Текст книги "Путь сквозь лес"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-skvoz-les-1821.jpg)
Автор книги: Колин Декстер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава пятнадцатая
Если насыпать в самую маленькую шестеренку механизма нашей логики горсть вопросов, то можно разрушить весь банк наших ответов.
Антонио Мачадо. Хуан де Майрена
В то самое утро, когда Морс укладывал свой единственный саквояж (в день отъезда уважаемых гостей просят освободить комнаты к 10.30), сержант Льюис постучал в дверь Джонсона и вскоре сидел напротив главного инспектора рядом с сержантом Уилкинсом.
– Спасибо вам, что нашли несколько минут.
– Если могу чем-нибудь помочь... – осторожно сказал Льюис.
– Вы знаете Морса лучше других.
– Достаточно хорошо его никто не знает.
– У него странный ум.
– Вряд ли кто-нибудь станет это оспаривать.
– Он весьма хорош в некоторых вещах.
– В каких же?
– Скажем, неплохо ловит убийц, а вы, конечно, сознаете, что мы в данный момент как раз и ловим убийцу, не так ли, сержант?
– Если это убийство.
– А Морс считает, что в данном случае произошло убийство?
– Насколько я помню, сэр, он занимался этим делом всего один день или даже меньше того.
– Меньше, чем один день.
Впервые свой вклад в разговор сделал и Уилкинс:
– Вы следите за делом по газетам, Льюис?
– Сейчас каждый читает "Таймс"...
– Что вы на это скажете? – Джонсон протянул через стол копию "полудюжины вопросов" Морса.
Льюис просмотрел список и улыбнулся:
– Пошутил, наверно, не так ли?
– Примите мой совет, Льюис, – не пытайтесь говорить это шефу!
– Я не знаю ни одного ответа на эти вопросы, – признался Льюис, – кроме, пожалуй, ответа на одну часть пункта (е). Это касается паба Морелла – "Королевское солнце". Я принес там не одну пинту пива, помнится.
– Вы хотите сказать – принесли Морсу?
– Кому же еще?
– А вам, Льюис, он хоть раз поставил? Вот в чем вопрос, правда, Уилкинс?
Они заухмылялись, и Льюис внезапно возненавидел обоих.
– А как насчет "Белого оленя"? – продолжал Джонсон.
– "Белых оленей" вокруг полно.
– Да, мы знаем об этом! – Джонсон кивнул Уилкинсу, и тот начал читать свои записи:
– Хедингтон, Марстон, Волверкот, Витхэм, Минстер-Лоувелл, Эйнсхэм...
– Я думаю, Морс сможет дополнить этот список, – отважился Джонсон.
Льюис, твердо решивший говорить как можно меньше, кратко прокомментировал:
– Первые два пункта она миновала.
Джонсон кивнул.
– А как насчет Эйнсхэма и Минстер-Лоувелла? И тот и другой рядом с дорогой А40, если конечно, она путешествовала по А40.
Льюис промолчав.
– Возьмем два других: Волверкот и Витхэм. На какой из них вы бы поставили свои деньги?
– Полагаю, на Витхэм.
– Почему?
– Там лес – достаточно легко спрятать тело.
– Вы знаете, что Морс в прошлом году просил шефа обыскать Витхэмский лес?
Да, Льюис знал.
– Но только после того, как поиск в Бленхэйме не дал никаких результатов.
– А известно ли вам, приятель, насколько велик Витхэмский массив?
Да, Льюису было это известно, но он только пожал плечами.
– Почему Морс заинтересовался собакой?
– Не знаю. Однажды он сказал мне, что у него не было домашних животных, когда он был подростком.
– Может быть, сейчас заведет. Многие холостяки имеют собак.
– Вам следует предложить ему это, сэр, – ответил Льюис с ноткой уверенности в голосе. Он почувствовал странное веселое оживление во всем теле, поскольку внезапно осознал, что защищается-то сейчас Джонсон, а не он. Они пытаются эксплуатировать его (Льюиса) мозги, потому что завидуют его отношениям с Морсом!
– Как насчет фотоаппарата? – продолжал Джонсон.
– Вы можете спросить об этом чету Далей, сэр, разве не так? Если они еще там?
– А вообще-то странный вопрос, не так ли?
– Не знаю, сэр. Мне кажется, Морс говорил как-то, что ему однажды подарили "Броуни", но он так и не понял, как фотографировать.
Откинувшийся в кресле Льюис, чувствуя себя уже совсем непринужденно, снова просмотрел список вопросов.
– Пункт (b) совсем легко проверить – о погоде...
Джонсон снова взмахнул рукой, и Уилкинс справился в своих записях:
– Согласно данным Оксфордского радио... 9 июля... "Сухо, солнечно, от семидесяти двух до семидесяти четырех градусов по Фаренгейту; видимость на дорогах хорошая, утром возможен легкий туман".
– Отличный, теплый день, – вежливо сказал Льюис.
– А что насчет пункта (с)?
– Текст шарады, сэр. Он очень любит шарады и кроссворды.
– А какой ответ?
– Меня спрашивать бесполезно. Иногда я не могу разгадать кроссворд даже в "Миррор".
– "Зе-бра"[10]10
Bra (англ. разговорн.) – бюстгалтер.
[Закрыть] – вот ответ.
– Действительно? Что ж, вычеркнем еще один.
– Что вы скажете об этом пестром дятле "dendrocopos minor"? – В голосе Джонсона уже чувствовалось отчаяние.
– Я – пас, – с мягкой улыбкой ответил Льюис.
– Ради Христа, дружище, мы участвуем в расследовании потенциального дела об убийстве – не в чертовой викторине! Неужели ты этого понять не можешь? На самом деле, зачем этот чертов дятел?
– Мы каждый день узнаем что-то новое.
– Да, сержант. Узнаем. И я еще скажу вам кое-что, если хотите. Ареал обитания этого дятла – леса и парки, и в Витхэмском лесу имеются его гнездовья.
Обретенная Льюисом уверенность начала потихоньку таять, когда Джонсон перешел на агрессивный тон:
– Вы, кажется, не очень-то стремитесь нам помочь, сержант, я не ошибся? Так я вам скажу, зачем я позвал вас сюда. Как вам, наверное, известно, мы сегодня начинаем снова прочесывать Бленхэйм и собираемся искать и искать, пока не посинеем, о'кей? Но если так ничего и не найдем, то дело перейдет к Морсу – и к вам, сержант. Я подумал, что вам не мешало бы знать, как обстоят дела, понятно?
Льюис почувствовал, как у него упало сердце.
– Я не знал этого, сэр.
– Откуда же вам знать? Вам даже никто ничего не сказал, не так ли?
– Почему же у вас забирают дело? – помедлив, спросил Льюис.
– Меня отстраняют потому, что считают меня "непригодным", мать их, – горько произнес Джонсон и встал. – Вот почему!
Глава шестнадцатая
Между 1871 и 1908 годами он опубликовал двадцать томов стихотворений, весьма посредственных.
«Альфред Остин», Оксфордское руководство по английской литературе, изданное Маргарет Драббл
Последние три дня отпуска Морс провел в «Кинг-Армс», в западной части страны в Дорчестере (Дорчестер, Дорсет). Здесь ему не попадались ни модели, ни косметологи; но, по крайней мере, он почувствовал, что ему не очень хочется возвращаться в Оксфорд. В среду он пешком (!) до полудня исследовал памятные места, связанные с жизнью Харди, а вторую часть дня целиком провел в музее графства Дорсет. Сплошная ностальгия. Когда наконец он вернулся в «главный отель в Кастербридже» и взял в баре кружку пива перед ужином, то выглядел уже человеком, почти примирившимся с жизнью.
В четверг утром он прокатился по А352 на восток от Дорчестера через сельские места, послужившие фоном для романа "Тэсс из рода д'Эрбервиллей", через долину с молочными фермами. Когда он проезжал через Мортон, то решил поинтересоваться, не было ли новых публикаций после анализа Филлипсона (во вторник и среду об этом деле не упоминалось). Он остановился и купил свежий номер "Таймс" в деревенском киоске. Да, публикация была; и он посидел на солнышке у стены кладбища, на котором был похоронен Лоуренс Аравийский, читая длинное послание, помещенное (как и все последующие) в разделе писем.
ОТ ПРОФЕССОРА (В ОТСТАВКЕ) РЕНЕ ГРЕЯ.
Сэр, мой ум, как, без сомнения, и умы многих ваших постоянных читателей, последние дни был занят разгадкой опубликованного вами письма (3 июля), полученного управлением полиции "Темз-Вэлли". Мне хотелось бы воспользоваться вашей любезностью, чтобы поделиться с читателями своими наблюдениями.
Это не стихотворение Альфреда А. Остина, хотя и подписано его именем. Не относится слово "Остин" и к марке автомобиля – последняя модель "остина" датирована 1983 – 1984 годами, и нет никакого сходства между этой датой и датой, указанной в скобках. Даты, приведенные в письме, не имеют никакого отношения к датам, связанным с жизнью поэта. Он родился в 1835 году и умер в 1913-м. Существует отдаленная возможность, что последние две цифры в дате рождения поменяли местами по какой-то ошибке, но дата смерти однозначно неправильна. Он умер в 1913 году в возрасте 78 лет. По странному совпадению перестановка этих цифр дает нам 87 – число, указанное в письме. Я пришел к заключению, что даты в письме вовсе не случайны, они представляют ключ к шифру.
На первый взгляд указанные цифры не являются географическими координатами. Они не соответствуют принятому стандарту обозначения долготы и широты, а Великобритания находится между 50° и 60° северной широты и между 2° восточной и 10° западной долготы. Мы имеем шесть цифр, которые каким-то образом должны дать ключ к интерпретации слов послания.
Я не смог разгадать шифр. Я пытался взять первое слово, за ним восьмое, за ним пятое (что дает "найди... замерзшую... Швеции". Я перемещал последовательность цифр, но результат был тот же. Я проверил строчки, первые буквы строчек, последние слова строчек. Я пробовал брать цифры парами, то есть как 18, 53 (или 35) и 87 – бесполезно. Я пытался поменять начало строчек с концом и наоборот.
Я упростил выражение 1853-87, приняв посылку, что дефис есть знак минус. Результат "1766" тоже нельзя считать удачей. Единственное осмысленное слово, полученное в результате этих упражнений, было выявлено при подборе букв в указанной последовательности из первой строчки. Это слово "р-ы-б-а" продолжения не имело (то, наверно, был "ложный след").
Имеется огромное количество комбинаций и перестановок, но не проглядывается метода, кроме метода проб и ошибок, чтобы подобрать что-то значащее.
Преимущество механического способа дешифровки заключается в том, что от стихотворения не требуется смысла; случайная последовательность слов вполне выполняет задачу сокрытия действительного послания. Следовательно, такие странные здесь слова, как "тигр", совсем не обязательно должны попасть в категорию значащих: на их месте "председатель" или "почта" пригодны точно в той же степени. Эти слова выполняют задачу, поставленную автором, но не включены в дешифрованный текст. Аналогичным образом заглавное "Т" в конце 13-й строчки не имеет никакого значения. Тот факт, что стихотворение в определенных местах не имеет смысла, только в еще большей степени запутывает читателя.
Если такой подход к расшифровке правилен, то не имеет никакого значения, о чем говорится в стихотворении и имеет ли оно собственный смысл. Все, что требуется, – помощь профессионального криптографа.
Искренне ваш Рене ГРЕЙ.
136 Виктория Парк-роуд, Лестер
Морс прочитал письмо всего один раз и решил подождать до возвращения в «Кинг-Армс» (где у него уже лежали две вырезки), чтобы повнимательнее рассмотреть анализ почтенного профессора и предложенную методологию. Он занятный мужик, этот Грей, – особенно в пассаже относительно «председателя» и «почты».
Вернувшись после полудня в Дорчестер, Морс пошел в публичную библиотеку и просмотрел статью "Остин" в "Оксфордском руководстве по английской литературе". Он слыхал о поэте Остине – разумеется, слыхал; но ничего о нем не знал и не предполагал, чтобы какая-либо поэма или даже строчка, созданная этим бывшим поэтом-лауреатом, заслужила бессмертие.
Из библиотеки Морс прошел на почту, где купил черно-белую открытку с видом Хай-стрит в Дорчестере, и довольно долго простоял в очереди на отправку. Он не знал стоимости почтовой марки для открытки и не желал тратить на нее первоклассную марку, если, как он подозревал, официальная стоимость отправления открытки на несколько пенсов ниже. Конечно, он понимал, что смешно тратить так много времени из-за столь ничтожной экономии. Но тем не менее потратил.
* * *
Льюис получил открытку следующим утром – послание было написано мелким, аккуратным, школьным почерком Морса:
В целом таким жалким я не бывал со времени прошлого отпуска, но здесь, в Д., чувствую себя получше. Привет и наилучшие пожелания тебе (и миссис Льюис) – но никому из наших с тобой коллег. Следишь ли ты за «шведской девой»? Думаю, что я понял смысл стихотворения! К суб. точно буду дома.
М.
Открытка, содержащая это грубоватое послание, была доставлена в управление полиции в Кидлингтоне – Морс не смог вспомнить адрес Льюиса. К тому времени, когда открытка попала Льюису в руки, почти каждый в управлении прочитал ее. Конечно, такое нарушение тайны частной переписки могло бы несколько обидеть Льюиса.
Но не обидело. Обрадовало.
Глава семнадцатая
Выдержка из дневника, датированная пятницей 10 июля 1992 года:
Господи, пожалуйста, позволь мне очнуться от этого сна! Господи, пусть она окажется жива! Эти слова – слова, которые я написал всего несколько дней назад, – простятся ли они мне когда-нибудь?! Эти страшные слова! – когда я отрекся от любви к моей собственной плоти и крови, к моим собственным детям, к моей дочери. Но как же можно простить меня? Судьба распорядилась по-иному, и приговор ее окончателен. Эти слова могут выцвести, но они останутся. Бумагу можно сжечь, но слова будут существовать вечно. О тьма! О ночь души! Откройтесь, двери ада, возрадуйтесь, силы тьмы, – я к вам иду – всякая надежда на добродетель, всякая надежда на жизнь утрачены! Я уже пришел к вратам ада и читаю сейчас мрачные слова отчаяния над их порталом.
Глубочайшим образом я погружен сейчас в свое несчастье, в страдания ума и души. За своим письменный столом проливаю я сейчас горькие слезы. Я кричу: «Прости меня! Прости меня!» И затем снова кричу: «Прости меня! Каждый, простите меня!» Верил бы я по-прежнему в Бога, искал бы спасения в молитве. Но не могу. И даже сейчас – даже в бездне отчаяния – яне говорю правды! Да будет известно, что я еще раз буду счастлив – какой-то завтрашний час принесет мне завтра счастье. Она придет. Она придет сюда. Она сама все устроила и организовала. Она – вот кто захотел прийти! Ради меня? Из-за моего состояния – ради горя моего? Хотя разве имеют значение эти объяснения? Она придет, завтра она придет. Она, которая для меня драгоценней всех, даже матери, выстрадавшей всю эту боль...
(Позднее.) Я так унижен, что хотел бы умереть. Мой эгоизм, жалость моя к самому себе так велика, что у меня не осталось жалости к другим – другим, кто столь сильно скорбит. Я только что перечитал одно из стихотворений Харди. Раньше я знал его наизусть. Теперь забыл, и сейчас мой левый указательный палец ползет по строчкам, и я медленно переписываю его:
Почти уже мертвец, соломинка лишь держит,
Я скоро утону... Столь скорого ухода
Ничья душа предвидеть не могла.
И я не ведал, что погублен буду.
Мне никогда не удавалось поговорить с дочерью. Я ни разу не сказал ей «моя дорогая доченька». Не знаю – и теперь уже никогда не узнаю – почему? – и никогда не смогу этого понять.
Я принял решение. Больше не буду вести дневник. Когда бы я ни просматривал написанное, никогда не находил ничего сколько-нибудь ценного – лишь самолюбование – театральность – сверхчувствительность. Только одно утверждение позволю себе. Я всегда писал по велению души, никогда не был неискренним, никогда не лицемерил. Нет, никогда!
Ну и хватит.
Глава восемнадцатая
«Странное совпадение» – если использовать фразу, посредством которой всегда объясняются такие вещи.
Лорд Байрон. Дон Жуан
Клэр Осборн свернула направо с А40 к Бенбери-роуд, зная, что ей нужно проехать всего три или четыре сотни ярдов по этой улице, поскольку она получила по почте детальную карту. Она была удивлена – сильно удивлена, – когда заметила наконец «Котсволд-Хауз» – неизмеримо более красивое и привлекательное здание, чем можно ожидать из невнятного – «пригородное, современное, уединенное» – описания, приведенного в справочнике «Хорошие отели». Она не ожидала подобной роскоши и ощутила неожиданный прилив радости, когда припарковывала свой «метро МГ» (какой ужас, что она не взяла его в Лайм!) на асфальте красновато-ржавого цвета перед двойными дверями отеля. Он был выстроен из медового котсволдского камня и эффектно смотрелся в густой зелени северного Оксфорда.
Нажимая звонок, она рассматривала фиолетовые, красные, пурпурные и белые цветы, развешанные вокруг в корзинках. Среди них красовалась надпись: "Свободных мест нет", но Клэр успела забронировать номер на двоих. Дверь открыл высокий худощавый мужчина с чуть тронутыми сединой волосами, черными бровями, слегка рассеянной улыбкой и мягким ирландским акцентом.
– Хэлло.
– Хэлло. Мое имя миссис Хардиндж, и я думаю, вы найдете...
– Уже нашли, миссис Хардиндж. Я Джим О'Кейн. Не желаете ли войти? Добро пожаловать в "Котсволд-Хауз"!
После этого бурного приветствия он подхватил ее саквояж и провел внутрь, где у Клэр тут же закружилась голова от изумления.
О'Кейн на секунду заглянул в регистрационную книгу, затем извлек откуда-то ключи и повел ее к плавно изгибающейся лестнице.
– Надеюсь, вам не трудно было нас найти?
– Да, спасибо, ваша карта очень помогла.
– Путешествие было приятным?
– Никаких проблем.
О'Кейн прошел через площадку, вставил ключ в дверь номера 1, открыл ее и пригласил гостью внутрь, последовав за ней с саквояжем. Затем с любезным старомодным поклоном передал ей ключ – как будто вручил букет цветов прекрасной девушке.
– Этот ключ позволит вам открыть и ваш номер, и парадную дверь, миссис Хардиндж.
– Замечательно.
– И, если вы позволите мне вам напомнить, – его тон стал извиняющимся, – это отель для некурящих... Я уже упоминал об этом в телефонном разговоре.
– Да, – подтвердила она, но нахмурилась. – Это значит – везде? Включая спальню?
– Особенно спальню, – с неохотой, но без околичностей пояснил О'Кейн.
Клэр поглядела на ключ:
– Мой муж задержался в Лондоне...
– Никаких проблем! Хотя, возможно, одна есть. У нас некоторые трудности с парковкой, если на один номер два автомобиля.
– Да, он приедет на машине. Но не беспокойтесь об этом. Кажется, на боковых улицах достаточно мест.
О'Кейн, видимо, был благодарен ей за понимание их проблемы и спросил, знакома ли она с северной частью Оксфорда. Клэр ответила, что да, знакома; ее муж хорошо знает окрестности, и поэтому помощь в данном вопросе не нужна.
Пожелав приятного отдыха миссис Хардиндж, О'Кейн удалился – оставив Клэр восхищаться дизайном великолепного интерьера. Одним словом – «En suite»[11]11
Номер «люкс».
[Закрыть].
* * *
О'Кейн был не очень большим охотником судить других, и в любом случае нравственность гостей имела для него гораздо меньшее значение, чем комфорт. Однако кое-что заметил и он: помимо косвенной улики, связанной с приездом семейной пары в разных автомобилях, за годы работы О'Кейн понял, что практически каждая замужняя женщина по прибытии немедленно интересуется услугами, которые предлагает отель, и тому подобными вещами. А миссис Хардиндж (?) ни одного вопроса не задала... Он мог бы также высказать предположение (если бы его спросили), что, возможно, при отъезде счет оплатит она сама – около пятидесяти процентов подобных леди поступали именно так. В начале карьеры такие вещи немного беспокоили О'Кейна. Но не сейчас. Какое это имеет значение? Имеет ли это значение вообще? Любая невенчанная пара в наши дни устроится с легкостью – не говоря уже о комнате на пару ночей в недорогих гостиницах, предоставляющих ночлег и завтрак. Она привлекательна, приятна в разговоре, и О'Кейн, спускаясь по лестнице, надеялся, что ей доставит удовольствие время, проведенное здесь с этим Важным Партнером, который, несомненно, скоро приедет, сославшись жене на необходимость провести уик-энд на конференции в Оксфорде.
Конференций же в Оксфорде всегда полно...
* * *
Клэр огляделась. Со вкусом подобранная цветовая гамма интерьера доставляла истинное удовольствие – белый, цвета шампанского, светло-вишневый, красного дерева – и репродукции картин поздневикторианского периода на стенах. Рядом со столиком для чая и кофе стоял маленький холодильник, в котором она нашла изрядное количество молока, два бокала для вина и два для шампанского. Она немножко посидела на кровати с покрывалом, украшенным орнаментом из крупных цветов; затем подошла к окну и, перегнувшись через подоконник, выглянула, увидев деловито спешашие автомобили, герань и петуньи – на Бенбери-роуд. Она простояла так несколько минут, не зная, счастлива она или нет, пытаясь остановить часы, жить настоящим, ловить момент... и удержать его.
Затем сердце в ее груди внезапно громко застучало. По тротуару, огибая отель, шел мужчина в розовой рубашке с короткими рукавами, обнаженная часть рук была бронзового цвета, как будто он провел последние несколько дней у моря. В левой руке он нес сумку с рекламой местной винной лавки "Оддбинс", в правой сумку с той же надписью. Он шел довольно медленно, видимо, глубоко задумавшись, пересек ту часть улицы, которая была видна ей, и свернул за угол.
"Что за потрясающее совпадение!" – возможно, подумал бы этот мужчина, если бы она открыла окно с ромбическим переплетом и закричала бы: "Эй! Вы помните меня? Лайм-Риджис? Последний уик-энд?" Но этого не могло произойти, поскольку, по правде говоря, никакого совпадения не было. Клэр Осборн позаботилась, чтобы не было.
В дверь мягко постучали, и О'Кейн спросил: хочет ли она – они оба, – чтобы утром принесли газету; отель предоставляет такую услугу. Клэр улыбнулась. О'Кейн ей понравился. Она заказала "Санди таймс". Затем спустя некоторое время после его ухода она вдруг с удивлением подумала, почему же она так печальна.
Только к девяти часам вечера прибыл доктор Алан Хардиндж – объясняющий, извиняющийся, но столь же ранимый и любящий, как и всегда. И – Господи, благослови его! – принес с собой бутылку шампанского "Империал" (брют) и бутылку мальта "Скей Талискер". И почти, почти (как она позднее говорила себе) развлек Клэр Осборн на пару часов, которые они провели вместе в эту ночь между безупречными простынями «En suite» отеля «Котсволд-Хауз» в северном Оксфорде.
* * *
Морс появился дома в 14.30 в тот же самый день. Никто, насколько ему было известно, не знал, что он вернулся (кроме Льюиса?), однако Стрейндж позвонил ему в шестнадцать часов. Не хочет ли Морс взять на себя это дело? А вообще-то, хочет – не хочет, но ему придется взяться за это дело.
– Какое дело? – лицемерно спросил Морс.
В 17.00 он прошелся до Саммертауна и принес восемь жестянок "Нового горького", которое обещало ему вкус эля, выдержанного в бочке и нацеженного с шапкой пены; и две бутылки его любимого кларета "Кверси". Для Морса – он был все еще здорово не в форме – вес оказался тяжеловат, и перед зданием Оксфордского радио он приостановился на минутку, оглянувшись в надежде увидеть продолговатый контур красного двухэтажного автобуса, идущего из центра. Но автобуса не было видно, и он пошел дальше. Проходя мимо отеля "Котсволд-Хауз", он помимо других вещей заметил и знакомую белую табличку с надписью: "Свободных мест нет". И не был удивлен. Об этом месте хорошо отзывались. Он и сам не прочь был бы остановиться здесь.
Особенно из-за завтраков.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?