Текст книги "Путь сквозь лес"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-skvoz-les-1821.jpg)
Автор книги: Колин Декстер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава двенадцатая
Поведай горестную повесть о вещах, что сделаны давным-давно, и плохо сделаны.
Джон Фора. Меланхолия любовника
Во вторник 9 июля 1991 года, солнечным утром, приблизительно в 7.15 (продолжал докладывать Джонсон), Джордж Далей, проживающий по адресу: Бленхэйм, вилла 2 Бегброк, Оксфордшир, – вывел на утреннюю прогулку своего восьмилетнего спаниеля породы кинг-чарлз и шел с ним по тропинке мимо «Королевского солнца» – придорожной пивной на северной части А44, расположенной приблизительно в миле от обращенной к Оксфорду окраины Вудстока. В зарослях живой изгороди из боярышника Далей увидел, по его словам, всплеск яркого цвета среди густой травы; подойдя ближе и нагнувшись, он буквально наступил на фотоаппарат, а затем обнаружил ярко-красный рюкзак.
Конечно, на этой стадии не было никаких свидетельств того, что совершено преступление, – да и сейчас нет, – и внимание Далея привлекла камера. Он обещал сыну Филипу купить фотоаппарат, парню скоро должно было исполниться шестнадцать; а фотоаппарат, который он нашел, – тяжелая, явно очень дорогая вещь, – послужил слишком сильным искушением. Он забрал домой и рюкзак и аппарат, где второпях тем же утром и более основательно вечером обсудил с женой Маргарет сложившуюся ситуацию.
Находка принадлежит тому, кто первый на нее наткнулся, – в таких правилах они были воспитаны. Ну, рюкзак, ладно. Он явно – и без сомнения – принадлежал кому-то; но аппарат – на нем ведь не было имени, не правда ли? Они не знали ничего такого, что указывало бы на связь между рюкзаком и фотоаппаратом. Вот они и вынули из фотоаппарата пленку, которая, по всей видимости, была уже полностью отснята, и бросили ее в огонь. Это же не преступление? Иногда даже полиция, смело предположил Далей, не очень уверена, следует ли отнести то или иное к разряду преступлений. Если велосипед украден, то это, конечно, преступление. Но если вы сумели доказать, что велосипед вовсе не был украден, а, скажем, потерян, тогда же это не будет числиться преступлением, как вы считаете?
– А он, случаем, не бывший полицейский, этот Далей? – спросил Стрейндж, оценив постановку вопроса.
Джонсон усмехнулся и отрицательно качнул головой. По словам Далея, его жена, Маргарет Далей, чувствовала себя виноватой, глядя на рюкзак, валяющийся в доме, и уговорила мужа отнести находку на следующий день – в среду – в полицию и заявить, что он нашел его только что. Но складно соврать он не смог, и вскоре стало ясно, что лжец из него никудышный. Потребовалось не так уж много времени, чтобы Далей изменил свои показания.
Сам рюкзак? Производит впечатление совсем нового, если не считать чуть тронутых ржавчиной пуговиц на клапанах. Содержит предположительно все, что молодая женщина взяла с собою в путешествие, включая паспорт на имя Карин Эрикссон с адресом в Упсале, Швеция. Похоже, что чета Далей ничего не тронула, но содержимое представляет весьма ограниченный интерес: обычные женские причиндалы, включая зубную пасту, тампакс, губную помаду, тени для глаз, румяна, расческу, пилку для ногтей, пинцет, бумажные салфетки; почти полную пачку "Мальборо" с дешевой одноразовой зажигалкой; письмо двухмесячной давности, по-шведски, от приятеля, в котором тот пишет (если верить переводу) о любви, готовой ждать вечность, но просит о свидании в несколько более короткие сроки; тощий кошелек, в котором ни кредитной карточки, ни аккредитива – только пять десятифунтовых банкнот (новых, но с номерами вразброс); кляссер с второсортными английскими марками; серый пластиковый плащ, очень аккуратно сложенный; потертую открытку с картиной Веласкеса "Венера" на одной стороне и адресом родственницы на другой; две чистые (чистейшие) пары трусиков; одно бледно-голубое платье; три мятые блузки – черная, белая и темно-красная...
– Продолжайте, – пробормотал Стрейндж.
Ну, был сделан запрос в Интерпол и, разумеется, в шведскую полицию. Обезумевшая от горя мать сказала по телефону из Упсалы, что Карин обычно информировала семью о том, где она есть и куда собирается, – как это она сделала на прошлой неделе из Лондона.
Был отпечатан плакат (разыскивается молодая женщина) с увеличенной паспортной фотографией, который видели многие граждане Оксфорда и окрестностей в автобусах, молодежных клубах, информационных бюро, агентствах по найму и других аналогичного рода заведениях.
– II тогда эти люди и появились, я хочу сказать – свидетели? – прервал доклад Стрейндж.
– Именно так, сэр.
– А парень, которого вы взяли на заметку, видевший, как он думает, ее на Сандерленд-авеню?
– Это очень хороший свидетель. Очень.
– Мм-м. Не знаю. Привлекательная длинноногая блондинка – загорелая, в открытых одеждах... э-э... Джонсон? Стоит себе на траве у кромки дороги, лицом к движению... не странновато ли это? Ведь парень должен был запомнить ее намертво – вот что я хочу сказать. Вы знаете, и у нас временами бывают эротические видения среди бела дня.
– Морс сказал то же самое.
– Еще бы!
– Он сказал, что любой из нас, кто собирался ехать всего лишь до Вудстока, подвез бы ее даже до Стратфорда, если бы она того захотела.
– Он довез бы ее даже до Абердина, – прорычал Стрейндж.
– После этого, – продолжал свой рассказ Джонсон, – мы нашли в высокой траве приблизительно в двадцати ярдах от того места, где был найден рюкзак, маленький томик – возможно, выпал из одного из кармашков рюкзака – "Руководство по наблюдению за птицами". В книге был листок белой бумаги, сложенный по вертикали и, видимо, служивший закладкой, на котором были написаны заглавными буквами названия десяти птиц, против семи из них стояли карандашные галочки:
ЧЕГЛОК
γ КРАСНЫЙ КОРШУН
МАЛЫЙ ПЕСТРЫЙ ДЯТЕЛ
БОРОДАТАЯ СИНИЦА
γ ОВСЯНКА
γ ЩЕВРИЦА
γ ГОРИХВОСТКА
γ СОЛОВЕЙ
γ ПИЩУХА
γ ПОПОЛЗЕНЬ
Начертание букв соответствовало стилю и наклону нескольких других надписей, найденных в документах. Напрашивался вывод, что Карин Эрикссон страстный орнитолог. Вероятно, она купила книгу по приезде в Лондон и пыталась добавить к своему списку увиденных птиц несколько редких видов, которые живут летом в Англии. Названия птиц были написаны по-английски, и в них была только одна ошибка – «бородатая синица» вместо «хлебной синицы», что представляет собой забавную аналогию с «бородатой камбалой» – блюдом, часто содержащимся в меню английских ресторанов (этот комментарий дал педантичный Морс).
Но еще более интересным приложением к книге оказался тонкий желтый рекламный листок, сложенный на этот раз уже поперек и уведомлявший, что в Бленхэймском замке в понедельник 8 июля – за день до того, как был найден рюкзак, – состоится поп-концерт, 20.00 – 23.30, вход только по билетам, 4,5 фунта стерлингов.
Вот и все. В сущности, ничего. Свидетельские показания сняты – запросы сделаны – проведен поиск в окрестностях Бленхэймского замка, но...
– Морс занимался этим делом вплотную? – спросил, нахмурившись, Стрейндж.
Джонсон, видимо, догадывался, что этот вопрос будет задан, и именно поэтому имел в запасе столь подробный, тщательно подготовленный доклад.
Глава тринадцатая
Тот, кто читает и не становится от этого мудрее, редко подозревает о своем собственном неразумении, но жалуется на трудночитаемые слова и непонятные предложения и спрашивает: почему же пишут книги, которые нельзя понять.
Сэмюэл Джонсон. Бездельник
Правда заключалась в том, что Морс в те первые дни расследования совсем не занимался этим делом – оно не было делом об убийстве; и все еще (как все надеялись) не являлось таковым. Вместе с тем последующее расследование давало веские причины для беспокойства, особенно неуклонно накапливающиеся свидетельства, что Карин Эрикссон была весьма ответственной молодой женщиной, никогда раньше не участвовавшей в каких-либо оргиях или замеченной в употреблении наркотиков или пьянстве.
Только после того, как дело совсем уж замерло. Морс провел пару часов с Джонсоном где-то в конце июля, уже год назад, – но потом его отвлекло расследование бытового убийства на Коули-роуд.
– Я думаю, он счел всю эту историю своего рода шуткой, сэр, честное слово.
– Шуткой? Шуткой! Это, черт возьми, не шутка, Джонсон! Нравится нам это или нет, но мы вынуждены будем подключить пару дополнительных телефонных линий к главному пульту, как только чертовы газеты вцепятся в это дело. Как при авиакатастрофе! И если у публики появятся лучшие идеи, чем у полиции...
Джонсон мягко напомнил ему:
– Но это было ваше предложение, сэр, – относительно письма в "Таймс".
– Что вы хотели сказать о Морсе? – спросил Стрейндж, игнорируя критику.
– Я хотел сказать, сэр, что он, ну, он только обсудил некоторые детали дела со мной и говорил при этом... ну... как бы первое, что ему пришло в голову. Не думаю, что у него было время обдумать все обстоятельства дела.
– Но кое-какие идеи у него были, у этого Морса? У него всегда находятся идеи. Даже если он всего несколько минут занимается делом. Конечно, обычно идеи бредовые, но...
– Я хочу сказать только то, что он воспринял это дело не всерьез – говорил всякие, ну... идиотские вещи...
Стрейндж внезапно повысил голос:
– Послушайте, Джонсон! Может быть, вы и правы, и Морс идиот. Но он никогда не был дураком. Давайте раз и навсегда об этом договоримся!
Для Джонсона осознание разницы между терминами, которые он до настоящего времени считал практически синонимами – "идиот" и "дурак", – находилось явно за пределами его этимологических способностей. Несколько озадаченный, он слегка нахмурился, а его непосредственный начальник продолжал:
– Некоторые люди иногда оказываются правы, несмотря на неправильные посылки. Но Морс? Он чаще всего оказывается не прав, несмотря на правильные посылки. Правильные посылки... вы понимаете меня? Хотя он иногда и слишком много пьет...
Джонсон уставился на папку с делом, лежащую перед ним: увы, он знал, о чем толкует Стрейндж: "Не лучше ли, сэр, передать это дело Морсу?"
– Да, я думаю, надо передать, – сказал Стрейндж. – Так думает и главный констебль, если уж вам хочется знать, – жестко добавил он.
– Значит, когда он вернется из отпуска?..
Стрейндж тяжело вздохнул:
– К сожалению, это произойдет не так уж скоро. Пока посмотрим, как повернется дело с газетной публикацией.
– Уверен, что он ее увидит, – если они напечатают письмо.
– Кто? Морс! Глупости! Я никогда не видел, чтобы он читал что-нибудь. Потратит полчаса на кроссворд, и все.
– Потратил десять минут – последний раз, когда я за ним наблюдал, – честно, хотя и неохотно, признал Джонсон.
– Тратит свою жизнь черт знает на что, этот Морс, – пробурчал Стрейндж после паузы.
– Ему следует жениться, вы это хотите сказать?
Стрейндж начал извлекать свое тело из кресла:
– Так много я бы с него не потребовал. Смешной институт – брак! А вы как думаете?
Джонсон, женившийся всего шесть месяцев назад, избежал прямого ответа на вопрос, а Стрейндж, приведя наконец свой позвоночник в вертикальное положение, оглядел с высоты своего роста бумаги, в которые уткнулся Джонсон.
– Это не почерк ли Морса? – спросил он, пользуясь преимуществами старческой дальнозоркости.
Да, это был почерк Морса, и Джонсон явно предпочел бы не показывать эти записи Стрейнджу. Но, по крайней мере, появилась возможность аргументировать сказанное им до этого. Поэтому он отделил от дела лист и подал его.
– Мм-м... – Стрейндж держат листок на расстоянии вытянутой руки и обозревал написанное. В отличие от Морса, читал он очень быстро и всего через десять секунд вернул листок Джонсону:
– Понимаю, о чем вы говорили!
Джонсон, в свою очередь, снова проглядел записи, оставленные ему Морсом, – записи, которые он нашел на своем столе тем утром год назад, когда Морса перевели на дело, казавшееся в то время более срочным.
У меня не было времени тщательно ознакомиться с этим делом, как вам известно, но хотелось бы получить ответ на несколько следующих??:
(a) Имеется ли у Далея и его жены свой фотоаппарат?
(b) 9 июля во вторник – какая была погода?
(c) Трусики полосатые – на них зеленые полоски?
(d) Каков ареал распространения «dendrocopos minor» (малого пестрого дятла)?
(e) Какое пиво подают в «Королевском солнце» (или в «Белом олене»)?
(f) Как зовут собаку?
Стрейндж уже протискивался в дверь:
– Не игнорируйте эту чертову бессмыслицу, Джонсон. Это я вам говорю. Не придавайте ей слишком большого значения, но не игнорируйте, поняли?
Во второй раз за весьма короткое время этимологическое различие между синонимами оказалось недоступно довольно сообразительным, но сравнительно ограниченным мозгам Джонсона.
– Как скажете, сэр.
– И... э-э... еще одно... жена только что купила новую собаку – маленького кинг-чарлза. Очаровательная бестия! Две сотни фунтов обошелся. Писает, разумеется, повсюду – а иногда и того хуже! Но он, вы знаете, всегда рад меня видеть. Иногда больше, чем жену... Я о том, что эта чертова игрушка у нас уже две недели, а мы его до сих пор не назвали.
– Собаку звали Майкрофт. Хорошее имя – и для вашей собаки неплохо подойдет, сэр.
– Остроумно, да! Я... э-э... упомяну об этом жене, Джонсон. Впрочем, тут есть одна загвоздка...
Джонсон вопросительно поднял свои довольно кустистые брови.
– Так вот, у нас – девочка...
– Гм-гм...
– Кстати, Морс еще что-нибудь сказал? – не оставлял темы Стрейндж.
– Пожалуй, да, Он... э-э... думал – он сказал, что у него такое внутреннее ощущение...
– Кхе!
– ... что мы ищем тело не в том месте.
– В Бленхэйме, вы хотите сказать?
Джонсон кивнул.
– Он полагал, что мы должны искать его в Витхэмском лесу.
– Да, я помню, что он говорил об этом.
– Правда, после того как в Бленхэйме мы вытянули пустышку.
– Лучше быть умным поздно, чем никогда.
"Ах, заткнулся бы ты, что ли!" – Джонсон был уже изрядно измотан этими инсинуациями.
– Вы, наверно, помните, сэр, что не только Морс выступал за более широкую поисковую операцию. Но мы так и не добились достаточного количества людей для поисков в Витхэмском лесу. Вы отказали. Я лично у вас просил людей.
Стрейндж был уязвлен и нанес ответный удар:
– Послушайте, Джонсон! Вы находите мне тело, и я найду вам весь чертов персонал, в котором вы нуждаетесь, договорились?
Снова вечная проблема, что раньше – курица или яйцо! – и Джонсон хотел было указать на это, но Стрейндж уже перемещал свое массивное тело вниз по лестнице, держась за перила.
Глава четырнадцатая
Лесничим и то найти мудрено
Там, где вяхирей гнезда гнут ветви к земле
И где барсукам кататься вольно,
Путь, что прежде вел сквозь лес.
Редьярд Киплинг. Путь сквозь лес
В это утро понедельника 6 июля 1992 года Морс завтракал последний раз в отеле «Залив», то есть через шесть дней после только что воспроизведенного здесь продолжительного совещания между Джонсоном и Стрейнджем в Кидлингтонском управлении полиции в Оксфордшире. Он хотел бы задержаться еще на пару дней, но мест не было, а свою изрядную долю удачи, как напомнил ему владелец, он уже отхватил.
В ожидании мясного ассорти он перечитал статью, помещенную на первой странице, – главная, значит, новость – статью, обещанную в прошлую пятницу Говардом Филлипсоном, литературным обозревателем "Таймс".
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Интерес к стихам о "шведской деве", которые были напечатаны на прошлой неделе (пятница 3 июля), захлестнул всю редакцию, но я лично сейчас не столь уверен, как прежде, в возможности решения завораживающей загадки, представленной в пяти строфах. Ранее я предполагал, что в информации, полученной управлением полиции "Темз-Вэлли", может присутствовать достаточная "внутренняя логика", которая позволит прийти к определенному твердому выводу. Сейчас я не стал бы столь твердо настаивать на своем мнении.
Таким образом, не без некоторых колебаний я представляю на ваш суд свой любительский анализ загадки. Убежден, что очень скоро криптологи и кабалисты, криминалисты и чудаки предложат свою, гораздо более тонкую интерпретацию занимательных строк.
Не знаю, насколько ценным будет мой анализ, но я надеюсь, что он установит параметры проблемы, хотя и весьма расплывчатые. В современной школе на уроках математики (насколько мне известно) ученика просят определить еще до начала работы над задачей, каков приблизительно может быть ответ и какого рода ответ он может логически предположить. Если, скажем, задача связана с определением скорости сверхзвукового лайнера, пересекающего Атлантику, то ответ вряд ли будет "десять миль в час", и любому ученику, назвавшему столь маловероятную величину, посоветуют проверить свои расчеты и найти, где он потерял пару нолей. Если же нам предстоит выяснить время, за которое столь знаменитые краны наполнят семейную ванну, ответ "десять минут" будет ближе к истине, чем "десять часов". Позвольте мне сделать, имея это в виду, несколько общих замечаний о том, какого рода решения мы можем ожидать. (Стихотворение перепечатано на стр. 2.)
Стихотворение написано на "лесную" тематику: мы встречаем "лесника", "ручей", "мчитесь" (sic!), "цветущий тимьян", "пойманный в ловушку", "загнанный олень", etc. Конечно, такой анализ не принесет мне дивидендов, я понимаю, но пренебрежение очевидным всегда есть начало глупости.
Лес или роща, следовательно, могут оказаться весьма вероятным местом действия, и я предлагаю управлению полиции "Темз-Вэлли" сконцентрировать свои, без сомнения, ограниченные людские ресурсы в двух близлежащих районах: многочисленных рощах вокруг Бленхэймского замка и в Витхэмском лесу, который становится знаменитым из-за большого количества лис и барсуков, там обитающих.
Разрешите мне обратиться теперь к более специфическому посланию, заключенному в этих строфах. Лицо, от имени которого написано стихотворение, очевидно, уже не пребывает среди живущих людей. Вместе с тем послание недвусмысленно: она была убита, ее утопили (или, может быть, спрятали ее труп) в одном из озер или ручьев, расположенных в лесу(ах); если там искать, то труп будет найден; наконец, полиция, возможно, не проявила достаточной энергии и настойчивости в поисках истины.
О чем говорит нам сама природа стихотворения? Его автор явно не Херрик или Хаузман, но с точки зрения техники стихосложения поэт более чем компетентный. Словарь ("покров", "лазурные", etc.) больше пахнет литературным кружком в старших классах школы, чем поэтическим салоном; стихосложение, пунктуация и ритмика – все указывает на грамотного, начитанного человека – мужчину или женщину! Что еще особенного можно сказать об авторе? Некоторое время, пока я читал и перечитывал стихотворение, я не мог отделаться от впечатления, что автор – родственник убитой девушки. Основания для моих догадок связаны с мотивом, проходящим через все стихотворение, – мотивом "найди меня". В этой связи я вспомнил героев гомеровской "Илиады", для которых смерть в бою была вполне ожидаемым и почетным концом, но для которых наиболее ужасной судьбой из всех возможных была смерть анонимная, ненайденное, непогребенное тело, исчезновение в неизвестной и далекой стране. Не является ли стихотворение в первую очередь отчаянным призывом похоронить тело по-христиански? Такой призыв глубоко понятен каждому. В последние годы мы были свидетелями столь многих трагических мгновений, когда (например, на Среднем Востоке) простое возвращение мертвого тела прокладывало путь мирным инициативам.
И все-таки я не думаю, что мы имеем дело с родственником. Я твердо убежден, что стихотворение было послано в полицию человеком, для которого этот период – ныне уже год – между убийством Карин Эрикссон и настоящим моментом – стал настоящим адом. Человеком, который стоит на краю безумия. Человеком, который хочет, чтобы его преступление было наконец раскрыто; который уже готов заплатить за свой грех. Короче, убийцей! Осмелюсь ли я продолжить свой анализ? Я узнал еще два факта (до настоящего времени неоглашенные) от главного инспектора Джонсона. Первый. Автор письма оказался в состоянии без ошибок написать не очень легкое слово "Эрикссон". Второй. Автор знает фамилию прежнего главного констебля, но не знает фамилии его преемника. По старой пословице, что повесить можно за овцу с тем же успехом, как и за ягненка, я считаю убийцу мужчиной: тридцати – тридцати пяти лет; прошел курс английской литературы; шесть или девять месяцев назад жил в Оксфордшире; около месяца назад вновь посетил место преступления, остановившись в одном из пансионов в Вудстоке.
Я препоручаю вам остальное, друзья!
– Привет, – сказала она. – Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
– Пожалуйста, – ответил Морс, осторожно укладывая последний кусок яичницы на последний кусочек тоста.
– Вы когда-нибудь читали о холестерине? – Произношение культурное, два "т" в ее простом вопросе четко акцентированы.
Морс дожевал и проглотил кусок, затем поглядел на изящную, дорого одетую женщину, которая сидела напротив него, заказав только чашку кофе и круассан – ничего больше.
– Говорят, мы все от чего-нибудь умрем, – он постарался, чтобы его слова не звучали уж слишком мрачно.
– Глупый подход! – Губы, тщательно очерченные бледно-розовой помадой, были сурово сжаты, но в серых глазах на нежном овальном лице, похоже, пряталась усмешка.
– Наверно, так и есть, – согласился он.
– У вас уже избыточный вес, не так ли?
– Наверно, так и есть, – неохотно повторил он.
– У вас будет повышенное давление к пятидесяти пяти годам – если уже не повышенное? Затем сразу после шестидесяти – удар; а после семидесяти вы, скорее всего, умрете от инфаркта. – Она уже выпила кофе и подняла элегантную, властную руку, подзывая официантку. – Где вы работаете?
Морс вздохнул и посмотрел на последний тост в хлебнице.
– Я полицейский и живу в Оксфорде, здесь я в отпуске до десяти часов утра сегодняшнего дня. Я не женат и не очень большой подарок в этом отношении, но если бы я знал, что...
– ...что встретите такую очаровательную девушку, как я! Уверена, что вы способны на более оригинальные заявления, чем это. – В ее глазах снова появилась усмешка.
Морс взял тост и начал намазывать его маслом.
– Нет, на существенно лучшее заявление я не способен.
– Может быть, вы себя недооцениваете?
– Ну а вы? Чем вы занимаетесь?
– Почему бы вам самому не рассказать мне о этом? Вы же полицейский?
С полминуты Морс смотрел на нее, слегка склонив голову направо. Затем поделился своими наблюдениями:
– Вы косметолог, возможно, также и диетолог – слово, которое вы, наверно, произносите с четко артикулируемым "т"; вам около тридцати лет, вы посещали школу "Леди Челтем"; замужем, но иногда снимаете свое обручальное кольцо – как сейчас, например, – вы любите домашних животных, но думаете, что дети – слишком обременительная нагрузка. И, если вы пойдете со мной на прогулку по набережной, я добавлю несколько деталей, пока мы будем гулять.
– Вот это уже лучше.
– Да? Понравилось мое описание?
Она улыбнулась и покачала головой:
– Вас случаем зовут не Шерлок Холмс?
– Морс.
– Неужто я настолько прозрачна?
– Нет, я... э-э... видел, как вы вошли с вашим мужем вчера вечером. Вы сразу же отправились спать, а он...
– Он застрял в баре!
– Мы выпили пару рюмок вместе, и я спросил, кто эта красивая женщина...
– И он сказал: "Это не красивая женщина; это – моя жена"?
– Что-то в этом роде.
– И он рассказывал обо мне?
– Он очень хорошо говорил о вас.
– Он был пьян.
– Он все еще пытается проспаться? – Морс показал пальцем на потолок.
Она встряхнула своими темными завитыми локонами.
– И таким образом, он не будет против, если вы возьмете меня с собой на прогулку, мистер Морс, ведь не будет? Разумеется, сначала вы прикончите свой тост. Может, вы попробуете произнести слово «диетолог» с внятным "т"?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?