Текст книги "Последнее плавание адмирала"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslednee-plavanie-admirala-115588.jpg)
Автор книги: Коллектив авторов
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 1
Виктор Л. Уайтчерч, каноник
Труп на борту!
Все в Лингхеме знали старого Недди Уэра, хотя он не являлся уроженцем этой деревни, а обосновался в ней лишь десять лет назад. Этот факт позволял более старым обитателям местечка, прожившим там всю жизнь, все еще называть его «пришлым».
Жители деревни знали о нем немного, поскольку старик был замкнутым и ни с кем особо не сближался. Доподлинно было известно то, что он отставной главстаршина Королевского ВМФ, живущий на скромную пенсию, искренне увлеченный ремеслом, воспетым Айзеком Уолтоном, а посему проводящий значительную часть времени за рыбалкой на реке Уин. Все также знали, что он, хоть и будучи доброго нрава, обладал неисчерпаемым запасом бранных слов, которые мог обрушить на любого, кто помешал бы его любимому хобби.
Если вы, такой же рыбак, заняли место на берегу реки Уин чуть ближе к тому, что Недди Уэр считал своим гнездом, он бы набросился на вас с угрозами. Если же мальчишки, вызывающие у него самую сильную антипатию, раздражали его, шумя и резвясь вокруг его местечка, слова Недди Уэра становились совершенно невыносимыми для юных ушей. Однажды Гарри Айерс, чемпион деревни по кулачному бою, набрался смелости швырнуть камнем в поплавок старика и после этого пробирался домой задними дворами, бледный как полотно и втянув от страха голову в плечи, испытав на себе бурю ужасающих словообразований Недди Уэра.
Недди обитал в домике, стоявшем на отшибе за окраиной деревни, и жил он один. Миссис Ламберт, местная вдова, приходила к нему каждое утро, чтобы прибраться в доме и приготовить обед. В остальном же Недди Уэр прекрасно обходился сам.
Августовским утром он вышел из дома, когда часы на церкви, стоящей в полукилометре оттуда, отбивали четыре часа. Знакомые с его привычками не нашли бы ничего особенного в том, что Недди так рано поднялся. Любой рыбак знает, насколько благодатны часы утренней зорьки. К тому же небольшая река Уин, на берегах которой он предавался своему любимому занятию, была приливной на пять-шесть километров от моря. На протяжении этих пяти-шести километров она извивалась, сначала через низменную долину, где с одного берега лежали безлесные спуски, а с другого – поросшие лесом пригорки, и последние четыре километра протекала по ровной низменности, пока не впадала в море у городка Уинмута. Всем известно, что Уинмут – популярный курортный городок на южном побережье Англии с небольшим заливом в дельте реки.
Дважды в сутки на реку Уин накатывал прибой, более или менее быстрый в зависимости от того, приливной он был или спадающий. И данный факт оказывал огромное влияние на самое благоприятное для рыбалки время. В то самое утро Недди Уэр рассчитывал оказаться на берегу реки после того, как прилив начнет заполнять ее русло.
Он вышел из своего домика, стоявшего неподалеку от поросших лесом склонов «Лингхемского навеса», пересек шоссе и направился к реке. Несмотря на солидный возраст, Недди держался молодцом, да и годы лишь припорошили серым его черные как смоль волосы. Это был крепкий еще мужчина, чисто выбритый, однако со странными старомодными бакенбардами, загорелым, обветренным, морщинистым лицом, капризным и смешным ртом и острым взглядом серых глаз. Он был в темно-синем саржевом костюме и неизменной шляпе-котелке. В руках нес удочки, высадочную сеть и объемистую корзину с рыбацким снаряжением.
Недди вышел на поросший густой травой берег реки, положил на землю вещи и нарочито медленно набил почерневшую глиняную трубку измельченным табаком, который размял в руках, после чего принялся раскуривать ее, обводя взглядом реку.
Там, где он стоял, река делала излучину, и Недди находился на ее внешней стороне, на правом берегу. Слева он него поток изгибался между холмами, с одной стороны, и широкими лугами – с другой. Справа, дугой от него, раскинулась равнина, окаймляющая берег реки высокими камышами. Оттуда в его сторону надвигался прибой, образуя в излучине водовороты.
Первым делом надо было выбрать три или четыре донки на угря, которые Недди поставил накануне вечером, привязав лески к кривым корням росшего у реки деревца. Две из них принесли улов в виде пары крупных угрей, и Недди очень проворно снял скользких, трепыхающихся рыб с крючков, позднее смыв с них слизь. Затем он, не торопясь, принялся снаряжать одну из удочек, перебирая снасти, насаживая приманку из червя и забрасывая ее в реку. Недди наблюдал, как поплавок прыгает в водовороте, исчезая в воде, пока тот внезапно не исчез совсем, что означало – на крючке рыба.
Недди оглянулся. Он вдруг потерял интерес к поплавку. Недди смотрел вниз по течению, за самый край излучины. Вверх поднималась небольшая гребная лодка, но какая-то необычная. Отсутствовали весла. Похоже, она дрейфовала. Старый моряк быстро узнал маленькое суденышко.
– Ага, – пробормотал он, – это же лодка викария.
Дом лингхемского викария, пристроенный к церкви, стоял в отдалении от самой деревни, примерно в полукилометре вниз по реке. Он почти примыкал к берегу, где располагалась грубо сколоченная пристань. Викарий, как он знал, держал у пристани свою лодку, пришвартованную за носовой фалинь к удобно расположенной подпорке. Рядом находилась небольшая протока с навесным сараем для лодок, но в летние месяцы, особенно когда два сына викария приезжали домой на каникулы, лодку обычно держали прямо у реки.
Когда лодка подплыла, Уэр положил удочку на землю. Теперь он видел, что в лодке кто-то находился – не сидел, а лежал на дне ближе к корме.
Сейчас до лодки оставалось метров пятьдесят. Потоком прибоя ее несло вдоль внешней стороны излучины, однако Недди Уэр, знавший тут все течения, приметил, что она пройдет в пределах его досягаемости. Не теряя ни секунды, ловким движением моряка он извлек из корзины свернутую леску с тяжелым грузилом на конце. Затем встал на изготовку, разматывая леску и сбрасывая освободившуюся часть мотка на траву.
Лодка приближалась, от берега ее отделял десяток метров. Хорошо рассчитанным движением Недди забросил грузило на нос, после чего двинулся вдоль берега вверх по течению, аккуратно потягивая леску, пока наконец не подтянул лодку достаточно близко к берегу и не ухватился за носовой фалинь, чей конец тянуло под водой. Вытянув фалинь, Недди осмотрел его. Тот был обрезан.
Он привязал лодку к корню дерева. Ее развернуло вдоль берега кормой против течения. Уэр забрался внутрь. Через мгновение он уже стоял на коленях, наклонившись над человеком. Тот неподвижно лежал на спине, чуть приподняв колени и прижав руки к бокам. Это был мужчина лет шестидесяти с серо-стальными волосами и аккуратно подстриженной бородкой клинышком. Темные открытые глаза смотрели на мир остекленевшим взором. На нем был вечерний костюм и коричневый плащ, распахнутый спереди и обнажавший белую рубашку, испачканную на груди кровью.
Присев на скамеечку, Уэр быстро осмотрел лодку. Внутри лежала пара весел, металлические уключины были сняты. Скорее всего у мертвеца шляпы не было. Хотя нет – вот она, шляпа. Лежит на носу: круглая, черная, как у священников. Такую обычно носил мистер Маунт, викарий.
Недди Уэр, оглядевшись по сторонам, вылез из лодки и посмотрел на часы. Без десяти пять. Затем, оставив лодку пришвартованной у берега, поспешил в противоположную сторону, дошел до шоссе, пролегавшего в нескольких сотнях метров от реки, и повернул к деревне.
Полицейский констебль Хемпстед, собравшийся лечь спать после ночного дежурства, выглянул в окно, услышав настойчивый стук Уэра в дверь.
– Что такое, мистер Уэр? – спросил он.
– Боюсь, нечто очень плохое.
Хемпстед, с которого слетел весь сон, снова оделся, спустился вниз и открыл дверь. Уэр рассказал ему о случившемся.
– Я должен вызвать инспектора из Уинмута… и врача, – произнес констебль. – Позвоню в тамошний участок.
Он вернулся через две минуты.
– Ну ладно, – произнес Хемпстед. – Они скоро прибудут на машине. А теперь идемте со мной и покажите мне лодку вместе с ее содержимым. Надеюсь, вы там ничего не трогали – не двигали тело и прочее?
– Не такой уж я дурак, – ответил Уэр.
– Это хорошо. Больше вы никого не видели?
– Нет.
Хемпстед продолжал задавать вопросы, пока они быстро шагали к месту происшествия. Он был умен и хваток, этот молодой констебль, желавший получить очередную нашивку и мечтавший воспользоваться выпавшей ему возможностью. Как только они вышли к берегу, констебль осмотрел лодку и ее содержимое, после чего воскликнул:
– Ничего себе! Разве вы не знаете, кто это, мистер Уэр?
– Насколько припоминаю, никогда его раньше не видел. А кто это?
– Адмирал Пинестон. Он живет в Рэндел-Крофте, в большом доме на другом берегу напротив церкви. Проживал там, по крайней мере, месяц. А купил дом в июне прошлого года. Приезжий, из новеньких.
– Так это адмирал Пинестон? – удивился Недди Уэр.
– Он самый. А вы уверены, что это лодка викария?
– Естественно.
– Странно, да? Похоже, что-то произошло на нашем берегу реки, ведь до самого Фернтона мостов нет – а это три километра вниз по течению. Ага, да еще пасторская шляпа. Давайте прикинем. В котором часу вы заметили приближающуюся лодку?
– Чуть позднее половины пятого.
Хемпстед достал блокнот и начал что-то записывать карандашом. Затем сказал:
– Послушайте, мистер Уэр, я хотел бы, если не возражаете, чтобы вы вернулись на шоссе и остановили там инспектора Риджа, когда он прибудет на своей машине.
– Хорошо, – кивнул тот. – Могу я быть полезен чем-нибудь еще?
– Спасибо, не сейчас.
Хемпстед был сообразительным. Он дождался, пока Недди Уэр скроется из виду, прежде чем начать небольшое расследование. Констебль прекрасно знал, что вышестоящий офицер возьмет дело в свои руки, однако в оставшееся время ему не терпелось самому увидеть все, не трогая ничего на месте происшествия. Залезая в лодку, он заметил свернутую газету, торчавшую из кармана плаща мертвеца. Хемпстед осторожно вытащил ее, осмотрел и засунул обратно на место.
– Ага, – пробормотал констебль, – вечерняя газета, самый поздний лондонский выпуск. Здесь он ее купить не мог. Ближайшее место, где она продается, – Уинмут.
Ему хотелось бы осмотреть содержимое карманов мертвеца, но он чувствовал, что лучше этого не делать. Хемпстед вылез из лодки, присел на берегу и принялся ждать.
Вскоре послышался звук ехавшей по шоссе машины, и через пару минут прямо через луг к нему подошли четверо: Недди Уэр, инспектор полиции и двое в штатском – врач и сержант уголовной полиции.
Инспектор Ридж был высоким, худощавым, с чисто выбритым желтоватым лицом. Он подошел к Хемпстеду и спросил:
– Вы ничего не трогали?
– Нет, сэр.
Ридж повернулся к врачу:
– Я не стану ничего делать, доктор Грайс, пока вы не закончите осмотр тела.
Доктор Грайс залез в лодку и принялся осматривать труп. Через несколько минут он произнес:
– Убит ударом в сердце, инспектор, каким-то предметом с узким лезвием – тонким ножом или кинжалом. Скорее всего смерть наступила мгновенно. Разумеется, предстоит вскрытие.
– Как давно его убили?
– Несколько часов назад. Возможно, до полуночи.
– Больше ничего?
– Нет, инспектор.
– Спасибо. Теперь я сам посмотрю.
Инспектор Ридж перевернул тело, слегка сдвинув его с места.
– Под ним никаких следов крови, – констатировал он, – или где-то еще в лодке, насколько я вижу. Посмотрим его карманы – ага, это не ограбление. Золотые часы на цепочке, набитый купюрами бумажник – это их не интересовало. А вот вечерняя газета, датированная вчерашним числом. Это надо занести в протокол. Так, теперь нам нужно действовать как можно быстрее. Скажите, Хемпстед, что вам о нем известно?
– Это адмирал Пинестон, сэр. В отставке. Несколько месяцев назад купил Рэндел-Крофт, большой дом на противоположном берегу реки. Недавно там поселился. Полагаю, вместе с ним живет его племянница. Но это не на моем участке, сэр.
– Знаю.
Инспектор повернулся к Уэру:
– Так вы говорите, лодка принадлежит местному викарию?
– Да.
– Сколько времени понадобится, чтобы ее прибоем подняло сюда?
– От сорока до сорока пяти минут, – не раздумывая, ответил Уэр. – При таком прибое, как сегодня.
– Понимаю. Теперь встает вопрос – как нам его перемещать? Можно оттянуть лодку назад против приливного потока. Однако так не пойдет. Весла необходимо проверить на отпечатки пальцев, прежде чем к ним прикоснутся. В доме викария есть телефон?
– Да, сэр.
– Хорошо, я сейчас отправлюсь туда. Хочу поговорить с викарием. Мы позвоним в Уинмут и вызовем «скорую». Придется вести его в Рэндел-Крофт кружным путем через Фернтонский мост. Хемпстед, вы остаетесь здесь, и если кто-нибудь появится, не позволяйте ни к чему прикасаться. Теперь с вами, сержант… Нам придется переправить вас через реку у дома викария, если сумеем раздобыть там лодку. Я хочу, чтобы вы караулили лодку адмирала и его навесной лодочный сарай. Мистер Уэр, не откажите в любезности также поехать с нами. Вы можете оказать нам помощь. Пойдемте, доктор.
Через несколько минут инспектор уже вел машину по короткой дороге, ведущей от шоссе к дому викария. Парадная дверь его жилища выходила на лужайку, спускавшуюся к берегу реки. Напротив него примерно в сотне метров от берега стоял большой, красного кирпича особняк в тюдоровском стиле с обширной лужайкой перед фасадом и навесным сараем для лодок чуть поодаль.
Инспектор, держа в руке шляпу викария, вышел из автомобиля и позвонил в дверь. За ним последовали остальные. Через несколько минут служанка открыла дверь и сказала, что хозяин еще не проснулся.
– Не могли бы вы передать ему, что его хочет видеть по срочному делу инспектор Ридж. Жаль беспокоить его, но это очень важно.
– Я передам, сэр. Не угодно ли зайти?
– Нет, спасибо. Я подожду здесь.
– Здрасьте, скажите, а вы полисмен?
Он обернулся. Через лужайку к дому приблизились два мальчика лет шестнадцати и четырнадцати, во фланелевых брюках и рубашках с открытым воротом. В руках они держали купальные полотенца. Оба с любопытством смотрели на инспектора.
– Да, – кивнул он, – я полицейский.
– Вот это класс! – воскликнул старший. – Он-то нам и нужен, верно, Алек? Послушайте, какой-то ворюга взял нашу лодку – обрезал носовой фалинь. Вы, наверное, уже об этом слышали? Вы из-за этого приехали?
– Да… именно поэтому я и приехал, молодые люди, – сухо ответил инспектор Ридж. – Однако вам не следует беспокоиться из-за лодки. Ее уже нашли.
– Ура! – вскричал младший. – А поймали ворюгу, который ее увел?
– Пока нет. Это может оказаться не так просто. А у вас есть еще одна лодка на плаву?
– Только наш старый ялик – он под навесом.
– Ну-с, молодые люди, как вам кажется: сможете вы в нем переправить на тот берег нашего сержанта уголовной полиции? Он хочет нанести визит в Рэндел-Крофт.
– Железно! – Питер Маунт смотрел на сержанта с мальчишеским восхищением. – А там будет погоня? Вот здорово! Мы вам поможем. Только не подозревайте старого адмирала Пинестона в краже нашей лодки! Вчера вечером он переплыл на тот берег в своей. Он тут ужинал, знаете ли.
– Ах вот как! – отозвался инспектор. – Нет, мы его не подозреваем. Так вы сделаете то, о чем я вас попросил?
– Пойдемте, – обратился Алек к сержанту Эпплтону. – Сегодня сильный прилив, но мы вас переправим в лучшем виде.
Вместе с сержантом они направились к навесному сараю.
– Доброе утро, инспектор. Доброе утро, доктор Грайс… а… это вы, Уэр, как я вижу. Чем обязан столь раннему визиту?
Из дома вышел викарий – мужчина лет пятидесяти, среднего роста, крепко сбитый, с правильными чертами лица и седоватыми волосами.
– Я объясню без обиняков, мистер Маунт. Это ваша шляпа?
Викарий взял шляпу в руки и оглядел ее.
– Да, моя.
– Тогда соблаговолите ответить: помните ли вы, когда надевали ее в последний раз?
– Если быть абсолютно точным, то вчера вечером в двадцать минут одиннадцатого.
– А где?
– Вы говорите сплошными загадками, инспектор. Но я вам расскажу. Мой сосед, что живет на том берегу, вчера вечером ужинал у нас вместе со своей племянницей. Они ушли около десяти часов. Я спустился к реке, чтобы проводить их, и надел шляпу. После того как адмирал с племянницей переплыли реку в его лодке, я ненадолго присел в беседке, чтобы выкурить трубку. Снял шляпу, положил ее рядом на скамью и по рассеянности забыл снова надеть ее, когда возвращался в дом. Это было, когда я проверил свои наручные часы по настенным – в двадцать минут одиннадцатого. Однако объясните, пожалуйста, почему вы меня об этом спрашиваете и с какой целью здесь?
– Сегодня ранним утром эта шляпа была обнаружена в вашей лодке, дрейфовавшей вверх по течению. А в ней находилось мертвое тело вашего соседа, живущего на противоположном берегу, адмирала Пинестона… Убитого, мистер Маунт.
Глава 2
Джордж Дуглас Говард Коул и Маргарет Коул
Сообщения о печальном известии
– Убитого! Боже милосердный! – вскричал викарий.
Хорошо известно, отметил инспектор, что викария отличает до смешного благоговейное почитание третьей заповеди. Потрясенный известиями священник сделал шаг назад и побледнел.
– Но… убит… Как… Что все это значит, инспектор?
– Это значит, – ответил Ридж, – что адмирал Пинестон был убит ножевым ударом в сердце незадолго до полуночи, а его тело поместили в вашу лодку.
– Но… почему?
– А ваша шляпа, – безжалостным тоном продолжил инспектор, – лежала в лодке рядом с ним. В общем, сами понимаете, – добавил он, – что мне пришлось начинать расследование с вашего дома.
Викарий вдруг резко повернулся.
– Пойдемте ко мне в кабинет, – сказал он. – Нам лучше поговорить там. Полагаю, мои сыновья вам сейчас не нужны?
Инспектор покачал головой и проследовал за ним в тихую комнату, отделанную в коричневых тонах, с широкими подъемными окнами, прямо-таки образец кабинета духовного лица, владелец которого не склонен к аккуратности. Викарий обо что-то споткнулся и, ахнув, схватился за стол, чтобы не упасть.
– Простите великодушно, – пробормотал он, усаживая инспектора в кресло и устраиваясь в кресле напротив него. – Это… сильное потрясение. Скажите, чем я могу быть вам полезен?
Прежде чем ответить, Ридж с минуту внимательно рассматривал викария. Несомненно, тот находился в стрессе. Он побледнел, руки у него дрожали, и дыхание сделалось прерывистым. Инспектор знал не так много, чтобы решить, вызвано ли это было внезапным известием о насильственной смерти, ворвавшимся в размеренную жизнь пастора, или же тому существовала более серьезная причина. В любом случае, пока не имело смысла нагнетать обстановку. И он заговорил негромким, спокойным тоном:
– Мне необходимо выяснить, мистер Маунт, что произошло вчера вечером, и во всех подробностях. Значит, адмирал Пинестон прибыл к вам на ужин со своей племянницей. Кстати, как зовут даму?
– Мисс Эльма Фицджеральд. Она дочь его сестры.
– Сколько ей лет?
– Чуть более тридцати.
– Благодарю вас. Во сколько они прибыли?
– В семь тридцать. В своей лодке.
– А отбыли?
– В начале одиннадцатого. Боюсь, что с точностью до минуты я вам не скажу. Однако они прощались со мной, когда начали бить церковные часы, и адмирал Пинестон произнес: «Поторопись, я хочу вернуться до полуночи» – или нечто подобное. И через несколько минут они уехали.
– Вы их провожали?
– Да. Я спустился с ним до пристани, а Питер – мой старший сын – помог им отчалить. Иногда это довольно затруднительно, особенно если течение сильное.
– Вы видели, как они вышли на берег?
– Да. Было не очень темно. Я наблюдал, как они завели лодку в принадлежавший адмиралу навесной сарай, а позднее заметил, как они оттуда вышли и направились к дому.
– Полагаю, деревья за навесным сараем скрыли бы их от вашего взгляда, – заявил инспектор, успевший хорошенько осмотреться. – Или вы хотите сказать, что они шли через лужайку?
Викарий с уважением взглянул на него.
– Нет, они шагали за деревьями, – ответил он. – Но мисс Фицджеральд была в белом платье, и оно просвечивало сквозь них.
– Но адмирал-то был не в белом платье?
– Нет… Знаете, теперь, когда вы об этом упомянули, я не могу утверждать, что адмирал вышел из навесного сарая. Однако видя его племянницу, я естественным образом заключил, что он находился с ней.
– Да, – кивнул Ридж. – А сами вы остались на улице курить до…
– Двадцати минут одиннадцатого.
– А затем?
– Запер дом и отправился спать.
– И больше вы о своем соседе ничего не слышали?
– Нет.
– А ваши сыновья? Или слуги?
– Вряд ли. Все уже улеглись спать, когда я вернулся.
– Благодарю вас. Мистер Маунт, как по-вашему, адмирал Пинестон весь вечер пребывал в обычном расположении духа?
Вопрос явно озадачил викария.
– Я… я не думаю, что смогу исчерпывающе вам ответить, – пробормотал он. – Понимаете, я не очень хорошо знаю адмирала. Он недавно поселился в наших краях.
– И все же, – настаивал Ридж, – вы могли бы заметить, казался ли он огорченным или расстроенным. Нет? – Видя, что викарий колеблется, Ридж немного поднажал: – Если вы что-нибудь заметили, мистер Маунт, то должны рассказать мне об этом. Очень важно, чтобы мы выяснили все о душевном состоянии этого несчастного человека в то время. И уверяю вас – я умею хранить тайны.
– Ну… – начал викарий, поерзав в кресле. – Возможно, это пустяки. Но я бы сказал, что адмирал был, вероятно, немного расстроен. Он вел себя не так благодушно, как обычно. Вообще-то адмирал был приятным человеком и совсем не раздражительным.
– А он проявлял раздражительность по отношению к мисс Фицджеральд?
– О нет… едва ли…
– Но вел себя так, словно его что-то беспокоило?
– Наверное, это из-за замужества его племянницы. Он об этом что-то говорил, но немного.
– Она выходит замуж? За кого?
– За некоего Артура Холланда. По-моему, из Лондона. Я его не знаю.
– А адмирал Пинестон не одобрял их союз?
– Я этого не говорил. Он ничего не рассказывал. Просто выглядел так, будто что-то разладилось. Вероятно, это имело отношение к ее делам. У нее много денег, насколько я понимаю, а адмирал является… ее опекуном. Но я действительно не в курсе.
– А вы лично давно знали адмирала?
– С тех пор как он здесь поселился, примерно месяц назад. Я нанес ему визит, и мы познакомились.
– Вы с ним часто виделись?
– Два-три раза в неделю.
– А вы никогда не слышали, чтобы адмирал говорил о каких-то врагах, о ком-то, у кого есть причины убить его?
– О, нет-нет! – воскликнул викарий и торопливо добавил: – Я вообще ничего не знаю о его жизни до того, как он приехал сюда.
– У него было много друзей? В наших краях? Или где-то еще? Где адмирал жил раньше?
– В Западной Англии. Я не припомню, что он когда-нибудь упоминал конкретное место. Мне кажется, что из здешних он мало кого хорошо знал. Сэр Уилфред Денни из поселка Уэст-Энд виделся с ним чаще других. Иногда к адмиралу приезжали старые друзья.
– А вы лично с кем-нибудь из них встречались?
– Нет.
– А теперь мне лучше отправиться к нему, – произнес инспектор. – Премного вам обязан, мистер Маунт. Мне хотелось бы пообщаться с вашими сыновьями и слугами. Вдруг кто-то из них заметил нечто, что поможет нам в расследовании? Но это подождет. Кстати, – добавил он, повернувшись к викарию у самой двери, – что собой представляет юная мисс Фицджеральд? Она склонна к сильным переживаниям?
Викарий слегка улыбнулся:
– Вряд ли. Полагаю, мисс Фицджеральд не из тех леди, что часто падают в обморок.
– Она предана своему дядюшке?
– Примерно так же, как большинство племянниц привязано к своим дядюшкам. Похоже, мисс Фицджеральд – замкнутая молодая особа – у нее свои интересы. Но это всего лишь сплетни – вы сможете составить о ней собственное мнение.
– Да. Ну что же, мне пора, – сказал инспектор и отметил выражение облегчения, буквально разлившееся по лицу викария.
«Знаю, что мы – визитеры не из приятных, – подумал он, – и это еще мягко сказано. Но нужно ли ему так открыто демонстрировать, насколько он рад, что избавился от меня? Интересно, а вдруг тут кроется какая-то иная причина? Может, он знает больше, чем рассказал? Однако викарий Лингхема – достойный человек, судя по тому, что я о нем слышал!» Размышляя подобным образом, Ридж дошел до машины и быстро добрался до дома, до которого было сто метров по прямой.
Время приближалось к восьми часам, однако в Рэндел-Крофте, очевидно, рано не вставали. Одно или два окна все еще были закрыты ставнями, а в небольшом зале, куда его впустили, убирались слуги.
Дверь ему открыл неряшливого вида дворецкий, из тех, кто поднялся до этой должности благодаря тому, что его жена – прекрасный повар, сам при этом не обладая никакими способностями. Он беспокойно захлопал глазами, увидев инспектора. Ридж справился о мисс Фицджеральд и получил ответ, что та еще не выходила. Судя по всему, она всегда завтракала у себя в комнате. Затем Ридж спросил об адмирале Пинестоне.
– Он у себя, – произнес дворецкий с враждебным видом, будто не жаловал ранних посетителей.
– Нет, не у себя! – резко возразил Ридж. – С ним случилось несчастье. – Дворецкий вытаращил глаза. – Как вас зовут?
– Эмери.
– Эмери, я инспектор Ридж из Уинмута, и мне необходимо немедленно видеть мисс Фицджеральд. С адмиралом Пинестоном случилось несчастье – он мертв. Прошу вас, разыщите горничную мисс Фицджеральд, если она у нее есть, и передайте ей, что я хочу побеседовать с мисс Фицджеральд, как только та сможет спуститься вниз. После этого возвращайтесь сюда. Мне нужно с вами переговорить.
Издав нечленораздельный звук, дворецкий шаркающей походкой скрылся в доме, и прошло около десяти минут, прежде чем он вернулся и сообщил, что мисс Фицджеральд спустится через четверть часа. Инспектор увел его в квадратную, красиво убранную гостиную и принялся допрашивать о передвижениях его хозяина прошлым вечером. Но из этого разговора он извлек мало пользы. Инспектору показалось, будто дворецкий или феноменально глуп, или же впал в ступор, потрясенный смертью хозяина. Кроме бормотания «Боже, Боже!», слуга, похоже, вряд ли до конца осознал смысл известий, и инспектор удивился, что отставной флотский офицер может держать такого тупого с виду слугу. Правда, дом был чистым и ухоженным, даже если в нем вставали не спозаранок.
Как выяснил инспектор Ридж, в последний раз слуги видели адмирала Пинестона примерно в четверть восьмого вечера, когда они с племянницей спустились к лодочному сараю, чтобы самим переправиться на противоположный берег к дому викария. Сам адмирал никогда не позволял тревожить себя утром, пока он не позвонит. Это объясняло факт, что никто не знал о его отсутствии. Направляясь к лодочному сараю, адмирал сказал Эмери, что дожидаться его не нужно, но дворецкому следует запереть парадные двери и отправляться спать, оставив снятым засов на двустворчатых окнах гостиной, выходивших на лужайку и на реку.
– Я должен был запереть замок, – произнес Эмери, – но у адмирала Пинестона всегда имелся свой ключ.
– Когда сегодня утром вы спустились вниз, окно было закрыто на засов?
– Нет, – ответил Эмери, добавив, что это ничего не значило. Адмирал почти никогда не опускал засов. Окно было на замке, и грабители вряд ли решились бы зайти со стороны реки.
И после этого он адмирала не видел? Нет. А мисс Фицджеральд? Можно сказать, что да. В том смысле, что когда они с женой ложились спать часов в десять, то видели мисс Фицджеральд идущей по дорожке от лодочного сарая. По крайней мере, они видели ее платье, а саму ее толком в темноте разглядеть не сумели. Адмирала рядом с ней не было, им показалось, что он чуть поотстал, запирая лодочный сарай. Нет, они не видели, как мисс Фицджеральд входила в дом. Возможно, она зашла или остановилась на лужайке. Они с женой не следили – собирались спать.
Вот и все, что сообщил Эмери. Что касалось вопросов о настроении его покойного хозяина предыдущим вечером, он понятия не имел и таращился на инспектора с тупым выражением лица. Тот «похоже, был, как всегда». Адмирал иногда бывал «резок» со слугами (инспектор отметил, что лишь святой удержался бы от резкостей в адрес Эмери по крайней мере с десяток раз на дню), но, кроме этого, дворецкий не мог ничего добавить. Хозяева порой «песочили» своих слуг, словно пропуская муку через сито, но те воспринимали это нормально и не задумывались о причинах. По крайней мере, такие же слабовольные и нелюбопытные, каким казался Эмери. Нет, они с женой служили у адмирала лишь месяц, на должность откликнулись по объявлению, а до этого полтора года работали у благородной семейной пары в Хоуве.
В этот момент, к облегчению Риджа, появилась с виду более умная служанка и сообщила, что мисс Фицджеральд ожидает его в столовой.
«Да она же уродина!» – подумал инспектор, увидев племянницу покойного адмирала. И еще же: «Нет, не такая уж, особенно при удачном освещении. Не удивлюсь, что ей требуется много макияжа. И вот те на! Ну и угрюмое же у нее лицо!»
Мисс Эльма Фицджеральд была очень бледна. Но бледность объяснялась не переживаниями по поводу произошедшего с ее дядей, а скорее являлась свойственной людям с очень толстой, матовой кожей. Она была крупной и коренастой особой, с длинными конечностями и широкими плечами, и, очевидно, смотрелась бы лучше в длинном просторном платье, чем в юбке из твида и джемпере, которые она беспечно надела. Черты лица у нее были крупные, резко очерченные и грубоватые, с широкой нижней челюстью, тяжелым подбородком и почти сходящимися на ее бледном лбу темными бровями. Волосы темные и жесткие, уложенные в плоские косы вокруг ушей, а под глазами, едва открытыми, так что инспектор не смог с первого взгляда определить их цвет, залегли морщины и темные круги. Ему она представлялась непривлекательной, однако в этой женщине присутствовала какая-то изюминка, и при более мягком свете с использованием искусственных средств для осветления кожи и сокрытия морщин она могла бы выглядеть даже привлекательной.
– Да? – обратилась она к нему тоном резким и в то же время немного тягучим. – Что вам угодно?
– Сожалею, что мне приходится сообщать вам, мисс Фицджеральд, – начал инспектор Ридж, – о том, что с адмиралом Пинестоном произошло несчастье.
– Он умер? – произнесла она, и инспектор чуть подпрыгнул от неожиданности.
– Боюсь, да. Но вы… вы ожидали?
– Нет, но ведь полиция именно так сообщает печальные известия? Что случилось?
– С прискорбием сообщаю вам, – ответил инспектор, – что адмирала убили.
– Убили? – Ее глаза на мгновение широко открылись. Темно-серые, почти черные. Они бы прекрасно смотрелись, отметил Ридж, будь ресницы чуть длиннее. – Но… Почему?
Поскольку именно это инспектор и сам бы хотел знать, он немного помолчал.
– Его тело, – наконец проговорил он, – с ножевым ранением в сердце обнаружили сегодня в половине пятого утра в дрейфовавшей вверх по течению лодке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?