Читать книгу "Шпионский арсенал. История оперативной техники спецслужб"

Глава 35. Фотоаппарат «Залом»

Неудача с фотоаппаратом прокатки «Ниппель» не смутила конструкторов НИЛ-11, которые уже готовили к испытаниям новый аппарат «Залом».

По сравнению с предыдущей моделью «Залом» не имел внутренних осветителей, но был оборудован экспонометрическим устройством для измерения уровня внешнего освещения, что давало возможность подбирать оптимальное значение диафрагмы для получения качественного негатива. Кроме того, размеры «Залома» позволяли прокатывать документ за один раз, и это значительно снижало время копирования по сравнению с другими аппаратами прокатки.

Аппарат «Залом» с открытой верхней крышкой (из архива Keith Melton Spy Museum)

Для подготовки аппарата к работе надо было полностью открыть одну из внешних крышек «Залома» так, чтобы при копировании можно одной рукой удерживать обе крышки вместе. Затем аппарат размещался в месте копирования документов, и вращением диска установки диафрагмы устанавливалось ее значение, при котором один из светодиодов экспонометра переставал светиться, а другой загорался.

В комплект аппарата «Залом», направляемого для оперативного использования, обязательно входила книжка-дубликат, которой должен был постоянно пользоваться агент или оперативный офицер дома и в офисе.

Оперативная практика применения «Залома» подтвердила его преимущества по сравнению с аппаратом «Алыча». Однако во время копирования «Заломом» требовалась более равномерная прокатка аппарата по документу, в противном случае возникали заклинивания и даже обрыв фотопленки. Неравномерная прокатка документов со схемами и таблицами давала искривление изображений на негативе, и офицерам-техникам во время фотопечати приходилось делать дополнительные клише, затем их разрезать и подклеивать для получения правильной копии документа. В таких случаях пользователям было рекомендовано прокатывать схемы и таблицы несколько раз, чтобы избежать ошибок при фотопечати.

Было также отмечено, что продолжительное использование «Залома» приводило к появлению на торце аппарата трещин коленкорового покрытия из-за периодического перегибания одной из крышек аппарата во время копирования документов. В таких достаточно редких случаях применялись соответствующие краски для замазывания повреждений торцевой части «Залома». Этот несложный ремонт делали сами агенты или передавали аппарат офицеру-куратору для квалифицированной проверки и ремонта «Залома» оперативно-техническим сотрудником.

Для увеличения количества копий документов на одну кассету в аппарате «Залом» стали применяться новые тонкие фотопленки Ш-1 и Ш-2. Это потребовало особо тщательного снаряжения кассет и аккуратной установки их в транспортный механизм «Залома». Тем не менее оперативное применение «Залома» с новыми фотопленками показало снижение надежности копирования документов, поскольку изначально конструкция «Залома» была рассчитана на использование пленок стандартной толщины. А тонкие фотопленки нередко заклинивали и даже рвались в процессе копирования документов, что послужило причиной появления негативного отношения к «Залому» как со стороны оперативного состава КГБ, так и агентов, ранее обученных и применявших «Залом» для негласного копирования документов. В связи с этим в 1968 г. было принято решения об изъятии этого аппарата из оперативной практики подразделений советской госбезопасности.

Глава 36. фотоаппарат «Гранитник»

Несмотря на трудности внедрения в оперативную практику аппаратов «Ниппель» и «Залом», коллектив разработчиков и конструкторов НИЛ-11 тем не менее продолжал работы по создании новых эффективных аппаратов прокатки.

В 1965 г. в ПГУ КГБ поступила новая фотокамера прокатки «Гранитник», в дальнейшем ставшая, по мнению специалистов, одной из самых удачных разработок специальных фотокопировальных аппаратов.

Фотоаппарат «Гранитник» в сигаретной пачке (из архива Keith Melton Spy Museum)

«Гранитник» существенно отличался от всех предыдущих моделей новой оригинальной оптической схемой, в которой изображение попадало на фотопленку через специальную зеркальную призму, выдвигавшуюся из корпуса аппарата только в момент копирования документа при движении фотокамеры по его поверхности. Через призму текст документа попадал в объектив, который формировал изображение и далее направлял его на фотопленку через щель в кассете. После копирования призма убиралась внутрь корпуса аппарата.

Оперативники были приятно удивлены внешними размерами «Гранитника», позволявшими полностью спрятать его внутрь стандартной сигаретной пачки, и это оказалось надежным камуфляжем при использовании и хранении аппарата. В отличии от предыдущих моделей, фотооптическая схема «Гранитника» не имела собственных осветителей, и пользователь должен был подбирать место для копирования документов с достаточным уровнем внешней освещенности, например, от близко расположенного окна в комнате с яркими потолочными светильниками или применять боковое освещения документа от настольной лампы мощностью 100 ватт.

Оптимальные условия освещенности подбирались опытным путем, копируя документы при различных вариантах освещения, отмечая при этом каждый из них. Затем кассета с отснятой пленкой или аппарат целиком передавались офицеру-куратору, который уже в служебной фотолаборатории проявлял фотопленку и отмечал наиболее удачные негативы. Эти результаты передавались обратно пользователю, который при копировании придерживался отмеченных оптимальных условий освещенности.

Сигаретная пачка в качестве камуфляжа подбиралась, исходя из предпочтений агента или офицера какому-либо сорту сигарет.

Пример рекомендаций для работы с аппаратом «Гранитник» (из архива Keith Melton Spy Museum)

Простая и надежная конструкция «Гранитника», его удачное его камуфлирование, а также стабильное получение качественных негативов способствовали его активному использованию в течении последующих лет. В 1975 г. появилась обновленная модель "Задаток”, в которой были использованы новые конструкционные материалы, а также учтены рекомендации, накопившиеся за период оперативной практики применения «Гранитника»– одного из самых оригинальных и эффективных фотоаппаратов КГБ.

Глава 37. Фотокопировальные аппараты «Корица», «Зима», «Загар»

Результативность использования аппаратов прокатки, а также необходимость быстрого и качественного копирования большого количества документов натолкнули разработчиков НИЛ-11 на создание портативного фотокопировального аппарата прокатки для документов формата A4. В новой фотокамере с названием «Корица» документ накрывался прижимным стеклом рабочей стороны аппарата (с размерами, как у формата A4), и перемещающийся внутри аппарата зеркально-призменный механизм равномерно сканировал по документу под действием пружины.

Фотокопировальный аппарат «Корица» (из архива Keith Melton Spy Museum)

Для равномерного освещение документа в «Корице» был предусмотрен специальный тонкий и длинный осветитель наподобие люминесцентных ламп, который двигался вместе с зеркально-призменным механизмом. Его перемещение, а также транспортировку фотопленки обеспечивала пружина, взводимая боковым рычагом для съемки одного кадра. Кассета «Корицы» вмещала до 400 кадров стандартной 35 мм фотопленки и могла быстро заменяться на «свежую» на свету за несколько секунд, что давало возможность копирования большого количества документов. Диафрагма объектива подбиралась в зависимости от чувствительности пленки. «Корица» имела счетчик кадров, а также удобный рычаг спуска затвора, который работал как от правой, так и от левой руки. Для электропитания осветителя «Корицы» могла использоваться стандартная электросеть 110 / 220 вольт, а также напряжение 12 вольт через разъем прикуривателя автомобиля.

Комплект аппарата «Корица» (из архива Keith Melton Spy Museum)

«Корица» оказалась весьма эффективным аппаратом для быстрого копирования большого количества документов, например, когда офицер-куратор получал через тайник от своего агента секретные документы на достаточно короткое время, копировал их в автомобиле, соблюдая требования конспирации и после завершения работы обратно возвращал их агенту заранее оговоренным путем. «Корица» также активно использовалась на конспиративных квартирах и в номерах гостиниц, куда доставлялись полученные на время документы и после фотокопирования возвращались в места официального хранения. Габариты и вес «Корицы» вместе с блоком электропитания и заранее снаряженными фотопленкой кассетами позволяли переносить весь комплект в обычном портфеле или в атташе-кейсе, что обеспечивало конспиративность всего мероприятия работы с аппаратом как в автомобиле на стоянке или в движении, так и для съемки документов в помещении.

Оперативные подразделения КГБ активно использовали «Корицу», отмечая простую настройку и удобное управление аппаратом, в связи с чем было организовано серийное производство «Корицы» на красногорском заводе, где аппарату был присвоен заводской индекс С-125.

Позднее в оперативные подразделения КГБ поступил прототип «Корицы», разработанный для использования 16 мм фотопленки с электродвигателем для привода зеркально-призменной системы и механизма транспортировки пленки. Новый аппарат «Зима» был меньше по размерам и обеспечивал копирование документа A4 за два раза с перекрытием каждой половины листа. Кассета «Зимы» была рассчитана на 400 кадров, вмещала 6 метров 16 мм фотопленки с двойной перфорацией и чувствительностью от 45 до 700 ед. ГОСТ. Фотографирование одного кадра начиналось после смещения вправо рычага-включателя большим пальцем правой руки и производилось в течение 2,5 сек. Входящие в комплект «Зимы» блоки электропитания обеспечивали работу аппарата от автомобильной сети 12 вольт и от стандартной электросети 110 / 220 вольт.

Несмотря на меньшие габариты и наличие электропривода, аппарат «Зима» не получил активного применение в оперативной практике. По словам офицеров КГБ, аппарат нередко годами лежал в местах хранения оперативной техники и вынимался только для ежегодной инвентаризации. По мнению специалистов, копирование документа А4 за два раза оказалось неудобным, и многие оперативники предпочитали старую «Корицу».

Фотокопировальный аппарат «Зима» (из архива Keith Melton Spy Museum)

В середине 1980-х гг. появляется прототип «Корицы» и «Зимы», фотоаппарат «Загар», для копирования полного листа А4 на 16 мм фотопленку с электроприводом зеркально-призменного механизмов сканирования и транспортировки пленки.

Кассета «Загара» была рассчитана на 400 кадров, в комплект также входили еще две кассеты. Таким образом, «Загар» мог обеспечить сравнительно быстрое копирование более тысячи листов документов.

Фотокопировальный аппарат «Загар» (из архива Keith Melton Spy Museum)

Однако новый «Загар» не получил активного применения, возможно, из-за сравнительно большого веса (более 3 кг) и увеличенных габаритов, что, скорее всего, оказалось неудобным для оперативных офицеров в случае транспортировки «Загара», который уже с трудом помещался в стандартный портфель. Во второй половине 1980-х гг. началось активное использование компьютерных сканеров, на которых копирование по сравнению с громоздким «Загаром» было значительно проще. Все это привело к тому, что заводская партия “Загаров” так и не нашла применения. Новые комплекты этого аппарата длительное время хранились на складах оперативной техники, пока не поступило указание отправить всю партию в НИЛ-11 для уничтожения или возможного использования отдельных блоков, узлов и деталей.

Так закончился век весьма результативного использования подразделениями КГБ фотокамер прокатки, давших массу необходимых и особо важных для СССР документов, в том числе копий материалов на редких языках, когда особо предъявлялись требования высокой четкости получаемых негативов. Сегодня в арсенале современных разведок имеются разнообразные бытовые цифровые устройства, позволяющие без какого-либо камуфлирования вполне открыто и легко сканировать документы и чертежи любой сложности.

Мы должны с благодарностью вспомнить до сих пор неизвестных изобретателей и конструкторов НИЛ-11 и ОТУ, давших советской разведке неоспоримые преимущества в оснащении оперативных офицеров и агентурного аппарата КГБ уникальной по тем временам специальной техникой, вызывавшей удивление, уважение, а возможно, и зависть, у западных разведок, часто копировавших новые передовые разработки КГБ.

Очерк X. Как фотокамеры КГБ доказали, что Пеньковский шпион

Глава 38. Как «Прокололся» Пеньковский

История деятельности секретных служб в годы холодной войны убедительно показывает, что конечный результат специальных многоходовых операций часто зависел от действий рядовых исполнителей, чья инициатива и настойчивость могли существенно изменить динамику оперативного мероприятия и дать важный конечный результат.

Полковник ГРУ Олег Пеньковский начал интересовать советскую контрразведку из-за активных контактов с британским бизнесменом Винном, а также после нескольких официальных визитов в английское посольство в Москве, о которых он должен был бы уведомить КГБ, как это практиковалось в те годы. Вторично Пеньковский попал в поле зрения КГБ после неудачно проведенных под наружным наблюдением тайниковых операций с парой английских дипломатов, супругов Жаннет и Родериком Чизхолм.

Эта пара еще до приезда в Москву уже значилась в оперативной картотеке контрразведки СССР как установленные английские разведчики.

Их коллега, Джорж Блэйк, уже работавший на КГБ, своевременно информировал своего советского куратора о супругах, сотрудниках МИ-6, активно работавших в Берлине до перевода их в Москву. И потому совместная операция ЦРУ с английской разведкой по организации тайниковой связи с Пеньковским с самого начала была обречена на провал. Ведь с особо ценным агентом должны были работать расшифрованные разведчики, уже находившиеся под плотным, но конспиративным наблюдением сотрудников 7-го Управления КГБ.

Жаннет и Родериком Чизхолм, британские разведчики (из архива Keith Melton Spy Museum)

Пеньковскому вначале повезло, когда после одной из тайниковых операций «наружка» потеряла его в проходном дворе. Однако в следующий раз один из молодых сотрудников «семерки» вспомнил Пеньковского, когда тот зашел и вышел из подъезда, где Жаннет Чизхолм ранее заложила тайник, оправдывая заход в незнакомый московский подъезд легендой о необходимости поправить интимную деталь женского туалета.

Жаннет Чизхолм была опытным разведчиком, однако почему-то надеялась, что КГБ будет следить только за её мужем, вторым секретарем посольства Великобритании в Москве.

В этот раз Пеньковский привел «наружку» прямиком к своему месту работы, в Госкомитет по координации научно-исследовательских работ, после чего установить личность человека, подозреваемого в тайниковых операциях с английскими разведчиками, не составило труда. Началась вторая, активная фаза работы советской контрразведки, во время которой квартира Пеньковского была оборудована системами акустического, а позднее и визуального контроля. К сводкам наружного наблюдения добавились материалы, касающиеся личной жизни Пеньковского в его домашнем окружении.

Оперативно-технический контроль показал, что Пеньковский регулярно слушает западные радиопередачи на частоте, которая ранее была установлена как принадлежащая одному из радиоцентров ЦРУ в Западной Германии. Принимая эти передачи на свой импортный коротковолновый приемник, Пеньковский делал при этом записи на листках бумаги, с которыми затем долго работал.

Пеньковский готовится фотографировать документы (из архива Keith Melton Spy Museum)

Однако наибольший интерес у советской контрразведки вызвали периодические манипуляции Пеньковского в его квартире у окна, выходящего на Москву-реку. На противоположном берегу на чердаке дома напротив квартиры Пеньковского контрразведка КГБ разместила стационарный пост наблюдения с кино– и фотоаппаратурой, оборудованной мощной оптикой. Таким образом, КГБ смог зафиксировать эпизоды фотографирования Пеньковским каких-то документов предположительно с помощью фотоаппарата «Минокс». Оперативным путем было установлено, что эти документы носили секретный характер, и Пеньковский, полковник ГРУ, тайком брал их домой из специальной библиотеки штаб-квартиры советской военной разведки.

Все собранные контрразведкой материалы были доложены Семичастному, новому руководителю КГБ, который сразу связался с Серовым, своим бывшим начальником, направленным ЦК партии из КГБ на укрепление рядов ГРУ. Серов лично хорошо знал Пеньковского и специфику его работы в ГРУ. Возможно, Серов убеждал себя, что Пеньковский, работая с агентурой ГРУ в Москве, использует свою квартиру для документирования полученных от своих источников сведений, и потому не санкционировал передачу материалов следователям. Можно также предполагать, что Серову не хотелось портить отношения с высокими покровителями Пеньковского, такими, как Варенцов, маршал артиллерии и ракетных войск, а также с тестем Пеньковского, генералом Гапановичем. Оба активно способствовали успешной карьере Пеньковского, а он этого и не скрывал, постоянно благодарил своих покровителей дорогими западными подарками. Кроме того, Серов, вероятно, думал и о том, что его репутация может пострадать из-за личных контактов с Пеньковским, если бы начались полномасштабные следственные действия Комитета госбезопасности. А может быть, Серов, названый в мемуарах Хрущева «простым, до наивности простым человеком», особо не мучил себя такими сложными вопросами?

Так или иначе, но бригада сотрудников 7-го Управления КГБ получила указание продолжать рутинный сбор информации в отношении Пеньковского. Руководитель оперативно-технического отдела «семерки» поставил задачу своим подчиненным скрытно сфотографировать тексты документов, которые приносил домой Пеньковский. Для установки специальной фотокамеры было дано указание использовать цветочные горшки, стоявшие на подоконнике, где Пеньковский фотографировал документы. Однако такое задание руководства «семерки» выполнить было чрезвычайно трудно. Имевшиеся в арсенале КГБ специальные фотоаппараты с автономным электропитанием (а Пеньковский иногда передвигал горшки) не помещались под цветок и, главное, издавали во время съемки слабые шелестящие звуки. Полностью бесшумных фотоаппаратов в то время не было, и для звукоизоляции фототехнику часто помещали в большие специальные контейнеры. А Пеньковский мог услышать в полной тишине своей квартиры странные звуки из цветочного горшка, фотографируя рядом с ним документы.

Пеньковский в окружении цветочных горшков готовится фотографировать «Миноксом» секретные документы (из архива Keith Melton Spy Museum)

В оперативно-техническом отделе 7-го Управления КГБ разгорелись нешуточные споры о том, как всё-таки сфотографировать тексты документов, находившиеся на подоконнике, и получить уликовые материалы? Рядовые сотрудники «семерки», постоянно фиксируя действия Пеньковского, давно были уверены, что имеют дело со шпионом. Как нередко бывало в практике КГБ, начальство давило на своих подчиненных, которые пытались доказать, что цветочный горшок не подходит в качестве камуфляжа и нужна принципиально другая система конспиративной фотосъемки для доказательства шпионской деятельности Пеньковского.

Одним из активных участников этой оперативно-технической группы был офицер-техник Юрий Озеров, родной брат знаменитого радиокомментатора Николая Озерова. Именно он, как впоследствии вспоминали ветераны контрразведки КГБ, пошел на прямой конфликт с руководством 7-го Управления, доказывая невозможность конспиративной фотосъемки из камуфляжа «цветок».

После изучении окружения квартиры и дома Пеньковского Юрий Озеров и его коллеги предложили другой, гораздо более конспиративный, но весьма сложный и дорогостоящий вариант размещения фотоаппаратуры внутри большого ящика на балконе верхнего этажа. В оперативно-техническом отделе начались жаркие дебаты и вызовы на ковер Озерова и тех, кто не поддерживал решение руководства. В конце концов начальников удалось уговорить, однако нервов и здоровья было потрачено немало. Жильцов верхней квартиры под благовидным предлогом переселили в другое место, в то время это делалось легко, а затем в моменты отсутствия Пеньковского началось уникальное оперативно-техническое мероприятие, о котором затем был снят великолепный кинофильм «Дело № 8…» в качестве учебного пособия для всего оперативно-технического состава КГБ СССР. В нем были продемонстрированы все возможности использования оперативной техники КГБ в деле Пеньковского, и остается надеяться, что когда-нибудь его смогут показать широкой аудитории, которая бы по достоинству оценила мастерство и творческий подход оперативно-технических сотрудников госбезопасности, всегда отличавшихся скромностью и трудолюбием среди разношерстой массы офицеров КГБ того времени. Лодыри и неумейки долго не задерживались среди профессионалов-технарей КГБ, поскольку быстро делали карьеру в других подразделениях или уверенно шагали по партийной лестнице внутри Комитета.

Стараниями и мастерством бригады «семерки», с которыми также работали ассы из ОТУ КГБ, на балконе, нависавшем над окном Пеньковского, удалось установить две фотокамеры с обычным и длиннофокусным объективами в специальных выдвигающихся нишах с автоматически открывающимися шторками. К наблюдательному посту контрразведки на чердаке противоположного здания по дну Москвы-реки был проложен специальный кабель для дистанционного управление фотокамерами, двигающимися нишами и шторками. Сотрудники «семерки», наблюдая за окном Пеньковского через Москву-реку, поддерживали телефонную связь с другой оперативной группой, контролирующей из квартиры верхнего этажа действия «объекта разработки с окраской «Ш» (шпионаж) – так официально именовался Пеньковский в оперативных документах контрразведки.

Две фотокамеры КГБ на балконе должны были последовательно зафиксировать вначале общий план окна, где Пеньковский раскладывал секретные документы, а затем получить «читаемые» фотоснимки текстов документов, чтобы получить полный ряд уликовых фотографий.

Впоследствии эти снимки полностью убедили многих высших советских руководителей в том, что бравый полковник ГРУ, делавший им личные дорогие подарки и постоянно оказывавший знаки внимания их женам западными сувенирами (приобретенными на деньги ЦРУ и МИ-6), на самом деле уже давно является активным агентом двух ведущих разведок Запада.

Схема наблюдения и фотодокументирования действий Пеньковского (из архива Keith Melton Spy Museum)

Один из секретных документов, фотографируемых Пеньковским (из архива Keith Melton Spy Museum)

Последующие активные следственные мероприятия и негласный обыск в квартире Пеньковского дали полный набор современной по тем временам шпионской техники. Были обнаружены несколько фотоаппаратов «Минокс» и фотопленки к ним, шифровальные блокноты, а также записи радиосигналов с пометками Пеньковского «Учебные передачи».

Все материалы улик, полученные в ходе оперативно-технических мероприятий, активно использовались в суде, который был проведен как показательная акция для Запада, а заодно и для всех граждан СССР в качестве наглядного примера, что есть предатель, как им становятся и где может закончиться его карьера.

Зарубежные и российские историки, много писавшие об этом громком деле, сходятся в одном, что Пеньковский мог кое-что слышать за рюмкой коньяка (как это уже было в шпионском деле офицера ГРУ Попова) от своих высоких покровителей, которые сообщали перспективному, как они считали, полковнику ГРУ кое-что из высших военных и политических секретов СССР. Однако основную часть сведений, переданных Пеньковским на Запад, составляли фотопленки «Минокс» с фотографиями секретных документов из специальной библиотеки ГРУ, которые, конечно же, не содержали советских стратегических секретов.

Однако фотоснимки Пеньковского пришлись весьма кстати, когда ЦРУ попыталось доказать президенту Кеннеди, что котлованы и бетонные фундаменты для советских пусковых установок, строящихся на Кубе, предназначены совсем не для зенитных ракет «земля-воздух», как убеждал американцев Хрущев, а для стратегических ракет средней дальности с временем подлета до территории США в считаные минуты. Чтобы перепроверить эти предположения, ЦРУ организовало полет своих знаменитых самолетов «У-2», один из которых был сразу сбит над Кубой, а другой всё же смог получить качественные фотоснимки строящихся пусковых установок, совпадающие с данными, подготовленными для ЦРУ и МИ-6 их общим агентом Пеньковским.

Шпионский арсенал Пеньковского (из архива Keith Melton Spy Museum)

В настоящее время фигура Пеньковского благодаря стараниям западных и некоторых российских историков приобрела поистине очертания одного из главных героев холодной войны. Одни называют его спасителем человечества, который сохранил мир и снял угрозу термоядерной войны, другие считают его главной фигурой стратегической игры СССР с Западом, которую организовал КГБ под руководством талантливого стратега и тактика Никиты Хрущева, сумевшего разорить восстанавливающееся после войны сельское хозяйство своей родной страны, а заодно легко, одним росчерком пера, подарившего Украине стратегический Крым.

Если бы Пеньковский действительно являлся двойным агентом или его собирались использовать «втемную», ЦК партии и КГБ вряд ли стали бы так раздувать это шпионское дело с огромным количеством сфотографированных и переданных Западу секретных документов ГРУ и Минобороны. Ведь специально для Хрущева и аппарата ЦК КПСС был оформлен красивый «подарочный» фото альбом всех эпизодов шпионской карьеры Пеньковского. Ну и, конечно же, никто бы не взял на себя ответственность в те далекие и неспокойные 1960-е гг. снимать показательный учебный фильм для всего оперативного состава КГБ об «агенте влияния», смелом полковнике ГРУ.

По мнению авторов книги, Олег Пеньковский, бесспорно, был незаурядным человеком, сумевшим лестью, интригами и подарками завоевать доверие высших чинов СССР и обратившим их благосклонность для реализации своих безмерных и нереализованных амбиций. На фоне непомерно раздутой личности «шпиона двух разведок» историки как-то незаметно, а главное, незаслуженно отодвинули за задний план уникальные мероприятия советской контрразведки и разведки, реализованные благодаря таланту, инициативе и мастерству большого коллектива оперативных и технических сотрудников КГБ, которые достойны того, чтобы сейчас назвать каждого из них, настоящих героев холодной войны, честно и до конца выполнивших свой офицерский долг.