Текст книги "Саммари книги «Обвиняя жертву. Почему мы не верим жертвам и защищаем насильников»"

Саммари книги «Обвиняя жертву. Почему мы не верим жертвам и защищаем насильников»

Дебора Тауэрхаймер – американский экс-прокурор и специалист по правовым вопросам в области сексуального насилия. В своей книге «Обвиняя жертву» она рассказывает о людях, переживших сексуальное насилие, и рассматривает их истории через призму доверия. Как на основе такой хрупкой материи мы решаем, кто говорит правду и на чью сторону встать? Что может уберечь жертв насилия от виктимблейминга?

Разберем ключевые идеи книги.

Что искажает наше доверие?

В США лишь около 20 % поданных в полицию заявлений, связанных с насилием, приводят к аресту. А когда обвиняемый – влиятельный человек, привлечение к ответственности – редчайшее исключение.

С делом кинопродюсера и бывшего члена правления Харви Вайнштейна будто началась новая эпоха. Хештег #MeToo захватил интернет, люди из разных общественных слоев делились историями и разоблачали насилие в киноиндустрии, моде, музыкальном бизнесе и прочих сферах.

Сегодня в судах продолжают действовать законы, снижающие доверие к обвинительницам. Доверие можно назвать особой формой власти. В повседневной жизни мы колеблемся, выбирая сторону. «Всякий раз, оценивая достоверность слов, мы даем оценку и самому говорящему», – пишет Дебора Тауэрхаймер. Поэтому в принятии решения важно не попасть под влияние комплекса доверия.

Первый фактор, формирующий комплекс доверия – это культура. Культуру нельзя изолировать от социального контекста, определяемого резким дисбалансом сил. Статистически женщины сталкиваются с недостатком доверия гораздо чаще, в то время как мужчины, защищенные более высоким статусом или положением, пользуются полным доверием общества.

Иерархии и привилегии играют ключевую роль в создании комплекса доверия. Люди, принадлежащие к некоторым системам, например, полицейские, представители школьных администраций и главы компаний больше всего влияют на распределение доверия. Но также этот баланс поддерживают наши друзья, родственники или соседи.

Второй фактор, влияющий на комплекс доверия – это закон. Главная функция законов – формирование общественных ценностей и социальных отношений. Закон стал неотъемлемой частью культурного контекста, поэтому игнорировать значение, которое те или иные законы играют в формировании общественного мнения, невозможно.

Приговор Вайнштейну стал грандиозной победой. Но для ее достижения шесть жертв дали показания в суде, еще десятки женщин поделились историями о насилии со стороны Вайнштейна. Если для завоевания доверия потребовались свидетельства стольких людей, что происходит в типичных случаях, когда жертва одна? А если она не из привилегированных слоев общества? Неудивительно, что многие жертвы предпочитают молчать.

Если мы научимся более разумно анализировать обвинения в насилии, то закон и культура начнут меняться. Со временем мы сможем уничтожить комплекс доверия.

Как работает комплекс доверия?

На работе вы сталкиваетесь с занижением доверия, когда ваш труд обесценивают. В медицинских учреждениях – когда описаниям ваших симптомов не верят или не придают значения. В школе – когда ваши идеи ни во что не ставят.

Если жертва заявляет, что пережила насилие, огромную роль играют ее пол, власть (которой часто меньше, чем у обвиняемого), сексуальная привилегия (представление мужчин о том, что женщины должны удовлетворять их сексуальные потребности) и культурные предрассудки.

Обвиняя кого-то в насилии, жертва делает 3 заявления:

• это случилось

• это неправильно

• это важно.

Если кто-то не согласится с одним из этих заявлений, он отвергнет обвинение.

У занижения доверия есть обратная сторона – завышение доверия, благодаря чему обвиняемых не привлекают к ответственности, а лояльные к ним системы продолжают функционировать.

Порой обвиняемый не может предложить другую версию событий или признает свою вину. Но даже в этом случае доверие к нему может быть колоссально – только теперь в вопросе вины (это была не его ошибка) и важности (он слишком значимый человек, чтобы страдать от последствий).

Имеют значение социальный класс, карьера, миграционный статус, наличие вредных привычек, сексуальный опыт и ориентация жертв. Особенно важна раса, которая «неотделима от пола».

Дебора Тауэрхаймер приводит в пример историю студентки Эбби Хонольд. Она стала жертвой насилия со стороны своего знакомого. Девушка оказывала яростное сопротивление, получила травмы и в какой-то момент потеряла сознание. После нападения Хонольд отвезли в больницу на скорой помощи. Она подала заявление, но с ним обошлись довольно небрежно: девушку приняли за обманщицу, пожалевшую о сексе на одну ночь. Тем же вечером медсестра, проводившая обследование Хонольд, дала показания о травмах, описав их как крайне тяжелые. Но и ее свидетельства не вызвали доверия. Очень быстро по кампусу распространилась новость о том, что Хонольд наврала об изнасиловании.

Позднее еще две жертвы обвинили в насилии того же молодого человека, тогда следствие, вспомнив о случае Хонольд, возбудило уголовно дело. Насильник получил свой тюремный срок.

История Эбби Хонольд на этом не закончилась. Спустя время она пережила второй случай изнасилования, будучи в состоянии наркотического опьянения. Помня о первом опыте, она и не подумала сообщать в полицию, считала себя виноватой. Молчание жертвы насилия – результат того, что Тауэрхаймер называет ожидаемым занижением доверия.

Как стереотипы влияют на распределение доверия?

Считается, что изнасилование характеризуется рядом факторов: во-первых, насильник и жертва друг друга не знают; во-вторых, обидчик принадлежит к низшим слоям общества; в-третьих, на теле жертвы остаются заметные следы; в-четвертых, насильник применяет оружие; в-пятых, все происходит ночью, в темном переулке или опасном районе.

Как отмечают эксперты по общественной реакции на сексуальное насилие, эти представления «свойственны не только сотрудникам правоохранительных органов, но и медицинским работникам, судьям, присяжным и даже друзьям и родным жертвы». В реальности всё иначе: более 75 % жертв знают своего обидчика, а 9 из 10 девушек заявляют, что нападавший был безоружен.

Мы не относимся должным образом к обвинениям, если пострадавшие не похожи на идеальную жертву, а их обидчик – на насильника-монстра. В образ идеальной жертвы входят и представления о том, что женщина должна оказать физическое сопротивление, которое обидчик ожесточенно подавит.

Мы также предполагаем, что женщина немедленно разорвет все связи с обидчиком. Однако она может не только бояться открытой вражды, поддерживая связь, но и пытаться док

...

конец ознакомительного фрагмента