Текст книги "ГергиеVская ленточка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gergievskaya-lentochka-274505.jpg)
Автор книги: Коллектив авторов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
Бантики на асфальте
Солнышко заглянуло в окошко и ярким бликом брызнуло в голубые глазки маленькой белокурой «кудряшки», которая тут же закрыла пухлыми ручонками румяное личико.
– Ой! Бабуля! Мне солнечный зайчик пливет пеледал!
– Вот видишь, как тебя утро ласкает, Оленька?! – ответила седовласая пожилая женщина, нежно выравнивая расчёской запутавшиеся белые локоны внучки.
– Это меня солнышко с доблым утлом поздлавляет от мамы и папы. Плавда, бабушка?
– Конечно, малыш, они тебя очень любят и помнят, – чуть дрогнувшим голосом ответила бабушка, мельком смахнула накатившую слезу, поцеловала девочку в макушку и продолжила как можно нежнее вычёсывать сбившиеся за ночь на подушке волосы девочки.
– Бабуля, а почему они мне не сказали, что уезжают и не лазбудили меня? У папы снова командиловка налисовалась?
Прошло мгновение, прежде чем женщина, проглотив ком в горле, смогла еле дрожащим голосом ответить:
– Оленька, они так спешили и просто не хотели тебя будить. И почему командировка обязательно должна была «нарисоваться»?
– А это мама так говолит, когда папа слочно уезжает или не плиходит с лаботы.
– Это мама так шутит, маленькая моя. Папа твой инженер и рисует только чертежи.
– А я знаю, где папа лаботает! Вот! – гордо заявила Оля и чуть скривила рожицу в хитрой улыбке. – Он льёт зелезо на огломном заводе, котолый на самом белегу моля… Бабуля, а как наше моле называется?
– Азовским морем называют. И завод называется «Азовсталь»…
– Лазьве в моле льётся зелезо? Там ведь вода клугом течётся?
Бабушка закончила работу над причёской маленькой принцессы, завязав на макушке два белых банта, нежно приобняла внучку, расцеловала в обе пухлые щёчки, полюбовалась в зеркало своей работой и помогла девочке ступить со стула на коврик.
– Иди уже к себе в спальню и не задавай вопросов, на которые нужно долго отвечать. Нам с тобой надо ещё собираться в дорогу.
Девочка послушно потопала к себе в детскую, а когда за ней закрылась дверь, пожилая женщина обеими руками зажала рот и, еле сдерживая нахлынувшие слёзы, выталкиваемые глухим грудным рыданием, бросилась в ванную комнату, где тут же открыла кран и под шум воды наконец позволила себе зарыдать в голос…
Оля уже заканчивала складывать в розовый чемоданчик самые важные игрушки, которые она привыкла собирать в дорогу на дачу или в путешествие с родителями, когда в комнату зашла бабушка и уже спокойно сказала:
– Внученька, сегодня в дорогу мы возьмём только самое важное, потому что папы с его машиной не будет и нам придётся чуточку пройтись пешком, а потом нам дадут автобус, где будет много деток, которые, я надеюсь, также не станут брать с собой много вещей.
– А почему?
– Что «почему»?
– Почему мы поедем без мамы и папы? Они же плиедут домой, а нас не будет…
– Они обязательно приедут к нам, но чуточку позже, малыш.
– А из нашего садика детишки будут?
– Именно они там и будут. Вы все вместе поедете туда, где не гремит гроза и не сверкает молния.
– И не тлесётся земля?
– И не трясётся земля!
– А почему она тлесётся у нас? Ланьше так не было…
– Всё потом, доченька. Всё потом поймёшь.
– Я тебе не доченька, а внученька! Ты, што ли, забыла?
Женщина крепко обхватила девочку обеими руками и как можно нежнее прижала к себе. Тёплые слёзы упали на личико Оли…
– Не плачь, бабуля, а то и я ласплакаюсь. Будем потом как две плаксы сопли длуг длужке вытилать.
Пожилая женщина взяла в ладони пухлое личико внучки и, обливая его тёплыми слезами и смеясь, начала жарко целовать в розовые щёчки.
– Ты моя умница! Ты моё солнышко! Ты радость моя единственная! – заголосила она сквозь одновременно нахлынувшие смех и слёзы. – Всё будет у нас хорошо! Всё будет хорошо!
– Ну не надо плакать, бабушка, а то мне глуснится стало…
– Всё! Всё, девочка моя, не буду больше. Надо собираться. Как бы не опоздать на автобус к детскому саду.
* * *
Они вышли из подъезда. Впереди выходила пожилая женщина, придерживая подъездную дверь, давая возможность протиснуться маленькой девочке. Выйдя на двор, они лишь успели ощутить влажный мартовский ветер, идущий с моря, как бабушка, не произнеся даже стона, рухнула на спину… Красная кровавая точка зияла на её лбу. Девочка кинулась к ней и, успев лишь крикнуть: «Ба…», тут же застыла прямо на груди старушки…
* * *
– Шо ты робишь, Павлухо? Чи не бачишь, шо це старуха и дитя малое?
– Це дитятко того москаля, шо меня зараз «бандеровцем поганым» обласкал. Бачишь две горки у песочницы? Це батька её и мамка, шо я вчера шлёпнул.
– Бога в тебе нету, Павло!
– Зато зараз я двух москаляк грохнул, шоб им не жилося на энтом свете…
* * *
Снайперы с жёлтыми повязками на рукавах откатились в сторону и тихо отползли от боевой позиции.
* * *
Мартовский ветер в Мариуполе частит холодными порывами, раскатывая по тротуарам, паркам и скверам мусор, бумагу, прошлогоднюю пожухлую листву, словно дворник, убирающий городские улицы после долгой и сорной зимы. Он залетает во дворы и, завывающе суетясь между стен домов, поднимает вверх всё лёгкое и воздушное, что может лежать на холодном асфальте, как и те два белых бантика, сорвавшихся с белокурой кудрявой головки маленькой девочки по имени Оля, так и не успевшей уехать от войны…
Мариуполь, 2022 г.
Совесть в выгребной яме
В один из погожих и солнечных дней наша колонна, состоящая из автобуса с военнопленными и конвоем, автомобиля со следователями прокуратуры и патологоанатомами, а также грузовичка ритуальной службы для перевозки тел, въехала в частный сектор на левом берегу Кальмиуса, где нас ждали несколько семей, потерявших своих близких во время минных обстрелов. Все истории в общем где-то похожи: бомбили, осколками посекло или разорвало на части, настигла шальная или снайперская пуля ошалевших от наркотиков укронацистов…
В самом конце улицы, где, в отличие от всего района, к счастью, не пострадало ни одного домостроения, к нам навстречу из-за добротных металлических ворот с наваренными узорами вышел мужчина лет сорока с небольшим – баскетбольного роста, одетый в изысканный твидовый костюм с ярким галстуком. Уже во дворе стало понятно, что здесь проживает обеспеченная чета, чему свидетельством были и отборный красный кирпич, которым были отделаны все строения хозяйства, и зелёная металлочерепица, покрывавшая крышу дома и других построек, и брусчатка на подворье, выстланная от ворот до входа в богатый виноградник, пройдя сквозь который мы оказались на приличном участке земли в шесть-семь соток, вероятно засаживаемый картофелем, луком и всякой зелёной всячиной. В левом углу участка стоял весьма обветшалый садовый туалет, что никак не встраивалось в основной строительный ансамбль, а в правом был насыпан могильный курган длиной больше двух метров. Сразу подумалось, что умерший был немалого роста, и сомнения рассеялись окончательно, когда моложавый высокий мужчина представился старшим сыном покойника.
Пока шестеро военнопленных принялись раскапывать могилу, следователь начал свою рутинную работу по составлению протокола и опросу хозяев. Оказалось, что восьмидесятилетний старик не погиб от пули или осколка, а умер от разрыва сердца во время первого же прилёта фугасного снаряда в трёхстах-четырёхстах метрах от дома. Вдова после смерти супруга слегла и даже не смогла найти в себе силы выйти к нам поздороваться. Старший сын, встретивший нас у ворот, взял на себя все заботы, связанные с временным захоронением, в то время как его младший брат так и не смог приехать на эксгумацию тела отца даже через месяц после его смерти из далёкого польского города Свиноуйсьце…
– Скажите, любезный, а для чего у вас тут туалет? Вроде дом у вас солидный, вон и тарелка спутниковая висит. Наверное, и санузел централизованный есть? – спросил я, не удержавшись, когда «баскетболист» присел рядом и закурил какие-то ароматизированные электронные сигареты.
– Да это прихоть такая у меня. Сами представьте, как хорошо летом сидеть на свежем воздухе, когда птички поют вокруг, солнышко греет. И почитать можно не отходя, так сказать, от горшка.
– Так что же такой ветхий рядом с краснокирпичным дворцом?
– Так при живом отце не хотел в хозяйские вопросы влезать. Теперь вот уж сделаю, как мне удобно.
Пленные копатели уже стояли по пояс в яме, но до трупа так ещё и не добрались.
– Глубоко закопали? – спросил следователь, привыкший к тому, что практически все до сих пор выкопанные могилки были не глубже одного метра.
– Как положено, – невозмутимо ответил сын покойного, – два метра в глубину…
– Зачем же себя так нужно было утруждать? Метра с лихвой хватило бы. Ведь всё равно выкапывать пришлось бы, – удивился майор из прокуратуры.
– А что я? Сам-то не копал, понятное дело. Вон нашёл двух бомжей, так они мне за сто гривен яму-то и отрыли.
Прошёл ещё целый час, пока наконец дошли до покойника и вытащили его наружу. Патологи осмотрели уже гниющее тело, взяли образцы для определения ДНК, пленные упаковали труп в чёрный целлофановый мешок, остатки тряпья забросали снова в могилу и принесли хлорку с известняком для дезинфекции. Было странно наблюдать, что наследник так и не подошёл к телу отца, а лишь однажды вскользь и через плечо кинул полубрезгливый взгляд в его сторону. После всех процедур и вынесения тела со двора следователь вручил наследнику номерок со словами:
– По этому номеру вы сможете найти труп вашего отца в центральном морге и дальше сами захороните там, где лежат ваши родственники.
– А разве нельзя за счёт государства?
Майор удивлённо посмотрел на собеседника и ответил:
– Можно. Только в этом же мешке, без гроба и на Старо-Крымском кладбище под номерком, который вы держите сейчас в руках.
– Окей! Нас это устраивает. К чему лишние траты? Вы согласны?
Следователь скорчил брезгливую гримасу, не пожав в ответ протянутую руку собеседника, развернулся кругом, словно на плацу, и со словами «Честь имею!» зашагал прочь со двора.
Увидев, как рабочая команда приступила к закидыванию могилы землёй, мужчина подошёл ко мне и спросил:
– Скажите, а можно приказать вашим рабочим, чтобы они яму не засыпали?
– А что так? Вам-то самому трудновато будет.
– Вы меня не поняли. Посмотрите, какая хорошая выгребная яма получилась. Как раз под новый туалет. Я всё заранее рассчитал.
– Когда «заранее»? Когда папе могилу копали, что ли? То есть ты, поганка серая, не могилу для бати, а яму для говна сразу заказывал тем бомжам за сто гривен? Ну ты и дерьмо собачье! Как же ты в это место потом срать будешь? Как же ты матери после каждого похода сюда в глаза смотреть будешь? Где же совесть твоя сыновья? Неужто вся по карманам да по кошелькам распихана? Да за такие дела…
«Баскетболист» изменился в лице, румянец на щеках исчез, и на меня сверху уже смотрели испуганные поросячьи глазёнки. Он, видимо, осознал всю неосмотрительность своего поведения, и предчувствие надвигающейся неприятности не обмануло его…
…Выведя команду пленных с инструментом за металлические узорные ворота, я тихо затворил их за собой и направился, потирая покрасневший кулак на правой руке, к нашей колонне. А в это время на заднем дворе, сидя глубоко на дне бывшей могилы отца, только начинал приходить в себя, держась за окровавленный нос и подбитую челюсть, наследник теперь уже выгребной ямы для нового туалета.
Всё правильно, всё оказалось на своих местах.
Мариуполь, 2022 г.
День рождения Валерки
Сегодня Валерке исполнилось девять лет.
Что такое девять лет для человека? Это мало, если оглянуться назад, и очень-очень мало, если всмотреться в будущее. Детям свойственно мечтать, особенно мальчишкам, видящим себя то в военной форме, то на капитанском мостике, то в шикарной машине с охраной, то на пьедестале почёта с кубком и в боксёрских перчатках.
У Валерки тоже есть мечта, но она непохожа на воздушные замки его сверстников, он не думает об армии, море, большом бизнесе и профессиональном спорте, потому что для него это всё лишь призрачные чаяния, не способные случиться никогда, если однажды не произойдёт чудо – он сможет сам пройтись на своих ногах.
Год назад, в такой же день, мама принесла с работы торт, бабушка испекла его любимый капустный пирог, дядя Ваня – брат мамы – играл весь вечер на гитаре, а папа под этот аккомпанемент пел. Но в этом году такого уже не будет, как и его главная мечта теперь стала ещё более несбыточной…
Мама с бабушкой погибли неделю назад, когда стояли в очереди за водой. Мимо проезжали военные с сине-жёлтыми и красно-чёрными флагами на бронетранспортёрах. Остановившись и нагло растолкав народ, боевики начали набирать воду в свои баки. Люди им сделали замечание, что в очереди ждут воду старики и женщины. Они просто сделали замечание… Всех убитых пулемётной очередью позже отволокли бульдозером на пустырь за футбольным полем. Там и закопали. Всех, одной кучей, как навоз… Закопали и заминировали подходы.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?