Читать книгу "Преступная связь"

Смешно. Ну какая она мне подруга? Подруг не нагибают в разных позах даже в мыслях. Но на то я и здравомыслящий человек, чтобы уметь контролировать свои инстинкты. И ее инстинкты тоже.

Николь – моя работа. Нас объединяет целый ворох «но». Я должен рассматривать ее как бесполый объект, вот только против природы не попрешь. Воздух в салоне заметно насыщается чем-то знакомым, но давно забытым. Пряным, одуряющим. И в тот момент, когда Николь задерживает дыхание, я делаю укол, не давая этому густому туману просочиться глубже и вытеснить хотя бы мизер того, что тщательно бережется мной по сей день.

– Ай! – вскрикивает она от неожиданности.

Вынимаю иглу и прижимаю салфетку пальцами, невзначай касаясь обнаженной кожи. Дьявольски соблазнительная, несмотря на потрепанный вид. Теплая и мягкая. Чужая. А чужое я не беру даже на время.

Натягиваю шорты Николь повыше и, оповестив о том, что ей разрешено наведаться в туалет, отправляюсь в местную забегаловку за едой. Заодно профильтрую голову от захламляющих мыслей.

Кроме меня и паренька за стойкой, в заведении никого нет, впрочем, и на заправке пустошь. Аромат кофейных зерен вперемешку с запахом кипящего масла для фритюра приятно щекочет ноздри, а цифры на ценниках, напротив, неприятно колют глаза. Транжирить деньги мы не можем, поэтому заказываю то, что посытнее: одно буррито на двоих и капучино в стакане «Венти»44
  Стакан «Венти» (Venti) – это большой размер напитка в кофейнях, в частности Starbucks, объем которого составляет 20 унций или примерно 591–600 мл.


[Закрыть]. Большой объем дешевле двух маленьких порций. Юнец отворачивается, и я прихватываю канцелярскую резинку, валявшуюся возле кассового аппарата. Уверен, Николь будет рада такому подарку для волос.

Вернувшись, обнаруживаю ее сидящей на месте. Она обдувается самодельным веером из газеты, расслабленно выставив локоть в открытое окно, и бесстрастно смотрит вперед. Правда, при виде моих покупок изумрудные глаза загораются искренним восторгом. Я рад, что крохотная вспышка, полыхнувшая между нами полчаса назад, ничего не изменила. Никки выглядит все так же раскрепощенно. Никакой зажатости, никакого напряга, никаких немых вопросов в духе: «Что дальше?». В данный момент в ее взгляде отражается одно: «Хочу есть».

Парадокс. Эта черта в дочери Брайана мне не нравится и нравится одновременно: легкое отношение к жизни без заморочек и мозгодолбежки.

Мы поладим. Другого не дано.

Вручаю ей наш обед и завожу пикап. Пожевать можно и по пути. На счету каждая миля, а задержка приближает к нам преследователей и отдаляет нас от убежища.

– Божечки, как обалденно! – восклицает Николь, откусив от буррито, и начинает медленно жевать, издавая стоны блаженства.

Я находился вблизи нее полтора года, знал все ее привычки и вкусы, наблюдал обжимания с разными парнями вплоть до Клейтона. Ее смех я определял в толпе не глядя, и стоны тоже приходилось слышать (все-таки жил рядом). Но если раньше я был случайным свидетелем, то теперь чувствую себя непосредственным участником. И это, черт возьми, совсем другие ощущения. Неправильные. Ненормальные. Неуместные.

– Держи, а то я все съем одна, – Никки подносит к моему рту лепешку с мясной начинкой, и я откусываю, решив не пачкать руки.

Буррито мы приканчиваем через пять поочередных кормежек, после чего приступаем к кофе, но на этот раз передаем стакан друг другу. Со стороны, несомненно, выглядим как пара закадычных друзей. Неплохо.

Пока что удача нам сопутствует. По дороге не попадается ни одной полицейской машины, и в целом обстановка спокойная: незагруженная трасса позволяет ехать, не сбавляя скорости. Николь иногда подпевает включенному радио, барабаня пальцами по бедрам, но через несколько песен, видимо, вспоминает, что именно свело нас вместе, и умолкает. Временно, само собой. Задумчиво уставившись на стадо коров справа, она заводит новый разговор:

– Почему папа выбрал тебя?

– Посчитал, что я хорошо справлюсь с этой работой?

– Для меня он наверняка назначил лучшего, – кивает Никки. – Но охранять меня – то, чего бы ты хотел? Это же пустая трата времени: ходить по пятам за обычным фотографом и следить, как бы этот фотограф никуда не влип. Лучшие из лучших должны следить за безопасностью президентов, а не таких, как я.

Своими рассуждениями Николь попадает в десятку на моей личной мишени. Стать телохранителем для нее – действительно, не то, к чему я стремился. Но заслужить доверие человека, способного приблизить меня к цели, дорогого стоит. Словом, не жалуюсь.

– Как видишь, я тебе пригодился, – изворачиваюсь, утоляя ее любопытство. – Твоя жизнь не менее ценная, чем жизнь президента.

Удовлетворенно улыбнувшись, Никки прислоняет рюкзак к своей двери и укладывается на него головой, смещаясь ближе к моему сиденью.

– Не помешаю, если лягу? После еды ужасно клонит в сон. – С протяжным зевком она закрывает глаза, не дожидаясь моего ответа. В этом вся она.

Искоса взглянув на ее задницу, снова оказавшуюся в критической близости, концентрируюсь на дороге.

Триста пятьдесят миль. Еще несколько часов – и мы больше не будем вдвоем. Тесного закрытого пространства также не будет, как и желания фантазировать о всякой похабщине. Условия там не те. Далеко не те.

Глава 8 Приехали…

Никки

– Николь, мы на месте. – Рука Кая легонько треплет по плечу, и я сажусь прямо, потирая глаза ото сна.

За окном темнотища. Вот это я отключилась! Похоже, добирала то, что недоспала предыдущей ночью. Верчу головой по сторонам, и мне хватает всего пары коротких взглядов, чтобы взбодриться.