Текст книги "Клыки. Истории о вампирах (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klyki-istorii-o-vampirah-sbornik-160662.jpg)
Автор книги: Коллектив авторов
Жанр: Книги про вампиров, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Это была неделя оживленных дискуссий, вызванных появлением Тревора и его друзей-вампиров. В тот вечер четверга даже родительский комитет провел собрание, чтобы решить, следует ли наказать мистера Мастерса за то, что он вообще позволил вампирам выступать.
– Конечно, нужно, – возмутилась мать Ретты после того как вернулась домой с собрания. – Его нужно уволить. Мы должны подать на него в суд за угрозу для жизни наших детей.
– У нас только один ребенок, – сказал отец Ретты в прихожей, повесив ветровку в шкаф.
– Это фигура речи, Клайд, – ответила ему мать. – Это фигура речи.
Они продолжили спорить на кухне, а Ретта поднялась наверх, чтобы сидеть на кровати и рассматривать свою комнату, как будто в ней вот-вот произойдет что-то особенное. Но все, что она видела, это расческа, щипцы для завивки волос, помада на комоде, смятое покрывало и одежда, которую она не носила долгое время, лежавшая на полу так, что ее можно было принять за жертву убийц, обведенную мелом. Затем зазвонил телефон, и она с особым рвением потянулась за ним, радуясь, что высшие силы, наконец, откликнулись на ее просьбу и прекратили бездействие. Она посмотрела на экран мобильника. Это была Лотти.
– Привет? – сказала Ретта.
– Хэй, ты слышала о родительском собрании?
– Да, мама с папой только что вернулись с него, – ответила Ретта. – Накажут или нет? Бедный мистер Мастерс.
– Похоже, на этот раз они его простят, – сказала Лотти. – Но если он облажается еще раз…
– Лотти, – спросила Ретта, – почему нас вообще это интересует? Мы выпускники. Мы уйдем отсюда. Если я хочу поговорить с вампиром, я могу это сделать. Ведь мы уже взрослые?
На другом конце телефона на секунду повисла тишина. Затем Лотти сказала:
– Ты так горячишься из-за этого мальчишки вампира! Не могу поверить!
– Заткнись! – закричала Ретта. – Ты даже не слушаешь меня.
– Ты даже к себе прислушаться не можешь! – сказала Лотти.
– Неважно, – ответила Ретта. – Что ты собираешься делать этим летом? Или следующей осенью, если что-то пойдет не так?
– Я думаю найти себе занятие, как те люди, которые проводят эксперименты со сном, – ответила Лотти. – Их постоянно рекламируют. Похоже на постоянную работу.
– Хмм, – сказала Ретта. – Звучит так же хорошо, как и мой вариант.
– Колледж? – спросила Лотти.
– О, да. На днях мама принесла заявление в местный колледж и сказала, что я могу остаться здесь, если не захочу учиться в другом месте. Я даже не знаю. Разве у детей в Британии нет академического отпуска после выпуска из школы? Когда они едут на год в какую-нибудь бедную страну в Восточной Европе или остров в Средиземном море, чтобы помочь людям. Это то, что я бы хотела. Возможно.
– Ретта, ты живешь не в Великобритании.
– Я знаю, – ответила Ретта. – Это всего лишь фигура речи.
– Нет, это не так, – возразила Лотти.
Ретта собиралась спросить, не хочет ли Лотти забрать ее завтра по дороге в школу, тогда они бы могли сходить в торговый центр и попялиться на одежду и людей. Но когда она открыла рот, чтобы сказать это, кто-то начал кидать камешки в окно ее спальни.
– Повиси секунду, – попросила Ретта, забыв о торговом центре, и встала с кровати, чтобы выглянуть наружу.
На улице была ночь, но в свете ртутных ламп под большим дубом она могла видеть его – его лицо, покрытое тенью листьев. Руки, бросившие камни прямо в ее окно, как будто он явился из фильма 1950-х годов, теперь лезли в передний карман джинсов. Он вытащил еще один камень, когда Ретта появилась в окне, и замахнулся.
Она сказала Лотти, что ее позвала мама, и выключила телефон прежде, чем подруга начала с ней спорить. Затем подняла окно, высунула голову и прошептала:
– Мне нельзя выйти наружу. Мои родители могут тебя увидеть.
– Могу ли я войти? – прошептал он в ответ.
– Как? – спросила Ретта. – У тебя есть лестница?
В следующее мгновение он уже взбирался по шпалере для роз матери Ретты, подтягиваясь на руках и нащупывая точку опоры носками. Через минуту он был в трех футах от ее окна.
– Можешь меня втащить? – спросил он, потянувшись одной рукой, а другой держась за шпалеру.
– Ты серьезно? – ответила Ретта. – Я не смогу.
– Я легче, чем выгляжу.
Она вздохнула, высунулась из окна и потянула его. Он говорил правду.
Он был легким, настолько легким, что ей показалось, что она втащила на подоконник тряпичную куклу.
– Что с тобой? – спросила она. – Голодовка или что-то вроде того?
– Нет, – ответил он. – Я просто хочу есть.
Они сели на пол, и Тревор сложил ноги, как индийский гуру.
– Так что ты здесь делаешь? – спросила Ретта, стараясь придать своему голосу официальность.
– Я скучал по тебе, – ответил он.
– Ты даже не знаешь меня.
– Я тебя точно знаю, – сказал он. – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, помнишь? – Вампир постучал по виску так же, как и в тот день, когда подвез ее.
– Итак, ты читаешь мысли?
– Немного, – ответил он. – Достаточно, чтобы узнать, что тебя интересовал вопрос, где я был всю неделю.
– Всех интересовал вопрос, куда ты со своими друзьями исчез на прошлой неделе, – сказала Ретта. – Не льсти себе.
– Но ты думала об этом больше, чем все остальные, – уточнил он.
Ретта скорчила такую гримасу, как будто хотела сказать «ты такой глупый».
– Ты должна признать это.
– Хорошо, – согласилась она. – Может быть.
– Лоретта, Лоретта, Лоретта, Лоретта, – повторял он, будто ее имя было музыкой.
– Что?
– Я думал о твоем имени. У тебя есть прозвище?
– Нет, – ответила она.
– И совсем никто не называет тебя Ло?
Она отрицательно покачала головой.
– Тогда я буду тебя так называть. Ло.
– Лоретта звучит вполне нормально.
– Но Ло намного лучше. Ты разве это не чувствуешь?
– Чувствую что?
– Ло – это печаль. Страдание.
– Не чувствую, – ответила Ретта. – Нет.
– Тебе просто не нравится чувствовать, – сказал он. Потом встал и подошел к зеркалу, прихорашивая свой ирокез, который на самом деле был не так уж неуместен.
– Тебе не нравится испытывать эмоции, потому что они причиняют тебе боль, – сказал он. – Ты притупляешь свои чувства. Но ты чувствуешь больше, чем когда-либо могла позволить себе это узнать.
– Ладно, Тревор, – сказала Ретта. – Что я чувствую прямо сейчас?
– Ты хочешь вырваться из этого города. Ты чувствуешь, что ждешь, когда что-то произойдет, когда кто-то скажет тебе, чего ты хочешь. Ты чувствуешь все это и даже больше. Ты много испытываешь, Ло, – ответил он. – Ты так много чувствуешь.
Ретта посмотрела на ковер и ничего не сказала. Он отошел от зеркала и приблизился к ней, его красные «конверсы» попали в поле ее зрения. Она подняла глаза и моргнула, не зная, сердиться ли ей или наоборот чувствовать облегчение, что он все это сказал. Он все это знал.
– Я могу помочь, – предложил он. – Мы можем помочь друг другу.
– Как?
– Я могу кое-что у тебя забрать, если ты позволишь.
– Забрать что?
– Некоторые чувства.
– Знаешь, – сказала Ретта, – я была очень терпимой и учитывала ваше положение, но в данный момент нужно сказать, что я никогда не верила тебе и твоим друзьям. Ни старухе с Си-Эн-Эн, ни библиотекарше, ни слепому музыканту в центре города.
Он сел напротив нее и сказал:
– Позволь я покажу тебе.
– На самом-то деле, Тревор, – запротестовала Ретта, но следующие ее слова удивили даже ее: – Хорошо, конечно. Покажи.
Он потянулся и схватил ее руки, лежавшие на коленях; его пальцы, щекоча, скользнули по ее ладоням. Потом вампир закрыл глаза, и Ретта почувствовала, как что-то движется внутри нее, перемещая органы, и вращаясь. Она дрожала. Затем это было у нее в груди. Девушка пыталась сказать: «В конце концов, может, это не то, чем я хочу заниматься», – но не смогла. К тому моменту это было уже у нее в горле. Она сглотнула, пытаясь проглотить, что бы это ни было. Затем она открыла рот и начала пыхтеть и сопеть. Слезы выступили на ее лице, а затем скатились по щекам. Она не могла их остановить. Ретта также не могла забрать у него свои руки, хотя Тревор едва держал их. Ее словно заклинило, она отрывисто дышала и хныкала. Затем вампир открыл глаза, облизал губы и сказал:
– Спасибо.
Девушка убрала от него руки, вытерла слезы и встала, едва не свалившись. Равновесие будто покинуло ее. Сначала комната закружилась, а затем постепенно остановилась. Она чувствовала, что может подняться с пола, подойти к окну и взлететь в небо, если захочет.
– Я думаю, тебе нужно уйти, – сказала она вампиру.
– Теперь я не смогу спуститься по этой шпалере, – ответил Тревор.
Он встал, снова сунул руки в карманы; в этот момент он был слегка застенчивым.
– Сейчас я наелся досыта, – сказал он. – Шпалера, вероятно, не выдержит меня.
Ретта ответила, что он сможет уйти, как только ее родители уснут. Вампир заверил ее, что уйдет так же тихо, как и вошел.
– Где ты был на прошлой неделе? – спросила Ретта.
– В школе, – ответил он. – Я не хожу в твою школу. Я не живу в твоем городе. Я из соседнего города.
– Тамошние люди знают, что ты вампир?
– Да, – ответил Тревор. – Но там довольно свободно в этом плане. Нет никаких проблем.
– Теперь я стану вампиром, потому что ты питался мной? – уточнила она, потому что хотела это знать.
– Нет, – ответил Тревор. – Вампирами не становятся, ими рождаются.
– Я не смогу стать вампиром, даже если захочу?
– Не думаю. Нет.
– Какая утрата, – сказала Ретта. – Какая утрата прекрасного культурного образа.
На следующий день Лотти заявила:
– Я боюсь за нашу дружбу.
– Почему все, в чем ты участвуешь, должно превращаться в девчачье кино? – ответила Ретта.
– Так не должно быть! – возмутилась Лотти. – Серьезно, Ретта, ты была настоящим спейсозоидом[6]6
От англ. space – «пространство».
[Закрыть] в последние несколько недель. Это совсем не круто. Все это заметили.
– Кто все? – спросила Ретта. – Ты моя единственная подруга. Я твоя единственная подруга.
– Я думаю, у меня появились новые друзья, – ответила Лотти.
Она перестала ходить по торговому залу и взяла руку Ретты, мягко сжимая ее. Девушка привела Ретту сюда, в место, где последние несколько лет они проводили большую часть свободного времени, чтобы в последний раз напомнить Ретте об их дружбе, окутать воспоминаниями о совместных покупках, поделиться мыслями, в каких нарядах девушки выглядели бы хорошо. Но когда Ретта посмотрела на все эти неоновые вывески и массовые развлечения вокруг нее, она не смогла сдержать вздох удивления, потому что ничто из этого больше не имело для нее никакого смысла.
Необъятных размеров мужчина, поедающий шоколадное печенье размером с фрисби, прошел мимо Лотти, ожидавшей реакцию Ретты на то, что у нее появились новые друзья. Толстяк относился к такому типу, который Лотти замечала за версту и отпускала фразочку; и тогда бы они вместе могли над ним поиздеваться. Ретта почувствовала, как ее лицо покраснело от смущения. Она не желала быть человеком, который повышает свою самооценку, смеясь над пристрастиями других, ведь девушка сама не знала, чего так же сильно хочет. И хотя она бы и не одобрила колкости Лотти, теперь Ретта просто хотела, чтобы та сказала что-то мерзкое. Тогда ей было бы проще игнорировать ее.
– У тебя новые друзья, – сказала Ретта. – Прекрасно. И кто же они?
Лотти сморщилась. На ней была футболка, которую Ретта купила в мужском магазине и дала ей поносить полгода назад, но подруга ее так и не вернула. На футболке красовалось желтое улыбающееся личико, растянувшееся на внушительных размеров груди Лотти. Девушка скрестила руки, подчеркивая свое несчастье. Даже смайлику в этот момент нельзя было улыбаться.
– Это не важно, Ретта, – ответила Лотти.
– Лоретта, – поправила ее Ретта.
– Важно то, – сказала Лотти, – что сейчас происходит между мной и тобой! Между нами! Что случилось? Мы провели всю нашу жизнь вместе и теперь выпускаемся из школы на следующей неделе, а ты ведешь себя, как «Смотрите, я влюблена в вампира»!
– Я не веду себя, как «Смотрите, я влюблена в вампира»! – возмутилась Ретта. – Я… Я просто расширяю свое окружение. Вот и все.
– Я не могу поверить, что ты стоишь здесь и врешь мне прямо в глаза, Ретта.
– Серьезно, Лотти? – сказала Ретта. – Мы стоим перед Victoria’s Secret[7]7
Магазин женского белья. – Прим. перев.
[Закрыть], а не перед священным местом, чтобы говорить правду. И я не лгу! Вампиры – тормоза! Я могла бы прожить счастливо всю свою оставшуюся жизнь, не встретив ни одного из них. Почему ты не даешь мне быть счастливой?
Челюсть Лотти отвисла:
– Я больше не знаю тебя, Ретта.
– Лоретта.
– Неважно, – ответила Лотти. – Я прекрасно могу обойтись и без Лоретты. Позвони мне, когда Ретта вернется.
Она повернулась, ее руки все еще были скрещены над улыбающимся лицом, а ладони сжимали предплечья, как будто кондиционер в торговом центре слишком сильно охладил воздух, и Лотти ушла, наклонившись вперед, словно брела в гору сквозь метель.
Однако Ретта ничего не чувствовала. Она ничего не чувствовала или просто не хотела ничего чувствовать, как сказал ей Тревор. И как только Лотти исчезла из поля зрения, Ретта вспомнила, что Лотти привезла их в торговый центр, и теперь она здесь застряла.
Девушка позвонила маме на мобильный, чтобы спросить, заберет ли она ее, но в ответ услышала только голосовое сообщение, в котором счастливый голос матери сообщал очевидный факт, что она сейчас не может ответить на звонок. Ретта посмотрела время – шесть часов – и поняла, что ее родители сейчас, вероятно, на пятничной вечеринке, пьют вино в компании веселящихся людей, обмахивающих лица руками, потому что кто-то сказал нечто крайне смешное.
Она пошла пешком.
Ретта ходила пешком в течение следующих нескольких дней финальной недели, которую она проводила в здании, где прошли последние несколько лет ее подростковой жизни. Она шла по своему району, глядя на солнце сквозь молодые листья, и при этом пытаясь не моргнуть. Она шла по недавно выложенному тротуару в понедельник и четверг, направляясь в школу с опущенной головой, и при этом наблюдая, как ее ноги идут туда-сюда. Оба этих дня Лотти проезжала мимо нее и по дороге в школу, и по пути домой, но ни разу не взглянула на Ретту, хотя та смотрела на нее и была готова помахать. Лотти сидела и смотрела вперед, стекла в машине были опущены, поэтому ветер раздувал ее волосы вокруг лица.
Может, так было и лучше – провести последнюю неделю занятий, отвыкая от Лотти, которая использовала последние деньки в школе, пытаясь быстро подружиться с Тэмми Гэйлор, выбрав ее из всех остальных. Бывшая черлидерша, превратившаяся в вампира. Как потом выяснилось, это было выдумкой, как все и предполагали. Ретта считала, что Тэмми отказалась от своего заявления, так же как и ушла из группы поддержки. Казалось, что именно по этой причине она претендовала на роль новой лучшей подруги Лотти. Кстати, к четвергу этой недели Тэмми Гэйлор больше не была Тэмми, а стала Тэм-Тэм, которую все считали милой. И почему они раньше не называли ее так? Ретта могла сказать им. Потому что Тэм-Тэм – не милое имя. Потому что Тэм-Тэм несет в себе желание стать кем-то, кем не являешься.
В пятницу она шла домой и еле тащилась, когда вдруг Тревор подъехал к ней на своей машине. Однако девушка не остановилась. Тогда он начал медленно следовать за ней, время от времени надавливая на педаль газа своего «кадиллака».
– Эй, Ло, – выкрикнул он из окна машины.
Ретта оглянулась и сказала:
– Что?
Он ухмыльнулся, прежде чем сказать:
– Ну, кто-то выглядит не очень-то довольным.
– Правильно, – ответила Ретта. – Мне не очень-то весело. В то же время мне и не грустно. Впрочем, Тревор, ты должен это знать.
– Тогда что ты такое? – спросил Тревор, и Ретта сошла с тротуара на дорогу, открыла дверь со стороны пассажирского сиденья, и, несмотря на то, что его машина стояла на месте, запрыгнула внутрь.
– Я ничто, – ответила она, хлопнув дверью. – Я ничего не чувствую, мне все безразлично, я страдаю тоской, апатией и совершенно безэмоциональна.
– Это не так, – сказал ей Тревор и прибавил газу. – Я пробовал твои чувства. Ты наполнила меня ими. Я был сыт в течение нескольких дней.
– Внутри меня, может, целый шведский стол, а я не могу ничего из этого попробовать, – посетовала Ретта.
Ей хотелось заплакать, потому что сейчас был тот самый кризисный момент, когда человек должен поплакать, признаваясь в своих собственных недостатках и слабостях. Но она не могла. Если бы у нее были слезы, то они с Тревором не протягивали бы руки, оказывая друг другу добровольные услуги.
Когда они подъехали к дому, Ретта спросила:
– Интересно, могу ли я почувствовать что-то еще? Что если ты прав? Что если я такая же, как и ты, просто не знаю этого? Что если я вампир, только не могу чувствовать свои эмоции?
– Думаю, все возможно, – ответил Тревор.
– Если бы я была такой, – спросила Ретта, – ты бы позволил мне попробовать частицу себя?
– Кого? Меня? – сказал Тревор, указывая пальцем на свою грудь, его брови в удивлении поднялись на блестящем лбу.
– Тебя, – ответила Ретта. – Разве в машине есть еще кто-нибудь?
– Конечно, позволил бы, – сказал Тревор, пожимая плечами. – Да, держу пари.
– Тогда мы можем попробовать? – спросила Ретта.
– Ты имеешь в виду сейчас?
– Да, – подтвердила Ретта. – Прямо сейчас. Почему ты продолжаешь отвечать на мои вопросы своими?
– Прости, – ответил Тревор. – Мне кажется, я просто не был готов к этому.
– Ты пришел просто подпитаться мною, не так ли? – спросила Ретта. – А не наоборот.
– Ох… Возможно.
– Не волнуйся, – сказала Ретта. – Если ты прав, и у меня больше чувств, чем я могу себе представить, их должно быть полно. Для нас обоих этого будет более чем достаточно.
Вернувшись в дом, они снова сели, как гуру, на пол ее комнаты, Тревор показал Ретте, как нужно правильно держать руки, объяснил, как продвигаться внутри кого-то другого.
– Если ты действительно вампир, – сказал он, – ты сможешь это сделать. Это не какой-нибудь фокус. Ты просто будешь внутри меня, затратив минимальные усилия. Тогда ты будешь знать, что делать. Доверься мне.
Ретта дотронулась кончиками пальцев до его ладоней и, как он и велел, оттолкнулась вперед. В комнате сразу же потемнело; она даже не могла видеть очертания солнечного света вокруг штор, закрывающих ее окно. Она была внутри него. И когда она продвинулась немного дальше, то обнаружила их, его чувства, которые переплетались в самых запутанных узлах. Она взяла одно, распутала его, сунула в рот и начала жевать. Этот превосходный вкус, горько-сладкий, как дорогой шоколад ее матери, мягкий и липкий, как марципан. Это было именно так, как она себе представляла. Интуитивно. Что-то, во что она могла впиться зубами.
Она распутала одно, другое, третье, пока, наконец, не почувствовала, что поднимается все выше, выше и выше.
Затем девушка вышла из него. Она открыла глаза. Свет ударил ей в лицо, так много света, ей казалось, что она может ослепнуть как тот уличный музыкант в центре города. «Может, он поэтому стал таким?» Мгновение ослепительного блеска после того, как попробовал нечто замечательное? Затем все начало возвращаться на свои места, ее комната снова стала ее комнатой, вокруг были персиковые стены, Тревор сидел перед ней, сопя и вытирая тыльной стороной руки глаза, прямо как тот парень с сальными волосами на собрании.
– Было трудно, – сказал он.
– Тогда забери их у меня, – предложила она. – Забери их все. Просто позволь мне вернуть обратно некоторые из них, когда закончишь.
Он долго смотрел на нее. Гребень его ирокеза выглядел поникшим. Наконец, он сказал:
– Ло, это может стать началом чего-то прекрасного.
Она улыбнулась во весь рот и кивнула.
Утром она поднялась с первыми лучами солнца и подумала о том, как были символичны все ее действия, как быстро все, что она сделала, приобрело неожиданное значение. Это было практически так же, как если бы она могла видеть всех, даже себя, как если бы она была свидетельницей действий других и тех, в ком нуждалась, как если бы она была кем-то другим, а не той девушкой, которой сейчас была. Как будто она плыла над городом, где провела первые восемнадцать лет жизни, задаваясь вопросом, как она туда попала, где она была, куда она направлялась. Теперь она могла видеть все, как будто это была не более чем карта, которую она повесила на стену, отмечая ярко-красными кнопками места, которые хотела бы посетить.
Тревор потерял сознание на ее кровати. Ретти осушила его несколькими часами ранее, забрала и его собственные эмоции, и те, что она дала, распутала их все, кроме одного яркого маленького узла в животе, и оставила совершенно пустым. Когда она осторожно спустилась по лестнице, держа в одной руке его ключи, а в другой – сумку с одеждой, то задавалась вопросом, что он будет делать, когда проснется; спрашивала себя, что сделают родители, когда вместо дочери увидят в ее кровати вампира?
Перед выходом она остановилась на кухне, чтобы нацарапать сообщение на маркерной доске, висевшей на холодильнике. Ей было весело, и она писала фиолетовым, своим любимым цветом. Но уже в процессе поняла, что фиолетовый ей больше не нравится: «Вы все прекрасные люди, но я отправляюсь в академический отпуск. Целую, Лоретта!»
Двадцать миль спустя, когда она пила кофе, мчась по шоссе и с каждой милей увеличивая расстояние, ее телефон зазвонил. Он звонил последние семнадцать часов, но когда это был кто-то из родителей, она просто не отвечала, уверенная, что как только примет вызов, на нее посыплются истерические крики и вопли. Однако на этот раз на экране мерцало имя Лотти. Ретта ответила, но прежде чем смогла что-то сказать, Лотти начала шептать резким голосом.
– Ретта, – сказала она. – Я сижу на церемонии вручения рядом с пустым стулом, на котором написано твое имя. Где ты? Твои родители сходят с ума, а этот вампир написал заявление об угоне машины, так что тебе лучше быть осторожнее. Думаю, я ошибалась насчет тебя. Ты не горячилась из-за него. Ты бросила его. Но я все равно не понимаю. Объясни мне одну вещь, Ретта, – попросила Лотти, и Ретта представила ее сложенные на груди руки, телефон, прижатый к ее уху, синтетическую черную мантию и квадратную шапочку с золотой кисточкой, которую она пыталась перевернуть каждые полчаса, скрещенные ноги в туфлях, одним из носков которых она нервно покачивала. – Что случилось? Почему ты ведешь себя как стерва?
– Это Лоретта! – заорала в телефон Ретта, словно какая-то рок-звезда на концерте. – И это потому, что я вампир, Лотти! Я вампир! Я вампир!
Она выключила телефон и выбросила его в окно.
Было позднее утро. Солнце стояло высоко и казалось красным. Лоретта оскалила зубы в зеркало заднего вида, засмеялась, надавила на газ и помчалась по дороге.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?