![](/books_files/covers/thumbs_240/noveyshaya-istoriya-stran-azii-i-afriki-xx-vek-19001945-chast-1-111934.jpg)
Автор книги: Коллектив Авторов
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
В странах Юго-Восточной Азии развитию местного производства мешала своеобразная система взаимозависимости колониального капитала метрополии, китайского торгового капитала и местного мелкого производства, которая сложилась к 20-м гг. XX в. в некоторых отраслях хозяйства. Во Вьетнаме, например, местные французские фабрики (мелкоткацкие, хлопчатобумажные, сахарные, чайные, спиртоводочные, рисоочистительные и др.) попытались монополизировать скупку сырья и снабжение им местных производителей. В ряде отраслей (прежде всего в шелкоткацкой) они не достигли больших успехов, так как производители предпочитали свободно распоряжаться своей продукцией, используя старые каналы. Зато в хлопчатобумажной промышленности французские прядильни, работавшие на импортном сырье, обеспечивали пряжей не только вьетнамских ткачей, но и хлопкоткацкие мануфактурные мастерские. Отрезая местных буржуа от рынка сырья, колониальный капитал стремился превратить местную мануфактуру в отделение французской фабрики. Перед Второй мировой войной и во время ее эта тенденция стала особенно заметной.
Отношения местной французской фабрики и вьетнамских мануфактур не были прямыми. В роли посредников между ними выступали китайские торговые предприниматели, осуществлявшие систематическую раздачу сырья мелким производителям. В этой ситуации для местной буржуазии оставалось или место субпосредника, или мелкого предпринимателя. Внутри этой системы она вступала в конфликт не с французским, а с китайским капиталом. Это усиливало ее компрадорскую направленность и зависимость от метрополии. Воздействию сильной конкуренции промышленного капитала и сокращению общего объема производства и занятости вслед за ручным прядением и ткачеством подверглись многие традиционные промыслы. Это и сахароварение, и производство красителей, фарфора, зонтов, циновок, скобяных изделий, ручная металлообработка и т. п. Постепенно также исчезли ремесла, обслуживающие исключительно феодальную знать, ее особые вкусы и потребности, т. е. традиционное ремесло, работавшее на заказ.
Но наряду с разрушением высокохудожественных промыслов, в которых преобладал квалифицированный, виртуозный ручной труд многочисленных городских ремесленников, в восточных странах конца XIX в. и особенно в начале XX в. постепенно внедрялись новые нетрадиционные формы производства, организации и финансирования, в том числе механизированные предприятия, оптовый сбыт, банки, акционерные общества, управляющие агентства и многие другие компоненты и институты капиталистического воспроизводства.
Иностранный сектор в многоукладной экономике ВостокаВозникновение и развитие иностранного сектора экономики, включавшее созданные зарубежным капиталом промышленные, горнодобывающие транспортные, банковские, коммунальные предприятия, знаменовали становление колониально-капиталистического синтеза в несельскохозяйственных отраслях производства. Пересаженные на восточную почву развитые капиталистические отношения, опирающиеся на машинную индустрию, испытывали на себе серьезное воздействие традиционных социальных и экономических структур и в то же время сами оказывали на них намного большее, нежели внешняя торговля и экспортное земледелие, трансформирующее влияние. Эти отношения стали мощным стимулом роста национального частного промышленного предпринимательства. На Востоке на месте прежде монолитной единообразной докапиталистической структуры стала формироваться многоукладная система: рядом с количественно преобладавшим традиционным способом производства появились элементы капиталистического уклада, состоявшего из двух разновидностей – современного машинного (современный капитализм) и национального (первоначально в основном мануфактурно-раздаточный капитализм).
Достаточно интенсивно проходило и складывание многообразной промежуточной среды между современными и традиционными социально-экономическими типами хозяйства. Синтез в промышленности и других отраслях хозяйства, коренящийся в самой невозможности быстрого и широкого преобразования старых и низших форм производства, в XX в. превращается в ведущее направление колониально-капиталистического и зависимого развития.
Новые виды производства, отрасли хозяйства и особенно система машин на Востоке в отличие от Запада стали осваиваться в «обратной последовательности». Если в странах Западной Европы и Северной Америки система машин первоначально стала применяться в промышленности, то в странах Востока – на транспорте. Паровое судоходство, железные дороги и телеграф стали теми первыми системами машин, которые узнали жители колониальных и зависимых стран. Такая последовательность определялась как особенностями развития колониальной независимой периферии, так и экономическими и военно-политическими потребностями метрополий. На Западе, начиная с Англии, появление усовершенствованных текстильных станков способствовало развитию отраслей хозяйства, связанных с металлургической и металлообрабатывающей промышленностью, а затем и машиностроения, что в конце концов привело к техническому перевооружению и переоборудованию всей экономики.
Системы машин и та последовательность, в которой они появлялись на Востоке, не влекли за собой глубоких перестроек в структуре доминирующего количественно ремесленного дофабричного и даже домануфактурного производства и не могли вызвать немедленную замену домашнего производства фабрично-заводской промышленностью. Традиционная раннемануфактурная стадия не была подготовлена к внедрению инородных производственных и технических форм, их освоению, восприятию и применению. Машинное производство на Востоке не было продуктом самостоятельного (как на Западе), внутреннего и последовательного развития. Фабричные формы в готовом виде пересаживались извне. Машинное производство, первыми представителями которого оказывались иностранные или местные, но работавшие на импортном оборудовании фабрики, наслаивалось на ремесленное и раннемануфактурное производство, причем последнее в таких странах, как Индия, Китай, Египет еще не окрепло, а в других – Вьетнаме, Бирме и т. д. – и не развивалось.
Внедрение западных средств производства в местную промышленностьВ колониальный период на Востоке в первую очередь значительно расширялось внедрение средств производства в местную промышленность. Механические устройства и усовершенствованное на Западе оборудование внедрялось сначала в такие отрасли обрабатывающей промышленности, как хлопчатобумажная, джутовая, сахарная, мукомольная, шерстяная, шелкоткацкая. Позже, лишь в XX в. – в электротехническую, металлургическую, химическую, цементную и другие отрасли. Однако отсутствовало машиностроение и станкостроение. Оборудование и машины для местных промышленных предприятий ввозили из метрополии и других индустриально-развитых стран.
Этот промышленный синтез метрополии и колонии сохранялся в большинстве колоний всю первую половину XX в., кое-где до достижения политической независимости после Второй мировой войны. Лишь в период независимости началось строительство предприятий средств производства и осуществление планов индустриализации.
Основная доля иностранного инвестируемого капитала в колониальный период XX в. направлялась в добывающую промышленность, сельское хозяйство, инфраструктуру, торговлю, кредит и лишь незначительная часть – в промышленность, о чем наглядно свидетельствует следующая таблица:
Распределение иностранных частных инвестиций по отраслям хозяйства, %
![](i_001.png)
В скобках указана страна-метрополия и год, на который имеются данные.
В странах Востока только с широким вторжением иностранного капитала и пересаживанием системы машин формируются новые, современные формы производства и отношения в промышленности, торговле, кредите. Они сначала появились на транспорте, коммуникациях, на территориях иностранных концессий, в европейских поселениях типа сеттльментов, в портовых городах, в промышленном и гражданском строительстве. Впоследствии усовершенствованные орудия труда и механистические двигатели стали использоваться в горнодобывающей, обрабатывающей промышленности, а также сельском хозяйстве.
Если в конце XIX в. при непосредственном участии иностранного капитала, научно-технических западных кадров и специалистов возникали фабрики и заводы по переработке минерального сырья и сельскохозяйственной продукции, предприятия по производству сахара, хлопчатобумажных тканей и т. д., то с начала XX в. появляются электростанции, сталелитейные, цементные и другие заводы. Иногда это были довольно многочисленные, порой крупные капиталистические предприятия, но чаще небольшие фабрики, заводы, мастерские, либо в традиционных отраслях, либо в новых, вызванных к жизни влиянием Запада или спросом мирового рынка.
Незавершенность промышленного переворота и докапиталистические формы городского производстваВ XX в. усилившаяся колониальная экспансия в экономике и развитие собственных капиталистических отношений ускорили еще один важный процесс – урбанизацию: рост городов и увеличение численности городского населения. На Востоке в позднеколониальный период появились новые крупные торгово-промышленные центры, а многие традиционные города вместе с развитием капиталистического центра теряли прежний облик и превращались в центры промышленного вида отходничества и миграции сельского населения. Именно города становились центрами современного городского образа жизни, в них появлялась инфраструктура, а нетрадиционные элементы проявлялись более наглядно и во внешнем облике городов, и в занятости населения, и в социальной структуре.
Правда, необходимо отметить, что, несмотря на формирование капиталистического уклада в промышленности, в странах Востока в первой половине XX в. не произошло завершения промышленного переворота ни в его социально-экономическом, ни в техническом аспектах. Местный капитализм, несмотря на достаточно долгий (в зависимости от местных условий) срок развития, так и не стал доминирующим ни по числу занятых, ни по объему производимой продукции. Не удалось и местной механизированной промышленности победить низшие формы промышленного производства и захватить решающие позиции на внутреннем рынке.
Страны Востока постоянно зависели от импорта машинного оборудования – средств производства и необходимых потребительских товаров – средств потребления. Например, в Бирме с 1869 г. по 1937 г. производство риса возросло в стоимостной оценке с 24 млн до 258,9 млн рупий, или более чем в 10 раз. За этот период на столько же увеличился и экспорт риса. В Бирме постоянно наращивались темпы производства как старой, так и новой продукции, казалось бы, таким образом создавались необходимые условия для общего экономического роста, интеграции национальной экономики, развития внутреннего рынка. Но ничего подобного не произошло. Страна, экспортируя большую долю производимой продукции в Европу, Америку, Африку (в 1937 г. на 120 млн рупий) и в Азию (на 371,4 млн рупий), ввозила потребительские товары, включая продовольствие, ткани, шерсть, обувь, промышленное и техническое оборудование, и, следовательно, была зависима от внешней торговли, основные рычаги которой находились в руках метрополии.
Бирма не единственный пример, когда количественный рост производства не обусловил столь же больших качественных сдвигов. Французский империализм превратил Вьетнам в поставщика риса на полуколониальный китайский рынок. До начала 30-х гг. XX в. Китай оставался не только главным для Вьетнама рынком сбыта риса, но и основным поставщиком промышленных изделий и некоторых видов продовольствия. Его доля в импорте этой колонии Франции еще в 1918 г. составляла 41 % и продолжала возрастать. Но в 1932 г. Франция окончательно монополизировала импорт Вьетнама и ее доля стала составлять 80 %. Вьетнам стал вторым после Алжира рынком сбыта французских хлопчатобумажных тканей и другой продукции.
На протяжении всей первой половины XX в. в странах Востока сохранялись в довольно значительных пропорциях докапиталистические формы несельскохозяйственного производства – ручное ткачество, прядение, плетение, ручное изготовление керамической посуды, различных орудий труда из металла и дерева – и низшие формы капиталистического производства (которые, впрочем, не будут изжиты и в послеколониальное время).
Современное фабрично-заводское производство, финансово-кредитные учреждения, банки, торговые фирмы, новые виды транспорта насаждались «сверху» и принадлежали исключительно национальному капиталу (частному и акционерному). Формирование местной буржуазии и современного национального промышленного производства было вторичным (производным) и происходило за счет подключения к капиталистическому предпринимательству в промышленных сферах компрадоров, торговцев, ростовщиков, бюрократов, обуржуазившихся землевладельцев (новый тип помещика, называемый иногда в литературе «либеральным помещиком»). В целом не наблюдалось массового роста мелкотоварного производства в промышленности – генезиса капитализма «снизу». Эволюция ремесленника в мелкого товаропроизводителя не исключалась, но была чрезвычайно ограниченной.
Демократический путь развития капитализма «снизу» в результате широкого включения в него ремесленников и представителей всех разновидностей домашней промышленности блокировался. С одной стороны, его развитию препятствовала деятельность метрополий в колониях и индустриально-развитых стран в полуколониях (в первую очередь их промышленным производством и контролем над внешней торговлей). С другой – предпринимательством местных привилегированных социальных слоев, которые в изменившихся условиях либо сотрудничали с иностранным капиталом (институт компрадорства), либо самостоятельно на свой страх и риск открывали и осваивали новые виды деятельности в сфере промышленности, финансов, кредита и т. п. Нередко при этом формирующаяся (в том числе и таким образом) местная буржуазия вестернизировалась, меняя свое прежнее мировоззрение, поведение, образование, образ жизни. Сосуществование современного и традиционного в промышленности формировалось, как и в аграрном секторе, не столько спонтанно, в процессе естественного поступательного развития, при котором столкновение, взаимодействие современного и традиционного происходили органично и закономерно, сколько посредством насильственного включения промышленных отраслей колонии в систему капиталистических мирохозяйственных связей, а также насаждения в колониях «сверху» современного фабрично-заводского производства в промышленности, строительстве на транспорте, внедрения капиталистических методов управления, буржуазной системы управления и т. д.
Взаимодействие и взаимосвязь, впоследствии и синтез современного и традиционного были поэтому не везде перспективными и успешными. Современное появлялось и распространялось, подчиняя, вытесняя традиционное или сосуществуя с ним, прежде всего в крупных городах или специальных европейских поселениях, осуществлявших связи (промышленные, торговые, административные и т. п.) с метрополией, а также на побережье, где развивалась промышленность, инфраструктура и экспортное земледелие. Традиционное из-за ограниченных контактов с привнесенным современным удерживалось, а порой «замыкалось» во внутренних глубинных районах, мало связанных с территориями, подвергнутыми трансформации. В этих отдаленных районах и провинциях доминировали традиционное производство, прежний образ жизни, старые системы образования, социальных отношений, ценностей, управления. Традиционное и современное как бы имели свои своеобразные территориально-географические, экономические и социальные границы в воспроизводстве общественной жизни.
§ 4. Политические процессы на Востоке
Политические процессы на Востоке в первой половине XX в. носили чрезвычайно сложный и многослойный характер. С одной стороны, они отражали, причем обычно с опозданием и непрямолинейно, весь комплекс социальных явлений, тенденций и интересов пестрого и многоукладного восточного общества. С другой стороны, политическая жизнь Востока во многом формировалась под воздействием колониальной политики держав Запада, особенно активной на рубеже XIX–XX вв. и первой трети XX в. Борьба этих держав за раздел мира к 1900 г. в основном закончилась и началась борьба за передел мира, еще более ожесточенная и связанная для стран Востока с не меньшими жертвами, тем более что метрополии в этой борьбе широко использовали материальные и человеческие ресурсы колоний.
Колониальные конфликты на рубеже XIX–XX вв.Конец XIX и начало XX в. были отмечены не только колониальными захватами, но и колониальными войнами между державами. Здесь уместно кратко остановиться на испано-американской, англо-бурской и русско-японской войнах.
Испано-американская война началась с волнений местного населения на принадлежавшем Испании острове Куба в Карибском море. Американская общественность полагала, что жесточайшие репрессивные меры, принятые в 1898 г. испанскими военными властями, нарушают «доктрину Монро» и права человека. США послали к берегам Кубы броненосец «Мэйн», но он взорвался или был взорван в кубинском порту. Это и было поводом к испано-американской войне. Американцы не только установили независимость Кубы от Испании (под своим протекторатом), но, кроме того, захватили остров Пуэрто-Рико, находящийся вблизи южных берегов США, и высадили свои войска в порту г. Манилы на Филиппинских островах – азиатском владении Испании. Высадка американцев была согласована с лидером филиппинцев Агинальдо, который ранее вел борьбу против испанцев, а в тот момент находился в эмиграции, но обещал поддержку США в их войне с Испанией.
После высадки американцев Агинальдо выступил за независимость островов, однако ни по своему вооружению, ни по своей организованности повстанцы не могли долго противостоять американцам. Дело осложнялось и тем, что Филиппины населены не одним народом, а многими, различающимися по языкам и уровню развития. Американцам понадобилось три года (до 1901 г.), чтобы подавить сопротивление филиппинцев и установить свою колониальную власть на островах.
Одновременно с этим американцы низложили последнюю королеву Гавайских островов Лилиуокалани (1893) и затем включили острова в состав США в качестве «территории» (1900 г.; с 1959 г. – штат). В 1899 г. произошел раздел еще одной группы островов Тихого Океана – Самоа – между Германией и США. Так Штаты утвердили себя в качестве колониальной державы.
Противостояние англичан и буров (потомки голландских переселенцев, букв. «крестьянин») в Южной Африке имело долгую историю. Особенно осложнилась ситуация в конце XIX в., когда в результате деятельности Сесиль Родса (премьер-министра английской Капской колонии), поддержанного британским министром колоний Дж. Чемберленом (старшим), независимость бурских республик Оранжевая и Трансвааль (созданы соответственно в 1852 и 1854 гг.) оказалась под угрозой. Англия потребовала контроля над внешней политикой Трансвааля, затем начала переброску войск в Южную Африку, и в 1899 г. буры и англичане практически одновременно предъявили друг другу ультиматумы. Разразилась англо-бурская война. Вначале буры имели успех, но англичане бросили в бой дополнительные войска (отчасти из Австралии, Новой Зеландии и Канады). К осени 1900 г. Трансвааль был завоеван, президент Крюгер бежал, но партизанская война велась бурами до 1902 г.
Два новшества, впервые примененные англичанами (генералом Китченером) в англо-бурской войне, имели впоследствии большое значение в мировых войнах: это, во-первых, тактика выжженной земли, применявшаяся англичанами на этапе отступления, и, во-вторых, система концентрационных лагерей, где содержались женщины и дети партизан.
Буры ожидали поддержки со стороны Германии – декларации императора Вильгельма II давали им такую надежду. Кроме того, нападение громадной Британской империи на маленькие бурские республики вызывало горячее сочувствие к ним во всем мире, в том числе и в России. То обстоятельство, что буры были фактически рабовладельцами, общественным мнением не воспринималось.
Главным положением мирного договора стало признание бурами суверенной власти Англии, в остальном условия были довольно благоприятными для них: не было ни суровых процессов, ни контрибуций; концлагеря были распущены. Англия даже ассигновала 3 млн фунтов стерлингов и предоставила благоприятные займы более чем на 10 млн для восстановления страны. Трансвааль и Колония Оранжевой реки (так же, как Капская колония и Наталь) получили самоуправление, во главе их встали бурские генералы. В 1910 г. все четыре колонии были объединены в Южно-Африканский Союз, причем по настоянию буров цветное и черное население не получило в нем право голоса.
На Дальнем Востоке XX век начался жестоким подавлением в 1900–1901 гг. народного восстания в Китае войсками Англии, Германии, США, Японии, Франции, Италии, России и Астро-Венгрии. После этого данный регион стал основным узлом межимпериалистических противоречий, где Япония, стремясь установить свою гегемонию, выступила против России, оккупировавшей к тому времени Маньчжурию. Англия и США поддержали Японию, будучи заинтересованы в вытеснении России с Востока и превращении ее в зависимое от них государство.
Поводом к войне послужило приобретение близкими к российскому правительству дельцами лесных концессий на реке Ялу – на корейской территории, в которой была более чем заинтересована Япония. В ночь с 8 на 9 февраля 1904 г. японский флот напал на Порт-Артур; японцы потопили несколько крупных кораблей и организовали плотную блокаду гавани. Затем началась сухопутная война на Маньчжурском фронте и на периферии осажденного Порт-Артура. Русское командование как на море, так и на суше оказалось малоэффективным (наиболее способный флотоводец, вице-адмирал Макаров, погиб, когда пытался прорвать блокаду: его флагманский корабль утонул, подорвавшись на мине). На суше, несмотря на переброску ежемесячно по 30 тыс. солдат в Маньчжурию, русские войска потерпели поражения в боях под Ляояном и Мукденом.
Для усиления российского флота на Дальнем Востоке правительство России решило перебросить туда корабли Балтийского, а затем и Черноморского флотов (октябрь 1904 г.). По пути до русской эскадры дошло известие о сдаче японцам Порт-Артура в январе 1905 г., поэтому ей пришлось двигаться уже во Владивосток через Цусимский пролив, где господствовал японский флот адмирала Того. Он обладал превосходством и в скорости, и дальнобойности артиллерии, и в бронебойной силе снарядов. Почти весь русский флот погиб, выскочить из мясорубки удалось лишь нескольким судам. Ввиду нараставшего в стране недовольства царское правительство было вынуждено пойти на мирные переговоры с Японией при посредничестве США. По Портсмутскому договору 1905 г. Россия уступила Японии полуостров Ляодун, южную часть Сахалина, отказалась от притязаний на Корею и вывела войска из Маньчжурии.
С момента победы над Россией Япония, как самый молодой хищник среди империалистических держав, постоянно находилась на подъеме, все время расширяя сферу своей экспансии и сохраняя до 1945 г. за собой роль главного центра силы на Дальнем Востоке. Во многом это облегчалось явной недооценкой возможностей японцев со стороны покровительствовавших им США и Англии, а также идеями расово-региональной солидарности и «совместного процветания» всех народов Азии. Ими верхушка Японии старалась привлечь на свою сторону население Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, ненавидевшее колонизаторов Англии, Франции, Голландии и США. В глазах жителей всего Востока (в том числе – Ближнего) успехи Японии, начиная с победы в войне 1904–1905 гг., были демонстрацией мощи азиатской державы, как бы мстившей империалистам за все ими содеянное. Впрочем, глубокого воздействия этот имидж Японии на народы Востока не оказал, так как ее поведение в Китае и Корее было типично колонизаторским, как и на российском Дальнем Востоке и в Сибири, где японские войска приняли в 1918–1922 гг. участие в интервенции против Советской России.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?