Текст книги "Война мага. Том 4. Конец игры. Часть 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voyna-maga-tom-4-konec-igry-chast-1-52932.jpg)
Автор книги: Кирилл Казанцев
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Вот и пригодилась, – словно давней знакомой сказал Император костяной рукавице. – Не думал, что тебя надену… однако ж вот как сошлось.
– Повелитель… не надо…
– Предлагаешь и в самом деле умереть здесь, чародейка? Я не согласен. Возвращаться смысла нет, Сежес. Вперёд и только вперёд! Жаль, что сил у меня хватит только на один… гм… одно заклинание.
Волшебница заметно дрожала, и видно было, что идея «только вперёд!» ей не слишком нравится.
– Мой повелитель… быть может, лучше всё-таки выбраться на поверхность? Начнём правильную осаду. Легионеры…
– Тут не справятся, – спокойно закончил за неё Император. – Не обманывай себя. Дороги назад нет и быть не может. За нами наблюдали. Следили. Поняли, кто мы. Разобьём одну плиту – появится следующая. Вперёд нас, может, ещё и пропустят – по вечному пренебрежению бестелесных к нам, смертным; а вот назад – ни за что. Не трусь, волшебница. Когда у тебя на плечах висят козлоногие, а весь Мельин грозит вот-вот провалиться в этот самый Разлом, – до страха ли тут за свою собственную шкуру? Ну, готова? Зажмурься, сейчас тут… станет ярко.
Сежес послушно закрыла глаза ладонями, словно маленькая девочка.
Император поднял левую руку, сжал кулак, нацелился им в преградившую путь плиту. Давно, давно он не испытывал этого чувства, давно роковая перчатка не касалась его плоти; сейчас Императору казалось, что он вновь обрёл давно отсечённую скальпелем медикуса кисть. По жилам волнами прокатывались жар пополам с болью. Император знал, какова окажется цена. Жаль, конечно, что всё лечение Нерга, купленное столь дорого, пойдёт псу под хвост… ну да ничего, живы будем (хоть на краткое время) – посчитаемся и со всебесцветными.
Правитель Мельина постарался вспомнить, как это было, когда ему удавалось разбудить силу, прячущуюся под пластинами белой кости. Ворота в баронском замке, живые факелы на Ягодной гряде, пылающая башня Кутула… его собственная кровь, превращающаяся во всесокрушающий поток клубящегося пламени, рвущегося из вскрывшихся вен.
Сколько раз она приносила ему победы, эта перчатка. До того самого дня, когда потребовала возвращения долга. Козлоногие знали, что ему подарить, знали даже слишком хорошо. Почему же всё-таки кипит эта война? С врагом, способным на такие дары, можно вести переговоры, можно попытаться склонить его к компромиссу…
Нет. Враг может оказаться умён, расчётлив, хитёр, он может тонко спланировать на много ходов вперёд, но при этом глубоко презирать тебя, до такой степени, что даже сама мысль о настоящих переговорах представляется ему глубоко кощунственной. Переговоры ведут с равными. Козлоногие людей равными не считали, в этом Император не сомневался.
Назад поворачивать смысла нет, пусть трясущаяся Сежес даже и не надеется. Но идти вперёд… уж слишком охотно подставился им этот проход с ловушками, обманул, усыпил бдительность, даже для верности (чтобы уж точно не свернули) – стрельнул настоящим арбалетным болтом. И они поверили, попались на крючок, с тем чтобы оказаться в тупике, запертыми в коротком коридоре, с обеих сторон закупоренном неподъёмным камнем.
Приведёт ли дорога именно туда, куда нужно? К тому самому «камню цвета кипящей крови», о котором так выразительно и многословно рассказывала замурованная в стене чародейка неведомого народа данкобаров?
Император опустил кулак. Привычная ярость вздымалась горячечной волной, жилы на левой руке вспухали, от плеча до кончиков пальцев под кожей словно катились цепочки шариков; над белой перчаткой стала подниматься дымка – испарялся обильно проступивший пот.
Каменная преграда манила, притягивала к себе взгляд Императора, словно сама напрашивалась на единственный разящий удар. Смети меня! Покажи свой гнев, сокруши все преграды, открой себе дорогу дальше, ещё дальше, до…
…до следующей такой же преграды.
Император не слышал собственного гневного рыка, не видел, как перепуганная Сежес упала на колени, пытаясь отползти и вжаться в угол; ослепительная вспышка боли, яростный жар, охвативший левую руку, – и Император Мельина, резко повернувшись, направил удар вовсе не в преграждавшую путь коричневую плиту.
…Подземелье озарилось неистовой вспышкой. Обезумевший свет смешался с загоревшейся вдруг, обращённой в нечто большее, чем просто пламя, человеческой кровью.
Кулак Императора грянул в пол предательского коридора, там, где в него упиралась преградившая путь плита, и камень взорвался облаком плавящихся на лету осколков. Плоть пирамиды текла и оплывала, сорвавшееся с белой перчатки пламя вскрыло целый лабиринт подземных ходов, озарённых сейчас свирепым рыжим огнём.
А Император увидел тот самый камень, о котором толковала Муроно. Глубоко-глубоко, в самом центре паутины, кристалл, висящий прямо в воздухе, самоцвет, алый, «точно горящая кровь».
Нет, ты ошиблась, медведица, чародейка данкобаров. Я вижу, как горит моя собственная кровь, и это пламя сейчас – снежно-белое. Я словно вонзаю огненный кинжал в плоть ненавистного врага, пусть даже он сумел вцепиться мне в горло. Это уже ничего не значит, мой клинок погружается всё глубже, он уже пробил доспехи и вот-вот дойдёт до вражеского сердца.
* * *
Легат Сулла, бессильно уронив руки, выслушивал доклады гонцов. Легион пробился в глубь катакомб. Старый вояка не ждал ничего хорошего, и потому Серебряные Латы шли, обвязавшись верёвками и прикрывшись здоровенными деревянными щитами, срубленными прямо тут, наспех, когда повелитель не вернулся к сроку. Несмотря на все предосторожности, почти два десятка легионеров или погибли, или получили ранения, но лучшие бойцы Императора только скрежетали зубами и упрямо лезли вперёд, несмотря на потери.
Потом ловушки кончились. Однообразный коридор, вырубленный в сплошном камне, ничего больше. Зачарованная спираль, уходящая всё глубже и глубже, ход без конца. Опасаясь волшебства, легионеры разматывали внушительной толщины канат, способный выдержать вес десятка человек в полном вооружении; канат кончился, но никто и не подумал останавливаться.
Спуск продолжился. Спираль под остатками пирамиды увела очень далеко, так что даже Баламут признал, что они теперь – «ниже самых глубинных горизонтов», где когда-либо стучали кирки Подгорного Племени.
Ничего и никого. Император исчез бесследно.
Все эти часы Вольные не отходили от Дану по имени Сеамни Оэктаканн. Тайде не произнесла ни слова с того самого момента, как правитель Мельина скрылся в черноте пролома. Сперва стояла и просто смотрела на тёмную дыру, потом медленно вернулась в походный шатёр, села, сложила руки, закрыла глаза и погрузилась в транс. Вольные, куда лучше людей разбиравшиеся в подобных вещах, тотчас окружили её тройным кольцом. Сулла не перечил. Оставшиеся у него помощники Сежес ничего не смогли добиться. Надежда только на данку. Старый легат знал, на что она способна – Деревянный Меч впечатан в неё навечно, это скажет любой, кто был на поле битвы под Мельином.
Сеамни ничего не пила и не ела. Не шевелилась, и даже дыхание стало почти незаметным. Вольные, однако, исправно несли службу – к гайлат повелителя, того, кому они присягнули, не мог подступиться никто, и о каждом подрагивании её ресниц тотчас докладывалось Кер-Тинору.
Именно поэтому первые же произнесённые Дану слова, а именно: «Все прочь из-под земли!» донесли до легата Суллы незамедлительно. Сам же легат не стал выяснять, почему да отчего, а просто приказал – «всех наверх!»; и, наверное, именно поэтому никто не погиб, когда земля тяжко вздрогнула и на месте коричневых развалин взметнулся столб слепяще-белого пламени.
Сеамни Оэктаканн резко открыла глаза и встала.
– Он здесь.
* * *
…Сежес и Императора окутывала сфера истончённого, почти прозрачного пламени. Срывавшийся с белой перчатки поток огня крушил одну за другой каменные преграды, однако Императору казалось, что это равномерно пульсирующий кристалл сам наплывает на него. Если бы правитель Мельина смог в тот миг оглядеться по сторонам, то узрел бы себя словно в вершине исполинского перевёрнутого конуса, на страшной глубине – и бесконечные извивы спиральной дороги, поднимавшейся вверх, к безнадёжно далёкому свету. Император и Сежес плавали в пустоте, вокруг них всё взрывалось и горело, крепчайшая скала испарялась, словно вода на раскалённой сковородке, однако они до сих пор оставались живы. Волшебница взирала на повелителя с благоговейным ужасом – Император сейчас походил на древнего бога, занятого в своей кузнице, в дыму, пламени и крови рождающего новый мир…
Казалось, вокруг них корчится и стонет от нестерпимой боли сам Мельин.
А потом белое пламя столкнулось с мерцающими гранями кристалла, и всё вокруг встало дыбом.
Кристалл разлетелся миллионами мельчайших брызг, в свою очередь обернувшихся языками пламени, но уже совсем иного, тёмно-багрового.
Сила вырвалась на свободу, давно пленённая и заточённая в темницу дикая сила. Незримая, в отличие от огня, она пронзала всё и вся, проникая сквозь магическую защиту белой перчатки, сквозь стальную броню императора, сквозь плоть и кровь, впечатываясь в кроветворную сердцевину костей, намертво вплавляя себя в самое человеческое естество, привнося в него такую мощь, что не сможет долго пребывать в подобном вместилище.
Правитель Мельина успел заметить выкатившиеся от боли глаза Сежес, её изломанный мукой рот, а потом небрежно надетый на шею волшебницы амулет Баламута взвился в воздух, цепочка натянулась и лопнула, камень засиял ослепительно белым, поток пламени устремился прямо в него, словно всасываясь во внезапно раскрывшуюся глубину. Сежес кричала – неслышимо в рёве и грохоте огненного урагана.
…Император даже не успел подумать о конце – их «пузырь» потащило вверх, он словно закачался на волнах тёмнопламенного моря, стремительно возносясь обратно к свету. Огонь затопил подземную пирамиду, его водовороты несли две жалкие фигурки всё выше и выше – до тех пор, пока не разъялась скала и Императора с Сежес не швырнуло под облачное небо, на самом краю великого Разлома.
Предохранявший их «пузырь» лопнул, и Император увидел: там, где недавно коричневели развалины, кипел водоворот, где тёмно-алое смешивалось с бледной живой плесенью, хлынувшей из ведущей в Эвиал бездны. Облака пара и жуткое зловоние – подземное пламя пожирало заливающую его мглу, но запасы Разлома казались неисчерпаемыми.
Сулле не требовалось отдавать команды – и Вольные, и легионеры сами, едва завидев Императора и Сежес на самом краю огненной бури, бросились на выручку.
Вдоль Разлома ползли новые трещины, из них вырывалось всё то же тёмное пламя. Две соседние пирамиды задрожали, их грани потрескались, из-под фундаментов протянулись к свету языки багрового огня; настоящая буря поднялась и в Разломе, мгла становилась всё плотнее, обращаясь почти в жидкость и перехлёстывая через края пропасти. Не то туман, не то взвесь, не то распылённая в воздухе слизь волна за волной заливали огнистые трещины, точно пытаясь загасить пламя. Огонь слизывал эти волны, пар почти застлал всё происходящее, однако люди видели – две пирамиды разом рухнули, торжествующее пламя взвилось над обломками – и затухло, погребённое под настоящим девятым валом, прокатившимся от Разлома.
Живой туман побеждал. Пар ещё валил из трещин, но огненные языки исчезли. Две пирамиды лежали в руинах, но дальше дело не пошло: цепь зиккуратов осталась почти что в неприкосновенности.
Буря утихала. Пылавший в недрах огонь погас, кошмарное зловоние гнало людей прочь от Разлома; бесчувственную Сежес несли на руках Вольные, Император шагал сам, хоть и пошатываясь; левая рука повисла, ничего не чувствующая, и со сжатой в кулак латной перчатки быстро капала кровь, скатываясь по гладко-белой кости и не оставляя следов.
Тело выло от боли, рвущейся из самой глубины, из костной сердцевины; Император чувствовал себя бокалом, наполненным до самых краёв, и содержимое стремительно разъедало стеклянные стенки, оно не признавало никаких границ.
Кровь стремглав мчалась по жилам, сочилась из пор. Странно, но правитель Мельина не ощущал никакой слабости. Он умирал, он знал это, как знал и то, что долг исполнен и можно спокойно уйти.
…Нечто мохнатое, крылатое, размером с доброго медведя, глухо завывая, пронеслось над головами и с размаху рухнуло в Разлом, на лету окутываясь огненным облаком, – Император едва повернул голову. Завет волшебницы Муроно исполнен. Кристалл разрушен. Вторжение козлоногих будет остановлено.
Глава третья
– Что это, сестра? – простонала настоятельница. Она словно уже забыла, что нынешняя проводница совсем недавно была её узницей.
– Что это, государыня моя? – мрачно повторил старый вампир Эфраим. – Это, достопочтенная, есть Западная Тьма, сиречь Сущность. Глашатай Спасителя, Его провозвестник и предтеча. Так считает Ночной Народ и так считаю я.
– Сестра? Он прав? – Настоятельница потянула Мегану за рукав, словно маленькая девочка строгую мать.
Хозяйка Волшебного Двора молчала.
Волшебница, вампир и «спасителева невеста» – более чем удивительная компания! – стояли на невысоком холме невдалеке от южных ворот Аркина. Внизу, у подножия, вилась дорога, тщательно ухоженная и замощённая, чуть дальше, за дорогой, начинались фермы, местность исчертили живые изгороди, виднелись черепичные крыши и белые стены казавшихся игрушечными домиков – здесь, вблизи Святого города, даже крестьянские жилища должны были выглядеть «прилично», дабы не оскорблять взоры аркинской Курии, когда почтенные прелаты отправлялись на юг. Северу такого внимания не уделялось, да и что там делать Его Святейшеству?
Однако и поля, и дорога – всё было совершенно пустынно, всё вымерло. И неудивительно – в море, что хорошо просматривалось с вершины, на внешнем рейде Аркина, чернели бесчисленные мачты боевых галер, и не требовалось особых познаний в военно-морском деле, чтобы определить, откуда корабли явились.
Но не галеры Империи Клешней притягивали сейчас взоры чародейки, Эфраима и настоятельницы. Они неотрывно смотрели на Аркин.
Святой город окутывала Тьма. Нет, не настоящая ночная темнота и, собственно говоря, даже не мрак, а какая-то пепельно-серая пелена, наподобие мелкой-мелкой паутины. Над престолом первосвященников Эвиала поднималась чудовищная призрачная сфера, и внутри этого «покрывала» творились какие-то совсем непонятные и очень неприятные вещи.
Мегана видела следы отпылавших пожаров: однако огонь не пожрал всё и вся на своём пути, дома остались обглоданными лишь до половины, а кое-где выгорела только крыша. Волшебница отлично знала, что остаётся после буйства пламени даже среди выстроенных из камня кварталов, – а тут его кто-то словно вовремя залил водой.
Внешний обвод аркинских стен казался невредимым, но ворота были не просто широко распахнуты, а и вовсе сорваны с петель – это огромные, неподъёмные створки из кованой стали, гордость Святого города!
Серая завеса поднималась до самых облаков, терялась в них, но хозяйка Волшебного Двора чувствовала, что эта преграда тянется выше, много выше, может, до самых звёздных сфер, а быть может, и дальше.
Несмотря на то что они стояли на холме, поверх аркинских стен им открывались лишь шпили соборов да несколько самых высоких крыш. Серая мгла застилала взоры, однако Мегана, отличавшаяся остротой зрения, видела там какое-то шевеление – и это были явно не люди. Что-то сновало вверх и вниз, сбивалось в клубки и снова распадалось, и это «что-то» на самом деле было чернее тьмы.
– Эгест, – вслух подумала чародейка. Вампир Эфраим сперва недоумённо свёл брови, но затем энергично кивнул.
– Точно, государыня. Как в Эгесте. Ночной Народ тогда по всем щелям забился, решил, что идут те, кто нас сменит…
Настоятельница упала на колени и зарыдала в голос. Нет сомнений, она тоже знала о судьбе северного города, угодившего – по милости Разрушителя – под удар Тьмы.
Мегана нервно потёрла руки. Она понятия не имела, что делать, какими заклятьями тут можно воспользоваться и поможет ли вообще хоть что-нибудь.
Эфраим с неудовольствием взглянул на рыдающую монашенку и потёр подбородок.
– Подлечу-ка я поближе. Нет, нет, один. А вы, сударыни, оставайтесь тут и помыслите, что можно предпринять. Я мигом, честное слово, и моргнуть не успеете!
Утро выдалось пасмурным, и вампиру лететь было легко; огромный нетопырь взвился в воздух и помчался прямо к серому занавесу. Только тут Мегана поняла, что завеса, хоть и медленно, но движется, растекаясь во все стороны.
Тьма сочилась сквозь пробитую брешь. Чисто академического интереса ради можно было б задаться вопросом «кто пробил?», но тут у хозяйки Волшебного Двора сомнений уже не оставалось.
Разрушитель был здесь. И похозяйничал вволю.
Эфраим заложил лихой вираж возле самой серой стены – за ним неспешно, словно по докучливой обязанности, потянулся язык пепельного тумана. Нетопырь проворнее забил крыльями, и Тьма отстала, точно поняв, что за этой добычей не угнаться; высунувшийся язык медленно и лениво втянулся обратно. Чёрные точки и росчерки на шпилях и крышах задёргались, засуетились куда проворнее, будто муравьи, если ткнуть в их кучу палкой.
Держась на почтительном расстоянии от серой преграды, Эфраим полетел к морю – взглянуть на флот Империи Клешней; вскоре летучая мышь совершенно скрылась из виду.
Настоятельница тем временем почти успокоилась, лишь время от времени слышались сдавленные всхлипывания.
– Вставай, – Мегана потянула монашку за плечо. – Тут дело ещё хуже, чем я думала.
– Куда уж хуже, – проныла бывшая настоятельница. – Тьма прорвалась. Пророчество исполнилось. Спаситель… нисходит с высей горних… судить и рядить, каждому по делам его…
Мегана едва не влепила ей пощёчину.
– Вставай! Надо понять, что это такое, что стало с Аркином!
– А чего тут понимать… Западная Тьма сюда пришла, и теперь уже не отступит, покуда Он её не изгонит… и не нашей человеческой рукой тут что-то изменить…
Волшебница не выдержала – вцепилась монашке в плечи теперь уже обеими руками, затрясла что есть силы.
– Это Аркин! Твой город! Магия Спасителя!.. Да вставай же, вставай!
– Ты говорила… мы пойдём останавливать Его… а теперь… меня трясёшь?!
Ничего не осталось от властной и гордой женщины, одним движением брови заставлявшей трепетать бедных послушниц.
– Да, говорила, – в ярости выпалила Мегана, хватая настоятельницу за подбородок и заставляя взглянуть себе прямо в глаза. – У нас – есть – Его – кровь. Могущественный артефакт, никогда раньше не оказывавшийся в руках магов Эвиала. Надо только распорядиться им как следует. Я рассчитывала на Аркин… но теперь…
– А теперь и вовсе рассчитывать не на что… – Настоятельница обвисла, не сопротивляясь и являя собой полную покорность судьбе. Бей её, убивай, режь на куски – ничего уже не поможет.
– Мне надо прорваться в Аркин. Туда, к центру Святой магии, в ваш кафедральный собор. Ты острее меня чувствуешь свой город, скажи мне, что там? – трясла Мегана монашку.
– Ничего там больше нет. Ни магии Спасителя, ни-че-го. Там только мрак. Протяни руку – рука отсохнет. Шагни за край – станешь её рабом. «Анналы Тьмы» предсказали всё правильно… Три пророчества исполнены. Больше Его ничто уже не сдерживает.
Мегана заскрежетала зубами. Когда власть великой Сущности ограничена некими независимыми от неё законами, кои она не может изменить по собственной воле, – это означает, что всегда есть шанс дать отпор, даже если эти «законы» и повернулись так, что воля надмирового создания кажется почти абсолютной и непобедимой. Почему исполнение пророчеств даёт Спасителю власть над Эвиалом? Что такого важного в Разрушителе или даже «прорыве Тьмы»? Как это связано с Его властью и силой?
Мегана надеялась найти ответы в Аркине, на алтаре кафедрального собора, соединить мощь чар Волшебного Двора и Крови гнева, но дорога в Святой город оказалась перекрыта.
И неизвестно, где Ан. Где Анэто, жив ли вообще?
Захлопали крылья. Вернулся Эфраим, перекинулся обратно, старчески побрюзжал, что, мол, совсем не осталось сил днём летать, и как только он сюда дотянул?
Не приходилось удивляться неутешительным вестям. Флот Империи Клешней стоял на якорях, и команды, составленные из оживлённых мертвецов, тупо пялились на серую завесу, застыв, точно в молитвенном экстазе. Сама же завеса не оставалась неподвижной: медленно расползалась во все стороны, и всё, оказавшееся под ней, тотчас замирало. Переставали раскачиваться ветви деревьев, трава прилегала к земле, словно втоптанная в неё целым войском. Никого и ничего живого вокруг Святого города уже не осталось; звери, птицы, даже жуки и бабочки поспешили убраться подальше, и печально шумели лишь обречённые дубы. Они показались Мегане последним отрядом, прикрывающим отступление разбитого войска; и о том лишь сожалели остающиеся, что их гибель ненамного задержит врага.
– Что это за твари внутри круга, Эфраим?
– Они не наши, – последовал ответ. – Как в Эгесте, я удостоверился. Такие же точно. Не отсюда, не эвиальские. Скапливаются, ползают туда-сюда… так и ищут, кого бы сожрать.
– И всё? А сама эта завеса, что она?
Вампир сокрушённо развёл руками.
– Она. Западная Тьма. Сгущается и расползается.
– Ты можешь проникнуть туда, в город?
Эфраим только покачал головой.
– Она враждебна не только людям. Ни вампиры, ни даже зомби тут не пройдут.
– А как же эти, которые внутри?
– Наверное, особая порода. А может, нам это только кажется, – философски заметил вампир.
Мегана бессильно уронила руки. Она вырвалась из заточения, она почти добралась до цели – только чтобы понять, что та недостижима.
* * *
Анэто пробудился от того, что кто-то осторожно коснулся его плеча. Еще не открывая глаз, понял, что лежит на мягком, почти неощутимом ложе высоко над землёй, где ветер скользит меж сплетённых ветвей в древесном домике нарнийских эльфов, искусно укрытом в кронах. Сколько же он проспал? Закатное солнце золотило листву, невдалеке лениво перекликалась птичья мелочь, словно никому не было дела ни до какого Спасителя, равно как и до Западной Тьмы, с маниакальной настойчивостью прорывающейся на восток Эвиала.
– Лежи, лежи, господин маг, – проговорил голос королевы Вейде. Анэто дёрнулся, накидывая плащ; властительница Вечного леса негромко рассмеялась.
– Люди… даже в самые последние дни вы не можете отбросить условности.
– Что происходит, милостивая королева? Что с заклятьем?
– Сегодня ночью, дорогой маг. Сегодня ночью.
– Пресветлая Вейде встанет на моё место?
– Именно, – кивнула эльфийка. – Мы должны получить ответ насчёт четвёртого пророчества.
– Четвёртого? Я думал…
– Дорогой мой Анэто, неужто вам не видна ещё связь между Спасителем и Западной Тьмой? Они неразрывны и неразделимы. Я должна взглянуть Ей в глаза, это правда, должна понять, насколько крепки ограждающие Её заплоты и что случится с ними, если мы уничтожим хранящийся в Аркине Ключ. Бояться не стоит, потому что бездействие наше приведёт к куда более жутким последствиям. Собственно говоря, ничего испортить мы уже не в состоянии. Эвиал обречён, и дело лишь в сроках.
– Звучит не слишком обнадёживающе, – заметил Анэто, потянувшись к чаше с водой для умывания.
– И, надеюсь, мой дорогой милорд ректор не обижается на давешнее? – вкрадчиво осведомилась эльфийка. – На сонный эликсир, который я позволила себе добавить вам в питьё?.. Вы отдали все силы, дошли до полного истощения и нуждались во сне, настоящем, долгом, глубоком, безо всяких мыслей, тревог и кошмаров.
– Гм… спасибо, – не слишком уверенно отозвался милорд ректор. Откровенность Вейде пугала больше, чем её бесконечные тайны, увёртки и недомолвки.
– Вам сегодня придётся держать меня, – прежним безмятежным голосом продолжала хозяйка Вечного леса. – Держать, когда я стану в фокус, и… когда начну, в общем. Держать, чтобы меня не унесло слишком далеко и я не досталась бы Западной Тьме на закуску. От милорда ректора, главы Белого Совета, потребуется всё, на что он способен, и даже больше. Вам надо было отдохнуть, мой дорогой маг. Что же касается будущего… оно ещё не наступило. И пусть мои слова прозвучали «не слишком обнадёживающе», нам нельзя уступать страху. Сейчас у нас ещё есть шансы. Если упадём на колени, станем молиться и прочее – шансы эти пропадут совсем. Поэтому не обижайтесь на меня. Я надеюсь, вы восстановили силы, дорогой мой маг, потому что проспали, как говорится в сказках, «три дня и три ночи». Нет-нет-нет, – она выставила обе ладошки, – и слышать ничего не хочу. Милорд ректор, выжатый, как половая тряпка, мне сегодня не нужен. Мне нужен человек, муж в полном расцвете сил, способный – один из всех! – удержать меня на пороге бездны. Ни Айлин, ни Шоар, ни, да простится мне это злословие, бедняжка Соэльди на такое не способны, как и ни один из моих собственных подданных, эльфов Вечного леса. Вы, друг мой, – единственная надежда Эвиала. Да, звучит громко, но сейчас такое время, когда высоких слов бояться не следует. Они как нельзя лучше отражают реальность.
Она перевела дух, незаметно смахнула со лба выступивший пот, словно и не эльфийская королева, а обычная поселянка.
– Но у нас ещё есть время – до вечерней зари, мой любезный милорд ректор.
Анэто постарался, чтобы его слова прозвучали сухо и по-деловому:
– Пресветлая владычица. Признаюсь, что я потерял нить ваших рассуждений.
– Так спрашивайте, милорд, и я постараюсь ответить, – Вейде казалась самой любезностью.
– Вы встанете на моё место, Ваше величество. Взглянете в глаза Западной Тьме…
– Всё именно так, – с поистине королевским достоинством кивнула эльфийка.
– Что вы рассчитываете там увидеть, пресветлая?
– Я, по-моему, уже говорила, – с некоторым удивлением отозвалась Вейде. – Нам нужен Аркинский Ключ. Если он окажется в руках Разрушителя, всё пропало, Спасителя уже ничто не остановит.
– Но как этот ключ, – Анэто сделал неопределённый жест, – обрёл такую власть над Ним? Я вообще не слишком доверяю историям, где могущественная иномировая сущность оказывается в такой зависимости от вполне материального объекта, и…
– Нет, в самом деле, вы – истинный ректор, мой милый маг. Даже сейчас вы говорите со мной, словно стоя на кафедре. Точный ответ мне, увы, неведом. Но похоже, что дело тут в равновесии, в великом и всеобъемлющем законе, самом главном законе бытия. Чем могущественнее сила, тем в больших ограничениях она нуждается, чтобы, выражаясь по-простому, не наломать дров. Как возникают подобные ограничения – одна из величайших загадок мироустройства, любезный мой маг. Простите мне этот менторский тон, но я уже не один век ломаю над этим голову; если позволите, – она изящно поклонилась, – то, быть может, помог бы вот такой пример: по дороге едет закованный в броню воин, сильный, храбрый и прекрасно вооружённый. Навстречу ему вылетает орда мальчишек, кто-то швыряет камни; сами они не в состоянии серьёзно ранить рыцаря, но один из булыжников попадает коню под копыта, лошадь спотыкается, воин падает с её спины – и представим, что случилось всё это на мосту, рыцарь оказывается в воде и тонет. Можем мы представить этот камень великим, могущественным артефактом? Нет. Просто он оказался в нужном месте и в нужное время.
– Но, чтобы сбить рыцаря, сгодится любая каменюка, – возразил Анэто. – Его не для этого создавали, он просто может это сделать. А Аркинский Ключ? Едва ли это творение дикой природы.
Вейде с досадой поморщилась.
– Мой дорогой маг, в этом примере камень случайно оказался как раз тем, который подхватили. Аркинский Ключ случайно оказался связан со Спасителем. Требовалось нечто, наделённое достаточной силой – как в моём примере, сбить рыцаря мог только изрядно тяжёлый камень.
«Она уходит от ответа, нарочно всё запутывает, – подумал Анэто. – Наверное, раньше я бы запомнил это – и отступил, не стал настаивать, довольствуясь тем, что „разгадал“ её комбинацию. Но сейчас я ни до чего не могу додуматься. И потому – пойдём напрямик».
– Кто сделал Аркинский Ключ, пресветлая?
– Спаситель, это же очевидно, – безмятежно пожала плечами эльфийка. – Во время своего Первого пришествия.
– Ваше величество была этому свидетелем?
– Конечно, нет. Зачем этот допрос, дорогой мой Анэто? Да, я видела Спасителя. Смотрела Ему в лицо, вот так же, как сейчас вам. Но дела Его всегда оставались тайной. Так что я всего лишь строю предположения. Но, кроме Спасителя, создать такой артефакт некому. Полагаю, магам Ордоса, не говоря уж о Волшебном Дворе, такое не под силу, ведь верно?
Анэто нехотя кивнул.
– Да и архипрелаты Аркина далеко не сразу достигли высот в Святой магии, – продолжала Вейде. – А преграда на пути Западной Тьмы уже стояла. Следовательно, к ней имелся и Ключ.
– Замок на дверь можно повесить и после, – заметил Анэто.
– Ну, мой дорогой маг, нельзя же проводить настолько прямые аналогии. Барьер вокруг Западной Тьмы можно было сотворить только вместе с Ключом, одновременно, никак не после.
– Почему?
– Потому что такова его природа, – снисходительность сменилась несколько наигранным раздражением. – Зачем вы задаёте детские вопросы, мой дорогой маг?
– Потому что ответ «такова его природа» давно перестал меня удовлетворять. У нас совсем не осталось времени, мы вынуждены идти вслепую…
– Нет, – перебила Вейде. – Мы не идём вслепую. Вслепую пойдёте вы, если решите в обычной человеческой гордыне, что можете справиться здесь сами, без меня. Анэто, я отдала этому полторы тысячи лет. Я ждала Второго Пришествия, я…
– И пресветлая королева Вейде не знает, как поступить, не знает, выдержит ли барьер вокруг Западной Тьмы, рискуя всем и вся, творит невероятные заклинания…
– Да! – яростно прошипела эльфийка, разом забыв о «милом друге» и «дорогом маге». – Я готовилась, чтобы спасти ваш паршивый мир, где вы только и можете, что резать друг друга. Я предавала и продавала, чтобы только сохранить нас, эльфов, за чьи спины вам, людям, сейчас придётся прятаться!
– Ваше величество, – с каменным спокойствием поклонился Анэто, – я отдаю дань вашим актёрским способностям. Впрочем, неудивительно – вы ведь шлифовали их полторы тысячи лет. Сейчас вот вы разыграли ярость и всегдашнюю, ожидаемую людьми неприязнь к ним эльфов. Не знаю, зачем вам это надо, дорогая королева. Но догадываюсь. Ваши заклятья имеют несколько слоёв; я всего лишь человек, маг, я не прожил пятнадцать веков, готовясь к этому дню, но эти слои – почувствовал. Вы задумали что-то ещё, светлая владычица. Вы подъяли мёртвых, подъяли их столько, что все ужасные деяния Салладорца или некроманта Неясыти по сравнению с этим – детские забавы. Зачем вы это сделали, королева? Я видел – павшие эльфы поднялись и растаяли, а остальные, мёртвые других рас, отдавали вам свою силу. Заклятие прервалось, когда вся эта мощь вливалась в вас, пресветлая. Что дальше, Вейде? И что случится со всеми, кого это заклинание вырвало из могильного покоя?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?