Читать книгу "Преступная связь"

Глава 6 Молчание – золото

Николь

За окном глубокая ночь. Мы гоним по трассе в сторону Нэшвилла без остановки несколько часов, не обмолвившись ни словом. Безумно хочу спать, но боюсь проспать момент, когда нас поймает полиция. К тому же переживаю за Кайдена. Вдруг уснет? Будет эпично, если мы разобьемся насмерть, прослыв беглецами-лузерами.

– Откинь сиденье и поспи, – Пирс первым вступает в диалог, вероятно, устав слушать мои страдальческие вздохи.

– А ты?

– Что – я?

– Спать не хочешь? Может, сделаем остановку?

– Еще рано, – возражает он. – Проедем Нэшвилл и остановимся где-нибудь перекусить. Там и вздремну.

– Я могу сменить тебя за рулем, если скажешь название нашего секретного укрытия.

– Ты хитрая, – Кайден выжимает слабую ухмылку, демонстрируя две крохотные ямочки на подбородке, придающие ему мальчишеский образ. – Не скажу.

Пользуясь случаем, подхватываю его игривый настрой:

– Хочешь меня удивить?

– Не хочу раньше времени выслушивать твои возмущения.

– То есть это место мне не понравится?

– Скажем так, это не фешенебельный курорт и не пятизвездочный формат, к которому ты привыкла.

– Считаешь меня неженкой? Я могу приспособиться к чему угодно, если захочу, – бросаю ему вызов, желая доказать, что я – не слабачка и не тепличная фифа.

– Посмотрим.

Он берет меня на слабо, или показалось?

– Вот и посмотришь, – настырничаю я.

Кайден замолкает, оставляя последнее слово за мной. Ну и чудесно.

С этой мыслью откидываю спинку сиденья и, сняв кроссовки, устраиваюсь на боку, поджимая ноги. Перед тем, как уснуть, рассматриваю профиль Пирса, подмечая, насколько он хорош собой. Сейчас на нем нет бейсболки, поэтому вопрос о прическе отпал: волосы у Кайдена русые, а на макушке – стильный «ежик», типичный для телохранителей. Вид сразу грозный, бандитский. Руки с проступающим узором из вен безмятежно покоятся на руле, и я ловлю себя на том, что с этим парнем не страшно. Его руки меня спасли неоднократно.

– Сколько тебе лет? – Чтобы я прекратила говорить, ему, видимо, придется завязать мой язык в морской узел.

– Двадцать восемь.

– А мне…

– Двадцать три. Я все про тебя знаю, Николь.

– Мог бы ради приличия и поддержать разговор, – вздыхаю я, закрывая глаза. – И ты не можешь знать про меня все. Если, конечно, не научился читать мысли.

Кайден не комментирует мой ответ, продолжая вести машину с видом: «Вижу цель – не вижу препятствий». Интересно, он молчаливый по жизни или чисто со мной нет желания разглагольствовать?

– У нас нет средств связи. Как мы будем узнавать новости по делу Мартидиса? Папа не сможет тебе позвонить, – возвращаюсь к злободневному вопросу, который, по идее, нужно было задать в первую очередь.

– Я свяжусь с ним сам через несколько недель.

Его слова действуют на меня похлеще пощечины Брукса. Сажусь на сиденье, ошарашенно всматриваясь в лицо парня в поисках скрытой издевки или насмешки.

– Несколько недель?

– Да. Мы должны залечь на дно. Не меньше трех недель – стандартное правило для таких ситуаций.

Плюхаюсь обратно, испепеляя взглядом потолок.

Несколько недель… Через две недели у меня примерка свадебного платья. А как эти дни будет жить Дэниел? Наверное, с ума сойдет, переживая обо мне.

– Об этой инструкции говорил папа? Что еще занимательного есть в ваших телохранительских кодексах?

– Кодексах? – короткий смешок Пирса побуждает повернуться к нему. – Все, что тебе стоит знать, я скажу. Спи.

– А твоя машина? По ней нас не вычислят?

– Эта девушка молчит когда-нибудь? – спрашивает Кайден у пространства, давая полезную подсказку о том, чем его можно выводить в будущем. Вдруг пригодится?

– А ты когда-нибудь начнешь нормально общаться? – парирую я, поскольку пространство ответить ему не в состоянии. – Между прочим, я молчала почти три часа.

– Николь, молчание создает благоприятную почву для правильных мыслей, а мне сейчас нужно много думать.

– В моем случае это так не работает. Молчание для меня – почва для неправильных мыслей, так что будь добр, смирись. Спокойной ночи, – ставлю точку в нашей милейшей беседе и опять сворачиваюсь калачиком.

Как назло, сон не идет ни в какую, но я прикидываюсь спящей. Минуты тянутся резиновой чередой, сливаясь в бесконечность. Под головой не хватает любимой ортопедической подушки, а под телом – матраса, да и одеяло не повредило бы. Вынуждена признать, Кайден снова прав: я привыкла к комфорту. Но что такого может быть в том месте, куда он нас везет? Не пещера же! В крайнем случае буду спать в машине. Главное, чтобы там были душ, еда, вода и не было москитов, малярийных комаров и змей. Остальное перетерплю.

Через какое-то время Кайден начинает переключать радиостанции и останавливается на той, что наполняет салон убаюкивающими композициями. Он сам-то не уснет сейчас?

– Джип зарегистрирован на другое имя. – Его неожиданный и запоздалый ответ на миг сбивает дыхание. – У меня есть фальшивая ID-карта, поэтому опасаться нечего.

Напрягаю щеки, чтобы ненароком не заулыбаться. При всей своей дистанцированности Кайден решил не мучить меня догадками! Продолжаю притворяться крепко спящей и думать, думать, думать. Его рецепт с молчанием плоховато работает, ибо думаю я не о том. Появление этого человека перевернуло мою жизнь вверх тормашками и внесло в нее смуту, а я не могу определить, что больше смущает в данный момент: то, что он чувствует, что я не сплю, или то, что у него есть запасная личность. Надеюсь, Кайден Пирс – настоящая.

Кайден

Ближе к девяти утра мы проезжаем Нэшвилл, в связи с чем решаю тормознуть на круглосуточной заправке Wawa, славящейся отменным кофе и большим магазином на территории. Нам не помешает закупиться основными средствами, иначе моя вредная пассажирка взвоет уже через день.

Ночью я все-таки делал остановку на площадке для дальнобойщиков, и мне удалось немного поспать и распланировать дальнейшие шаги. Череп налился чугуном от разных версий и догадок, выстроившихся в путаную головоломку. Я бы распутал, но в ней отсутствует важный элемент, без которого все без толку.

Николь не подозревает, что внесла грандиозные коррективы в мою жизнь так же, как и я – в ее. В этом плане мы сыграли вничью. Но это ничего не меняет: угрызения совести висят надо мной ливневой тучей, ведь кто первым начал, тот и виноват. А моя вина перед ней огромна.

Бросаю взгляд на лицо спящей «принцессы на горошине», еле уснувшей в неудобной позе, и не могу не усмехнуться: с одного уголка приоткрытого рта стекает капля слюны. Мой палец почти коснулся этого места, но я вовремя себя одергиваю. Еще не хватало подтирать ей слюни. Я сейчас не в самом добром расположении духа, чтобы лишать себя возможности чуть-чуть постебаться над Николь. Плюс если подчистить следы, «Медвежонок» потом не поверит. Прозвище, конечно, ей совсем не подходит. Возможно, в детстве она и была милым детенышем панды, но сейчас выросла в гризли. За почти полтора года наблюдения успел убедиться в том, что у девушки напрочь отсутствует внутренний барьер. Везде и всюду лезет напролом и не осознает, что ветреным поведением притягивает в жизнь не тех людей, а потом разочаровывается.

Хотя, если начистоту, не мне судить. В отличие от меня, у нее не было того, кто учил воздвигать те самые барьеры.

Не бужу свою подзащитную по двум причинам. Во-первых, она мало спала, а невыспавшаяся Николь приравнивается к нескольким Николь в машине. Во-вторых, ей нечем законспирироваться.

Надев солнечные очки и бейсболку, выхожу из джипа. Несмотря на раннее утро, воздух уже загущен зноем. Лето выдалось очень жарким, а чем ближе к югу, тем это ощутимее.

В торговом центре мало посетителей, что и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, чем меньше людей меня будет видеть, тем лучше. А с другой, чем меньше народа, тем выше вероятность стать заметным. Как ни крути, выбора особого нет. В город соваться не стану из-за многочисленных камер, так что магазин рядом с заправкой – оптимальный вариант для покупок.

Наполняю тележку несколькими флаконами шампуня, мылом, мочалками, на всякий случай кидаю бритву, про зубные щетки с пастой тоже не забываю. Без понятия, чем пользуется Николь, но беру и тампоны, и прокладки разных калибров. За полчаса успеваю обойти полмагазина, затарившись почти под завязку в основном сухим пайком, и подхожу к кассе. Полусонный охранник пялится в экран телевизора, поглощая лапшу быстрого приготовления, и не обращает на меня никакого внимания.

Пока выгружаю товар на ленту, начинается выпуск местных новостей. Черт его знает, как мне удается сохранять невозмутимость и продолжать монотонно выкладывать разные предметы. Должно быть, годы учебы закалили. Наши с Николь имена, произнесенные диктором, все равно царапают слух. Это было ожидаемо, но я надеялся, что в розыск по остальным штатам нас объявят ближе к вечеру.

За любые сведения о нашем с Николь местонахождении объявлено крупное вознаграждение, что вызывает интерес у тучной кассирши с ярко выраженными усами. Она отворачивается к экрану и прищуривается, внимательно изучая фотографии, и я ускоряюсь, желая поскорее отсюда свалить.

«Давай шустрее!» – мысленно подгоняю нерасторопную тетку, с любопытством поглядывающую на мое лицо во время сканирования штрих-кодов. Это любопытство заметно усиливается на женских предметах гигиены. Вопрос в ее взгляде ясен: она просекла, что я путешествую не один.

Уверенность в том, что нам повезло, тает с каждым чертовым писком сканера. Женщина специально замедляется, не прекращая следить за моей реакцией. Верно. Что делают беглецы и мутные типы вне закона? Спешат и мечутся. Следовательно, терпеливость, спокойствие и умение владеть собой – основные заповеди не только моей работы, но и жизни в целом. Импульсивные люди разжигают войны, а хладнокровные – их останавливают.

Но, к великому сожалению, этими принципами многие пренебрегают. Как только через двери магазина входит взлохмаченная Николь, понимаю, что с продуктами придется распрощаться. Заметив меня, она облегченно вздыхает и, подойдя ближе, недовольно произносит:

– Почему не разбудил? Я испугалась!

Взгляд кассирши с приоткрытым ртом плавает между нами, а левой рукой она медленно тянется под стол, где, как известно, устанавливают тревожные кнопки. Действовать приходится быстро.

– Я сейчас вернусь. Деньги в машине забыл, – вежливо улыбнувшись женщине, хватаю Николь под локоть и вывожу наружу.

– Эй, почему так грубо? – Она пытается выдернуть руку, а я еле держусь, чтобы не наорать на нее. Какого черта не запер в машине? – Это твое «с добрым утром»?

– С добрым утром, – цежу сквозь зубы. – Нас засекли.

– Что? – удивляется Никки, видимо, не до конца проснувшись.

Оборачиваюсь через плечо и вижу устремившегося за нами охранника с приложенным к уху телефоном. Догадываюсь, куда он звонит. Черт!

– Быстро в машину! – приходится рявкнуть: другим тоном до Николь не донести всю степень нашего залета.

Она безропотно выполняет приказ и даже пристегивается ремнем, когда ее пятая точка приземляется на сиденье. Срываюсь с места, выезжая на автостраду, и на развилке вместо поворота на Мемфис выбираю направление на Новый Орлеан, чтобы полиция начала шерстить юг вплоть до Мексики. Переправа через границу – очевидный выбор таких отступников, как мы. Пусть и остальные мыслят в ту сторону.

Газ – в пол, и машина ускоряется до предела. За нами еще никто не выехал, но Нэшвилл – крупный город. Полиции хватит нескольких минут на рассылку ориентировок на мой джип по всей округе. Если охранник не зафиксировал номер, за него это сделала камера.

Сейчас нужно поменять тачку, и я не решил, как поступить лучше. Вихрь дальнейших вариантов развития событий выстроился в витиеватый лабиринт, в котором я не имею права заплутать. Думай. Думай, черт возьми. Угон будет крайней мерой, но сильно осложнит наше и без того нелегкое положение.

Минут через пять мое внимание привлекает дорожный указатель. Недолго думая съезжаю на объездную дорогу в направлении небольшого городка Каллеока. До конечной остановки теперь доберемся в лучшем случае к ночи. Если найдем, на чем.

После моего рассказа о выпуске новостей с нами в главной роли Николь подозрительно притихла, зажав ладони между напряженных бедер. О чем конкретно она переживает? О прошлом? О будущем? Оказалось, прочитать ее мысли гораздо проще, когда она мелет языком. Лицо отвернуто к боковому окну, из-за чего сложно понять, что с ней: надулась или задумалась, последовав моему совету.

– Почему молчишь? Язык болит? – сам не понимаю, зачем задираю эту девушку. Наверное, привык держать ее эмоции под контролем. Подконтрольная Николь – предсказуемая Николь. А от молчуньи справа неизвестно, чего ждать.

– Я снова накосячила, что тут скажешь, – отвечает она, не меняя позы.

– Чем ты думала, отправляясь на мои поиски? Ты помнишь, что мы в розыске?

Молчание.

Дьявол, такие перемены в ней пробуждают гадкое чувство. Меня не покидает ощущение, что я тычу котенка носом в лоток за то, что он нагадил не там, где положено. А он не виноват, так как ему попросту не показали это положенное место.

– Николь? – зову ее, чтобы поговорить. Конкретно сейчас нам действительно стоит все обсудить и установить правила поведения, упрощающие совместное пребывание.

– Я подумала, что ты меня бросил, – наконец, отзывается Никки, повернувшись ко мне с грустным выражением лица.

Ее ответ не удивляет, а, какого-то черта, цепляет, хотя должно быть по барабану.

– А теперь передумала? – бросаю равнодушно.

В недрах зеленых глаз, обрамленных длинными ресницами, отражается неподдельная печаль. Будь рядом со мной другой человек, счел бы это за манипуляцию, но с ней все иначе. За те месяцы, что я был рядом невидимым сопровождающим, детально изучал Николь, но так и не выучил до конца. Мне все время казалось, что я что-то упускаю. Что-то важное. Наблюдал, но все никак не мог найти для нее подходящего определения, пока в один из дней она не надела кофту в черно-желтую полоску. Смешную, если не детскую. Этот пчелиный раскрас в тот раз развеселил не на шутку.

Пчела. Вот уж точно. Вечно жужжащая. Ну ладно, перегнул… Пчелка, а не пчела.

Она опыляла всех вокруг задором, безрассудством и непосредственностью. Я все поражался, оставляет ли девушка хоть что-нибудь себе или все раздает? Разрядится ли когда-нибудь этот аккумулятор со стройными ногами?

Дождался. Сел. Вот только причиной оказался я. И почему меня это беспокоит?

– Прости. Иногда я и сама удивляюсь своим поступкам. Впредь не буду в тебе сомневаться, обещаю.

– Не бери в голову. Я не умею обижаться.

– Такого не бывает! – оживляется Николь, шлепая меня по плечу, и в салоне сразу становится комфортнее. – Ты же не робот. Любого человека может что-то обидеть.

– Не любого, – улыбаюсь я. – Обида – это детская реакция или инфантильность, одно из двух. Зрелый человек будет недоволен, но найдет выход из ситуации, а дуется и ноет обычно ребенок. В общем, я отношусь к первой категории, в противном случае не работал бы в этой сфере.

– То есть, если я обзову тебя козлиной, ты не обидишься? – провоцирует Никки, отпив воду из бутылки.

– Я рассержусь, возможно, взбешусь, но не обижусь. Мне же известно, что я – не козел. А если бы им был, то тем более не обижался бы.

– И какой выход ты нашел бы из этой ситуации?

– Научил бы тебя следить за языком.

– Да-а-а? И как? – хихикает она.

Потребность выдать нечто показательно-угрожающее улетучивается, стоит нашим взглядам встретиться в зеркале. Уверен, Николь облизнулась неспециально, но при виде влажных губ, растянутых в насмешливую улыбку, я мгновенно забываю, что хотел сказать. Вроде бы очередную грубость. Но мелькнувший кончик ее языка дал кратковременный сбой, по ошибке открыв в моей голове установочный файл с названием «Ты должен ее попробовать» вместо «Ты должен ее защищать».

Приметная вывеска прямо по курсу выручает. Переключаю на нее все внимание и сбавляю скорость.

Увидев гигантскую стопу из сплющенных машин, не скрываемую даже высоким забором, моя спутница теряется:

– Зачем мы сюда приехали?

– За новой тачкой, – предупреждаю я, прежде чем достать из бардачка документы. – Пойдем со мной, поможешь выбрать.

Во избежание инцидентов, в джипе ее лучше одну не оставлять, к тому же Никки пригодится для сделки.

Глава 7 Бонни и Клайд

Никки

Переговорив с охранником, Кайден манит меня к себе, и я следую за ним на территорию, боязливо осматриваясь по сторонам. Мрачноватое место, заставленное грудами металлолома и утилизированными машинами. Что мы здесь купим? Ржавую повозку, произведенную в прошлом веке?

Большим пальцем прокручиваю подаренное Дэниелом кольцо камнем внутрь, дабы не возбуждать ничей интерес. Хорошо бы повесить его на шею, но в обозримом будущем нам будет не до покупок цепочек или веревок.

Плетусь за Пирсом, в уме перематывая туда-сюда известие о нашем побеге, объявленном на всю страну. Что про меня подумают знакомые, до которых дойдут новости? Какой будет реакция Дэниела? Папа наверняка руководствуется теми же соображениями, что Кайден, и вряд ли обрисует будущему зятю, как все было в действительности. А Адри? Нет, моя подруга не поверит в то, что я – убийца. И Дэнни, конечно, тоже. Не стоит беспокоиться на этот счет.

Господь, и суток не прошло. Как я выдержу несколько недель?

Техника отдыхает, рабочих нет, зато стая ворон при нашем появлении взмывает вверх, усиливая триллерный эффект зловещим карканьем. Надеюсь, «шоппинг» не займет много времени. У меня болит спина, в чем не признаюсь Пирсу, а еще, я до чертиков хочу осуществить необходимые утренние процедуры, но смиренно терплю, поскольку эта ситуация раздулась до смехотворной формы. Кайден будет сопровождать меня везде-везде?

Напрягаюсь при появлении высокого мужчины лет сорока, и весь путь, что он идет навстречу, исследую его наружность. Отекшее синюшное лицо, обросшее щетиной, растрепанные волосы, грязная спецодежда – очевидно, кто-то спиртовался несколько дней кряду. Когда пьянь подходит вплотную, замечаю возле его левого глаза наколки в виде двух черных слез. Б-р-р.

– Сюда посторонним нельзя! – рычит он, вынимая сигарету из-за уха.

– Я с деловым предложением, – вступает Кайден, вальяжно жуя жвачку. – Мне нужно поменять свою машину на другую, похуже. Главное, чтобы была на ходу.

Скосив взгляд в сторону нашего джипа, алкаш усмехается, выдувая струю дыма изо рта.

– Это какая-то паршивая проверка от легавых? Передай шерифу, что у меня законный бизнес.

– Это радует, – хмыкает Пирс. – Ну, и что насчет обмена?

– Тут не пункт приема угнанных жестянок.

– Джип не в угоне. Он был подарком моей телке. – И машет головой на меня, складывая руки на поясе с царственным выражением лица. Речь обо мне? Это я – телка?! – Узнал, что она трахалась в ней с одним ушлепком. Решил наказать.

Кайден преспокойно протягивает документы сомнительному бизнесмену, а я негодую. Понимаю, что он сочиняет на ходу для дела, но нельзя было предупредить заранее? Немножко обидно, что после такой антирекламы мужлан будет считать меня шлюшандрой.

Сально оскалившись, «продавец-консультант» пробегается по мне критичным взглядом, и я вспоминаю, что и вправду выгляжу не лучше окружающей нас рухляди. Стоически молчу, обняв себя за плечи. Должно быть, мой потасканный вид в пижаме кричит о том, что я была застукана за непристойным делом минуту назад.

Тщательно изучив бумажку, мужик снова смотрит на джип, но теперь с корыстным интересом.

– Есть у меня одна. Идем.

Обойдя несколько огромных куч покореженного металла, мы выходим на небольшую стоянку, где выстроены в ряд три машины, по-видимому, ожидающие отъезда в автомобильный рай. К счастью, наш проводник проходит мимо них и, завернув за подсобку, указывает на пикап Dodge синего цвета с одинарной кабиной, сообщая, что он принадлежит ему. Старенький, но в целом выглядит прилично. Кайден присаживается на корточки и с видом эксперта осматривает днище, что-то щупает, затем садится за руль и заводит, прислушиваясь к ворчанию мотора.

– Лежать удобно только в задней части кузова, – уточняет мужчина в полуулыбке, встав рядом со мной, но я игнорирую его пошлые посылы, нахмурив брови.

– Ей сгодится, – подводит итог Пирс, спрыгивая на землю. – Со страховкой все нормально? С документами порядок?

– Со страховкой проблем нет, но обычного обмена будет мало. Я похож на идиота, парень? – щерится жулик. – Десять кусков сверху, и забирай.

Десять тысяч? Он в своем уме? Да его развалюха стоит как четыре колеса от джипа!

Скрестив руки, Кайден о чем-то размышляет, глядя на часы.

– Пять, – выдает он спустя минуту.

– Десять.

– Пять.

– Проваливайте!

– Как знаешь, – отступает Пирс и, взяв меня за руку, уводит за собой обратно к джипу.

Ума не приложу, что он затеял, но надеюсь, у него есть план. Без возражений перебираю ногами, но перед постом охраны тот тип нас окликает:

– Эй, Бонни и Клайд!22
  Любовная пара, легендарные американские грабители.


[Закрыть] – Мы оборачиваемся на призыв торопящегося к нам мужчины. – Ладно, ваша взяла. Идем черканем договор.

Кайден предвидел? Был уверен, что тот уступит, и оттого так легко сдался?

***

– Раз ты предполагал, что он пойдет навстречу, почему отдал деньги? Мог бы вовсе не торговаться, – бурчу я, узнав о том, что Пирс вручил бывшему владельцу Dodge почти всю наличку, которая у него была. Осталось немного на бензин и еще меньше на скудный перекус.

Наш побег превращается в целую игру на выживание.

– Обмен машины на машину его не устроил бы. Видела, какие сигареты он курит? А бутылки возле входа из-под дешевого пойла?

– Он на мели, – смекаю, что к чему. – Как ты подмечаешь такие тонкости?

Кайден загадочно улыбается, не отвлекаясь от дороги:

– На самом деле у него в бардачке валялось постановление суда о взыскании алиментов. Завтра крайний срок.

– Ну вот… А я уже собиралась восхититься твоим очередным психологическим приемчиком.

– Извини, что не удивил.

– Все равно удивил. Без денег нам не прожить. Начнем грабить? – с досадой пыхчу я, вдыхая нагретый воздух, со свистом гуляющий по тесному салону.

Пирс отключил кондиционер, чтобы сэкономить расход бензина, благодаря чему мы жаримся под южным солнцем, бьющим лучами в мое правое плечо.

На мысли об экономии вспоминаю наш спор с Дэнни. Била себя в грудь, доказывая, какая я самодостаточная, и что теперь? Жарюсь на солнце, как на гриле, грязная, непричесанная, голодная, а скоро стану и вонючей в придачу. Жизнь без труда поставила меня на место за гонор. Оказалось, легко быть самодостаточной при деньгах. А без них я кто? Мышь облезлая.

– Думаешь, я рад? – Метнув в меня колючий взгляд, Кайден снова возвращает внимание к дороге, убегающей вперед темно-серой лентой. – На всякий случай напомню, что нам в спину дышит полиция. Сбросить джип было первостепенной целью, и этот вариант подошел идеально. Тот аферист нас не сдаст. По крайней мере, в ближайшее время. Или ты хотела прогуляться пешком?

– Не хотела, – возражаю устало. – Я вообще ничего из этого не хотела.

– Я тоже, Николь. Поверь. – Смотрю на Пирса в тот момент, когда он оттягивает ворот футболки и дует на свою грудь, обнажая небольшой участок смуглой кожи с темными завитками волос. Ему куда жарче, чем мне. Я хотя бы в шортах, а он в плотных штанах. Поймав себя на том, что разглядываю его чересчур долго, отворачиваюсь, ничего не отвечая. Кайден продолжает: – Предлагаю дружить и сплотиться, а не собачиться. Это сильно упростит нам жизнь.

– Хорошо, давай дружить, – соглашаюсь я, ненадолго задумавшись.

Почему бы и нет? У меня никогда не было друзей-мужчин, а мой телохранитель очень неплох для этой роли. Надежный и серьезный, смелый и мужественный, приятный. Рыцарь, одним словом. Вдобавок ему многое обо мне известно, а значит, я смело могу быть самой собой. Да о чем речь? В том лесу он, вероятно, лицезрел мой голый попец! После такого его вполне можно записать в ранг лучших друзей.

Ну и что, что не разговорчивый? Этот дефект я компенсирую с лихвой. В прошлом до Дэниела шуточки и флирт с противоположным полом нередко перетекали в постель, если между нами химичило. С Кайденом не похохочешь. То, что нужно, чтобы не забываться. Я не имею права рассуждать о нем как о сексуальном мужчине! Такое право было добровольно отдано в руки Дэнни в ту минуту, когда я согласилась стать его женой. А необъяснимые реакции на прикосновения Пирса возле зеркала – всего лишь отголоски испытанного стресса, вот и все.

Пора бы немного разрядить атмосферу:

– Можно называть тебя «Кай»? Кайден – чересчур официально для друга. А ты можешь обращаться ко мне «Никки», если хочешь.

Через несколько секунд молчания мой новоиспеченный друг принимает это предложение с безучастным «Окей».

Не совсем тот ответ, который я ждала, но для начала трехнедельной дружбы сойдет. После возвращения мы пойдем разными дорогами. Или Кай будет охранять меня всю жизнь, пока не состарится? При живом-то муже! И не настолько я важная личность, чтобы переживать о моей безопасности. Для папы важная, безусловно, но мне уже достаточно лет для самостоятельных решений.

По обе стороны простираются зеленые холмы, разделенные долинами. Здесь очень красиво и, если бы не обстоятельства, я смогла бы насладиться пейзажем, напоминающим предгорья Пиренеев в родной Испании. Не была в этих местах, но, если ориентироваться по указателям, мы держим путь на Оклахому. Географию Штатов знаю постольку-поскольку, поэтому у меня нет догадок о нашей конечной цели.

– Что означают слезы возле глаз? – вспоминаю, о чем хотела спросить на свалке. – Я про наколки того человека.

– Это тюремная татуировка.

Ого. Тот мужик сидел? Теперь ясно, откуда взялась неприязнь к легавым.

– Пустые слезы – количество совершенных убийств. Закрашенные – количество его близких, умерших во время отсидки, – добавляет следом.

– Хорошо, что у этого были закрашенные, – нервно хихикаю я и тут же исправляюсь: – Не в том смысле, что я рада чьей-то смерти. Просто не хотелось бы разъезжать на тачке, в которой, вероятно, кого-то замочили. Дважды.

На моих оправданиях Кайден посмеивается, мотая головой с непонятным смыслом. Порыв спросить, не надо мной ли он смеется, раздувается огромным мыльным пузырем, готовым вот-вот лопнуть.

– Ты надо мной? – Все же лопнул.

– Нет, над твоими словами. Ты еще девчонка совсем. Наивная.

Встаю в оборону:

– То, что мне неизвестны значения бандитских наколок, ни о чем не говорит. А откуда у тебя такие познания?

– Приходится быть многозадачным. – Непринужденно пожав плечами, Кай возвращает на лицо былое выражение. – Для тренировки наблюдательности нужно о многом знать.

Надо бы тоже начать тренироваться, чтобы не чувствовать себя умственно отсталой по сравнению с ним.

Хлопаю по спортивному рюкзаку, лежащему между нами.

– Что у тебя здесь? Умираю, хочу есть.

– Кстати. Как твоя спина?

– При чем здесь спина?

– Мы не успели вколоть антибиотики. Покажи спину.

– С ней все нормально, – отмахиваюсь я. Еще не хватало ныть, предоставляя Каю лишний повод считать меня маленькой плаксивой девочкой. Я сильная и докажу ему это!

– Покажи спину, Никки, – давит он, сделав ударение на моем имени. Так странно слышать его в уменьшительной форме. Брутальным голосом оно звучит особенно ласково.

Вздохнув, покорно поворачиваюсь полубоком и задираю футболку, надеясь, что хотя бы одной проблемой будет меньше.

– Твою мать... На ближайшей заправке остановимся, заодно подкрепимся чем-нибудь.

Его «твою мать» напрягает. А укол? Его будет делать Кайден?

«Нет, Николь, сделай сама или попроси случайного водителя на заправке», – отвечаю себе на тупейший вопрос.

Кайден

– Щиплет? – уточняю между делом, обрабатывая пострадавшую спину спиртовой салфеткой, купленной вместе со шприцами и препаратом.

– Немного, – сознается Николь, закусив губу.

Терпит. Вижу, что вся напряглась и сжалась, но тщательно маскирует свое состояние. Ссадина глубокая, и, несмотря на то, что внешне выглядит сносно, желательно ускорить ее заживление. В той местности, куда мы едем, условия, мягко говоря, нестерильные.

Кушетки у нас нет, а проводить такие манипуляции на улице было бы странно и неразумно. По моей просьбе Никки улеглась на оба сиденья. Голова повернута вправо к рулю, позволяя мне отчетливо проследить за мимикой: Николь напугана. Уколов боится?

Или меня?

Внутренне усмехаюсь на последнем предположении. Говоря на чистоту, я доволен тем, что вижу. Уверен, это ненадолго, но сейчас покорность и смирение вытеснили ту часть Николь, которая постоянно сопротивляется и лезет на рожон. В нашем тандеме «босс-подчиненный» меня устраивает только первая роль, и то, что это принимается беспрекословно (почти беспрекословно), не может не радовать. Если бы все было наоборот, нас уже нарядили бы в оранжевые робы33
  Одежда заключенных в США.


[Закрыть].

Пластырями из автомобильной аптечки заклеиваю рану и приступаю к наиболее интересному. Вскрываю ампулу и, набрав антибиотик в шприц, подцепляю резинку ее шортов сразу вместе с трусами. Никки на мгновение каменеет, а потом даже помогает приспустить их, приподнимая ягодицы.

Зря она совершила этот маневр. Очень зря. Скорее всего, Николь не ожидала, что так выйдет, но из-за того, что мы оба сделали свои действия одновременно, мне открылось чуть больше, чем необходимо для обыкновенного укола.

Вид аккуратной округлой задницы, приблизившейся к лицу, в момент вызывает засуху в горле. Время словно задерживается, переставая отсчитывать секунды и не оставляя в фокусе ничего, кроме нас двоих.

Механическим движением прохожусь новой дезинфицирующей салфеткой, а сам наблюдаю за мелкими мурашками, усеивающими бархатную кожу. Не хочу представлять, как на ней смотрятся мои расставленные пальцы, но все равно представляю, и это чертовски злит. В паху становится горячо от стихийного притока крови, и член начинает самовольно оживать, упираясь в грубую ткань. Черт.

Слабозаметное ерзанье моей несносной пациентки заставляет опомниться, но, взглянув на нее, едва сдерживаю ухмылку. Николь оперативно отводит глаза, поигрывая указательным пальцем по губам с таким видом, будто педаль сцепления – самый завораживающий предмет в салоне. Но я успел заметить, куда было направлено ее внимание мгновение назад.

Не испытываю никакого неудобства оттого, что мое «приподнятое настроение» не осталось незамеченным. Это она должна задуматься, почему возбуждается от моих прикосновений, несмотря на наличие женишка. А Никки возбуждается. Выдала себя еще в своей квартире, когда сбивчиво дышала мне в шею. То, что у нее нет серьезной травмы, стало понятно почти сразу, но я захотел проверить, сработаемся ли мы в новом партнерском статусе. Не могу себе позволить лишиться должности, но и вывод после того незначительного контакта напротив зеркала оказался не особо утешительным: между нами притяжение. А прямо сейчас этот вывод лишь закрепился, что неправильно для нас обоих. Надеюсь, мой посыл с предложенной дружбой прозрачен: это линия, за которую заступать не следует.