Читать книгу "Крылья по рецепту"

Глава 7

Белый зверь постоял ещё мгновение и осел на траву. Его бледно-голубые линии едва теплились, но не гасли. Жив, и магию не потерял – радость разлилась по телу.

Не понимая, как у меня получилось вмешаться в чужую магию, я опустила взгляд на свою ладонь. Пальцы ещё дрожали; осторожно, словно боясь обжечься, потёрла их друг о друга и не почувствовала ничего особенного.

Подняв глаза на зверя, вздрогнула: магические линии исчезли. Неужели он всё же потерял магию? То ли от испуга, то ли по другой причине, но схема вновь вспыхнула перед глазами. Возможно, мне нужно сосредоточиться, чтобы увидеть чужую магию?

Сделав несколько глубоких вздохов и успокоившись, увидела, что и схема, и магия вновь пропали.

«Ух! Оказывается, всё же у меня есть плюшки в новом мире! Как я обесточила того чёрного, словно выдернула штекер из розетки!»

Что мне сейчас делать? Тихонько уйти и больше не вмешиваться в чужую пищевую цепочку, в которой и я по своей доброте могу оказаться?

Но не успела сделать и шага, как белый зверь медленно поднял голову, с трудом открыл глаза и посмотрел на меня. Даже потрёпанный, он был красивый; особенно завораживали огромные круглые сиренево-голубые глаза, опушённые длинными ресницами.

Взгляд его был осмысленным и, кажется, благодарным.

– Спасибо, – от раскатистого баса я вздрогнула и чуть не вскрикнула.

И вот тут, без преувеличения скажу, мне захотелось бежать, теряя тапки и самоуважение. Этот зверь говорил, и не просто говорил – его голос был усилен, словно через рупор.

– Пожалуйста, всегда пожалуйста, – шептала, пятясь назад, в колючие кусты. Ветка царапнула по локтю, за юбку что-то зацепилось; я дёрнулась, услышала треск ткани, но не остановилась.

– Не бойся, – его голос потерял эффект громкоговорителя, став совсем тихим. – Подойди.

– Нет, спасибо, выздоравливайте, – пробормотала и, сильнее сжав ручку корзины, направилась в сторону дома.

Солнце припекало в макушку. Где-то неподалёку стучал дятел – упорно, как будто ему за это платила кукушка, которая не переставала куковать где-то там же. Из них получился неплохой дуэт, но лучше бы оба молчали.

В голове всё крутилась мысль: правильно ли я поступила? Вдруг могла перевязать раненое крыло? «Ага, – тут же отвечала сама себе, – милый вид не всегда означает, что зверь безопасен». Я выбрала помочь тому, кто кричал и страдал. А что, если ситуация была совершенно противоположной? Что, если именно белый напал на чёрного и, не рассчитав сил, проигрывая, начал звать на помощь? А тут я, с проснувшейся магией.

Из дум меня вывел толчок в ноги. Вскрикнув, еле удержала равновесие; оглянувшись, увидела белого зверя – он, тяжело дыша, обхватил передними лапами мою ногу.

– Помоги, человек, теперь ты несёшь за меня ответственность, – в его огромных глазах плескалась надежда. – Раз ты меня спасла, то теперь моя жизнь полностью в твоих руках. Отныне я принадлежу тебе.

– Что за бред? – прошептала, наблюдая, как белоснежный зверь падает в траву.

Я опустилась на колени и заметила, что подол моего платья не только стал грязным, но и порвался в двух местах. Солнце перевалило за полдень, меня ждали дома, а тут под ноги неожиданно свалилось счастье в виде дикого зверя.

– Сколько же ты весишь… – кряхтя, подняла потерявшего сознание беднягу. – Донесу ли до дома? – Зверь обмяк у меня на руках, голова мотнулась, я подхватила её ладонью, прижала к плечу. Корзинка больно впилась ручкой под локоть, заставив меня зашипеть. Сделав с десяток шагов, остановилась и привалилась спиной к сосне. Перехватила ношу поудобнее и вновь пошла.

Что теперь скажет мачеха? Пустит ли в дом с этим?.. Кем бы он ни был? Но раз умеет разговаривать… Ой, а вдруг это маг-оборотень? Сейчас притащу в дом незнакомого мужика. Да нет, он бы сразу сказал, что человек, так было бы больше шансов получить от меня помощь.

Пух под пальцами был мягче всего, что я когда-либо трогала, мягче кроличьего меха или лебяжьего пуха. Неожиданно из горла зверя вырвался тихий курлыкающий звук, не то вздох, не то стон.

– Ну и что мне с тобой делать, чудо? – прошептала, вздыхая, и голос дрогнул.

Из последних сил я перевалилась через штакетник, оставив зверя лежать в траве. Не могу же я так заявиться, нужно спрятать его до поры до времени.

Не успела открыть дверь, как услышала пронзительный вскрик:

– Что с тобой случилось?

Я в удивлении подняла глаза на Виенну. Она что, беспокоится обо мне? Сегодня дождь пойдёт?

– Траву собрала? – Мачеха дёрнула на себя корзинку, заглянула внутрь и выдохнула. Уже уходя в сторону кухни, обернулась и произнесла: – Приведи себя в порядок, на кого ты похожа! Кровь, платье рваное!

Я мысленно хмыкнула, провожая взглядом её спину. Смотри-ка, кровь заметила, но даже не спросила: «Доченька, ты не ранена? Кто напал? Не вызвать ли доктора?» Змея подколодная. Сухарь столетний. В голове крутились эпитеты посерьёзнее, но я не хотела ими марать свои мысли.

– Диана, как же так, – выдохнула Бригитта, выходя из кухни. Похоже, мачеха её выгнала оттуда, собираясь варить лекарство для Тео. – Ты ранена? Где, как такое случилось? Лес же спокоен.

– Не ранена, Бритта, не беспокойся, это не моя кровь.

– А чья? – В испуге кухарка сделала шаг назад.

– Одного белого зверя с крыльями. Бритта, помоги мне, его нужно куда-то спрятать, пока он не поправится.

Женщина побледнела и охнула.

– Ты что, в дом принесла лесного зверя?

– Он не просто зверь, он умеет говорить, – прошептала я, начиная нервничать. – Разве можно разумного бросить умирать в чаще?

Про проснувшуюся у меня магию я промолчала.

– Но говорят только высшие звери… Ты кого принесла, дурёха? – неожиданно выдала служанка, скорее всего, от испуга за меня перейдя на «ты».

– Он чуть больше собаки, белый, с мягкой шерстью, как у кролика, и белоснежными крыльями.

– Не знаю такого, – задумчиво ответила Бритта. – На ум приходят только дикие драконы, но в нашем лесу?.. Маловероятно. Госпожа, несите его к запасному входу, а оттуда в постирочную, пока никто не видит.

Глава 8

– Клянусь короной! Это ж пуховый дракон... Белый, живой... – она с восхищением смотрела на зверя. – Откуда в нашем лесу?

Зверь лежал в большой корзине, я на всякий случай прикрыла его грязным бельём.

– Уф, получается, хорошо, что я его спасла? На него напал чёрный… – и я рассказала, как выглядел зверь, которого я лишила магии.

– Что ты сделала? – Бритта тут же схватила меня за плечи. – Ты лишила какого-то зверя магии? Но как?

Я поняла, что на эмоциях, потеряв контроль, проговорилась.

– Сама не знаю, Бритта, – мой голос почти не было слышно. – Оно само получилось, раз и появилась схема, а в них, – я ткнула пальцем в дракончика. – Я увидела светящиеся линии, меня словно кто толкнул, подсказал, что нужно сжать, я и сжала. Бритта, молю, никому не рассказывай, что во мне неожиданно проснулась магия. Боюсь…

– Правильно деточка боишься, правильно, никому не будем рассказывать, – Бритта подняла тряпку и начала осматривать зверя. – Твоя мачеха очень до денег охоча, – кухарка, нервничая вновь перешла на «ты». – Сразу найдёт тебе жениха побогаче. Продаст одним словом, и не поморщится, – с её губ сорвался грустный вздох. – И лорд не заступится, ты же знаешь, он почти не выходит из кабинета.

– Что там, выживет? – полюбопытствовала, наклоняясь к дракончику.

– Шансы есть, – Бригитта поднялась, вышла и через некоторое время вернулась с белыми тряпками и какими-то травами. – Ничего, сейчас крыло перевяжем, поправится, вновь полетит.

Мы в четыре руки промыли раны, дракон стал походить местами на мумию, на крыле бинты из тряпок, живот перебинтован.

– А чем кормить? Дикие драконы наверно хищники? – спросила, поглаживая раненого зверя по голове.

– Ха, где мы ему мясо возьмём в чистом виде, если только кости после ужина. Придётся, пока не поправится, есть что дам. А там, милости просим в лес.

– Только бы из семьи кто сюда не зашёл.

Бритта рассмеялась.

– Да кто сюда зайдёт? Леди Виенна последний раз заглядывала так давно, что я уж и не припомню, а дочери её и вовсе тут носа не показывали. Ох, леди Диана, видать, крепко вы головушкой приложились, раз такие мелочи из памяти повылетали. А… а ну как падение с лестницы вам магию-то и разбудило? – она вцепилась в мои ладони. – Посмотрите. Тем самым взглядом, на меня посмотрите. Вдруг снова линии увидите.

Я заколебалась, но любопытство пересилило.

– Хорошо. Только стой смирно.

Я прищурилась, сосредоточилась, зачем-то вдохнув, задержала воздух в груди, представила перед собой магические линии и выдыхая, пошире открыла глаза. И… мир снова расслоился.

Перед глазами, поверх Бритты, проступила схема. Самый настоящий чертёж, с узлами, дорожками и обозначениями. Только здесь на месте транзисторов и конденсаторов горели живые точки, а медные проводники сменились светящимися магистралями.

Я на мгновение зажмурилась, проверяя, не мерещится ли. Нет, схема на месте, хоть сейчас садись и разводи плату.

Всматриваясь, я поняла, что у каждого живого существа магические линии отличаются и по толщине, и по свечению. Вот у чёрного зверя были толстые напитанные жёлтые жгуты, у раненого белого дракончика мерцали тонкие голубоватые ниточки, а у Бригитты…

Всего два проводника. Бледные, едва подсвеченные, они тянулись от маленького накопителя размером с горошину, висевшего в районе солнечного сплетения. Я опустила взгляд ниже и заметила странность: от горошины тянулся ещё один магический проводок, да только он не работал – словно пережатый у самого ядра. Да и шёл он странно: в районе колена делал петлю и возвращался обратно.

Даже если я покопаюсь в схеме и осторожно уберу пережатие, загиб-то никуда не денется, и ток, ой, то есть магия, будет по кольцу возвращаться в ядро.

– Можно попытаться и разорвать петлю, и убрать зажим, – подмигнула я бледной Бритте и потянулась к чертежу, висевшему перед глазами. – Так, сначала пережатие…

Если бы меня сейчас спросили, как я это сделала, ответа бы не получили. Всё, что я почувствовала, это тепло на кончиках пальцев. А потом на схеме исчезло пережатие, и магия потекла по новому руслу. Мне самой стало жарко, на лбу, кажется, проступил пот. Но оставалось ещё одно дело.

Осторожно, словно пинцетом, я двумя пальцами разорвала петлю и провела дорожку дальше, туда, где она обрывалась едва заметным пунктиром. Контакт замкнулся, цепь выпрямилась.

– Тепло, – вдруг выдохнула Бритта и схватилась за колено. – Леди Диана, тепло пошло! В ногу, в самую ступню! Никогда такого не было...

Я хотела ответить, но схема погасла, а вместе с ней потемнело в глазах.

Последнее, что я услышала и почувствовала, вскрик Бритты и её руки, подхватившие меня раньше, чем я успела упасть.

Я пришла в себя от лёгких похлопываний по щекам и брызг воды на лице.

– Что ж ты себя не бережёшь, – простонала Бритта и тут же сама себе ответила: – Никто ведь не рассказал, не научил, что магию нельзя выжимать дочиста. Так и слечь недолго. Леди Виенну-то понять можно – она ради сына из себя последние капли тянет, а после трое суток с постели не поднимается.

Я застонала, провела ладонью по мокрому лицу.

– Что со мной?

– Очнулись, леди, слава всем богам! В обморок вы упали, от магического истощения. Зато теперь хоть предел свой знаете. Уж постарайтесь больше так не надрываться. Накопитель у вас слабенький, его потихоньку развивать надо. Я ведь, помню, в детстве и ложки сдвинуть не могла – вот какая хилая была. А теперь и посуду перемою, и полотенца в один миг высушу, и огонь разведу. Иной раз всю посуду за раз перемываю, и ничего. Так и вы, леди: помаленьку, день за днём, а через несколько годков и сильнее станете.

– Спасибо, утешила, – я села и привалилась к холодной стене.

Бритта оглянулась на дверь и зашептала:

– Только магия-то у вас и так сильная. Молю, никому не рассказывайте. А то ведь не просто замуж отдадут – торги устроят. Сами знаете, что такое торги – дело недоброе. И магия у вас даже не лекарская, а… – она задумалась, шевельнула губами. – Вы магический лекарь. Скажу вам, леди: ныло у меня вот тут, в колене, давно ныло. А сейчас, будто всё на места встало. Не слыхала я о таких лекарях, чтоб и рисунки видели, и цвет магии различали. Берегите свой секрет, леди. И себя берегите.

Глава 9

За моей спиной тихо закрылась дверь постирочной. Я прислонилась к стене и на мгновение прикрыла глаза. В висках гудело. Столько всего случилось за день, что даже страшно было поверить. Неужели это и правда происходит со мной? Я оттолкнулась от стены, но не успела сделать и шага, как услышала окрик.

– Диана!

Резкий, требовательный окрик пригвоздил меня к месту.

Стуча каблучками по паркету, ко мне спешила раскрасневшаяся Люсиль. Она походила на фарфоровую куклу, которую кто-то завёл ключом до упора: локоны подпрыгивали в такт шагам, в пальцах подрагивал край юбки.

– Ты постирала вещи? Несколько дней отдыхала! А сегодня ещё и в лес бегала, – она словно обвиняла меня и в падении, и в том, что я полдня собирала лекарственные растения. – Чего молчишь? – подозрение в её глазах обретало ядовитый оттенок. – Да ты даже не начинала?

Ухватившись за косяк, я медленно выпрямилась, мир слегка поплыл перед глазами.

– Стирка будет, – голос прозвучал хрипло. – К утру всё высохнет.

– К утру? – сестрица всплеснула руками. – А я, по-твоему, должна ждать до утра?

Она шагнула вперёд и, не глядя на меня, потянулась к дверной ручке. Просто так, привычным хозяйским жестом: проверить, не соврала ли прислуга. За дверью, в корзине, накрытый грязным тряпьём, спал белый дракон. И если он сейчас издаст хоть звук…

Я перехватила её руку. Пальцы сомкнулись на тонком запястье, унизанном серебряными браслетиками. Люсиль замерла, уставившись на мою ладонь.

– Ты что себе позволяешь? – прошептала она изумлённо.

– Там мыши, – я сказала первое, что пришло в голову. – Бритта заливает полы щёлоком. Зайдёшь – испачкаешь туфли.

Избалованная Люсиль выдернула руку и брезгливо одёрнула задравшийся манжет.

– Вечно у тебя тут грязь, – процедила Люсиль. – К утру, говоришь?

– К утру. Непременно к утру.

Несколько секунд она сверлила меня взглядом.

– То-то же.

Отвернулась, собираясь уходить, и вдруг остановилась. Посмотрела через плечо на моё платье с вышивкой по подолу. То самое, что ещё утром висело в постирочной.

– Это старьё, – сестрица небрежно ткнула пальцем в мою сторону, – можешь оставить себе. Мне больше не нужно. И розовое дарю.

Я промолчала.

– Скоро мой день рождения, – Люсиль разглядывала свои идеально отполированные ногти. – Тётушка Арабелла обещала взять меня в столицу.

Голос её поплыл, размяк.

– В Альвароне мне купят новые платья, – она загибала пальцы, наслаждаясь каждым словом. – Шляпки да туфельки. Изящные, из самого модного салона. Не то что здешнее старьё. А ещё…

Она медленно осмотрела меня с головы до ног.

– Мы с сестрой пойдём на бал. На императорский бал, слышишь? Ах, какой шанс подыскать выгодного жениха.

Я молчала. Где-то в постирочной капала вода. Кап… кап…

Люсиль улыбнулась. Улыбка у неё была мамина, тонкая, холодная, с той же гаденькой складкой у переносицы.

– Как жаль, – протянула она, – что такой девице без магии не удастся туда заглянуть даже одним глазком.

Сестрица вздохнула и прижала ладонь к груди.

– Ой, бедняжка. Придётся тебе довольствоваться тем женихом, которого отец приведёт. Если приведёт, конечно.

Она крутанулась на каблуках и поспешила прочь. Шаги стихли.

Я медленно выдохнула и усмехнулась.

Нужны мне сейчас их балы да платья. С новой жизнью бы разобраться. Пока меня всё это только пугает.

Я отлепилась от стены и побрела к лестнице. Ноги гудели.

В комнате было тихо. Через пыльное стекло сочился закатный свет.

Туфли стащила, не развязывая, просто сбросила с пяток. Снять платье не было сил, так и рухнула на кровать лицом в подушку.

Я закрыла глаза.

Десять минут. Всего десять минут полежу.

Дверь скрипнула.

– Леди Диана, – позвала Бритта негромко.

Она вошла боком, придерживая локтем поднос.

Комнату тут же наполнил густой, мясной аромат, с тёплой нотой тимьяна и жареного лука. Желудок отозвался раньше, чем я успела открыть рот: заурчал неприлично громко на всю комнату.

Бритта, посмеиваясь, поставила поднос мне на колени, прямо поверх одеяла. Жаркое исходило паром, мясо разварилось до волокон, картошка пропиталась соусом, и вся эта красота была щедро посыпана крупно порубленной зеленью.

– Сил вам надо набираться, леди Диана, – Бритта села на стул у изголовья, сложив руки на коленях, как примерная ученица. – После таких-то дел. Обморок – это не шутка. Я вон в детстве раз перестаралась, три дня с постели не вставала. А вы ничего, молодцом. Ешьте давайте.

Я взяла ложку. Первый же кусок обжёг нёбо, я зашипела, но остановиться уже не могла. Еда была простая, но до чего же вкусная.

Бритта молча смотрела, как я уплетаю жаркое, и улыбалась. Потом стрельнула глазами в сторону двери и придвинулась ближе:

– Леди Виенна сварила лекарство, Тео выпил, сейчас спит. Лихорадка спала.

Я кивнула, не переставая жевать.

– Хозяйка дома теперь у себя, – продолжила Бритта. – Отлёживается. Выжала себя досуха, бедная. После такого лекарства она дня два-три не встаёт. Так что никто вас сегодня не потревожит. Можете спать спокойно.

Я отправила в рот последний кусок. В желудке приятно потеплело. Веки потяжелели.

– А как же… дракончик? – язык заплетался.

– Так и быть, – Бритта забрала поднос с моих колен, – за ним ночью сама присмотрю. Вы спите, леди Диана.

– Умыться бы, – пробормотала, пытаясь подняться. Ноги не слушались.

Бритта помогла дойти до ванной, подождала, пока я плесну в лицо холодной водой, и отвела обратно. Как стягивали платье – помню смутно. Лицо коснулось подушки, и я выключилась.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, час, а может, три, но что-то меня разбудило – будто иголкой кольнули в бок. Резко сев в кровати, я услышала тонкий сдавленный стон.

Глава 10

– Тео, – имя сорвалось с губ, когда я вновь услышала стон.

Забыв надеть тапочки, я побежала в комнату брата. Внутри пахло лекарствами. Тео метался по простыне, как пойманная в силки птица. Одеяло сбилось в ноги, рубашка прилипла к взмокшей груди, тёмные вихры на лбу свалялись в мокрые сосульки. Дыхание выходило короткими, рваными толчками. Тонкие пальчики цеплялись за простыню, сжимались в кулак и тут же разжимались.

Я опустилась на колени у кровати и положила ладонь ему на лоб.

Горячий. Под прозрачной кожей у виска часто-часто билась голубая жилка.

– Тише, солнышко, сестрёнка пришла, всё будет хорошо, – прошептала, не зная, что делать. – Тише.

Значит, варева Виенны хватило лишь до ночи.

«Только посмотрю, – твёрдо сказала себе, не переставая гладить Тео по голове. – Только посмотрю, делать ничего не буду».

Я глубоко вдохнула, задержала воздух, представила перед собой схему и выдохнула.

Мир послушно расслоился.

Внутри у меня всё опустилось. Малыш, да как ты вообще держишься.

В центре, там, где у Бритты висела бледная горошинка, у Тео полыхал тяжёлый накопитель. Плотный, перенасыщенный, раздутый, как воздушный шар, который вот-вот лопнет. По стенке ядра ходили волны, было видно, как изнутри его распирает. Он пульсировал толчками: вспышка, тёмная пауза, снова вспышка, и каждая сильнее предыдущей. Так ведёт себя конденсатор, который держат под напряжением выше номинала. Долго не выдержит.

От ядра во все стороны расходились магические каналы. Их было много, десятка полтора, может, и больше. Тонкие, толстые, ветвистые, как корни старого дерева. У здорового мага магия ровными ручейками разбегалась бы по этим дорожкам, до самых кончиков пальцев, куда ни позовёт хозяин.

У Тео работал один-единственный.

Все остальные дорожки были наглухо запаяны у самого ядра, словно кто-то прошёлся по плате с паяльником и заглушил выводы. Магии физически некуда было идти. Она набивалась в накопитель, копилась, давила изнутри. Ядро раздувалось до предела и сбрасывало часть заряда в единственный открытый канал.

Но и тут была беда.

Я скользнула взглядом по единственному рабочему проводку и поморщилась. Он шёл от ядра вверх, к плечу, и где-то на середине пути в стенке зияла прореха. Не разрыв, именно прореха, похожая на дефект изоляции. Магия, текущая по каналу, сочилась наружу через эту дырку и просто… растворялась в теле, не доходя ни до кожи, ни до кончиков пальцев. Расплачивался за это сам Тео: лихорадкой, потом, частым сердцем. Как провод с пробитой изоляцией греет всё вокруг себя, так и он сейчас грелся изнутри собственной утечкой.

«Провод с дефектной изоляцией, по которому всё равно пустили ток», – всплыла фраза в памяти. И точнее не скажешь.

Я закусила губу. Так, что делать?

Распаять заглушки разом, точно нельзя.

Если магия тут как у нас физика, а похоже, что да, то дальше всё просто. Каналы спали с рождения, ссохлись изнутри. Пусти поток резко, стенки не выдержат, порвёт. Магия уйдёт в ткани, не по руслу.

И это полбеды. Когда поток ударит в ссохшийся канал, по нему пойдёт отражённая волна, обратно в ядро. Как удар в стену отдаёт в руку. Открою второй канал, будет вторая волна. Третий, третья. И все они придут в ядро почти разом, наложатся друг на друга, ударят в одну точку. Ядро лопнет.

Это если по физике моего мира. А тут магия. Может, тут так и делают, срывают всё разом, и хоть бы что. Не знаю. Я лечила только один раз, Бритту.

Хотя… какая разница, как тут делают. Я днём упала в обморок, а кухарка сказала, что нужно восстановиться, при всём желании не смогу помочь Тео.

Оставалось одно, самое простое и безопасное.

Залатать дырку.

В ядро не лезть, заглушки не трогать, новых дорог не прокладывать. Просто закрыть прореху на единственном работающем канале, чтобы магия, которую ядро всё равно выбрасывает, не уходила в пустоту, а доходила хотя бы до кожи. До рук, до выдоха. Хоть куда, лишь бы наружу.

– Это не лечение, – тихо успокаивала не то Тео, не то себя. – Это заплатка, чтобы стало немного легче.

На другое у меня сейчас просто не было сил.

Я облизнула пересохшие губы и подняла руку. Пальцы слегка дрожали.

– Прости, малыш, – мысленно потянулась к повреждённому месту на канале. – Сейчас, потерпи ещё чуть-чуть.

Это было… знакомо. Как в лаборатории, когда запаиваешь перемычку и ждёшь, пока припой ляжет ровно.

Пальцы двигались сами, в висящей передо мной схеме они аккуратно сводили края прорехи. Тепло бежало по ладоням, потом по запястьям и ускользало куда-то под ключицу, словно я сама подключилась проводами к этой цепи и теперь была её частью.

Стенка канала медленно, неохотно начала затягиваться. Дырочка сужалась, до прорези, до волосяной трещины.

И вот уже, выдохнув, я любовалась ровным, чистым проводником.

Не прошло и секунды, как улыбка сползла с моих губ.

Ядро будто только этого и ждало. Ахнуло и вышвырнуло в канал столько магии, что схема перед глазами полыхнула белым.

Тео выгнуло на постели дугой.

Глаза у него не открылись. Он просто запрокинул голову, открыл рот, и из его поднятой ладони, из растопыренных детских пальцев, вырвался поток. Не огонь, не свет. Что-то прозрачное, плотное, как горячий воздух над крышей в жару. Этот поток ударил в стену напротив кровати, туда, куда смотрела его рука.

Раздался глухой утробный звук, словно кто-то стукнул по штукатурке огромным кулаком.

Стена дрогнула, с потолка посыпалась пыль. А когда поток магии иссяк и волосы на моём затылке улеглись обратно, я увидела, что в стене, ровно над комодом, зияла глубокая, в полторы ладони, вмятина с расходящимися от неё лучами трещин, как от удара кувалдой.

В тот же миг Тео обмяк.

Спина расслабилась, плечи опустились. Запрокинутая голова мягко скатилась набок. Дыхание выровнялось, став глубоким и ровным.

– Успокоился, – вновь потрогала его тёплый лоб.

Я сидела на коленях у кровати, не в силах пошевелиться.

Меня трясло. Зубы выбивали мелкую дробь, на лбу выступил пот, и одна капля медленно скатилась по виску за ухо. В ушах глухо, как через подушку, бил собственный пульс.

Но главное было, что Тео спал.

С моих губ сорвался смех, похожий на всхлип.

– Заплаточка ты моя, – прошептала непонятно кому.

Я оперлась рукой о край кровати, чтобы подняться. Ноги дрожали. Сейчас тихонько доползу до своей комнаты, и пусть весь мир подождёт до утра.

Подняв глаза, забыла, как дышать.

В дверях, в тонкой ночной рубашке и с распущенными тёмными волосами, прислонившись плечом к косяку, стояла Виенна.

С тёмными синяками под глазами, бледная, со следами магической горячки после её собственного варева, она стояла на ногах буквально на одном упрямстве материнской тревоги.

Свеча в её руке мелко-мелко подрагивала.

Виенна смотрела на меня.

И по тому, как медленно, очень медленно расширялись её холодные тёмные глаза, я поняла: она видела всё.

Всё. От первого взмаха рукой до последнего стежка.

Свеча в её руке качнулась, и по стене побежала длинная, дрожащая тень.