набора, ничего нет.

Без дополнительных объяснений Пирс вскидывает запястье с военными часами и начинает инструктировать:

– Я отойду в аптеку. Нежелательно, чтобы ты скончалась от заражения, – ухмыляется он. Вот как. А от незаражения – желательно? – На это уйдет минут сорок. Не отвечай на звонки с незнакомых номеров, никому не открывай. В крайнем случае прихвати телефон, уходи вниз по пожарной лестнице и беги к метро. Я тебя найду. Поняла меня?

Оторопело выслушиваю наставления, с каждым новым словом пугаясь по нарастающей.

– Ты думаешь, те люди могут вычислить меня? Они придут по мою душу, чтобы прикончить? – шепчу я, машинально вцепляясь в его предплечье в поисках защиты.

– Не исключено.

– Тогда я с тобой, – звучит жалко, но меня не привлекает идея получить пулю в лоб ни за что.

– Если они и заявятся, то не сейчас. Мы только что вернулись из участка, поэтому у нас фора, даже если все пойдет по худшему сценарию. А пока иди в ванную. Когда оттуда выйдешь, я буду уже дома.

– Откуда ты знаешь, сколько я там пробуду?

– Я много о тебе знаю, – подмигнув, Кайден обходит меня и устремляется прямиком к пожарной лестнице на балконе.

А выйти, как все нормальные люди – моветон, что ли?

Оставшись наедине с собой, особенно остро ощущаю потребность к кому-то прижаться. Хочется, чтобы меня пожалели и заверили в том, что все образуется. Что за день, Господи?

С надеждой на то, что за ночь доблестная полиция найдет тех ублюдков, снимаю с себя ромпер, футболку, нижнее белье и, замотав все это в мусорный мешок, без сожаления ставлю возле входа, чтобы не забыть выкинуть.

Ванную я покидаю примерно через полчаса. Могла бы пробыть там дольше, но, во-первых, рана на спине не давала нормально намылить тело, а во-вторых, сказалось волнение перед повторной встречей с Пирсом. Меня изнуряла карусель вопросов: «Вдруг он постучится или позвонит, а я не услышу?», «Вдруг ко мне вломятся те злодеи, пока я стою под душем совершенно голая?»

Я вкрай чокнулась. Можно подумать, если встретить убийц при параде, они изменят решение.

Надев длинную домашнюю футболку, занимаю себя расчесыванием мокрых волос, лишь бы не расхаживать по комнате без дела, но через пять минут раздается три стука в дверь.

Кайден!

Подбегаю к ней, но, взявшись за ручку, застываю, вспомнив наставление: «Никому не открывать». Подумать только, еще вчера я не знала о существовании у себя телохранителя, а уже сегодня безоговорочно прислушиваюсь к его требованиям.

Смотрю в глазок с громыхающим сердцем и вижу трех мужчин. На двоих из них рубашки с логотипом FBI, а стоящий по центру одет в футболку и джинсы без опознавательных знаков. Будто услышав мое сбившееся дыхание через стену, он достает значок и подносит его к глазку со словами:

– Спецагент Брукс, ФБР. Мисс Рэйвен, открывайте. Нам известно, что вы дома.