Текст книги "Наследство убитого мужа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nasledstvo-ubitogo-muzha-85502.jpg)
Автор книги: Кирилл Казанцев
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Получил дозу позитива? – отдышавшись, спросила я.
– О да, крошка… – с энтузиазмом отозвался Вадик. И тут же спохватился: – А ты?
– А я не-а, – вздохнула я и натянула на нос покрывало.
– О, дорогая, мне так жаль… – с чувством начал Вадик и замолчал, не зная, чем отвлечь меня от такого «горя». – Ты говорила на прошлой неделе, что на тебя напали? – вспомнил он. – Может быть, я неправильно расслышал твои слова по телефону…
– Серьезно? – изумилась я. – Родной, ты все напутал. Может, ты с кем-то другим разговаривал?
И стала терпеливо ждать, пока он соизволит отвалить. Вадик не обманул моих ожиданий – исчез как утренний туман, взяв с меня слово, что я буду с нетерпением ждать его дальнейших визитов. Терпения хватило, чтобы закрыть за ним дверь, а потом пойти в ванную и вылить в раковину очередную порцию слез.
В пятницу все было нормально. Вадик на горизонте не появлялся, люди с вкрадчивыми голосами не звонили, государство не доставало. Позвонила бухгалтер, отрапортовала о прибыли за текущий квартал. «Эх, – тоскливо подумала я, – сохраниться бы на этом уровне».
Вечером я заглянула к Эльвире с бутылкой неплохого сухого вина. Соседка обескуражила – стояла у распахнутого шкафа посреди груды тряпок и уныло созерцала «винтажные» джинсы с множеством заплаток.
– Открываю шкаф, – невесело констатировала она, – а оттуда мне на голову вываливается все, что нечего надеть.
– На расстрел, что ли, нечего надеть? – изумленно уставилась я на этот раритет.
Эльвира швырнула джинсы на диван и скептически покосилась на бутылку вина в моей руке:
– Докладываю, соседка: нужно что-то немаркое, прочное, способное выдержать соседство с живой и неживой природой. Желательно непромокаемое, огнестойкое. – Она немного подумала и добавила: – И пуленепробиваемое.
– Страсти-то какие, – поежилась я. – Все понятно. Ты едешь на пикник.
– День рождения в субботу.
– У кого?
– У меня.
– У тебя день рождения?
– Ну, ёксель-моксель, – простодушно всплеснула руками Эльвира. – Я не похожа на человека, у которого может быть день рождения?
– Но это неприлично с твоей стороны, – возмутилась я. – Могла предупредить. Я что, на ночь глядя побегу за подарком?
– Забей! – поморщилась она. – Будешь должна. А поехали с нами? Я серьезно, Евгения. Веселый необременительный пикничок с выездом на природу. Развеемся от дел непосильных. Личную безопасность гарантирую. Будут несколько мужчин из нашего управления, девчонки из следственного отдела. Мужики нормальные, не волнуйся. Все как на подбор, майоры и капитаны, люди положительные. Парочка неженатых, но у них отличное европейское воспитание.
– Ну, не знаю… – Я занервничала. Вот только с ментами еще не приходилось отдыхать.
– Все, решено, – тряхнула распущенными кудрями Эльвира, – никаких капризов. Ты – моя соседка и обладаешь статусом особой неприкосновенности. Едем в Араканский бор, поздно вечером возвращаемся. Транспорт – служебный, водители не пьют. Девяносто верст от города – заповедное место, бывший Громовский заказник на юге Аракана. У нас там что-то вроде… гм, базы. Никаких посторонних, территория заказника огорожена – несколько квадратных километров сущей пасторали. Какие там места… – Она мечтательно уставилась на потолок. – Нетронутые леса, ручьи, речушки, водохранилище в четырех километрах от базы… А какие живописные там скалы и водопады, ты бы только видела… Мы будем отдыхать, нежиться на солнышке, болтать о насущных женских делах… Не забывай, соседка, лето на календаре. Оглянуться не успеем, как оно кончится. В общем, не приемлю отказа, быстро выпиваем твой «сухарь» – и иди собирайся. Найдешь в чем выехать на пикник на один день? В семь утра выходим на Мичурина, нас подберут и повезут в гости к сказке…
Что я здесь делала? Все изменилось за какую-то жалкую ночь. Я даже толком не поспала. И зачем поехала на этот пикник? Уверовала, что все хорошо, что светлая полоса в жизни еще не кончилась и я нахожусь под защитой закона? Избавь нас боже от такой защиты… Мелькала бледная мысль: а почему мы с Эльвирой должны тащиться на Мичурина? Трудно шоферу въехать во двор? Но мысль не засиделась – мало ли что… За каждым заезжать – весь день народ собирать. И снова неприятно засосало под ложечкой, когда Эльвира подхватила меня на обочине и стала подбрасывать в воздух. Она смотрелась убедительно – джинсы в заплатах, жилетка с множеством карманов, похожая на бронежилет. Пышные волосы скручены под бейсболкой, надетой задом наперед.
– Говорила кому-нибудь, что едешь на пикник? – спросила она как бы между прочим.
– Интересно кому? – пожала я плечами. Вадик не звонил и не являлся. Шура нежилась на Бали и плевала с высокой пальмы на лучшую подругу.
– Вот и славно, – расплылась в доброжелательной улыбке Эльвира. – Ух и нагуляемся сегодня, соседка… Опять не по сезону оделась?
Ну, да, я такая мерзляка. На градусник, гласящий, что за бортом какое-никакое лето, я даже не смотрела. Натянула самые прочные зеленые джинсы (чтобы не диссонировать с природой), водолазку, штормовку, отыскала в чулане забытые кроссовки и вдохнула в них вторую жизнь. В сумке, висящей через плечо, имелось все необходимое для автономного плавания. Не успела я разобраться со своими чувствами и желаниями, как к бровке подкатил немытый мини-вэн, и из окна высунулся упитанный водитель с голым черепом. Я вздрогнула: Шрек какой-то. Непропорциональная голова с мясистым носом, мутные глазки, глумливая улыбочка.
– Здравия желаем, Эльвира Алексеевна, – возвестил водитель и подмигнул мне, не смущаясь начальства. – Наше вам с кисточкой, как говорится.
– Рано встаешь, Бабаюшка, молодец, – похвалила Эльвира, подталкивая меня к отъехавшей дверце.
– Кто рано встает, того еще не уволили, Эльвира Алексеевна, – гоготнул бритоголовый. – Загружайтесь, милости просим. Вы последние, все на месте.
– Что, соседка, не по себе стало? – хихикнула Эльвира, заметив мою неоднозначную реакцию. – Да уж, этот парень страшен, как первородный грех. Но добряк, свой человек. Сержант Бабаев, партийная кличка – Бабай. Присаживайся, дорогуша, все в порядке, чего так зажалась?
Мелькнула мысль отказаться от сомнительного удовольствия, но Эльвира уже подсаживала меня в микроавтобус. С пронзительным воем захлопнулась дверь, водитель взял с места в карьер – и меня понесло на чьи-то колени… Я прокляла тот час, когда согласилась на это «культурно-развлекательное мероприятие»! Впрочем, поначалу все было относительно пристойно. Меня вполне галантно пересадили на свободное место спиной к водителю, Эльвира устроилась где-то дальше. Смеялись мужчины, одетые по-походному, в проходе громоздились рюкзаки и сумки. Хихикали две девицы, разбавляющие мужскую компанию. Они вели себя по-свойски: одна курила, выпуская дым в окно, другая заразительно зевала в перерывах между попаданием в рот смешинки. На меня поначалу не обращали внимания. Водитель пробивался сквозь неплотный субботний трафик, басил, что, когда нет пробки, он чувствует себя как-то неуверенно. Мужчины болтали, перемежая речь сальными словечками. Мы выехали из города, пронеслись мимо научного центра, известного во всем цивилизованном мире. Возбуждение в салоне нарастало. Эльвира усмехалась, приглушенно переговариваясь со статным мужчиной лет тридцати пяти – обладателем опрятной модельной стрижки. «Что я здесь делаю?» – с нарастающим беспокойством думала я. За окном мелькали пригородные сосновые леса. Город-спутник со стотысячным населением остался за бортом. Очнулся упитанный субъект на заднем сиденье и принялся травить пошлые анекдоты – бородатые, как автор «Войны и мира». Тупо ржал «молодой человек спортивного телосложения» с неприятным рыбьим лицом и выпуклыми глазами.
– Ну, что, любители экстремальных видов спирта? – провозгласил рыхлый субъект средних лет, взгромождая на колени рюкзак и извлекая из него квадратный штоф от текилы, наполненный чем-то мутным и явно не «родным». – Есть желающие размяться деревенским вискариком?
Инициатива была встречена с пониманием и одобрением. По рукам отправились разовые стаканчики. Мне тоже сунули – поколебавшись, я взяла. Все эти люди чувствовали себя непринужденно, в отличие от меня. Они смеялись, провозглашали «профессиональные» тосты, я ловила на себе заинтересованные взгляды. Эльвира изобразила знаком: давай, вздрогни, полегчает – и наглядно проиллюстрировала, как это делать. Я отхлебнула – и впала в кому с первого глотка. Судорога сжала пищевод, глаза вылезли из орбит. Выпивать мне, конечно, приходилось всякое, но чтобы такой огнедышащий горлодер…
– Зажуй, детка, зажуй, – тянул мне формочку с салом обладатель «эксклюзивного» самогона. – Уж не обессудь, самая скромная в нашей компании – это закуска.
Самогон закончился быстро. Дамы пили наравне с мужиками. Временами с необъяснимым пренебрежением (хотя и с интересом) они поглядывали в мою сторону. Рыхлый мужичонка извлек из рюкзака бутылку водки, пафосно возвестил:
– Для чего создана водка, господа? – и сам ответил на свой сакраментальный вопрос – под дружный хохот собравшихся: – Чтобы русские не правили миром – для чего же еще?
– Михеич, ты увлекся, – заметила Эльвира, хитро глянув в мою сторону. – Давай по одной и затыкай сосуд обратно. Спешите, господа менты, мы еще даже не доехали!
– Рыбалка, блин, как в анекдоте! – захохотал упитанный пошляк на заднем сиденье. – Два ящика водки, удочки не берем, из машины не выходим!
– Не вопрос, Эльвира Алексеевна, – покладисто буркнул Михеич, разливая в тянущиеся к нему стаканы. – Еще по одной – для стабилизации, так сказать, приподнятого настроения, – и больше ни грамма! – И добавил под гогот группы поддержки: – Все равно скоро приедем!
Я чувствовала себя какой-то угнетенной в этой компании. Микроавтобус катил по загородной трассе – мимо загнивающих деревень, мимо заправок и станций техобслуживания. Половину пути уже проехали, цивилизация сходила на нет. Градус веселья повышался, я все чаще ловила на себе любопытные взгляды, и это напрягало. Эльвира отстранилась, ей было не до меня, она увлеченно щебетала с дамами. Впрочем, процесс представления происходил. Я уже знала, что сидящий напротив рыхлый Михеич носит неблагозвучную фамилию Пузень, трудится сменным дежурным по управлению. Статный господин с модельной стрижкой – капитан Шалашевич, заместитель начальника районного уголовного розыска. Упитанный пошляк – Додик Плющихин, еще один зам в отделе экономической безопасности и противодействия коррупции. «Молодой человек спортивного телосложения» с выпуклыми глазами отзывался на фамилию Вайман, имел звание старшего лейтенанта и работал в отделе оперативно-разыскной информации. Еще один невзрачный тип, сидящий сзади, – начальник отдела по противодействию экстремизму Колодяжный, он единственный, кто вел себя сдержанно, больше слушал, чем говорил. Разбитные девицы работали в следственном отделе, доросли до старших лейтенантов. Эффектную блондинку с вытянутым лицом представили как Инну Островную. Вторую – темноволосую, круглолицую, со вздернутым носом и кожей, истосковавшейся по хорошему пилингу, – Галиной Кулебякой. Брюнетка поморщилась – свою фамилию она, похоже, недолюбливала. Веселье разгорелось, когда Галина собралась прикурить, а машину вдруг занесло, сигарета выпала изо рта, Галина завизжала, стала стряхивать ее с себя и заехала кому-то локтем. В салоне воцарился хаос. Брюнетка материлась, проклинала водителя, не научившегося ездить, остальные надрывали животы от смеха.
– В результате неосторожного обращения с огнем… – хорошо поставленным голосом Левитана начал капитан Шалашевич. И, не закончив, разразился хохотом.
– Нервная ты сегодня, Галка, – прохрюкал Плющихин. – Мужика, что ли, потеряла? Слушай, а ты вообще сейчас с кем спишь?
– Не твое дело, Плющихин, с кем я сплю, – фыркнула брюнетка. – Главное, что высыпаюсь.
Народ непринужденно гоготал, а во мне сжимался стальной обруч. Я лихорадочно обдумывала причину, чтобы покинуть эту милую компанию и на попутке вернуться в город.
– А почему Маринка Кожемякина с нами не поехала? – крутил головой старлей Вайман. – Девчонки, вы же не разлей вода, что это с ней?
– У Маринки скоро появится человек, – утробным голосом возвестила блондинка Инна.
– Это как? – не понял старлей.
– Вайман, ты тупой? Как, по-твоему, появляются люди? Ей нельзя пить, курить, а также ржать как лошадь. А с вами чем еще заняться?
– И как она решилась? – передернула плечами брюнетка.
– Обе сестры уже родили, – объяснила Инна.
– И что? – удивился Шалашевич. – Это вдохновило ее на создание собственной версии?
– Бедная Маринка, – глумливо ухмыляясь, пробормотал Вайман, – у нее такая проблемная фигура…
– Рожа у нее проблемная, – прыснул Плющихин.
Меня уже тошнило. По салону стелились запахи перегара и сигаретного дыма. Что происходило? Я видела, как изменилась Эльвира. В ее глазах обосновался прохладный блеск. Она перестала мне улыбаться, смотрела так, словно я ей что-то должна и отказываюсь это дать. С каждой минутой блеск в глазах становился значимее. Это было совсем не то, что обещали! Где порядочные работники правоохранительных органов, умеющие вести себя в приличном обществе? Еще не сели? Девицы разглядывали меня иронично, с прищуром, как бы оценивая, на что я способна (в каком, простите, плане?). Скабрезно усмехался Вайман, сидящий напротив. Он сверлил меня похотливым взглядом, глаза его выпячивались еще больше, а на губах застыла циничная улыбка. Шалашевич подмигнул мне и послал воздушный поцелуй. Затем в меня вперился маслеными глазками Плющихин, сидящий на галерке. Оторвался от спинки сиденья неразговорчивый Колодяжный, заерзал Михеич – расстояние между нами сначала было «пионерским», потом стало сокращаться. Инородный предмет, предположительно рука, коснулся моего бедра. Ощущения были ужасные, во мне все замерло.
– Михеич, – строго сказала Эльвира, – ты уверен, что все делаешь правильно?
– Ну да, согласен, – подумав, признал Михеич. Инородный предмет уже не беспокоил. – Неудачная попытка. Прости, о, удивительная, я поспешил.
Меня обуяла паника. Я собралась повернуться к водителю, попросить об остановке, но двигатель вдруг закряхтел, закудахтал, в нем что-то лопнуло, и машина пошла накатом. Водитель, с «безобидной» внешностью мультипликационного персонажа, выплюнул неприличное словцо и сдал свой транспорт к обочине. Из-под капота повалил дым. Народ загудел.
– Бабай, твою налево, уволю, к чертовой матери! – ахнула Эльвира.
Я шевельнулась, чтобы дать тягу, но Михеич как бы невзначай выставил ноги, подался вперед, и пробиться уже было невозможно. Паника в голове зашкаливала. Что происходило?! Бабай тем временем вывалился наружу, распахнул капот, поковырялся в двигателе. Потом вернулся, вновь попробовал завестись. Но двигатель лишь кашлял и вхолостую тарахтел.
– Не работает, падла! – взвыл он.
– Кто не работает, тот сломался, – невозмутимо заключил Шалашевич. – Эльвира Алексеевна, звоните, чего вы ждете? Оболтусы Джулая и Калинина нас не обгоняли, они сзади.
Я догадывалась, что пассажиры микроавтобуса – не весь состав «выездного собрания». Эльвира выхватила телефон, стала кому-то звонить. При этом она пристально смотрела мне в глаза, и во взгляде этой дамы четко переливались кубики льда. «В какую же засаду я угодила? – лихорадочно переваривала я. – Что случилось с соседкой? Когда она была настоящей – сейчас или тогда? Зачем ей это надо?!» И снова все пришло в движение. Прерывисто гудя звуковым сигналом, мимо нас промчался аналогичный микроавтобус. Публика возмущенно загалдела. Водитель сжалился, остановился и медленно, нарочито издеваясь, принялся сдавать назад.
– Йес! – заверещал упитанный Плющихин. – Умчи меня, олень! Давай, луноликая, выгружайся! – подтолкнул он застрявшую поперек прохода брюнетку.
Публика пришла в движение – с гоготом люди выбирались из салона на обочину. Меня подхватили за локти, куда-то потащили. Теоретически я могла воспользоваться сотовым телефоном, куда-нибудь позвонить (интересно куда – в полицию?), но как бы это выглядело? Вайман крепко держал меня за локоть, я не могла даже вырваться. Это был типичный полицейский произвол! Вся гадкая натура этих людей лезла из них, как гной из раздавленного прыща. Эльвира стояла у распахнутой дверцы второго мини-вэна и вталкивала людей в салон. Оттуда доносился беспорядочный гогот.
– Ну и как оно – в отрыве от семейной жизни, Михеич? – хрюкал за спиной Плющихин.
– Кайф! – охотно отзывался капитан Пузень. – Вырвался, как волк из клетки!
– Эльвира, что за дела? – прохрипела я, хватаясь за торец распахнутой дверцы. – Ты обещала, что ничего такого не будет…
– Милочка, ну что ты такая закомплексованная? – заулыбалась соседка. – В каждой хижине свои москиты, что ты хотела? Полезай в машину, полезай, будет весело, обещаю…
Меня внесло в салон, где находились исключительно мужики! Ни хрена себе, пикник! Я окончательно перестала соображать. Меня вдавили между двумя небритыми мужиками, а сзади все лезли и лезли.
– Ба, какой сюрприз! Доброе утро в нашей хате! Незнакомые лица! – Меня уже обсмотрели, ощупали, усадили к кому-то на колени. – Ты кто, красавица, признавайся? Блин, да ты тяжелая…
– Это ты дохляк, Шурик! – хихикала блондинка Инна, гнездясь в проходе у кого-то на плечах. – Она же плоская, как стиральная доска!
– Инночка, ты все перепутала, – кряхтела Галина, прорываясь на задние места, где ждали гостеприимные колени. – Не стиральная, а гладильная. На стиральной доске имеются хоть какие-то выпуклости…
Оскорбления в собственный адрес меня не трогали. Хотя, если вдуматься, второй размер – никакая не гладильная и даже не стиральная доска! Сами они такие! Дышать становилось нечем – даже с открытым окном.
– Эй, народ, вы охренели? – в отчаянии взывал водитель. – Куда вы лезете? Как я вас повезу?
– А нас колышет? – сипела Эльвира, которую я уже не видела. – Вези, извозчик, и чтобы довез! Бабаюшка, родной, а ты куда лезешь? А ну пшел отсюда, жди попутку, на тебя тут уже не рассчитано…
С противным скрежетом захлопнулась дверца, и перегруженная машина медленно покатила по дороге. «Уходит бригантина от причала!» – завел кто-то сзади не вполне трезвым голосом.
– В тесноте, да не обедали! – хихикал другой.
– Да уж, набились как селедки, – кряхтел третий. – Явный перебор друзей Оушена.
– Давай знакомиться, милочка? – уперлась в меня расплывшаяся до ушей физиономия. – Майор Калинин. Павел Викторович. Я тут типа главный – в этой колымаге.
– А я – майор Джулай, – дохнуло в правое ухо еще одно мужское существо – чернявое, с оттопыренными ушами. – Я тоже типа главный. Ну, чего ты такая закомплексованная? – Он обнял меня за талию, и меня чуть не вырвало ему в физиономию.
– Серега, веди себя прилично, – засмеялся белобрысый Калинин.
– Это мы можем, – засмеялся чернявый. – Не поверишь, Пашка, однажды я поступил очень даже прилично…
Этим людям было весело, они смеялись, матерились через слово, отпускали сальные шуточки – а меня засасывало что-то липкое, зловонное. Пришло понимание, что всё, уже никогда не будет как раньше…
Я замкнулась, старалась не реагировать на раздражители. Отчасти это удавалось. Набитый полицейскими микроавтобус давно ушел с асфальта, пыхтел по проселочной дороге, направляясь к живописному сосняку. Через несколько минут мы уже катили по безлюдному лесу. Красоты природы не откладывались в голове. Араканский бор в окрестностях областного центра – не восьмое чудо света, но место очень красивое. Люди традиционно тянутся в эти края – рыбаки, грибники, любители ягод. Промышляют браконьеры, постреливая косуль, лосей. Под боком водохранилище, через которое курсирует паром из деревеньки Кирзовое. В Араканском бору не протолкнуться. Но там, где мы ехали, людей вообще не было! Громовский заповедник, – вспомнила я. Обособленная территория на юге Аракана, куда простым смертным дорога заказана. Я смутно отметила, как мы проехали нагромождение бревенчатых изб – местное лесничество. Дорогу преградил шлагбаум. Вышел водитель, с кем-то поболтал. Вскоре вернулся, и перегруженное авто подалось дальше. Снова пропускной пункт, ячеистая сеть налево и направо. Рослая ограда петляла между деревьями, пропадала в кустарнике. Здесь имелось подобие ворот. Мелькнула фигура в камуфляже – местный привратник. Мы снова петляли между дебрями шиповника, пока не выехали на берег речушки, вьющейся между скалистыми берегами. Скалы громоздились уступами, формировали живописные террасы, на которых произрастало что-то стелющееся. Разреженный сосняк подпирал оба берега. Какое-то время дорога тянулась вдоль обрыва, погружаясь в низины, потом мы снова углубились в лес, за окнами замелькали ромашковые поляны, озаренные лучистым солнцем. А затем показалась речка, на другой стороне которой мелькнул водопад, красиво извергающийся из расщелины между скалами, – и мы словно в яму провалились, дорога резко пошла под уклон! Водитель развлекался, набирая скорость, народ заливисто орал, я тоже что-то кричала. Микроавтобус вылетел на покатый пляж, усеянный живописными валунами, и красиво, с резким поворотом, остановился. В салоне перемешались ноги, руки. Распахнулась дверца, и ошалевшие менты, перемежая шутки матерками, посыпались на лоно природы…
Меня, вопреки ожиданию, пока еще никто не валил на камни, не стаскивал одежду. Люди суетились, выволакивали вещи. Лысоватый водитель в замшевой жилетке распахнул багажное отделение. Мужчины выбрасывали оттуда удочки, спиннинги, кто-то вытащил тяжелую палатку и не очень оптимистично (для меня) пошутил: «Дом разврата, блин». Приятель добавил: «Ага, откроем для себя волшебный мир алкоголя и секса». Кто-то вытаскивал ружья в чехлах, и я еще больше напряглась. Эти черти еще и при оружии! Мелькнула мысль: а может, притвориться такой же, как они? Сделать вид, что веселюсь, начать курить, повиснуть у кого-нибудь на шее – у того же Шалашевича, имеющего относительно приличный вид? Но я не могла это сделать – не столько из-за воспитания, сколько из-за простого страха. Публика работала – кто-то чистил место для пикника, кто-то отправился с топором за дровами. Двое парней (мне их, к счастью, не представили) собрали складной мангал и начали разбирать палатку. С легким ужасом я обнаружила, что телефона в куртке нет! В салоне автобуса явно работал карманник. Моя сумка лежала в общей куче, и как-то сомнительно, что я могла безнаказанно ее забрать. Меня не трогали, я была вольна делать все что захочу, но за мной следили несколько пар глаз, включая холодные глаза Эльвиры, которую я начинала тихо ненавидеть. Она ухмылялась, глядя в мою сторону, и делала это все многозначительнее. Я больше не могла топтаться на месте – спустилась к берегу и уселась на шершавый валун, отвернувшись от компании. Меня знобило, хотя погода соответствовала календарю: яркое солнце, на термометре градусов двадцать.
Вдруг раздался восхищенный вопль из луженых глоток: что-то прошуршало за спиной, мелькнуло тело в небесно-голубом купальнике – Инна Островная с разгона прыгнула в воду! Под одобрительные крики вынырнула, показала ликующим мужчинам средний палец и вразмашку поплыла на другой берег. Через минуту она уже взбиралась по валунам на скалу и эротично выгибалась под искрящимися струями водопада. Мужики заулюлюкали, схватились за сотовые телефоны, стали снимать.
– А я что, рыжая? – спохватилась брюнетка, тоже все скинула и плюхнулась в воду. Плавала она не так изящно, как блондинка, но долю оваций сорвала. Впрочем, под водопад она не полезла, плавала кругами вокруг него.
– Эльвира Алексеевна, а вы? – засмеялся майор Калинин – крупный блондин с горбатым носом.
– Нет уж, увольте, – проворчала Эльвира. – Я лучше на Карибах.
– Крошка, а ты почему не купаешься? – плюхнулся рядом со мной смуглолицый Джулай – обладатель раскосых монголо-татарских глазок. От него несло перегаром. Он приобнял меня, нисколько не смущаясь, потянулся губами к уху. Я задергалась, вырвалась. Но он опять меня схватил и похотливо заурчал:
– А чего это мы тут брезгуем? Пойдем, милая, покупаемся, чё ты в распятье впала?..
Я покрывалась гусиной кожей. Меня знобило самым нешуточным образом. Предчувствие подсказывало, что это еще цветочки. Не за тем Эльвира заманила меня на пикник, чтобы отдать на растерзание похотливым коллегам. Какой в этом смысл? Пусть ты и всесильная, но зачем так рисковать? Позвони по номеру (их масса) – подвезут девчонок на любой вкус и цвет. Здесь было что-то другое. Возможно, еще немного, и я начала бы догадываться…
– Отстаньте от меня, по какому праву… – забурчала я.
– По родству бродяжьей души, милочка, – вкрадчиво объяснил Джулай и жадно впился пальцами в мою коленку.
Я резко вырвалась, отскочила. Он потерял равновесие и чуть не свалился с камня. В узких глазах мелькнула злоба, а за спиной загоготала мужицкая компания.
– Давай, майор, на шарап ее бери! – заулюлюкал кто-то. – Переходи от слов к телу! Покажи ей свое ярко выраженное мужское начало!
– Не, бесплатный номер, – урчал Михеич, – не прокатит. Эта дамочка приличная, на шарап ее не возьмешь.
– Антиперегарное покрытие нанеси! – смеялся Плющихин. – От тебя разит, как от запойного бомжа!
– Ты чего, сука, гордость решила показать? – процедил Джулай и окинул меня с ног до головы липким взглядом.
– Отставить, господин майор! – прикрикнула Эльвира: все происходящее ее, похоже, забавляло. – Хорош жиганить, ты же мент!
Последние слова были встречены дружным гоготом. Даже Джулай засмеялся, хотя и продолжал меня ощупывать весьма неприязненно.
– Эй, господа полицейские! – крикнула с дальнего берега Галина. – А мы тут сами должны развлекаться или как? Неужто не поможете? Джулай, а ну, вали сюда!
– Точно! – сообразил чернявый и начал лихорадочно разоблачаться.
– Форма одежды номер раз! – встрепенулся Плющихин. – Трусы и комсомольский значок!
– Достаточно и одного комсомольского значка! – заржал кто-то.
– Только не это, Джулай! – всполошилась Инна. – Мы же умрем, если увидим твое хозяйство!
– Не обобщай, душечка, не обобщай, – смеялась брюнетка.
Прорисовалась дуга – майор Джулай в облегающих домашних плавках с шумом вонзился в воду. Вынырнул, отфыркиваясь, и поплыл к прекрасному полу. Мужская компания и примкнувшая к ней Эльвира потеряли к купальщикам интерес.
– А вот и буклянка с мешочком поспела, господа полиционеры! – возвестил Михеич, вываливая на тряпку содержимое рюкзака – датскую водку в алюминиевых емкостях, сырные и мясные вакуумные упаковки. – Ну, что, мужичьё, дадим в тазик? Двинем, так сказать, от всех страстей? Если Эльвира Алексеевна не против. В качестве репетиции к основному торжеству, как вы, госпожа майор?
– Ты не грузи нас базаром, действуй, Михеич, действуй, – смеялась грудным смехом Эльвира. – Чего меня спрашиваешь? Вы же сегодня не просто так бухаете, а по поводу, нет?
– Многие лета, госпожа майор! – нестройно взревели несколько глоток.
Меня не позвали к столу – ни добровольным, ни насильственным образом. Разношерстная компания – а их тут собралось не меньше полутора десятков – сгрудилась вокруг стола. Распечатывались внушительные европейские сосуды, напоминающие пивные банки. Кто-то раздирал зубами целлофановые обертки. Я насторожилась – про меня забыли. Мужиков поглотили выпивка и хлеб насущный. Неслось чавканье, кряхтение, кто-то подавился, начал кашлять. Коллега похлопал его по спине. Священная минута, когда не замечаешь ничего и никому не позволено тебя отвлекать! Мужики обступили Эльвиру, теперь она не могла за мной следить. Я покосилась на другой берег. Там тоже все были заняты. Брюнетка оседлала Джулая, таскала за волосы и энергично топила. Становиться утопленником майору не хотелось, он отбивался, стараясь не нанести даме реальных увечий. К ней на помощь бросилась блондинка – спрыгнула со скалы и энергичными гребками поплыла в «зону конфликта». Я вновь покосилась на пирующих и сделала осторожный шажок в сторону.
– С днем варенья, Эльвира Алексеевна! – объявил Шалашевич с подобострастными нотками в голосе, – Счастья вам, как говорится, личного, наличного и безналичного…
Я отступила, крадучись, еще на пару шагов, затаила дыхание. До расщелины в обрыве, за которым громоздились рослые сосны, оставалось десять метров. Чем я, собственно, рискую? Хуже не будет. В гробу я видела такие пикники и их отмороженных участников. Я набрала в легкие как можно больше воздуха… и, стараясь не топать, как слониха, понеслась к расщелине!
Во мне кипели злость и страх. Я проскользнула в расщелину и не лелеяла никаких иллюзий, что не привлекла внимания пирующей братвы. Под ногами перекатывались коряги, с обрыва сыпалась глина за воротник, но я не собиралась останавливаться. За спиной что-то крикнули, но я не вслушивалась, несясь по расщелине, превратившейся в небольшой овраг. Пару раз споткнулась и пропорола плечо о торчащий из обрыва корень, но стерпела боль, представляя, как разъяренная братия бросается за мной в погоню. От пещерного страха пошла даже на покорение мировых рекордов, а когда овраг сгладился настолько, что не составило труда его покинуть, сразу же воспользовалась случаем, прыжком взгромоздясь на поверхность, бросилась в лес. Я петляла между деревьями – благо сосняк оказался основательно разрежен, натыкалась на сухие сучья, торчащие из стволов, ветки боярышника кусали плечи. Какая отрада, что я надела прочную куртку и не забыла про кроссовки! Я задыхалась, испарина жгла глаза. Под охапкой прошлогодней листвы вскрылась подляна – я зашибла мизинец на ноге, взвыла и покатилась в канаву. Когда выбиралась из нее, вся уделанная дарами лета, настроение было хуже некуда. Я потеряла драгоценные секунды – плохим парням бы их хватило, чтобы сократить дистанцию. Но я не поверила своим слезящимся глазам: меня никто не преследовал! В лесу было тихо, никто не подползал, не перебегал за деревьями. Может, я что-то не так поняла? Господа полицейские – просто шутники, решившие разыграть пугливую бабу? Представили тут спектакль угрожающего характера, а едва объект ударился в бега, им стало совестно? Ну догнали бы, объяснили. Во всей этой истории было что-то не так, но я пока не понимала, что именно. Решив не сворачивать с избранного пути, я засеменила дальше, отряхиваясь и озираясь. Успокоение не приходило – невидимые стрелы вонзались в затылок, заставляли ускоряться. Я плохо ориентировалась в этой местности. Остатки разума подсказывали, что это огороженная территория бывшего лесничества (хотя почему бывшего?), но до какой степени она огорожена? Здесь есть дороги, есть работники, которым можно пожаловаться и попросить меня выпустить. Или самой перелезть через сетку, добраться на попутках до города, взять за горло Вадика Суховеева, шантажируя тем, что расскажу жене о наших отношениях?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?