Читать книгу "Кровь"

Глава четвертая. Дело

Здание КБГ внушало своей малогабаритностью. На фоне многоэтажных небоскребов, утыкающихся крышами в небо, небольшая пятиэтажка вызывала сразу кучу вопросов. Вот только это здание не было пятиэтажным. И об этом знали все в Городе. Семнадцать подземных этажей уходили глубоко в землю. Многоэтажка росла, так сказать, вниз, а не вверх, как все остальные. Народ смеялся, что если все остальные люди в своих зданиях, когда едут домой или на работу, стремятся вверх к Дисциплине, то сотрудники КБГ едут на работу прямиком в ад. Цвет здания был серым, впрочем, как у всех зданий в Городе, но это был тот серый, по сравнению с которым все остальные были оттенками. Рядом стоит серое здание казначейства? Оно темно-серое. А еще серое здание главного госпиталя? Оно светло-серое. А какой же тогда чистый серый цвет? Так посмотрите на здание КБГ и все поймете.

У входа в серую пятиэтажку Иван стоял ровно без десяти минут девять, одет по-граждански. Он еле нашел такую одежду. Обычно в Городе ходили в свободное время, которого было не много, прямо в рабочей форме. А чего скрывать то? Перед девушкой похвастаться, что не богатырь седьмого класса, а уже первого и не связист или караульный, а спецназовец из группы реагирования? Так это в любом информтерминале проверить можно, там даже с фотографиями файлы будут. Гражданскую одежду выпускали, и многие ее надевали на свадьбы и семейные торжества, так сказать, чтоб погон не было видно и они не мешали внутрисемейному общению. Но это были единичные случаи в жизни, и такой одежды выпускалось не много. К тому же стандартные фабрики разными фасонами не радовали жителей Города, и часто получалось, что на той же свадьбе мужчины стояли в одинаковых пиджаках и брюках, а женщины в паре-тройке видов платьев. На Иване был стандартный серый пиджак и черные брюки. А на ногах бутсы для килы, ибо ботинки оказались непригодными к носке. Каблук на одном отклеился.

Встретила его Светлана, без Темнова. Она была сама элегантность. Правда, стоит оговориться, что элегантность эта была упакована в стандартную форму КБГ. Зеленый китель с малиновыми петлицами слегка был притален, что только подчеркивало осинную талию девушки, а рубашка была, видимо, чуть меньшего размера, так как чуть ли не трескалась по швам в области груди. Юбка, обрезанная чуть выше колена, показывала красоту тренированных ножек, а элегантные лодочки черного цвета вместо стандартных тупоносых ботинок делали эти ножки притягательными для взгляда мужчин. Иван чуть слюной не подавился. Особенно его очаровала прическа. Если большинство дам в следственном комитете делали либо короткую стрижку, либо хвост, то волосы богатыря КБГ лежали слегка волнистыми светлыми локонами на плечах.

– Здравствуйте, – подошла к Дубову девушка, – прошу за мной.

Постовой на пропуске вытянулся по струнке при виде девицы и хотел было показать рвение и проверить документы у Ивана, но после фразы «это со мной» козырнул и занял стойку «смирно». Дальше они проследовали к лифту, к одному из семи больших грузовых лифтов. Иван шел за Светланой и наслаждался своим положением ведомого. О Святая Дисциплина, как же хорошо была сложена эта женщина! Тонкие щиколотки, налитые голени, накачанные бедра и аппетитная попка. Все это двигалось в такт движению и сводило с ума. Светлана, видимо, знала свои привлекательные стороны и старалась идти не слишком быстро, дабы резкие движения не заостряли игру форм, но и не медленно, чтобы все нужные места двигались плавно, равномерно и красиво. Дубов, пока они дошли до лифта, вывел для себя новый закон философии. Оказывается, бесконечно смотреть можно не только на огонь, воду и как другие работают, но и на Светлану, идя за ней следом.

Кнопка на все лифты оказалась одна.

– Светлана, а зачем тут столько лифтов и на них всех одна кнопка? – нарушил молчание, пока они ждали, Иван.

– Лифтов много, чтобы не было задержек с их ожиданием, – ответила девушка. – Иногда нескольким группам с задержанными лифты нужны одновременно, а еще паре курьеров с секретными документами и еще научным сотрудникам с каким-нибудь взрывоопасным компонентом в руках. Чтобы они все не выясняли, кто имеет право первым занять лифт, у нас так много их. А зачем несколько кнопок должно быть?

– Ну, как же, вниз и вверх.

– А! Сейчас сами все поймете, внутри.

Они вошли в лифт, и Иван действительно все понял. Там, где он привык видеть пульт с кнопками, такой и находился, вот только кнопок у него было только пять, по числу наземных этажей, а вот все остальные минусовые этажи были без кнопок, но с устройствами считывания кодированного магнитного ключа. Так что попасть на нужный этаж можно было, только обладая таким ключом, либо в сопровождении обладателя, как сейчас Иван.

– Лифт курсирует по запросу пользователя. Кнопки «вверх-вниз» нужны только если лифт будет захватывать по дороге попутчиков, но у нас так не делается. Любой может ехать с секретными документами и быть убежденным, что он доедет до места назначения в полном одиночестве.

– Да уж, – чуть скривил лицо Дубов, – весело у вас, шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству, прыжок на месте – провокация?

– В принципе да, – очаровательно улыбнулась Светлана, прижала ключ к считывателю под надписью «одиннадцать» и створки лифта захлопнулись за спиной у Ивана.

Все стены внутренних поверхностей кабины были зеркальными, и Дубов оказался в компании не одной Светланы, а целых пяти. Куда ни взглянешь, везде можно было видеть очаровательное лицо и точную фигуру. Девушка визуально Ивану нравилась, но вот характер… Конечно, он не знал ее близко и не мог знать ее характер, но вряд ли домашняя, любящая цветы и закаты девушка пойдет служить в КБГ. В Городе не было принуждения к выбору профессии, хотя ходили слухи о возможности введения профессионально-ориентированных тестов, которые смогут аж на уровне расшифровки ДНК определить таланты человека и область, где он лучше всего пригодиться, но пока это было еще только на бумаге и только в предварительном обсуждении. В отличие от недисциплинированных лесовиков, в Городе правила Дисциплина и ее сестры: Рациональность и Целесообразность. Тесты могли бы убрать терзания души и выяснить предрасположенность каждого индивидуума, что уменьшило бы в разы количество неумех на важных местах и людей, предпочитающих карьерный рост наработке профессиональных навыков. Система образования была унаследована горожанами еще от первых колонистов и не менялась с тех пор ни на ноготь волколака.

Чтоб поступить в высшее учебное заведение, нужны были не талант с желанием, а хорошие оценки в школе по сопутствующим предметам. Вот лежит у юноши душа к строительству, он умеет рассчитывать нормы, умеет чертить, уже в школе знает, какие металлы какое сопротивление имеют, но беда у него с письменностью. А в табеле экзаменов значится письменность. И он не сдает экзамены и вынужден идти учиться на обычного рабочего, а не на инженера. А другой ничего не знает до школы, но он слышал о быстром карьерном росте в этой отрасли, и у него хорошо все с письменностью. Он легко сдает экзамены в университет. И что получается? В конечном счете, бездарь руководит талантливым парнем. Хорошо, если бездарь это поймет и будет пользоваться талантом и знаниями подчиненного, это хотя бы для дела хорошо. А бывает, мнимая корона на голове руководителя заставляет его подчинять беспрекословно подчиненных, и тогда даже самый талантливый работник не может улучшить плохенький проект своего шефа. Тесты смогут это исправить и не позволят случиться такой ошибке. С другой стороны, есть люди, предпочитающие не связывать свои таланты с работой. Им проще работать где-нибудь, а талант вкладывать в хобби. Любит человек играть на скрипке, но идет работать обслуживающим стандартной фабрики, чтоб на творчество после работы времени оставалось много, да и во время тоже можно было выкроить. А тесты замечают его талант в музыке и делают музыкантом. И вот хобби превращается в работу, и ты из дня в день играешь, не зная отдыха. Через какое-то время творчество уходит, и музыка становится из искусства ремеслом, а после и обыденностью, которая не приносит радости и требует отдыха в других сферах. Хорошо бы тесты, если и ввели, то они бы носили не обязующий, а рекомендательный характер. Но это уже решать не Ивану.

Есть люди во главе Города, которые умеют и должны решать такие вопросы, как они решат, так и будет, другим придется подчиниться, потому что умение решать такими людьми не обсуждается, а констатируется. Дисциплина превыше всего. А вот характер девушки, работающей офицером КБГ, действительно вселял опасение. Хотя… Он все равно не предложит ей встречаться, и даже если это произойдет, то она вряд ли примет предложение. Так что ничего не выйдет. Любуйся издалека, Иван, и держи дистанцию. Ни то ведомство, чтоб романы крутить.

Створки лифта открылись, и они вышли на своем минус одиннадцатом этаже. Их встретил бесконечный коридор, растянувшийся в обе стороны от лифтов, и краев его видно не было. Художников тут вызывать принято исключительно для допросов, так что стены были стандартными, покрашенными в серо-зеленый цвет, почти под цвет формы местных аборигенов, со стандартными картинками сверху и снизу. Такие стены Иван созерцал два года в казарме, покуда тянул обязательную караульную службу. Двери были стальными, как заметил Дубов, с электронными замками, реагирующими сразу на отпечаток пальца и сетчатку глаза. Светлана подошла к двери с номером одиннадцать и предоставила свою руку и очи для считывания. Замок податливо открылся и разявил перед пришедшими свои внутренности, пропуская их в лоно кабинета.

Кабинет Ивану не понравился. Он был обширен, по площади превосходил его кабинет раза в три, но вот эргономика желала лучшего. Обычный казенный стол стоял посреди комнаты, чем ограничивал разумную расстановку мебели. Иван, проходя мимо, тронул стул для допрашиваемого и убедился в своем подозрении. Мало того, что он был цельнометаллический, даже без какой-либо тканевой подушки, так еще и прикручен к полу. Видимо, местные следователи сразу хотели показать попавшему сюда на допрос его нынешний статус. Цвет стен был такой же, как в коридоре. Вместо книжных шкафов под документацию тут стояли сейфы в человеческий рост. И все это покоилось на обычном бетонном полу, даже не прикрытом хотя бы каким-либо дешевым линолеумом. Скудно для КБГ. И тут, в дальнем углу, у одного из сейфов, Иван заметил дверь, искусно замаскированную. Если не приглядываться, что подозреваемые по причине стресса и не делают, ее и не заметишь.

– А что там? – кивнул в ту сторону Дубов.

– Заметили? – слегка улыбнулась Светлана, до этого наблюдавшая за реакцией Ивана на ее кабинет.

– Комната отдыха.

– Можно посмотреть?

– Смотрите.

А вот сейчас Иван позавидовал. Небольшая комнатушка включала в себя все, что нужно человеку, дабы заменить стандартный жилой бокс. Тут была полуторная стационарная кровать, кресло и журнальный столик, шкаф для одежды и визор – обычный визор для просмотра стандартных телепередач по стандартным городским телеканалам. А самое главное – приятные обои и паркет.

– Да, – обливаясь черной завистью, промычал Дубов, – не раскладушка за шкафом…

– Что? – делано переспросила девушка.

– Ничего, – повертел головой Иван, – мысли вслух. Давайте знакомиться с делом.

– Конечно, – кивнула Светлана и направилась к одному из сейфов. – Присаживайтесь.

– На место допрашиваемого? – съерничал следователь.

– Пока да, – ответила следовательша комитета и посмотрела на часы. – Через час доставят для вас стол и стул, и тогда вы займете полагающееся вам рабочее место, а пока так.

На железном стуле было чертовски неудобно и неприятно. Иван подсознательно ждал, когда же закончится это представление и начнется допрос. Его допрос. Но перед ним положили восемь увесистых папок дела.

– Прошу.

– Начнем, – вздохнул Дубов и открыл первую папку.

Иван сел читать дела. В принципе, его могла ввести в курс дела и Светлана, но Дубов предпочитал вникать сам. Любой пересказ крадет детали. Человек – создание сугубо субъективное, как ни крути. Он выделяет для себя что-то ценное, а все остальное отводит к категории второстепенных фактов. В психологии еще на родине первых колонистов в сознании человека выделяли фокус сознания, поле сознания и его периферию. Человек может фокусироваться совсем на небольшом количестве предметов или событий одновременно, остальное нужное ему он держит в поле своего сознания, все ненужное на его взгляд он отметает на периферию сознания, а уж за границу периферии и не смотрит вовсе. И вот тут есть большая вероятность ошибки. Когда человек ознакомился с документами, он что-то берет в фокус, что-то в поле, что-то на периферию, а что-то выкидывает вообще, считая не нужным. И пересказ его будет именно таким. Но это будет чисто субъективное мнение, пересказ, в данном случае Светланы, а Ивану нужно было составить свое мнение, чтобы чужие фокусы и поля не влияли на его анализ. Для этого нужно было лично прочитать все факты, вшитые в дело. Потом они обязательно обсудят свои выводы и поделятся идеями, придут к консенсусу, но это будет уже после личного ознакомления с делом.

Дело было не то чтобы запутанное, но непростое. Непростым его делало полное отсутствие улик. А самое главное – полное отсутствие побудительных мотивов. Возьмем, к примеру, Киреева Петра. Тридцать пять лет, не женат, детей не имеет. Начальник блока стандартных фабрик, с места работы характеризовался только с положительной стороны. Опрос соседей никаких нестыковок с характеристикой не установил. Иногда бывает характеристика на загляденье хорошая, на работе все за милейшего человека принимают, а дома индивид по отношению к близким и соседям может пускаться во все тяжкие. Жил себе и жил, медленно, но неотвратимо поднимался по карьерной лестнице, и тут «бац» – и пропал. И самое интересное, что как в землю провалился: ни следочка, ни письмеца, ни какой информации о себе никому не оставил и исчез. Вышел из дома на работу и все. На работу не пришел, домой не вернулся. По камерам городского наблюдения зафиксировано, как он заходит за ближайший угол здания, и все. Человека больше нет. Нигде.

Антон Малахов. Молодой парень тридцати лет, начальник одной из депо городского железнодорожного транспорта. По анкете, правда, там дядя в управлении сидит, но сейчас это делу не помогает, пусть этим специализированные органы занимаются, но объясняет такой чин в тридцать лет. Молодой перспективный карьерист, быстрый взлет, такое же быстрое предполагаемое будущее. Нормальные характеристики отовсюду и так же исчез. И опять вышел из дома и растворился за углом. И опять никаких свидетельств и побудительных мотивов. И так еще восемь человек.

Можно было бы предположить убийства, совершенные маньяком, так как способ один и тот же, но тут много «но», и это сильно настораживало. Где тела? Хорошо, тела маньяк спрятал. Почему нет на видеозаписях? Знает радиус действия камер? Но чтобы спрятать тела, нужно их куда-то отволочь, и точно попадешь в поле зрения одной из камер.

– Светлана, в районах предполагаемых убийств были канализационные люки?

– Вы предполагаете, что это все же убийства? – удивилась неожиданному вопросу богатырша КБГ.

– Я пока строю версии и не отбрасываю ни одной.

– Если честно, то мы на это не обратили внимания.

– Хорошо, – кивнул Иван, взяв слова коллеги на заметку, и продолжил размышлять.

Если там есть канализационные люки или другие коммунальные тоннели, хотя где их нет, это многое объясняет и дает направление, где искать тела. Но если это убийство. Что еще это может быть? Массовый исход из Города в Лес? Одним единственным способом?

– Светлана, скажите, а вы не шерстили городскую информационную пользовательскую сеть на момент способов ухода из Города, похожего на эти исчезновения?