Текст книги "Мастодония"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mastodoniya-233049.jpg)
Автор книги: Клиффорд Саймак
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
– Что, мисс Райла, даже с сурками дружить нельзя?
– С сурками можно, – ответила она, и мы вчетвером направились к мобильному дому.
– У меня тут отдельная комната, – сообщил Хирам. – Мисс Райла говорит, она моя, и больше ничья, но Бублику тоже можно в ней спать.
– Входи, – сказала Райла, – осмотрись. Потом покажу тебе двор.
– Двор?
– Место с садовым столиком, я называю его «двор». Как посмотришь дом, посиди во дворе, а я соберу перекусить. Бутерброды устроят?
– Вполне.
– Поедим на свежем воздухе, – сказала Райла. – Хочется сидеть и разглядывать эти просторы. Никак не могу насмотреться.
Я прошелся по передвижному дому. Раньше я в таких не бывал, хотя слышал множество лестных отзывов, причем из первых уст. Особенно мне понравилась гостиная – относительно просторная, с удобной мебелью, панорамными окнами, ворсистым ковровым покрытием на полу, книжным шкафом (Райла уже заполнила его томиками из моей скромной библиотеки) и ружейной стойкой у двери, и я неохотно признал, что это жилище выглядит побогаче, чем домик на ферме.
Потом вышел и прогулялся к подножию холма. Хирам шагал рядом, а Бублик трусил впереди.
Холм был не особенно высокий, но и не самый низенький, и с него открывался хороший вид на окрестности. Справа протекала речушка, которую мы видели и в меловом периоде, и в Уиллоу-Бенде двадцатого века. За миллионы лет ландшафт почти не изменился. Мне показалось, что холм был несколько выше, чем в меловой период, – возможно, выше, чем он будет в двадцатом веке, но я не был уверен.
Приречная низина была относительно открытой, если не считать разрозненных цветущих кустов и низкорослых деревьев, но ближние холмы (за исключением того, на котором мы находились) густо поросли лесом. Я высматривал стада диких животных, но никого не увидел. За исключением пары крупных птиц высоко в небе – вероятно, орлов, – тут не было признаков жизни.
– Вон он, Стоячий! – взволнованно крикнул Хирам. – Видите, мистер Стил?
Проследив за его пальцем, я разглядел внизу мастодонта. Он стоял на краю зарослей, срывал хоботом листики с карликовых деревьев и отправлял их в рот. Даже с этого расстояния было видно, что шкура у него потертая, будто молью траченная. Мастодонт, похоже, был один, – по крайней мере, других я не заметил.
Потом нас позвала Райла, и мы вернулись. На садовом столе нас ждали тарелки с грудами бутербродов и горками печенья, блюда с маринованными овощами, банка оливок и пузатый графин холодного кофе, а Бублику перепала большая миска жареного мяса, порезанного на удобные мелкие кусочки.
– Я сложила зонтик, – сказала Райла, – чтобы солнышко не закрывал. Оно тут такое ласковое.
Я взглянул на часы. Пять вечера, но судя по солнцу – полдень.
– Забудь о часах, – рассмеялась Райла, – в этом мире они ни к чему. Свои я оставила на тумбочке в первый же день. Наверное, они уже остановились.
Я удовлетворенно кивнул. Меня это устраивало. Не так уж много на свете мест, где человек может вырваться из-под тирании хронометров.
Мы не торопясь поели под ласковым солнцем, а вторую половину дня провели в праздности, наблюдая, как тени западных холмов наползают на прибрежную низину.
– Здесь, наверное, хорошая рыбалка, – кивнул я на речку.
– Завтра все узнаем, – сказала Райла. – Возьмем машину, проедемся по округе. Мы же почти ничего тут не видели.
Ближе к вечеру мы услышали далекий трубный глас – это явно был мастодонт. Посреди ночи меня разбудил какой-то звук. Сжавшись в постели, я ждал, что он повторится, – приглушенный, но весьма неприятный рык с северного холма. Вне всяких сомнений, крупная кошка. Может, саблезубый тигр или кто-то еще. Я посоветовал себе не зацикливаться на саблезубых тиграх. Да, эти удивительные существа вызывают у меня безмерное любопытство, но пора бы выкинуть эти мысли из головы: в сангамонском периоде определенно хватает и других кошек. От этого рыка в жилах стыла кровь, но вдруг я понял, что бояться нечего. Я был в безопасности. Рядом мирно посапывала Райла. Ее не потревожил шум с севера.
После завтрака мы упаковали ланч, сложили в машину рыболовные снасти и пару семимиллиметровых винтовок и отправились в турне по Мастодонии: я за рулем, Райла рядом, а сзади Хирам и Бублик. Проехав по долине несколько миль, встретили с десяток мастодонтов; они подняли голову, навострили уши, стали поводить хоботами, но остались на месте. В полдень остановились у реки. За пять минут рыбалки я выудил три приличные форели, которых мы зажарили на костре из плавника. Пока обедали, с противоположного берега, крутого и почти лишенного растительности, за нами наблюдали шесть довольно крупных волков – крупнее обычных, и я подумал, не ужасные ли это волки. Позже мы вспугнули оленя, и какое-то время он мчался перед машиной. На каменистом склоне заметили крупную рыжевато-коричневую кошку, но она походила на кугуара и не имела знаменитых клыков.
Домой вернулись перед самым закатом, усталые, но довольные. Тот день показался мне самым восхитительным в жизни.
Назавтра и днем позже были новые вылазки, оба раза в новых направлениях. Мы видели множество мастодонтов и небольшое стадо гигантских бизонов – гораздо крупнее тех, что в свое время водились на западных равнинах, и с огромными ветвистыми рогами. Обнаружили заболоченный участок, с которого при нашем приближении поднялись стаи гусей и уток, а сразу за болотом нас ждало самое невероятное открытие: колония бобров размером с медведей. Они трудились над дамбой, благодаря которой и появилось болото – родной дом для множества птиц, – а мы завороженно следили за ними с почтительного расстояния. Наконец Райла сказала:
– С бобра по шубе…
Я потерял счет времени и обо всем забыл, представляя бесконечные дни, полные удивительных находок и блаженного ничегонеделания.
Но на третий день, когда мы вернулись домой, идиллия закончилась. За садовым столом нас ждал Бен, а на столешнице – стаканы и бутылка.
– Вот, промочите горло, – сказал Бен. – Мы в деле. Завтра Кортни привезет сюда ребят из «Сафари». Они готовы к переговорам. Более того, по словам Кортни, они жаждут этих переговоров, хоть и делают вид, что это не так.
Глава 22
Следующим утром я проснулся, обуреваемый непонятно откуда взявшейся смутной тревогой, предчувствием из тех, что временами накрывают тебя без всякой на то причины. Выполз из постели, стараясь не разбудить Райлу, но все же разбудил; когда я крался к выходу, она спросила:
– Что случилось, Эйза?
– Думаю, ничего, – ответил я, – но надо выйти посмотреть.
– Только не в пижаме, – сказала она. – Вернись и оденься. Сегодня приезжают люди из «Сафари». Не исключено, что с самого утра, а их время опережает наше на пять часов.
Я сделал, как было велено, не в силах отделаться от леденящего кровь чувства, что зря теряю время, после чего вышел – как можно быстрее, но делая вид, что никуда не спешу.
Стоило открыть дверь и выглянуть во двор, как я нырнул обратно в дом и схватил со стойки одну из семимиллиметровок. Чуть ниже по склону – в каких-то пяти сотнях футов – стоял старый мастодонт, которого Хирам нарек Стоячим.
Узнать его было несложно, ибо шкура его казалась побитой молью – даже сильнее, чем при нашем первом знакомстве, когда мастодонт находился гораздо дальше от меня.
Теперь же он стоял с видом плакальщика, горестно свесив хобот меж двух великолепных бивней, и, несмотря на рост (а было в нем футов девять), вовсе не казался могучим зверем.
Футах в пятидесяти перед ним расположился Хирам, а рядом с ним виляющий хвостом Бублик – воплощение доброты и дружелюбия. Хирам говорил с огромным мастодонтом, а тот в ответ поводил ушами – вернее, одним ухом, которое я видел; оно не походило на развесистое ухо африканского слона, но все же отличалось немалым размером.
Я окаменел с винтовкой в руках, не отваживаясь ни окликнуть Хирама, ни подозвать Бублика. Делать было нечего: я мог лишь изготовиться к выстрелу, коли тот будет необходим.
Я смутно помнил, что в девятнадцатом веке – то есть в далеком будущем – старый добрый Карамоджо Белл в погоне за слоновой костью настрелял сотни африканских слонов из винтовки не мощнее той, что была у меня в руке, но все равно надеялся, что до стрельбы дело не дойдет, поскольку Карамоджо почти всегда бил в мозг, а я в некоторой степени сомневался, что сумею проявить подобные чудеса меткости.
Поначалу мастодонт стоял на месте, а потом шевельнулся; я вскинул винтовку, решив, что сейчас он пойдет на Хирама, но Стоячий остался, где был: лишь поднял переднюю ногу, а за ней вторую (с еще большей неуклюжестью), словно чтобы дать отдых разболевшимся конечностям, после чего вновь опустил их на землю. Проделывая этот цирковой номер, мастодонт едва заметно покачивался, и эта картина – Хирам, перед которым топчется придурковатый слон, – выглядела чрезвычайно глупо.
Я тут же сделал шаг вперед и хотел было сделать второй, но передумал. Ситуация, пусть рискованная, пока не перешла в разряд опасных, и мне не хотелось накалять обстановку.
Хирам тем временем сделал короткий шаг вперед, затем еще один. Я сдержал желание наорать на него, потому что знал, что лучше этого не делать. На крайний случай у меня имелась винтовка, и я знал, что при необходимости всажу в старину Стоячего три-четыре пули так быстро, что вы их сосчитать не успели бы, но по-прежнему надеялся обойтись без стрельбы.
Хирам приближался к мастодонту – осторожно, шажок за шажком, – но Бублик не последовал за ним. Богом клянусь, этот пес вел себя разумнее, чем Хирам. Когда все закончится, я из Хирама всю дурь выбью, честное слово, обещал я себе; говорил же, не лезь к мастодонту, и вот пожалуйста: этот полоумный, пока я спал, улизнул из дому и отправился на поиски приключений. Но таков уж наш Хирам. На ферме он беседовал с дроздами и сурками, а забреди в наши края медведь гризли, мой простодушный товарищ и с ним не преминул бы перекинуться словцом, а в меловом периоде сдружился бы с динозаврами.
Теперь он был совсем близко от мастодонта и тянул к нему руку, а тот перестал раскачиваться из стороны в сторону.
Бублик стоял на прежнем месте, но хвостом уже не вилял – как видно, беспокоился не меньше моего. Затаив дыхание, я наблюдал за ними и думал, что зря не окликнул Хирама, но теперь было уже поздно. Стоит мастодонту двинуть вперед – и Хираму придет конец.
Стоячий поднял хобот и вроде как привстал на цыпочки. Хирам замер. Мастодонт, тихонько пофыркивая, обнюхал его с головы до пят, а потом Хирам погладил, потер, почесал любопытный хобот, и тупоумная зверюга принялась постанывать (видать, мастодонту нравилось, когда его чешут); поэтому Хирам подступил еще на пару шагов и оказался прямо у него под головой. Стоячий вытянул шею, а Хирам погладил его вверх-вниз по хоботу, после чего поднял руку к до нелепого маленькой нижней губе своего могучего друга и почесал ему подбородок, а Стоячий заохал от удовольствия. По части слабоумия этот мастодонт явно перещеголял самого Хирама.
Я испустил вздох облегчения, искренне надеясь, что он не окажется преждевременным. Похоже, все было в порядке. Мастодонт стоял как вкопанный, Хирам чесал ему подбородок, а Бублик с некоторым недовольством развернулся, подбежал ко мне и сел рядом.
– Хирам, – позвал я так спокойно, как только мог, – ты меня слышишь?
– Не беспокойтесь, мистер Стил, – ответил Хирам, – мы с ним друзья.
Эти слова я нередко слышал с тех пор, как вернулся в Уиллоу-Бенд и возобновил знакомство с Хирамом. У него сплошь друзья и никаких врагов.
– Смотри не ошибись, – посоветовал я. – Это дикий зверь, и к тому же громадный.
– Я с ним разговариваю, – объяснил Хирам, – и он со мной разговаривает, поэтому я знаю, что мы друзья.
– В таком случае скажи ему, чтобы проваливал и больше не ходил на этот холм. Оглянуться не успеешь, как он перевернет наш домик. Передай, что, если такое случится, ему несдобровать.
– Отведу его в низину, – сказал Хирам, – и велю оставаться там, а сам пообещаю, что буду заходить к нему в гости.
– Так и сделай, – согласился я, – а потом дуй сюда. Есть для тебя поручение.
Хирам вскинул руки, толкнул Стоячего в плечо, и тот пришел в движение: мелкими шажками поплелся вниз по склону, шаркая по траве, а Хирам следовал рядом.
– Эйза! – крикнула от двери Райла. – Что происходит?
– К нам забрел Стоячий, – сказал я, – и теперь Хирам ведет его в низину. Туда, где ему место.
– Стоячий? Он же мастодонт!
– Угу, я в курсе. А еще он друг Хирама.
– Ступай в дом, побрейся, – сказала Райла. – И бога ради, причешись. У нас гости.
Я глянул вниз. На холм взбирались пятеро человек – гуськом, один за другим. Впереди Бен – в ботинках, брюках цвета хаки, охотничьей куртке и с винтовкой в руках. Все прочие в деловых костюмах, с портфелями и папками. Одним был Кортни, а остальные трое, видимо, люди из «Сафари», солидные бизнесмены с соответствующими знаками различия посреди вопиюще дикой местности. Смех, да и только.
– Эйза! – настойчиво повторила Райла.
– Поздно, – откликнулся я. – И минуты не пройдет, как они будут здесь. Но это новый рубеж, так что пусть принимают меня таким, какой есть.
Я провел ладонью по колючей щетине. Что тут скажешь… Я и впрямь основательно зарос и, наверное, имел не самый презентабельный вид.
Бен подошел к нам и поздоровался. Остальные выстроились в шеренгу и ждали. Наконец Кортни вышел вперед и сказал:
– Райла, ты уже знакома с этими джентльменами?
– Да, конечно, – ответила она. – Но вы еще не встречались с моим партнером. Его зовут Эйза Стил. Извините за его внешний вид. Утром возникли проблемы с мастодонтами и…
– Прошу прощения, мэм, – перебил ее пожилой джентльмен с военной выправкой, стоявший в конце шеренги, – но не подводит ли меня зрение? Насколько я понял, с холма спускаются человек и мастодонт и человек ведет мастодонта за хобот.
– Не обращайте внимания, – ответила ему Райла. – Это Хирам. У него свой подход к животным. Он утверждает, что способен разговаривать с ними.
– Быстро он освоился, – заметил Бен.
– Он тут уже несколько дней, – сказал я. – Этого более чем достаточно.
– Никогда такого не видел, – заявил пожилой военный. – Глазам не верю. Это в высшей степени удивительно.
– Эйза, – сказала Райла, – нашего недоверчивого друга зовут майор Хеннесси. Майор, знакомьтесь: это мой партнер Эйза Стил.
– Мое почтение, – кивнул Хеннесси. – Должен сказать, вы неплохо здесь устроились.
– Нам нравится, – подтвердил я. – Позже, если у вас найдется время, устроим экскурсию по окрестностям.
– Невероятно, – не унимался Хеннесси, – в высшей степени невероятно!
– А это мистер Стюарт, – продолжила Райла, – главный юрисконсульт компании «Сафари инкорпорейтед». И мистер Бойл. Если не ошибаюсь, мистер Бойл, вы старший менеджер…
– …по вопросам транспортировки, – подхватил Бойл. – Жду не дождусь охоты на динозавров. Заманчивое предложение!
Не то слово, подумал я. Этот мелкий прохвост не понравился мне с первого взгляда.
– Поскольку теперь все знакомы, – сказал Стюарт, – предлагаю обсудить дела. Дабы не расслабляться, я предпочту переговорить здесь, на природе.
– А воздух-то какой! – Хеннесси хлопнул себя по груди. – Чистейший! Никаких примесей. Я уж и не помню, когда дышал таким воздухом.
– Присаживайтесь, – пригласила Райла, – а я принесу кофе.
– Прошу, не трудитесь, – сказал Бойл, – мы уже завтракали. Перед выходом из Уиллоу-Бенда мистер Пейдж напоил нас кофе.
– Вы-то завтракали, а мы с Эйзой еще нет, – язвительно сообщила Райла, – и надеялись, что вы присоединитесь.
– Да-да, конечно, – закивал майор, – с превеликим удовольствием и большое вам спасибо.
Все расселись вокруг стола и поставили портфели возле стульев. За исключением Стюарта: тот положил портфель на стол и вытащил из него какие-то бумаги.
– Надо бы присматривать за Хирамом, – сказал мне Бен. – С мастодонтом он, может, и спелся, но тут хватает другого зверья…
– Я с ним уже поговорил, – ответил я. – И еще поговорю.
Тем временем Райла вынесла поднос с чашками, а я сходил в дом за кофейником. На рабочей столешнице обнаружился нарезанный сметанник. Его я тоже прихватил.
Когда вернулся во двор, все были готовы к переговорам. Мест за столом не осталось, поэтому я устроился на стуле в сторонке.
– Значит, вот она какая, ваша Мастодония, – сказал майор. – Должен признать, мне тут нравится. Не подскажете ли, как удалось найти столь восхитительное место?
– В первую очередь благодаря интуиции, – ответил я, – и нашим догадкам о прошлом. Вернее, не нашим, а геологов. Это сангамонский период, межледниковье. Иллинойское оледенение уже закончилось, а висконсинское еще не началось. Мы решили, что в этом времени природа более или менее привычная, да и климат идеальный. Хотя точно сказать не могу, ведь мы перебрались сюда совсем недавно.
– Потрясающе! – воскликнул майор.
– Вы готовы, мистер Маккаллан? – спросил Стюарт.
– Конечно, – ответил Кортни. – Выкладывайте, что у вас на уме.
– Вы прекрасно знаете, что у нас на уме, – сказал Стюарт. – Мы хотим приобрести права на сафари в меловом периоде.
– Никаких прав вы не получите, – отрезал Кортни. – Все права останутся у нас. Но можно сделать лицензию с ограниченным сроком действия.
– Ограниченным? Какого черта, Кортни?
– К примеру, на год. Само собой, возобновляемую.
– Но такая игра не стоит свеч! Это серьезные капиталовложения. Надо будет собрать персонал…
– Год, – повторил Кортни. – Для начала.
– Вы обеспечите нам всесторонние консультации…
– Так написано в ваших бумажках? – Кортни указал на документы, разложенные перед Стюартом.
– Да, таковы наши соображения. В меловом периоде мы новички и…
– И не получите ничего, кроме лицензии, – сказал Кортни. – Все остальное – ваша забота. Это не означает, что мы откажем в посильных консультациях, но дадим их не по контракту, а в качестве жеста доброй воли.
– Довольно пререкаться, – одернул их майор. – Мы хотим устроить сафари, и не одно сафари, а множество, пока не сгладился эффект новизны. Поверьте, я знаю охотников: каждому надо первым добыть динозавра, поэтому нежелательно, чтобы экспедиции пересекались друг с другом: зона охоты должна быть свободна от посторонних. То есть нам понадобится не один временной тоннель, а несколько.
Кортни вопросительно взглянул на меня.
– Это можно, – сказал я. – Откроем сколько угодно дорог с интервалом, допустим, десять тысяч лет – или меньше, если на то будет необходимость.
Кортни посмотрел на Хеннесси:
– Вы же понимаете, что за каждую дорогу придется доплатить?
– Мы готовы, – сказал Стюарт, – выложить целый миллион долларов за три тоннеля.
– Миллион за лицензию на первый год, – помотал головой Кортни, – и, допустим, пятьсот тысяч за каждый тоннель, кроме первого.
– Господи, так мы разоримся!
– Вряд ли, – сказал Кортни. – Не хотите ли рассказать присутствующим, сколько у вас стоит двухнедельное сафари?
– Этого мы пока не обсуждали, – ответил Стюарт.
– Так я вам и поверил. У вас было две недели на размышления. С учетом рекламы к вам, наверное, уже очередь выстроилась.
– С экономической точки зрения вы несете полную чушь, – заметил Стюарт.
– Следите за языком! – огрызнулся Кортни. – Вы прекрасно знаете, что «Сафари» на ладан дышит. Двадцатый век поставил крест на полноценной охоте. Что у вас осталось? Строго лимитированные вылазки за крупной дичью и новомодные фотосафари? Но теперь мы предлагаем вам шанс вернуться в дело, причем без каких-либо ограничений. Сотни лет охоты, новые и невероятные разновидности животных. Если клиент пожелает застрелить мамонта, бронтотерия или любого крупного и опасного зверя, достаточно будет слово сказать, и мы все устроим. Мы, только мы и никто, кроме нас.
– Ну, это как сказать… – протянул Стюарт. – Если мисс Эллиот и мистер Стил сумели построить машину времени…
– Об этом мы уже говорили, хоть и в двух словах, – сказала Райла. – Вы то ли не слушали меня, то ли не поверили. Суть в том, что никакой машины нет.
– То есть как это – нет? А что у вас вместо машины?
– Этого, – самодовольно произнес Кортни, – мы раскрывать не станем. Коммерческая тайна.
– Как видите, Стюарт, нас загнали в угол, – сказал майор Хеннесси. – Они правы: никто другой не перенесет нас в прошлое. На первой встрече мисс Эллиот действительно говорила, что никакой машины нет, так что предлагаю поточить карандаши и сесть за арифметику. Быть может, наших друзей устроит доля от выручки – допустим, двадцать процентов.
– Раз уж речь зашла о процентах, – заметил Кортни, – мы согласны на половину валовой прибыли. Не меньше. И предпочли бы работать через лицензию. Так прозрачнее.
От этих переговоров у меня голова шла кругом; чужой миллион баксов – ничего особенного, очередное большое число, но твой собственный – совсем другое дело. Поэтому я встал и прогулялся вниз по склону. Думаю, мой уход остался незамеченным.
Из-под дома выполз Бублик и последовал за мной. Хирама не было видно, и я начал за него волноваться: говорил же, чтобы он шел к дому, а теперь его нигде нет.
По низине брел Стоячий, держа путь к реке – наверное, на водопой, – но Хирама с ним не было. Я расположился на склоне и смотрел во все стороны, но никого не увидел.
Шурша ботинками по футовой траве, ко мне подошел Бен, встал рядом, и мы уставились вдаль – туда, где виднелись какие-то точки. Наверное, мастодонты или бизоны.
– Бен, – спросил я, – миллион долларов – это вообще сколько?
– Это до черта денег, – ответил Бен.
– У нас за садовым столом говорят о миллионе долларов, – сказал я. – Для начала. Если честно, в голове не укладывается.
– И у меня не укладывается, – согласился Бен.
– Но ты же банкир!
– И деревенский парень, – усмехнулся Бен. – Как и ты. Не доросли мы до таких разговоров.
– Деревенский парень… – повторил я. – Помнится, бегали вместе по этим холмам, а теперь глянь, как все переменилось.
– Причем за последние несколько недель, – сказал Бен. – Эйза, тебя что-то беспокоит. Давай рассказывай.
– Это все Хирам, – объяснил я. – Должен был увести Стоячего в низину и сразу вернуться домой.
– Стоячего?
– Так зовут вон того мастодонта.
– Вернется, – сказал Бен. – Наверное, сурка нашел.
– Случись что с Хирамом, мы выйдем из игры, – растолковал я. – Понимаешь?
– Все я понимаю, – кивнул Бен, – но ничего с ним не случится. Хирам тут в своей стихии. Он и сам наполовину дикий зверь.
Какое-то время мы высматривали Хирама, но безрезультатно. Наконец Бен сказал:
– Пойду узнаю, до чего договорились.
– Давай, – ответил я. – А я поищу Хирама.
Часом позже я нашел его в яблоневой роще на склоне холма.
– Где тебя черти носили?
– Я разговаривал с Чеширом, мистер Стил. Последние дни много ходил по окрестностям и совсем о нем забыл. Вот и побоялся, что ему одиноко.
– Ну и как? Ему одиноко?
– Говорит, что нет, – ответил Хирам. – Но ему не терпится начать работу. Он хочет открыть новые дороги и спрашивает, в чем причина задержки.
– Хирам, – сказал я, – надо поговорить. Пойми наконец, что ты самый важный человек во всем этом предприятии. Никто, кроме тебя, не умеет говорить с Чеширом.
– Бублик умеет.
– Ну хорошо, Бублик умеет, но какой в этом толк? Я-то не умею говорить с Бубликом!
Я объяснил ему ситуацию, разложил все по полочкам, разве что диаграммы не рисовал, и в итоге Хирам пообещал, что не будет меня нервировать.
Глава 23
Когда мы с Хирамом вернулись домой, за столом сидели только Райла и Кортни, остальные исчезли, как и один из внедорожников.
– Бен увез всех кататься, – объяснила Райла, – а мы сидим и думаем, куда ты делся.
– Хирама выслеживал, – сказал я.
– Я остался, – начал Кортни, – поскольку нам троим надо обсудить пару моментов.
– Насчет налоговой?
– Нет. Налоговая пальцем о палец не ударит, пока не пронюхает о сделке с «Сафари».
– Как переговоры? – спросил я. – Хочется верить, вы пришли к консенсусу.
– Все решилось довольно быстро, – сказал Кортни. – Положение у них безвыходное, и нам оставалось лишь продиктовать условия.
– Миллион за лицензию, – подхватила Райла, – и четверть миллиона за каждую дорогу во времени. Им нужны четыре дороги, а это два миллиона, Эйза.
– За первый год, – добавил Кортни. – В следующем году цена вырастет. Сейчас они этого не знают, но через год будут у нас на крючке.
– И это только начало, – сказала Райла.
– Об этом я и хотел поговорить, – продолжил Кортни. – Бен рассказывал о церковной группе?
– Да, – ответил я. – Их интересуют времена Мухаммеда.
– На днях ко мне приходили двое фанатиков, – сообщил Кортни. – Бен велел им поговорить со мной, но будь я проклят, если понял, что у них на уме. Да, они заинтересованы, но ничего не объясняют. Даже не знаю, стоит ли с ними связываться.
– Мне это не нравится, – сказал я. – Религия – неоднозначная штука. Нам надо следить за имиджем и держаться подальше от сомнительных затей – тех, что могут вызвать раскол в стране или во всем мире.
– Верно, – кивнула Райла. – Прибыль в таких делах несерьезная, а головной боли хоть отбавляй.
– И я того же мнения, – согласился Кортни. – Короче, попробую охолонуть этих ребят, когда вернутся. И еще меня беспокоит сенатор Абель Фримор. Не помню, откуда он – то ли из Канзаса, то ли из Небраски. В общем, настаивает на встрече. Пока что секретарь его отшивает, но навсегда отделаться от этого Фримора невозможно, поскольку он не абы кто, а сенатор США, и в самом скором времени мы узнаем, что ему надо.
– Какие будут предположения? – спросила Райла.
– Вообще никаких. Он крупная фигура в сельском хозяйстве, за бедолагу-фермера душу рвет, да и в целом у него сердце кровью обливается – по любому поводу, – так что я не ждал бы ничего хорошего.
– Что-то еще? – спросил я.
– Пока нет. Слишком рано. Ясное дело, все заинтригованы, но настроены скептически, поэтому сидят и ждут, что будет дальше. Все завертится, когда охотники притащат в наше время первого динозавра, но до тех пор нам предстоит иметь дело с лицемерами и мошенниками – вроде того горного инженера, который хочет сгонять в Блэк-Хилс за халявным золотишком. Денег у него нет, но обещает нам половину всех находок – понятно, лишь задекларированных. Как ни странно, он мне нравится. Этакий обаяшка-буканьер, человек без принципов, а цифры… цифры для всех одинаковые. Помнишь, Райла, как ты хотела отправиться в Южную Африку, чтобы набрать алмазов?
– Признаю, было дело, – сказала Райла. – Наверное, ничего не получилось бы. Может, эти алмазы на земле – всего лишь сказки. Но звучит заманчиво.
– Охота на динозавров, – продолжил Кортни, – пожалуй, самая честная и наиболее однозначная из всех возможных сделок. Ни трудностей, ни сомнительных аспектов. Но странно, что к нам не лезут ученые и прочая интеллектуальная братия. Никто не спешит исследовать авторскую технику и творческий посыл доисторических пещерных художников, наблюдать за бытом неандертальцев или присутствовать при Марафоне или Ватерлоо.
– Ученым нужны доказательства, – объяснила Райла. – Сейчас они почивают на академических лаврах и твердят друг другу, что путешествовать во времени невозможно.
– Чуть не забыл, – сказал Кортни, – к нам принюхивается еще одна группировка – специалисты по генеалогии, обслуживающие тех, кто хочет отследить семейное древо, – разумеется, не бесплатно. Теперь эту услугу можно сделать более персонализированной и, конечно же, брать за нее больше денег – не просто поднять архивные записи, но побеседовать с чьими-то предками или даже сделать фотографии. Прапрапрадядюшку Джейка вздернули за конокрадство, ну и так далее. Пока эти ребята лишь прощупали почву, но непременно вернутся.
– Появятся и другие. По крайней мере, я так думаю. Сами понимаете, нельзя просчитать все наперед и предсказать, как широкая публика отнесется к путешествиям во времени и какие у людей будут запросы. Допускаю, что к нам подтянутся нефтехимики, представители сталелитейной и угольной промышленности и другие охотники за природными ресурсами.
– Я тоже об этом думала, – сказала Райла, – и меня это тревожит. Да, в прошлом полно ресурсов, и ничто не мешает их забрать, но вот в чем вопрос: не скажется ли это на девятнадцатом веке? Или тем более на двадцатом? Не исчезнут ли важнейшие ископаемые? Как ни странно, ответ просится утвердительный: ведь если разработать месторождения в прошлом, фактически ресурсы останутся на планете: классический пример для ценителя парадоксов.
– Райла, – осадил ее Кортни, – мы вообще ничего не знаем. Более того, рассуждаем в неверном ключе. Надо подстроить образ мышления под новые реалии, но сейчас не время забивать себе голову. Других дел хватает.
Глава 24
Так начался период ожидания. Люди из «Сафари» обещали привезти клиентов дней через десять. Максимум через две недели. Мы тем временем поездили по Мастодонии. Видели множество бизонов, мастодонтов, еще одну колонию гигантских бобров, сколько-то медведей и крупных кошек, но ни одного саблезубого тигра, и я начал думать, что они вымерли, хотя такое казалось маловероятным. Однажды Райле померещился глиптодонт – доисторический гигант-броненосец, – но когда мы прибыли на то место, где, как ей показалось, она его видела, то не смогли найти никаких его следов. Мы высматривали лошадей, но ни одной не увидели.
Выбрали место для сада (Райла сказала, что пора бы пустить девственную почву в дело), но деревьев так и не посадили. Зато проложили телефонный кабель, связавший Мастодонию с кабинетом Бена, чтобы потенциальные клиенты могли общаться с нами дистанционно, не перебираясь в прошлое. Кабель-то проложили, но работать телефон отказался: сигнал не проходил сквозь барьер, отделявший Мастодонию от девятнадцатого века. Бен привез мне стальных колышков, я выкрасил кончики в красный цвет и разметил дороги в меловой период (Чешир собирался открыть их в самом скором времени). Деревяшки Хирама тоже сгодились бы, но сталь – более надежная штука, и сломать ее не так-то просто. В общем, я наметил четыре дороги, а остальные колышки решил отдать охотникам, чтобы те обозначили выходы из мелового периода.
Что касается Хирама, он разрывался между Чеширом и Стоячим, беспрестанно разговаривал то с одним, то с другим и всегда брал с собою Бублика. Меня слегка тревожила его беспечность, я воображал себе картины всевозможных несчастий, но ничего не происходило. Рассудок подсказывал, что хватит уже волноваться, но я ничего не мог с собой поделать.
Однажды я сидел за садовым столом с банкой пива, а Райла ушла в дом готовить салат на ужин. Вокруг, как всегда, было тихо и спокойно. Я заметил, что на холм взбирается Хирам, поискал глазами Бублика и увидел его чуть поодаль: пес обнюхивал траву, будто нашел что-то интересное.
Вдруг Хирам испустил вопль ужаса, оступился, подался вперед, упал на колени и снова вскочил, размахивая ногой, будто та угодила в капкан. К нему, прижав уши, помчался Бублик. Я вскочил и побежал вниз по склону, призывая Райлу, но не оборачиваясь и потому не зная, услышала ли она мой зов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?