Текст книги "Утро генеральской казни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/utro-generalskoy-kazni-44080.jpg)
Автор книги: Кирилл Казанцев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Порядок, – ухмыльнулся Ларин. – Хоть на время оставят меня в покое. Минут десяти новой форы мне хватит. А раньше подкрепление не прибудет, – проговорил он, глядя на то, как сержант что-то кричит в рацию.
Тяжелая водовозка уже сворачивала на аллею. Впереди светлел проем широких ворот парка. Андрей проехал по улице всего пару кварталов, свернул во двор и оставил водовозку за трансформаторной будкой. Через пару минут он с айфоном в руке уже стоял у бордюра. К нему подрулило такси.
– Это вы машину заказывали? – осведомился водитель.
– Так точно, командир. Спешу, а автобусы еще не ходят.
Узнав, что предстоит ехать за город, таксист покосился на тяжелый карман куртки Ларина, справедливо подозревая, что там может таиться оружие. Андрей поспешил развеять сомнения и заплатил вперед. Вид денег подействовал успокоительно. Ведь Ларин не преминул ненавязчиво продемонстрировать, что денег у него в бумажнике хватает. К тому же из боковых кармашков торчало несколько кредиток. Состоятельный человек вряд ли пойдет на грабеж. Да и машина приметная – такси, вся в рекламных надписях.
– Только на смену выехал, – на всякий случай предупредил водитель. – Вы первый пассажир. Так что сдачи у меня не найдется.
– Не беда. Оставьте себе на чай. Мне главное вовремя доехать, – и Андрей посмотрел на часы. К назначенному времени он еще вполне успевал, хоть и задержался в парке, избавляясь от ментов.
– Если вы не против, я с включенным счетчиком только до Кольцевой доеду, а потом выключу.
– Это уже ваши проблемы.
Ларин законопослушно пристегнул ремень безопасности и откинулся на подголовник…
Сквозь дрему Андрей почувствовал, что такси тормозит. Открыл глаза.
– Как вы и просили – тридцатый километр, – услужливо пояснил водитель, показывая на столбик с табличкой.
– Ах да, спасибо. Я ничего больше не должен?
– Абсолютно ничего, – довольно улыбаясь, ответил водитель.
Ларин бросил взгляд на приборную панель – до времени, назначенного Дугиным, оставалось еще пятнадцать минут.
– Тогда счастливо.
Таксист немного удивленно смотрел на то, как состоятельный пассажир, подминая разросшийся возле дороги бурьян, спешит к лесу и исчезает в нем.
Ларин вновь вызвал на экран айфона карту и по памяти ввел координаты. Теперь оставалось только идти по указанному маршруту. Электронный подсказчик не подвел. Через семь минут Андрей оказался на лесном проселке. Автомобиль Дугина стоял под старой развесистой сосной, а сам Павел Игнатьевич мирно сидел на пеньке и попивал кофе из термоса. Завидев Ларина, он, прежде чем подняться и подать руку для приветствия, взглянул на часы.
– Не сомневайтесь, не опоздал, – улыбнулся Андрей.
– А я уж начал беспокоиться. Ты обычно загодя появляешься. Маячишь за кустами, иногда тебя и не заметишь, хоть знаю – ты рядом. Все обстановку проверяешь. Оно и правильно – «хвост» приводить за собой последнее дело.
– Пришлось немного задержаться…
Ларин хотел было коротко рассказать о том, что ему пришлось пережить. Подобная информация наверняка должна была заинтересовать и насторожить Дугина. Ведь конспиративная квартира, которую он предоставил Андрею, получалось, теперь «спалена» и возвращаться туда нельзя. Но Павел Игнатьевич остановил Ларина, подняв ладонь.
– Знаю-знаю, – по-отечески произнес он, и его мясистое лицо сделалось подозрительно добрым. – Ты успел вовремя, и, значит, норматив тобой сдан.
– Какой норматив?.. – не сразу понял Ларин, а затем до него дошло. – Так это вы снова меня проверяли, сумею ли я разгадать в двух рабочих «Зеленстроя» группу захвата? Сумею ли я отбиться от них? А потом уйти от патрульных машин в пустынном городе?
– Ну, конечно же, это была очередная проверка. Нужно держать себя в форме. Думаешь, почему лейтенант так и не выстрелил?
– Можно было бы и попроще. Если бы я знал, что это наши люди, не стал бы им машину портить.
– Условия всегда должны быть приближены к боевым. Когда знаешь, что противник условный, – это расслабляет. Непростительно расслабляет. Никто из них, кстати, не знал, кто ты такой. Они тоже не играли, не исполняли роли, а проводили операцию по захвату, с единственным условием, что не должно прозвучать ни выстрела и объект не стоит калечить. Ты победил, они проиграли. И я сделаю соответствующие выводы относительно их профессионализма. Кое-кому придется уйти на переподготовку, а кое-кому и…
– Получить новое задание, – вздохнул Ларин. – Я угадал, Павел Игнатьевич?
– Не спеши. Хотя и понимаю, что ты засиделся без настоящего дела. Рано еще. Слышишь, как птицы поют, солнышку радуются? Ты лучше кофе хлебни. Птицам хорошо, живут, как о них в песенке поется: «Птичка божья не знает ни заботы, ни труда. Хлопотливо не свивает долговечного гнезда».
– Вы о чем это, Павел Игнатьевич? Не замечал в вас раньше такой сентиментальности. Хорошая погода подействовала? – улыбнулся Ларин, прислушиваясь к пению утренних птиц. – Соловьи, что ли?
– Эх, Андрей, темный ты в некоторых отношениях человек. На асфальте вырос. Соловьи, они только весной поют. А это уже пересмешники. Они соловьев копируют, потому как своей песни у них нет. Плагиаторы, короче. Иногда теперь и такие среди них попадаются, что, наслушавшись рингтонов с мобильных телефонов, начинают и их передразнивать. А о гнездах я не просто так вспомнил. Ты что-нибудь о жилищной программе для военных слышал?
– Не больше, чем о ней по телевизору рассказывают. А насколько часто я телевизор смотрю, вы это сами знаете.
– Так, может, я в тебе ошибся? – прищурился Дугин. – И мне другого исполнителя для нового задания поискать?
Андрей налил крепкий горячий кофе в крышечку термоса, принюхался. Странное это было сочетание: натуральный запах лесной хвои, смешанный с тропической терпкостью кофейного аромата. Но этот смикшированный запах самым лучшим образом подходил для раннего утра.
– Вам решать, Павел Игнатьевич.
Дугин еще раз глянул на часы.
– Времени у нас предостаточно. Я тебя пока немного в курс дела введу. А потом мы с тобой поедем в одно малоинтересное место, которого все стремятся избежать, но потом все равно туда попадают.
– Интригуете?
– Никакой интриги нет, Андрей. Просто есть у меня подозрение, что в очередной раз намечается масштабный раздербан бюджетных средств, на этот раз выделенных на строительство жилья для военнослужащих.
Ларин сидел на пеньке, неторопливо попивал кофе. А Дугин не спеша говорил. Кое о чем Андрей уже знал, о многом догадывался. Но кое-что прозвучало для него и впервые.
– Я думал, хоть в армии порядка побольше, – вздохнул Ларин, – а оказывается, такой же бардак, как и повсюду.
– Повсюду, где есть большие деньги, появляется и коррупция, Андрей. Закон человеческой природы такой. Вот мы сидим с тобой сейчас в леске, чисто тут, аккуратно, воздух свежий, птицы поют, неподалеку ручей журчит… Райское место. А все почему? Потому что к нему человеческая рука не притрагивалась. Все само собой получилось, выросло, зацвело, запело. Только красота эта первозданная временна. Место-то козырное – тридцать километров от Кольцевой. Не удивлюсь, если на него уже кто-то глаз положил. На каких-нибудь планах вычерчивается его застройка. Поделят лес на участки, обнесут забором – и вырастут тут особняки. Государству за землю копейки, чиновники получить свои взятки возможности не упустят. Да, что это я тут о грустном? Давай наслаждаться, пока есть возможность, – и Дугин, прикрыв глаза, стал слушать пение птиц.
Ларин сидел и сосновой палочкой разгребал на земле опавшие иголки, обдумывая услышанное от Павла Игнатьевича…
* * *
Дугин свернул с трассы и остановил машину на просторной и почти пустой стоянке перед железобетонными воротами недавно открытого Северо-восточного кладбища. Наконец-то Ларин понял, зачем на заднем сиденье лежал букет цветов, завернутый в шелестящий узорчатый целлофан. Не на свадьбу и не на день рождения направлялись.
– Приехали, – сказал Павел Игнатьевич, беря букет белых калл.
Андрей посчитал бестактным интересоваться, к кому Дугин приехал, кому предназначен букет. Раз руководитель тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти решил взять его, Ларина, в спутники на кладбище, то в этом есть какой-то смысл.
Новые железобетонные ворота выглядели внушительно: мощная арка, увенчанная двумя скульптурами скорбящих женщин и православным позолоченным крестом. Дугин шел, торжественно держа в руках букет, и по тому, как он осматривался, было понятно, что попал на недавно открывшееся кладбище впервые. Увиденное впечатляло и Ларина. Огромное пространство, на котором могло разместиться с два десятка футбольных полей, огораживал бетонный забор. Проложенные под линейку дорожки и проезды разделяли кладбище на квадраты. Повсюду виднелись указатели с цифрами секторов. Посреди поля высилась изящная часовня для отпевания усопших. А вот могил было совсем мало – на кладбище только-только начинали хоронить. Всего лишь в одном секторе, расположенном у самых ворот, виднелись монументальные надгробия. В других же, еще до конца не занятых, торчали лакированные деревянные кресты, краснели глиняные могильные холмики, зеленели пластиковой хвоей и пестрели бумажными цветами венки.
– Нам сюда, – сверившись с указателем сектора, проговорил Дугин и сошел с асфальтированного проезда.
Под ногами зачавкала раскисшая от недавних дождей жирная глина.
– Да уж, в такой земле не каждый согласится лежать, – проговорил Андрей.
– У покойников согласия редко спрашивают, – ухмыльнулся Дугин. – Да и зачем под кладбище хорошую песчаную землю отводить? Мне лично все равно, что с моим телом после смерти случится: песок ли желтенький, глина, или сожгут его в пепел да развеют по ветру. Главное, чтобы живым поменьше хлопот своим уходом доставить.
Дугин миновал ряд недавних могил, присматриваясь к фотографическим портретам в траурных рамках, словно выбирал, где остановиться.
– Ну, вот мы и на месте, – Павел Игнатьевич стоял возле могилы с немного запыленными венками.
Ларин смотрел на фотографию какой-то бабушки в клетчатом платке. Ее имя, фамилия и годы жизни абсолютно ничего ему не говорили. Ну, прожил человек почти девяносто лет, наверняка всякого повидала на своем веку старая женщина. Но он-то, Андрей, здесь при чем? Почему оказался в одной компании с Дугиным у ее могилы?
Павел Игнатьевич положил цветы на могильный холмик, скомканной газетой протер некрашеную деревянную лавочку и предложил:
– Садись, Андрей.
– Вы ее знали? – спросил Ларин, присаживаясь.
– Никогда в жизни не пересекались. Хотя, наверное, старушка была неплохим человеком. Взгляд-то у нее на фотографии добрый. Или специалист в «Фотошопе» постарался? Надеюсь, Ольга Петровна не в обиде на то, что мы, абсолютно незнакомые ей люди, пришли на место ее упокоения и даже цветы принесли.
– Ничего не понимаю, – честно признался Ларин, осматриваясь по сторонам.
Народу на кладбище было совсем немного – с десяток человек. Кто-то наводил порядок на могиле, кто-то вместе с представителем администрации кладбища осматривал предложенный участок.
– На могилу не смотри. Просто здесь лавочка стоит, – подсказал Дугин. – Думай, Андрей, думай.
Подсказка дала пищу для размышлений. Теперь Ларин уже другими глазами вглядывался в ряды могил. Наконец его взгляд зацепился и остановился на свежевыкопанной яме неподалеку. Место наверняка было подготовлено для сегодняшних похорон. Возле ямы лежали дощатые щиты, чтобы участники погребальной процессии не испачкали обувь раскисшей глиной. В куче комковатой земли торчали две лопаты с отполированными от частого употребления черенками. Место на лавочке, где расположились Дугин и Ларин, идеально годилось для наблюдения. А время было уже обеденное – самое подходящее для того, чтобы появилась похоронная процессия.
Дугин расстегнул нагрудный карман куртки и извлек из него плоскую фляжку из нержавейки.
– Это так, для маскировки. Пусто там, – пояснил Павел Игнатьевич. – За рулем я никогда не пью. А ты козырек своей бейсболки пониже опусти, тебе сильно светиться не стоит, – произнес он, когда в воротах кладбища показался угловатый «пазик» с военными номерами.
Следом за ним уже втягивался небольшой военный духовой оркестр. Трубы поблескивали на солнце. Кладбищенский воздух завибрировал от звуков военного марша. За оркестрантами медленно двигалась вереница черных машин и почетный караул с автоматами.
– Не ниже полковника хоронят, – определил Ларин. – Почетный караул с салютом только от этого звания и положен.
– Правильно, Андрей, мыслишь. Именно полковника. И фамилия его – Павлов. О нем я тебе уже рассказывал. Обидно получилось. Он уже почти все документы собрал. Я не сомневаюсь, что его убили намеренно и никакого несчастного случая не было. Был бы он жив, я тебя не потревожил бы. Мои люди к нему давно присматривались. Через месяц, второй я собирался предложить ему вступить в нашу организацию. Но нас опередили. Абсолютно все собранное им бесследно исчезло, и рассказать он уже ничего не сможет. А человеком Павлов был осторожным, никого в свои тайны не посвящал.
Автобус остановился. Солдаты в камуфляже перенесли гроб из автобуса и водрузили его на подставку рядом с могилой, сняли крышку. Павлов лежал бледный, в парадной форме. Немолодая женщина в черном вложила ему в сложенные на груди руки выпавшую иконку.
– А вот и те, кто нас интересует. Смотри внимательно. По легенде, ты должен знать их в лицо по фотографиям.
– Какая легенда? Вы о ней мне пока ничего не говорили.
– Всему свое время, Андрей. Вот самый главный фигурант – генерал-лейтенант Рубинов Анатолий Никодимович.
– С синеватыми мешками под глазами и лицом скрытого алкоголика?
– Он самый. Только почему – скрытого? Залить за воротник он умеет, как всякий военный. В армии без этого никак – ни начальство доверять не будет, ни подчиненные уважать. А рядом с ним увивается холуй с погонами подполковника. Это Слижевский, его помощник. Не исключаю, что это он устранил Павлова. Может, и не лично, но убийство организовал, это точно. Возможно, был задействован кто-то из «Летучего эскадрона», о котором я тебе как-то говорил.
– Тайное подразделение Министерства обороны, созданное из бывших спецназовцев, для грязных дел? Значит, это он изъял весь компромат?
– Похоже на то, что не только изъял, но и копии себе оставил. Так, на всякий случай. Ты же знаешь логику холуев – служат своему хозяину до тех пор, пока он в силе, и всякие секреты, попавшие к ним в руки, приберегают для шантажа. Завтра Рубинов вылетает в Выборг, чтобы отправиться к своему приятелю – еще по Суворовскому училищу – генерал-майору Васькову. Что именно они замыслили, честно говоря, я понятия не имею. Но афера готовится крупная. Иначе бы не хоронили сегодня полковника Павлова. Они не те люди, которые могут спокойно смотреть на то, как у них из-под носа уплывают двадцать пять миллионов евро, и по гроб жизни себе не простят, если добрая часть этих денег не прилипнет к их рукам.
Почетный караул вскинул автоматы – громыхнули холостые выстрелы. Звук повторило эхо.
– Пошли, – негромко произнес Дугин, спрятав пустую блестящую фляжку в нагрудный карман куртки.
Ларин поднялся. Мужчины, негромко переговариваясь, пошли по заасфальтированному проезду к воротам кладбища.
– Я тебе предложу несколько вариантов внедрения. А ты выберешь, какой тебе больше подходит.
– А если не подойдет ни один?
– Тогда можешь придумать свой, – пожал плечами Дугин. – Я всегда готов выслушать твое мнение. Тебе же предстоит действовать, и риск должен быть оправданным.
Дугин и Ларин продолжили разговор, уже сидя в машине. Андрей, опустив козырек бейсбольной кепки пониже, присматривался к военным, вернувшимся с кладбища. Даже если бы Павел Игнатьевич не давал никаких характеристик Рубинову, Ларин с первого бы взгляда понял, что генерал-лейтенант – проходимец. Его выдавал вороватый и одновременно надменный взгляд. И как только держат таких людей в Министерстве обороны? Их же за версту видно! Кто и почему назначает их на должности, позволяет распоряжаться миллионными суммами и судьбами тысяч людей? Сколько раз Андрей уже задавал себе подобные вопросы. А четкого ответа у него так и не появилось.
Рубинов и Слижевский садились в машину вместе. Генеральская «Волга» уехала первой. Еще один довод в пользу того, что смерть полковника Павлова была на совести генерал-лейтенанта, и чувствовал он себя на кладбище некомфортно.
– …Ты не сомневайся, Андрей, немецкий язык у тебя почти идеальный. А небольшой акцент вписывается в рамки легенды, – продолжал говорить Дугин. – От тебя требуется совсем немного: успешно внедриться и разобраться в том, что затеял Рубинов.
– Не так уж и мало, – поморщился Ларин. – Найти общий язык с мерзавцами мне бывает сложно. Улыбаешься им, пытаешься стать своим в доску, а сам еле сдерживаешь желание, чтобы… – Андрей замолчал.
– Врезать по морде? Размозжить голову? Поверь, это самое легкое и наименее мучительное для них. А главное – абсолютно бесполезное для общества в целом занятие. Исчезнет один коррупционер – на его место придет новый, помоложе, понаглее и более голодный. Наша с тобой задача – уничтожить их репутацию, лишить власти и денег, поставить к позорному столбу. Так, чтобы другим неповадно было. Парочка публично наказанных – это всегда предупреждение для других мерзавцев. Потом десять раз думать будут, прежде чем идти на преступление.
– Да, мерзавцы всегда трусливы, – проговорил Ларин.
– Только не забывай, что трусость идет рука об руку с непомерной жестокостью. И пример убитого полковника Павлова тому подтверждение.
– Думаю, и он не был бы против того, чтобы мы пришли на его похороны.
– Ладно, забудь о грустном, – улыбнулся Дугин. – О нашей организации в России уже легенды рассказывают. Даже название ей придумали.
– Какое?
– «Белая стрела». Не знаю, почему белая, почему стрела, но почему-то прижилось. Мне, когда организацию создавал, и в голову не пришло ее как-то называть. А тебе как? Нравится?
– По мне хоть горшком называй, лишь бы в печь не ставили.
Глава 3
Генерал-лейтенант Анатолий Никодимович Рубинов мирно спал в постели, когда из-за дверей послышался пронзительный женский визг. Генерал тоненько отрыгнул, тяжело перевернулся с боку на бок, натянул на голову одеяло и попытался заснуть. Визг прекратился столь же внезапно, как и начался, но секунду спустя в соседней комнате грохнул выстрел.
Рубинов вскочил, икнул и тупо уставился на дверь. Несколько минут он пытался вспомнить, кто он такой и где находится. Сознание возвращалось медленно и с трудом. В голове плыл неясный потусторонний гул, какой обычно случается после долгой пьянки и разврата. Меньше чем через минуту заместитель начальника одного из департаментов тылового обеспечения Минобороны РФ вспомнил, что он со вчерашнего дня находится в служебной командировке в Карелии и что еще вечером он вместе со своим помощником, подполковником Слижевским, местным генералом Васьковым и тремя девками отправились в сауну окружного спецособняка. Сперва было кошмарное пьянство и обжорство. Затем – купание нагишом в бассейне. Затем вроде бы вся компания поднялась на второй этаж этого самого особняка. Затем…
Выстрел грохнул вновь – и снова за дверью истошно завизжали. Звякнуло, осыпаясь, стекло; судя по тяжелому грохоту, это был оконный стеклопакет. Генерал испуганно прикрыл голову руками, ссутулился, словно в ожидании удара, и попытался найти форменные брюки с лампасами. Брюк он, однако, не нашел, зато отыскал влажный банный халат, который тут же и накинул на голое тело. Осторожно поднялся с кровати и, силясь подавить икоту и отрыжку, подошел к двери, прислушался…
Третий выстрел наложился на истеричный женский взвизг, и за дверью грохнулось что-то массивное, не иначе как шкаф. Рубинов отскочил от двери и, вжавшись в стену, прислушался… В неожиданно наступившей тишине было слышно, как в унитазе за стенкой журчит вода, да на прикроватной тумбочке мерно и тихо тикают часы. Скосив глаза на циферблат, Анатолий Никодимович механически отметил, что теперь половина шестого утра.
Несколько минут он боязливо вжимался в стену, размышляя, что ему делать: оставаться в спальне, изобразив, будто бы он ничего не слышал, или все-таки выйти за дверь. Пока в соседней комнате царила могильная тишина, и Анатолий Никодимович посчитал за лучшее выглянуть наружу.
Хотя генерал Рубинов и прослужил в армии почти тридцать лет, увиденное донельзя впечатлило даже его.
В простенке между окнами стояла абсолютно нагая девушка, но в генеральской фуражке на голове. Непосредственно на тулье возвышалась только что открытая бутылка с шампанским, притом пена сочилась из бутыли по лицу барышни, смывая остатки косметики. Напротив, в каких-то пяти метрах, пьяно пошатываясь, стоял генерал-майор Владимир Павлович Васьков. Его рука сжимала табельный пистолет, из которого он и пытался прицелиться в бутылку на голове девушки. Пистолет в генеральской руке предательски подрагивал, и можно было не сомневаться, что Васьков не попадет в бутылку и на этот раз.
Появление Анатолия Никодимовича заставило присутствующих невольно обернуться. При этом обнаженная девица механически приложила руку к козырьку фуражки – бутыль шампанского тут же свалилась на пол и с мерзким деревянным звуком покатилась к ногам Рубинова. Владимир Павлович подумал, опустил пистолет и после паузы почти осмысленно поинтересовался:
– Что, Толян… Разбудили? Ну, ты уж извини, просто так вышло…
Анатолий Никодимович, окончательно протрезвевший, даже не знал, что ответить. Несколько секунд он растерянно молчал, затем поискал глазами, нашел стул и уселся, осматривая обстановку.
В комнате царил форменный разгром. Из простреленного окна тянуло пронзительным холодом. На полу, загаженном растоптанными бутербродами с черной и красной икрой, битой посудой, осколками бутылочного стекла и какими-то мятыми бумагами, лежал поваленный сервант. Почему-то бросалась в глаза штампованная алюминиевая бляха с инвентарным номером, привинченная к тыльной части мебели. Подполковника Слижевского нигде видно не было, и Рубинов почему-то со страхом подумал, что Владимир Павлович вполне мог его пристрелить, а тело спрятать в шкаф.
Тем временем генерал Васьков подсел к московскому гостю и, не глядя на обнаженную девушку в простенке, скомандовал:
– Зинка, вольно. Вали на хрен отсюда, тут мужики будут говорить!
Барышня тут же опустила руку и, стыдливо прикрывая промежность фуражкой, а грудь – рукой, скользнула за дверь. А Владимир Павлович как ни в чем не бывало отыскал на столе две рюмки, выплеснул из них на пол остатки спиртного и, налив водки, спросил:
– Ну что, Толик… Давай похмелимся!
Генерал Рубинов механически пригубил спиртное и тут же отставил рюмку. Потер виски, командирским взглядом обвел комнату.
– Что тут происходит? – спросил он, стараясь придать голосу начальственную окраску.
– В этого… Тиля Уленшпигеля решили поиграть, – с умным видом пояснил Васьков.
– В смысле, в Вильгельма Телля? – догадался Рубинов.
– Да один хер! Тут весь прикол вот в чем: надо кому-нибудь на голову мишень установить и выстрелить так, чтобы не в голову, а точненько в мишень. Что характерно – попасть следует с первого раза.
– И что? Попал ты с первого раза? – Анатолий Никодимович сразу вспомнил, что выстрелов было три.
– С первого раза – нет. Но если бы у меня волына с глушаком была – тогда бы точно попал. – Подняв рюмку, Владимир Павлович выпил залпом и, поморщившись, принялся осматривать стол в поисках закуски.
– Почему это с глушителем ты бы точно попал? – искренне удивился Анатолий Никодимович.
– Потому что тогда бы тебя не разбудил… У меня ж в обойме «табеля» еще пять патронов осталось!
На распухшем языке Рубинова некстати завертелась мерзкая казенная фразочка «моральное разложение». Со стороны Владимира Павловича это было минимум бестактно – втягивать гостя и своего старинного друга во весь этот жуткий бардак со стрельбой по шлюхам. Ситуация выглядела предельно скользкой. Ведь неизвестно, что происходило в этой комнате, пока сам Анатолий Никодимович спал, кто все это мог видеть и кому в перспективе настучать. Да и рубиновского помощника, подполковника Слижевского, нигде не наблюдалось, и это беспокоило больше всего.
– Меня, Вова, подставляешь, – вздохнул тыловой генерал. – Неужели сам не можешь понять? И вообще – сколько тебе говорить, что в пьяном виде оружие в руки брать нельзя! И вообще – развел тут бардак…
– Да ладно, Толя, – отмахнулся Васьков. – Насчет бардака не переживай, твои замечания мы сию секунду устраним. А насчет всего остального не волнуйся. Я на этой земле царь и бог. Да мне никто и слова поперек тут не скажет!
Рубинов подумал – стоит ли ссориться с Васьковым, и решил, что не стоит. И не только потому, что оба генерала были дружны еще с Суворовского училища. Ведь в Карелию начальник департамента тылового обеспечения прибыл не просто с обычной инспекторской проверкой. Эту поездку Анатолий Никодимович готовил долго и тщательно: изучал нормативную базу, гонял финансы из графы в графу, прикидывал сметы и, естественно, подстраховывался нужными связями. На кону стояло около двадцати пяти миллионов евро, которые, при благоприятном стечении обстоятельств, можно было бы грамотно и тихо распилить с тем же Владимиром Павловичем. Это же, в свою очередь, значило, что в отставку, до которой тыловому генералу оставалось всего лишь полтора года, он бы вышел весьма обеспеченным человеком.
А уж потому Рубинов посчитал за лучшее стерпеть все: и солдафонские замашки старого друга, и утомительные поездки по дальним гарнизонам, и некоторые неудобства, с этими поездками связанные…
– А мой подполкан где? – спросил Анатолий Никодимович.
– Слижевский или как там его? Так он еще в сауне нажрался в хлам и заснул. Не боец, банку не держит… Ладно, похмеляться будем или как? – повторил вопрос Васьков и, не дождавшись ответа, принялся вновь разливать водку. – Анатолий Никодимович, ты же свою не допил…
– Может, не стоит пить? – осторожно предложил Рубинов. – У нас же сегодня на север поездка, в этот, как его, гарнизон…
– Первомайский, – подсказал Владимир Павлович. – Так это когда еще будет! После обеда вылетаем. Я уже распорядился, чтобы нас там по полной программе встретили. А до обеда у тебя со мной знаешь сколько еще времени? Давай, давай, когда еще вот так со старым другом посидим! – с неискренним воодушевлением воскликнул Васьков, подливая собеседнику спиртного.
– Ну, уговорил, – поколебавшись, сдался Рубинов.
Конечно же, пить ему совершенно не хотелось; возраст, болячки, хмурое утро за простреленным окном… Однако Анатолия Никодимовича еще со вчерашнего дня мучил один вопрос, и лишь Васьков мог более или менее прояснить ситуацию. Тем более что разговор происходил с глазу на глаз.
Хлопнув рюмку, тыловой генерал заговорщицки произнес:
– Вова, я тут прямо вчера одно непонятное письмо получил. С угрозами. Просто в сауне все было недосуг с тобой поговорить. Из головы вылетело.
– Что за угрозы? – лениво осведомился Васьков, рассматривая этикетку на водочной бутылке.
Рубинов поискал по карманам, вспомнил, что на нем не китель, а банный халат, и, тяжело поднявшись, проследовал в спальню. Вернулся он только минут через десять, разглаживая толстыми пальцами странную бумагу.
– Посмотри, – буркнул Анатолий Никодимович, бросив листок через стол.
Васьков взял письмо. Выглядело оно весьма загадочно. Это был обычный канцелярский лист формата А4 с наклеенными буквами, явно вырезанными из газет маникюрными ножничками. Обычно письма подобного свойства получали положительные герои советских детективов середины семидесятых. Удивительно, что в век компьютерных шрифтов и лазерных принтеров человек, составивший письмо, прибегнул к такому архаичному способу сокрытия своего почерка.
– «Вали урод на хрен если с квартирами будешь хомутать ответишь по полной нам все известно», – прочитал Владимир Павлович и вопросительно уставился на Рубинова. – Так, я типа не понял. Как ты это получил?
– Вчера, в утренней почте было. Как оно туда попало – ума не приложу.
– А кто это мог написать? – напряженно прищурился собеседник. – Прям не письмо, а какая-то анимация соплями.
– А вот об этом я у тебя как раз и хотел спросить, – мрачно ответил Анатолий Никодимович. – Ты ведь тут командующий… или как?
– То есть получается, что этому типу… как бы все известно, что мы с программой «Жилье для военнослужащих» придумали?
– Вот, – тыловой генерал протянул собеседнику еще один листок, на этот раз – ксерокопию финансового документа с грифом «Совершенно секретно».
Пробежав глазами совсекретный документ, Васьков помрачнел.
– Херня какая-то. Вроде все сходится, но ведь к этим документам только несколько человек имели право доступа… Нет, слушай, тут без поллитры действительно не разберешься. Короче, давай сделаем так: я по своим каналам пробью, какой пидор это мог сделать, а мы с тобой пока выпьем.
– За наши успехи, – насилу улыбнулся Рубинов, поднимая рюмку, и, невольно скосив глаза на странное письмо с угрозами, прошептал на выдохе: – Действительно, полная херня…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?