Текст книги "Воины Арктара"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voiny-arktara-6025.jpg)
Автор книги: Кирилл Кудряшов
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Мы могли бы найти ответы на все интересующие нас вопросы, узнать, вернется ли в Заповедные Земли Создатель, или мы окончательно предоставлены сами себе ответить на вопрос о смысле жизни, узнать предназначение каждого народа… Но огненные маги слишком неторопливы и меланхоличны, для того чтобы отправиться за Свитками. Даже сейчас, когда появились вы двое, точно знающие дорогу, ведомые каким-то шестым чувством, озарением, видениями – называйте это как хотите… Клан Огня не может сдвинуться с места, предпочитая упустить свой единственный шанс.
«Наше предназначение в том, чтобы самостоятельно открывать законы этого мира», – вот и все, чего мне удалось добиться от Совета огневиков.
Так я отправился навстречу вам. Один… Маг-отступник, как и вы двое. Маг, от которого отвернулись остальные, считая его сумасшедшим и преступившим закон.
Кельт-Адас вздохнул и на мгновение, казалось, стал ниже ростом, будто какая-то тяжесть давила ему на плечи. Но лишь на мгновение. Агрон отвел от него взгляд всего на секунду, а когда вновь посмотрел на мага – перед ним был все тот же могущественный меланхоличный огневик, повелевающий самой страшной стихией в Заповедных Землях. Маг, которому неведомы страх и усталость…
– Ну и компания у нас подобралась, – усмехнулся Агрон. – Орк-изгнанник, маг-отступник и…
– И человек-мечтатель, – продолжил за него Алекс. – Которого никто во всем Магадэне не принимал всерьез из-за его увлечений сказками и легендами прошлого. Знали бы они, насколько верными оказались эти сказки и легенды!
За день они прошли не меньше шестидесяти верст, от чего Агрону чудилось, что они плетутся как черепахи, а Алексу – что идут так, как будто торопятся на собственные похороны. Он благодарил Арктара уже за то, что солнце опустилось почти к самому горизонту и больше не пекло голову с такой силой, как весь этот день. Отроги Снежной горы, вершина которой терялась где-то далеко в облаках, остались позади, и их трио свернуло к Туманным горам, ища хоть одну тропу, которой можно было бы воспользоваться.
Агрон был недоволен скоростью ходьбы. Орки, как правило, долго не стояли лагерем на одном месте, время от времени делая переходы на огромные расстояния в поисках мест, где больше дичи. Порою за день группа разведчиков, бежавшая впереди клана, пробегала за день по полторы-две сотни верст, то уносясь вперед, то возвращаясь к клану, чтобы скорректировать направление его движения. И так до тех пор, пока не будет найдено новое место для лагеря, на котором клан пробудет еще несколько недель, а может, и месяцев.
Однако он понимал, что для человека, привыкшего к тому, что он называл цивилизацией, и который четыре месяца одолевал переход через горы, даже эти полсотни верст давались с трудом. Единственное, чего не знал Агрон, так это отношения к походу Кельт-Адаса. Лицо мага, как всегда, было непроницаемым, и с тех пор, как он рассказал им, как покинул свой храм, огневик не проронил и десятка слов. Сам Агрон тоже не любил излишней болтовни, особенно в походе, и лишь Алексу эта молчаливая ходьба давалась с трудом…
Зоркий взгляд орка не сходил со склонов Туманных гор, ища хотя бы козью тропу или проходимый перевал, но не находил ничего. Горы были неприступны, и поэтому он, негласно признанный остальными проводником, не спешил вести свой отряд слишком близко к скалам. Издалека, с расстояния в несколько верст, лазейка в горной цепи была бы видна гораздо лучше. Тем более что книги, уцелевшие со времен Исхода людей, уверяли, что люди уходили не козьими тропками, а широкой тропой, по которой спокойно проходили запряженные кодоями повозки.
Еще одна загадка Создателя. Почему он запретил всем обитателям Заповедных Земель пересекать гряду гор, почему населил горы нежитью, а примыкающие к ним степи – орками, но не сделал самого элементарного – не сделал горы неприступными? И более того, если верить книгам – оставил проторенную тропу через них.
– Не пора ли нам остановиться на ночлег? – спросил Алекс, в голосе которого слышалась усталость. – Да и подкрепиться не мешало бы…
Агрон, привыкший в походах есть не чаще одного раза в сутки, окинул его удивленным взглядом, но тут же вспомнил, что перед ним человек, и смягчился.
– Солнце сядет не раньше чем через час, а за это время надеюсь найти либо тропу, либо пещеру для ночлега. Увидишь что-нибудь живое – стреляй, добудь нам ужин! Твой пистолет подходит для этого лучше, чем мои топоры.
– Что до пещеры, то одну я вижу, – обронил Кельт-Адас.
– Где? – Агрон прищурился, обшаривая взглядом отроги ближайших гор, но не видел ничего похожего на место для ночлега.
– Около пяти верст впереди, – ответил маг. – Предугадывая твой вопрос, отвечаю: мои глаза не зорче орочьих, и пещеру я вижу не своими глазами, а глазами огня. В ней горит костер, и он притягивает меня.
– Но раз в ней горит костер, значит…
– Значит, там уже кто-то обосновался, – закончил за Алекса Кельт-Адас. – Ну и что? Мы попросимся к обитателям этой пещеры на ночлег. За двести лет своей жизни я не припомню случая, чтобы огненным магам кто-то отказал в крове и приюте.
– Еще бы, – усмехнулся Агрон. – Только хочу напомнить тебе, что мы не в сердце Заповедных Земель, где любой преисполнен почтения к культу Огня, а у подножия Туманных гор, где в изобилии водится нежить и прочие милые создания. Не кажется ли тебе, что семья вампиров не будет слишком уж рада нашему появлению?
– Нежить не разводит костров, – ответил маг. – И сейчас эта пещера пуста. Должно быть, ее обитатели отправились куда-то по своим делам. Быть может, на охоту… Но одно могу тебе сказать точно, существо, разводящее костер для того, чтобы согреться или приготовить пищу, – это живое существо, к тому же наделенное разумом.
– Тогда вперед? – предложил Агрон.
Вместо ответа его спутники просто ускорили шаг, чтобы поспеть за широченными шагами орка.
Пещера открылась взору Агрона примерно через полчаса ходьбы. Солнце уже коснулось линии горизонта, и вокруг путников постепенно сгущалась тьма. Не сказать, чтобы Агрон испытывал от этого какие-то неудобства, но все же, когда солнце сядет, он предпочел бы быть под сводом пещеры, где при желании можно было держать оборону хоть от сотни противников – все равно узкий вход не позволял бы им войти более чем по одному-двум.
Позади него шел Алекс, держа за задние лапы двух кроликов с изрядно обгоревшей шкурой. Оба его выстрела лишь вспугнули животных, но огненные стрелы Кельт-Адаса не знали промаха. Маг лишь пожал плечами, когда Алекс подобрал подбитую им дичь и показал их, воротя нос от запаха паленой шерсти.
– Я целился в голову, – объяснил маг. – Но с такого расстояния даже мне трудно поразить столь малую мишень…
– Кельт-Адас, – позвал мага Агрон. – Пещера все еще пуста?
– Уже нет… – ответил тот, и по его непроницаемому лицу скользнула тень улыбки. – Ее хозяин вернулся домой.
– Кто он?
– Пусть это будет сюрпризом…
– Не люблю сюрпризов, – проворчал Агрон, но спорить не стал. Если огненный маг не волнуется по поводу их будущего соседа, то с чего же волноваться о такой мелочи ему, простому орку? Однако Алекс, похоже, не разделял его мнения.
– То есть ты знаешь, кто нас там ждет, но не скажешь нам? – спросил он.
– Пусть это будет сюрпризом, – улыбнувшись, повторил маг.
– В таком случае, я остаюсь здесь! – Алекс остановился, демонстративно сложив руки на груди. – Я хочу знать, с кем, или с чем, мне предстоит столкнуться.
Кельт-Адас даже не замедлил шага, Агрон же на секунду остановился и, бросив на Алекса короткий взгляд, веско обронил:
– Доверься ему и делай так, как он говорит.
– Почему? – воскликнул Алекс, но тем не менее вновь зашагал следом. – Почему я должен ему доверять? Мы знаем его меньше суток!
– А меня ты знаешь чуть больше. И что? – возразил Агрон. – Я не доверяю никому, и Кельт-Адасу в том числе… Просто если ты оказался в бурном потоке, то нет смысла пытаться плыть против течения – все равно не удастся. Ты можешь попробовать грести к берегу, а можешь просто довериться потоку, если все равно нужно двигаться в том направлении, куда он тебя несет. В этом случае тебе остается лишь молить Арктара о том, чтобы на пути не оказалось подводных камней или водопадов.
– Хорошо сказано, Агрон, – усмехнулся маг. – Я и не думал, что среди орков могут оказаться философы, не уступающие жрецам огненных храмов.
– Ты плохо нас знаешь.
– А может быть, ты объяснишь, какое отношение это все имеет ко мне? – зло спросил Алекс. – Течения, водопады и твоя философия?
– Я – твой бурный поток, – ответил за Агрона Кельт-Адас. – И ты можешь плыть по течению, а можешь уйти в сторону. В древних книгах твоего народа я встречал выражение, которое когда-то давно было в ходу у людей. «Попала нога в колесо – пищи, да беги!» Так что пищать ты можешь сколько угодно, но не сейчас. Потому что через несколько минут мы войдем в пещеру, и я не хочу, чтобы ее хозяин слышал этот писк.
Алекс умолк, кажется, только сейчас увидев перед собой вход в пещеру, от которого его отделяло с полусотни метров. Агрон же не просто видел, но и ощущал ее, с каждым шагом все явственнее чувствуя исходящую оттуда магию… смертельную магию.
– Ты уверен, что ее обитатель – жив? – спросил он у мага. – Ну, в смысле, что он – не нежить?
– Уверен, – ответил огневик, выступая вперед с явным намерением войти в пещеру первым.
Вход был идеален. Можно было войти в пещеру, не пригибаясь и не шоркнув боками по выступающим камням, и держать там оборону от любого, кто попытается прорваться внутрь. Агрону не хотелось думать о том, что произойдет, если обитатель пещеры окажется не слишком дружелюбно настроен… если он вооружен хотя бы луком и стрелами или метательными топорами – они умрут прежде, чем успеют разглядеть в темноте каменного провала, кто именно пустил в них смертоносный металл.
– Мы пришли с миром, – провозгласил Кельт-Адас, без малейшего колебания шагнув в темный провал, и Агрону, как и следовавшему за ним Алексу, не оставалось ничего другого, как последовать за ним.
Пещера оказалась темной и извилистой, что еще больше убеждало в правдивости слов Кельт-Адаса о том, что здесь обитало существо, наделенное разумом. Взять ее приступом или выкурить отсюда ее обитателя было бы невозможно. Агрон шел вслед за магом, освещавшим путь небольшим алым огоньком на верхушке своего посоха, стараясь ни на секунду не потерять его из виду, и спустя пару минут узкий каменный коридор превратился в большой грот с тлеющим костром в центре.
Агрон выступил из-за спины мага, пытаясь рассмотреть того, кто сидел возле костра, поджав под себя ноги. Через мгновение, когда его глаза окончательно привыкли к тусклому свету костра, отбрасывающему причудливые тени, он вздрогнул, всмотревшись в лицо обитателя пещеры. Алекс же, не только не видевший «вживую», но никогда и не слышавший о некромантах, не смог сдержать испуганного возгласа и выхватил пистолет.
– А кто-то говорил, что вы пришли с миром… – хрипло произнес некромант. – А я-то, старый дурак, вам поверил…
Повелитель нежити был худ – просто скелет, обтянутый кожей. Его нос ввалился, зияя на бледном лице черным провалом. Белый глаз, словно лишенный зрачка, смотрел на гостей исподлобья, и назвать этот взгляд гостеприимным было сложно. Второй же глаз представлял собой кровавую кашу, стекавшую по щеке и словно сросшуюся с бледной кожей.
Ствол пистолета Алекса был нацелен некроманту точно в лоб, но его это, кажется, ничуть не смущало.
– Алекс, опусти свою игрушку, – негромко произнес Кельт-Адас, но голос его, многократно усиленный сводами пещеры, прозвучал подобно набату.
– Но ведь он же…
– Что «он же»? – передразнил его некромант, вставая. Ростом он лишь немного уступал Агрону, но при этом был худ как щепка, и казалось, что стоит ему выйти на свежий воздух, как ветер подхватит его и играючи понесет через орочьи степи.
– Что «он же»? – повторил он, вытянувшись в полный рост и на целую голову возвышаясь над Алексом и Кельт-Адасом. – Он же страшен? Или, быть может, он же похож на ходячий труп? Или ты хотел сказать, он же некромант и его нужно убить? Ну, попробуй, человек, используй свою игрушку, и увидишь, что произойдет. Добрая сотня эльфов осыпала меня стрелами с деревьев, пока я, не разбирая дороги, несся через их лес, но при этом я до сих пор жив и не собираюсь умирать.
– Он некромант, Алекс, – тем же громким шепотом произнес Кельт-Адас. – Но не чудовище… Он зло, но не служит злу.
Нехотя Алекс опустил пистолет, но не торопился убрать его окончательно.
– Так-то лучше, – удовлетворенно заметил некромант. – Вижу, что мой старый огненный знакомец не солгал, сказав, что вы пришли с миром. Присаживайтесь к костру, странники. Отдохните и согрейтесь перед дальней дорогой. Думаю, путь вам предстоит неблизкий…
– Ты, как всегда, в курсе событий, Далманир, – последовав приглашению некроманта, заметил огневик. – Прошу вас, друзья мои, располагайтесь и ничего не бойтесь. Далманир, конечно, переборщил, назвав меня своим другом, но уж мы точно не враги… В этих каменных стенах никто и ничто не причинит нам вреда. А если попробует…
Между ладонями мага мелькнула голубая молния, и его глаза на миг сверкнули огнем.
– Твои трюки стары как мир, Кельт-Адас, – беззубый рот Далманира растянулся в подобии улыбки. – Поверь, я тоже могу за себя постоять…
Языки пламени костра на секунду погасли, будто бы втянувшись в разом потускневшие угли, и пещера погрузилась во тьму. Настолько густую, что она казалась осязаемой, холодной и липкой. Эта темнота прилипала к одежде и коже, сковывала движения и навевала сон, суливший жуткие кошмары, от которых не будет спасения.
Миг – и наваждение исчезло. Костер вновь горел ярким пламенем, отгоняя тьму прочь к стенам пещеры… Только сейчас Агрон заметил, что некромант не отбрасывает тени… Нет, его фигура не была прозрачной, отблески огня не проходили сквозь него, отражаясь от стен. За его спиной была тьма, но тьма бесформенная, не повторяющая контуры тела. Тьма, жившая собственной жизнью, будто гигантское чернильное пятно, прилипшее к каменной стене.
– Клан Огня считает, что сила, подчиняющаяся ему, – величайшая сила в землях Арктара, – произнес некромант, наблюдая, как Агрон и Алекс осторожно усаживаются на импровизированные циновки из травы, лежавшие неподалеку от костра. – Увы, огневики ошибаются. Огонь – сила, могучая сила, с этим я не могу не согласиться. Но огонь предназначен для того, чтобы убивать, а значит, он сеет смерть и служит Смерти. А смерть подчиняется мне!
Бесформенная тень Далманира на мгновение встрепенулась, будто пробудился спящий, услышавший свое имя.
– Не стесняйтесь, господа, – сказал некромант, обращаясь к Агрону и Алексу. – Я вижу, у вас в руках то, что могло бы стать едой? Милости прошу к костру, изжарьте этих существ и угостите старого повелителя нежити. Как вы могли заметить, несмотря на мой жутковатый вид, я жив в отличие от всех тех, кто подчиняется мне, а значит, бываю голоден.
Поймав вопросительный знак Алекса, Агрон кивнул. Мол, лучше делать так, как говорит этот маг.
– Во что же я вляпался… – пробормотал Алекс, вставая.
– В бурный поток, – ответил Агрон. – И, похоже, он становится все мощнее и стремительнее с каждым днем.
Агрон лежал на подстилке из травы, кожей ощущая тепло тлеющего костра. Сон отчего-то никак не желал приходить к нему, и дело было вовсе не в природном чутье на опасность, которому орки доверяли едва ли не больше, чем слуху и зрению. Нет, сейчас Агрон не ощущал опасности… он чувствовал магию, наполняющую эту пещеру, и хоть и не понимал ее природы, но знал, что магия эта сильнее всего, с чем ему когда-либо приходилось сталкиваться.
«Бурный поток», – сказал он Алексу, и, пожалуй, именно это ощущение безграничности мира и мешало ему заснуть. Он не мог ни сосредоточиться, ни расслабиться. Этого чувства он не испытывал с раннего детства и не думал, что орки вообще подвластны ему.
В младенчестве мир ограничивался размером колыбели. В детстве —. несколькими метрами вокруг стоянки клана. А затем, когда во время перемещения клана на новую стоянку Агрон впервые не ехал на запряженной кодоями повозке, а шел в авангарде орков, любуясь бескрайними просторами степи, пришло осознание того, насколько огромен мир. Тогда это чувство бескрайности пространства и своей ничтожности в сравнении с громадным миром посетило его в первый и, как ему казалось, в последний раз. Он осознал, что был лишь песчинкой в потоке времени, и примирился с этой мыслью.
Но сейчас, когда неподалеку от него сидели и неспешно вели беседу два великих мага Земель Арктара, Агрон особенно сильно ощутил собственную ничтожность и мощь того бурного потока, что увлекал его по воле судьбы.
Чем была его боевая магия в сравнении с мощью огня и несокрушимостью Смерти? Пустым звуком.
Кем был он для этих двух магов, истинных хозяев мира? Мелкой букашкой…
От таких мыслей хотелось сжаться в комок, а еще лучше – оказаться сейчас в своем клане. Признать власть Гимрода и жить привычной, неторопливой жизнью орка. Охотиться, кочевать с места на место, любить женщин своего клана и биться не на жизнь, а на смерть с орками из других кланов, позарившихся на женщин Саморов.
С чего он вообще возомнил, что Свитки Знаний окажутся в его руках? С чего он решил, что пройдет хотя бы половину предначертанного ему пути? Хотя бы четверть… Хотя бы десятую часть… Разве может его боевой топор тягаться с магией Далманира или Кельт-Адаса? Никогда…
Сон отказывался забрать его в свои владения, а потому Агрону оставалось лишь лежать на полу пещеры, погрузившись в невеселые мысли, слушать дыхание спящего Алекса да беседу магов, кажется, не нуждавшихся во сне.
– Сколько лет мы не встречались? – спросил Далманир. – Двадцать? Двадцать пять?
– Что-то около того, – ответил огневик. – Ты совсем не изменился с тех пор.
– Ты же знаешь, бессмертные не стареют. А ты немного сдал, Кельт-Адас… Ты ведь понимаешь, что однажды настанет день, когда ты будешь подвластен мне?
– Понимаю, – ответил маг, и Агрону показалось, что в его голосе проскользнули нотки грусти. – Простые смертные часто спрашивали меня, не обременительно ли это – жить несколько сотен лет. Я всегда отвечал, чтобы они не желали себе такой доли и уж тем более не молили Арктара о бессмертии. Что нет ничего тяжелее, чем видеть, как стареют и умирают близкие, как изменяется на твоих глазах мир, а ты остаешься практически неизменным. Наше тело стареет медленно, ведь мы черпаем жизненные силы в огне, но старение души не может замедлить ничто. Я прожил треть отпущенных мне лет, но в душе я – глубокий старик… И несмотря на это, мне страшно подумать, что однажды Смерть накроет меня своим плащом. Я слишком многого не увидел и не узнал.
– И не узнаешь… – усмехнулся некромант. – Я уже давно сбился со счета своим годам. Я был стар еще тогда, когда людское племя отправилось в поход через Туманные горы. Они звали меня с собой! Они говорили: «Что же ты, Далманир, так и собираешься вечно сидеть на одном месте? Пойдем с нами, окунемся в неведомое! Познаем ту часть мира, которую никто не видел даже во сне!» Я отказался… Скажи, Кельт-Адас, будь у тебя такая возможность, ты бы ушел с ними? С людьми, тогда еще – великими и могучими магами, с которыми не могли тягаться ни огневики, ни даже некроманты?
– Ушел бы… – ответил тот. – Не без колебаний, но я ушел бы, чтобы увидеть новое. Быть может, чтобы найти ответы на свои вопросы… И пусть сейчас, через две тысячи лет, глядя на этого юношу, Алекса, ясно, что люди не нашли за горами ничего такого, во имя чего стоило бы оставлять Заповедные Земли, – тогда предугадать этого не мог никто.
– Ты не смог бы уйти, Кельт-Адас. Ты слишком привержен традициям и кодексу своего клана. И пусть сейчас ты и пошел против воли огня – твоя душа по-прежнему в храме, а не здесь. Я же смог бы, но не захотел. И знаешь, почему? Потому, что задолго до Исхода людей я понял, что знания безграничны, и чем больше я узнаю, чем совершеннее владею магией и знаниями, тем лучше вижу, сколько еще не познал и не познаю никогда. Поэтому я выбрал жизнь отшельника. Поэтому меня боятся живые, а нежить презирает как предателя и отступника. Я хочу лишь тишины, покоя и тепла огня… Я не просил у Арктара дарованного мне бессмертия, но никогда мой язык не повернется и для того, чтобы молить о смерти.
Я знаю, зачем ты привел друзей в мою обитель. Знаю, о чем ты хотел попросить… Говори же, не тяни.
– Пойдем с нами, Далманир! Вдвоем нам с тобой не будет равных! Мы сметем со своего пути любую опасность, и даже храм Огня вынужден будет отдать нам то, что огневики хранили две тысячи лет. Свиток Будущего… Мы обретем знания, о которых и не мечтали, найдем ответы на вопросы, которые даже и не помышляли задать. А потом, когда у тебя в руках побывает и Свиток Силы, уже никто из собратьев не посмеет обвинить тебя в предательстве. Владея силой Четвертого Свитка, ты отстоишь свое право на покой и уединение!
– Заманчиво! – улыбнулся некромант, и в его жуткой улыбке Агрону сквозь полуопущенные веки почудился оскал смерти. – Мы, представители двух самых могущественных магических орденов в Землях Арктара, могли бы стать лучшими из лучших, обладателями могущества, которому нет равных в мире! Да, с тобой могли бы свернуть горы, могли бы направить Заповедные Земли по праведному пути, а могли бы обратить их в руины и пепелище. На все была бы наша воля…
– Ты сгущаешь краски, – недовольно буркнул Кельт-Адас. – Я ни словом не обмолвился о власти над миром или о пылающих городах. Я говорил лишь…
– Знаю, – перебил его некромант. – Знаю, о чем ты говорил, но знаю и то, о чем ты подумал. Сила и власть портили и не таких, как мы с тобой, – тому есть десятки и сотни примеров. Но ни у кого еще, кроме, быть может, самого Арктара, не было ТАКОЙ силы, а значит, и такой власти.
Поверь старому некроманту, мой огненный друг, не стоит мечтать о бессмертии, в этом я убедился на собственном опыте. Смерть страшна, но и в ее отсутствии нет ничего хорошего. Также никогда не проси и силы, больше той, которой наделен от рождения. Выше головы не прыгнешь, Кельт-Адас; если не умеешь, не будешь летать, даже прирастив к спине крылья.
Свое право на покой я, возникни такая надобность, отстою и без Свитка Силы. Если бы ты знал, сколько живых и немертвых пытались нарушить его за прошедшие тысячелетия! И что? Я все еще жив, а их прах давно разметал ветер или поглотила земля. И чтоб ты знал, друг мой, среди них были и служители Огня.
Кельт-Адас вздрогнул и вскочил на ноги. Кончики его пальцев засветились алым огнем, а глаза вспыхнули голубыми молниями.
– Ты угрожаешь мне, некромант?
– Что ты. – Далманир расплылся в самой добродушной улыбке, на которую был способен. – Разве могу я угрожать старому другу? Никогда! Я лишь хотел сказать, что о себе я позабочусь сам, как делал последние несколько тысяч лет. Есть вопросы, на которые не стоит искать ответов… Большинство вопросов, что мучают тебя, – как раз из их числа.
Медленно, не сводя глаз с собеседника, огневик опустился на циновку, но глаза его по-прежнему светились недобрым голубым светом.
– И учти еще одно, – продолжил Далманир. – Ты слишком молод, друг мой, и по молодости не знаешь некоторых законов, по которым живет мир. А я знаю и открою тебе один секрет, который тебе, похоже, не известен.
– И какой же? – с вызовом спросил Кельт-Адас.
– Ты считаешь, что тебе на роду написано обладать Свитками Знаний, не так ли? И что эти двое, человек и орк, – лишь твои проводники к ним?
– Я бы не был столь категоричен, но… Вдвоем им не добраться до Свитков. Как они сумеют проникнуть в храм Огня за Свитком Будущего? И если Третий Свиток охраняется магами Огня, то кто стережет остальные три? Без меня у них нет шансов!
– А без них нет шансов у тебя. Они – не проводники, они – избранники судьбы. Они – главные герои этого этапа истории, а ты – лишь случайный попутчик на их пути. Судьба избрала их для этой миссии, и ни ты, ни даже я, повелевающий Смертью, не в силах повлиять на ее выбор.
От этих слов некроманта с Агрона слетели последние остатки дремы. Не в силах больше притворяться спящим, он открыл глаза и сел.
– О, да ты, я вижу, не спишь! – воскликнул некромант. – И давно ты слушаешь наш разговор?
Лгать двум могущественным магам почему-то не хотелось совершенно, и Агрон ответил:
– С самого начала.
Взгляд Кельт-Адаса, в котором светились голубые отблески, остановился на нем, будто пытаясь проникнуть в душу, но Агрон стойко вынес его, не опустив глаз.
– Что б ты знал… – медленно, как будто с трудом, произнес огневик. – Я никогда не считал тебя и Алекса просто проводниками. И уж тем более я не намеревался присвоить Свитки себе. Они принадлежали бы нам троим! Четверым, если бы любезный Далманир согласился пойти с нами.
– Я и не сомневался в этом, Огненный, – кивнув, ответил Агрон. – Как все, ты преследуешь собственные цели, но в твоей душе живет благородство. Я вижу это…
– Хорошо сказано, – сказал Далманир. – Вижу, орк, в тебе течет голубая кровь.
– Я сын вождя клана Саморов и еще недавно сам был вождем, пока… пока времена не поменялись. Но это в прошлом. Сейчас я, как ты сказал, избранник судьбы, пусть и не по своей воле. Позволь задать тебе один вопрос, Далманир?
– Спрашивай… Не обещаю, что отвечу, но готов выслушать любой вопрос.
– Далманир… – Агрон запнулся, подбирая слова. – Ты ведь некромант… Ты владеешь магией Смерти, и вся нежить должна подчиняться тебе. Ты… Я вижу, как сказал Кельт-Адас, ты – зло, но не служишь Злу.
– Я не служу никому! – Тьма за спиной некроманта шевельнулась, заставив шевельнуться и волосы на затылке Агрона.
– Но, может быть, ты знаешь о планах Зла? В своих снах я и Алекс видим одно и то же. Что-то темное, затаившееся там, за Туманными горами… Не знаешь ли ты, что это? Что пробудило ото сна те силы, что сделали меня избранником судьбы? Силы, что свели вместе нас, четверых, ведь если верить тебе, то ничто в Землях Арктара не происходит случайно.
– Да, это так… Ничто не происходит случайно. Все, так или иначе, связано между собой. Если на одном краю мира пробуждается великое Зло – на другом обязательно пробудится Добро. Если ты лишился власти над своим кланом, то это только потому, что судьба уготовила тебе иную участь. Большую или меньшую – мне неведомо, и, может быть, тебе не понравится твое новое предназначение. В те годы, когда люди жили здесь, в ходу у них была поговорка: «Все, что ни делается, – то к лучшему». Люди ошибались… «Все, что ни делается, – не зря» – вот как должны звучать эти слова.
Но это лирика, а тебе нужны факты, не так ли? Фактов у меня нет. Территория за Туманными горами лишена магии, а значит, закрыта для моего взора. Я могу видеть глазами любой нежити, как Кельт-Адас может видеть глазами огня, но либо по ту сторону гор нежити не существует, либо все, что происходит там, отделено от нас мощным барьером, против которого наши с ним магические способности бессильны.
– Иными словами, даже не знаешь, существует ли та сила, которую мы с Алексом видим во снах?
– Да… она может существовать, и тогда вы – часть великой силы, рожденной в Землях Арктара, избранники и посланцы судьбы. А может и не существовать, и тогда вы – нелепое недоразумение. Человек и орк, каким-то непостижимым образом увидевшие одинаковые сны и возомнившие их не снами, но пророческими видениями. Но знаешь что, Агрон… Моя магия здесь бессильна, но помимо нее у меня есть и еще кое-что. Интуиция, выработанная за тысячелетия жизни отшельника, и она подсказывает мне, что твои сны – не просто сны…
Агрон молчал, осмысливая услышанное. С одной стороны, ему хотелось верить, что сказанное некромантом – правда. Что интуиция не подводит великого мага, и тогда его поход действительно жизненно важен для Заповедных Земель. Но, с другой стороны… С другой стороны, ему хотелось, чтобы некромант, пронзив толщу гор магическим взглядом, сказал бы, что на той стороне царят покой и умиротворение и что в его душе всего лишь поселилось смятение, порождающее жуткие и такие реальные сны. Тогда не было бы ни похода, ни опасностей… Ничего! Исчезло бы это ощущение ревущего потока, увлекающего его вдаль. Потока, из которого не выбраться, как ни старайся.
– Ложись спать, Агрон, – молвил Кельт-Адас. – Завтра тяжелый день…
– И послезавтра он будет не легче… – ответил он, укладываясь на циновку.
До этого дня Агрону не доводилось спать в пещере. Он привык просыпаться с первыми лучами солнца, но здесь, под горой, солнечные лучи не могли коснуться его век, чтобы сообщить о начале нового дня. И тем не менее когда, проснувшись, он вышел на воздух, то обнаружил, что солнце как раз поднимается над горизонтом. Его внутренние часы работали с такой же четкостью, как и механизм, заставлявший солнце восходить утром и заходить вечером…
Размявшись и вдоволь налюбовавшись рассветом, таким привычным и в то же время таким притягательным и волшебным, Агрон вернулся в пещеру.
Алекс еще спал, маги же, видимо, и не помышляли об отдыхе. Сидя у костра, они играли в какую-то одним им понятную игру, рисуя схемы из точек и линий прямо в воздухе. Точки Кельт-Адаса светились алым, а точки Далманира казались маленькими капельками черной пустоты, висящими над землей.
– Пора в путь, – не отвлекаясь от игры, сказал огневик. – Буди Алекса…
На скорую руку перекусив остатками вчерашнего ужина, путники двинулись в путь, провожаемые взглядом некроманта. Агрон отчетливо чувствовал его взгляд у себя между лопаток, но продолжал идти, не поддаваясь искушению оглянуться.
На этот раз впереди шел Кельт-Адас, уверенно двигаясь в определенном направлении.
– Этой ночью мы обстоятельно побеседовали с Далманиром, – ответил он, когда Алекс поинтересовался, знает ли он дорогу или ведет их наугад. – И он указал мне путь к тропе. Этой дорогой когда-то из Заповедных Земель уходил твой народ, и, насколько я знаю, это единственный путь через горы.
– Кроме того, которым сюда прошел я, – уточнил Алекс.
– И который не ведет к Свитку Прошлого, – сказал маг, после чего Алекс недовольно замолчал и пошел дальше, больше не спрашивая ни о чем.
Агрон, всегда немногословный, тоже шагал молча, лишь время от времени по неистребимой орочьей привычке оглядываясь по сторонам в поисках того, что можно было бы съесть, или, наоборот, тех, кто мог бы съесть его самого. Мысли, роившиеся в его голове прошлой ночью, попрятались куда-то по норам подсознания и не мешали размеренной ходьбе, пусть и слишком медленной по меркам орка…
– Тропа! – воскликнул огневик, указывая куда-то вперед, и мгновение спустя Агрон тоже увидел вполне проходимую горную тропу, уходящую вверх по пологому склону. Да какое там «проходимую» – идти по ней было не сложнее, чем по ровной степи!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?