Читать книгу "Мушкетер поневоле – 2"

– Однако, аппетиты у царя велики!

– Он посылал своего Патриарха, которому он полностью доверяет, посмотреть, что сделано нами в Кольской волости. Вам это тоже предстоит следующим летом или осенью. У нас множество преобразований в сельском хозяйстве и в промышленности, мы вышли на создание собственного казначейства в Великом Княжестве Финляндском. Так что, Ваши люди понадобятся и мне. Ну, и, мы будем соседями в Москве. Я, правда, постоянно проживать здесь намерения не имею. Планирую наладить, с вашей помощью, дела здесь и посетить Новый свет.

Мы сели в некое подобие французской кареты, но я сразу предупредил Сюлли, что бояре по Москве передвигаются верхом, в сопровождении не более 12-ти человек, но территория, где нам предстоит жить, считается посольством Франции и Финляндии, поэтому вполне допустимо, если мы в городе будем использовать выезды. В частности, эта карета не пробивается пулями, позволяет иметь шесть человек для обороны, и в ней не укачивает, так как колеса имеют не только рессоры, но и амортизаторы.

– Да, не трясет и не качает, почти. Принц Андре, Вы продолжаете меня удивлять! Насколько я помню, вы рассказывали, что в Москве вас встретили враждебно?

– Да, так и было, потому, что Земская дума к тому времени была готова провозгласить «Нового царя»: сына Захарьина-Юрьева, выбранного Патриархом. Но, Патриарх подвизался при польской ставке, и я казнил его за предательство. Все бояре решили, что я сам решил посидеть на троне, и были сильно удивлены, что за освобождение Москвы я попросил самый северный край, на который претендовали три короны, Тре-Крунур: Дания, Швеция и Норвегия. Мы высадились в Девкиной заводи, смогли организовать поставку из Гаскони огнеупорного кирпича, нафты и нашатыря. Более двух лет строили домну, но той стали, что была произведена в Адуре, хватило, чтобы построить фрегат с новыми орудиями, и несколько катеров, снабженных двигателями. Мы отбили попытку высадить крупный десант совместного флота трех королевств и голландской республики. Провели мобилизацию населения, резко увеличив армию. Создали двигатели, которые могут работать на морозе, и судовые машины. С их помощью через год был разбит и капитулировал король Швеции. Сейчас, используя те галеры, которые он заготовил для борьбы с нами, семь его полков и 50 000 солдат Русского корпуса, переученного на новые строи, подошли к Варшаве и готовы ее взять, как только встанет Висла.

– Что такое: «встанет Висла», не совсем тебя понял, Андре?

– Покроется льдом, с толщиной, которая будет держать артиллерию и конницу.

– Понял, продолжайте, мой принц.

– Мы ждем еще одного снегопада и установления первых морозов, чтобы отправить в Польшу новый моторизованный батальон, для которого Висла и рвы вокруг Варшавы не будут препятствовать ее взятию. Так мы действовали против Швеции, и разгромили её в Остботнии, и в обеих Лапландиях. Летом успешно использовали притоки Вислы и серьезно уменьшили количество войск у врага. Они так и не смогли приспособиться в нашей тактике. Сейчас уповают на то, что реки встанут и наш флот не сможет быстро перемещаться, и они воспользуются тем, что имеют в своем составе большое количество татарской конницы. У нас конницы мало. Но я сейчас покажу Вам, дорогой Максимилиан, то, что уже в ближайшее время перевернет тактику ведения войн.

– Заинтригован, дорогой принц!

Мы въехали во двор посольства, и, пока выгружали вещи герцога, прошли в ангар, где стояли бронесани.

– М-да! – сказал Сюлли, похлопав по броне и покрутив рукояти наведения башни. – Не хотел бы я быть Вашим противником, мой принц! Как быстро они движутся?

– По отрытому льду около 50 лье в час или чуть более. Пушка, калибром 0,61”, её снаряды Вы видели у нас в дес Англе. Она стала автоматической, 250 выстрелов в минуту, и спаренный с ней пулемет, 600 выстрелов. Ракеты и оружие десанта. Три роты по одиннадцать таких машин, плюс три машины управления батальоном. Всего 36 аэросаней, три из которых – буксировщики. Остальные тоже имеют возможность буксировать до 2500 фунтов снаряжения и запасов, но три машины имеют вдвое более мощные моторы.

– Отличная задумка и прекрасное исполнение, мой принц. И мне понятна моя задача: обеспечить финансовое снабжение подобной армии.

– Совершенно верно, дорогой Максимилиан. Без Вашей помощи создать государство, способное содержать такую армию, весьма сложно! Я, вкратце, вел переговоры с царем Петром и его отцом. Выпустил опытную партию вот таких монет. – Монеты, столбиком, переместились в руки суперинтенданта.

– Да, подделать такое произведение ювелирного искусства будет весьма сложно! – резюмировал суперинтендант.

– Помимо этого требуются ассигнации, кредитные билеты и большое количество отделений госбанка. Банки должны стать привычными для населения. Страна и люди здесь не привыкли пользоваться и доверять банковским бумагам.

– Задача понятна, Франция, тоже, шла к этому долго и муторно. Ничего, привыкли! – улыбнулся герцог Сюлли. Мы прошли в дом, который предназначался для него и его людей, затем я пригласил приехавших на обед и удалился к себе.

В обед прибыли, приотставшие, две роты моторизованного батальона, и он выстроился на Красной площади для «высочайшего смотра». Ни Пётр, ни Дмитрий Пожарский, и даже Никодим, аэросани еще не видели. Как и моих бойцов-самоходчиков. Они и внешне отличались от гвардейцев наличием у них «бронежилетов». Таскать такой пехотинцу несколько тяжеловато, а мотострелку, рюкзак которого находится в машине, броня не мешает, а помогает выполнять задачу. Правда, стоит отметить, что они себя под броней саней и без этого чувствовали вполне защищенными. Но «латами» бронежилет не выглядел: нечто вроде очень плотного ватника, призванного смягчить динамический эффект попадания тяжелой свинцовой пули и не допустить повреждения внутренних органов. Укороченных автоматов никто в России не видел до этого. А дальнобой имелся в виде полуавтоматической винтовки с диоптрическим прицелом. Часть винтовок имела открытые прицелы для увеличения скорости перемещения линии прицеливания и увеличения обзора. Я сделал несколько пассивных коллиматорных прицелов, но большого распространения они не получили. Были сложности с наведением орудий и пулеметов башен, но подгонять прогресс в этом направлении было сложно. Надеюсь, что Катрин де Роган сумеет развязать этот узел. Сам же я имел винтовку с оптическим прицелом, увы, он был изготовлен на Тайване в XXI веке. Но, полистирол – наше всё! Опыты и работа с ним идут непрерывно. Кое-что начало получаться. Там, на Красной площади, я и представил суперинтенданта Сюлли царю и его отцу. Затем из Спасской башни вышел Крестный ход, возглавляемый Никодимом. Черт с ним, я разрешил ему помахать метелкой и освятить боевых коней мотострелков. Мои норманны смотрели на это действо стоя позади строя машин. После смотра заревели моторы и винты, батальон двинулся в сторону Смоленской дороги, головная машина ушла вперед, составив боевой разведдозор. Скорость им удавалось держать примерно 40-50 км/час, так что очень скоро они будут под Варшавой. Благо, что пошел долгожданный сильный снегопад, а ночью спиртовой термометр опустился до -15 градусов. Кстати, надо отметить, что Цельсий еще не родился, а Гюйгенс, скорее всего, еще в штанишки писает, так что градуировку и сам градусник изготавливал лично сам, остальных этот вопрос не слишком интересует.

Через две недели пала Варшава, а еще через неделю Роман Пожарский, во взятом им Кракове, принял делегацию польской шляхты и папы Римского, с предложением перемирия и переговоров. Но вести их отказался, требуя, по примеру Швеции, полной капитуляции, установления новых границ и вечного мира между Российским царством и польским королевством. Бывшая провинция Речи Посполитой, носившее ранее название Великого Княжества Литовского на переговорах между мной и Густавом II в Свеаборге отошла России, а западная часть, Померания, была принята шведской короной. Территорию разделили по количеству войск в походе. Королем оставшейся части Польши был провозглашен Иоганн Себастьян Бранденбургский. Королевой Пруссии стала супруга Густава Мария Элеонора, которая прихватила и Померанию. Она была старше Иоганна Себастьяна, доводилась ему теткой. В последний момент, сразу после падения Варшавы, к войне подключился король Священной Римской Империи Маттиас или Матвей, который в 1587 году участвовал в выборах короля Польши, но проиграл Сигизмунду Ваза, но сейчас сумел захватить Галицию и присоединил её к Австрии. Единственное «но», которое сильно мешало королю Матвею, что было ему 60 лет, а детишек он не имел. В результате большую часть Речи Посполитой захватили герцоги Бранденбургские, дочь и внук курфюста Иоганна III Гогенцолерна. Но решиться оспорить мой титул герцога Курляндского они не могли. Курляндия осталась «независимой» от России, но мы с Пожарскими урегулировали этот вопрос: состояние России после Смутных Времен было критически слабым, ВКФ и Курляндия позволяли мне создать оборонительный рубеж от Гангута до Виндавы и Мемеля, что вынуждало Латгалию войти в состав России. В итоге и Дмитрий, и Пётр, и Никодим согласились с тем, что профинансировал этот этап войны против Польши я, и вполне заслужил приморские земли до самой Западной Двины. Земская и Боярская думы этот договор утвердили, тем более, что на территорию Кольско-Карельской волости этот договор не распространялся. Земли вошли в состав Великого Княжества Финляндского. Ригу я брать не стал, но сами горожане пожелали присоединиться к Курляндии.

Глава 5. Молодой Петр, который не «Алексеевич»

С подачи Дмитрия Михайловича в стране установился триумвират, о чем и было объявлено на заседании боярской думы, что справа и слева от государя будут сидеть два Великих князя: Белозерский и Пожарский. Причем роль первого буду исполнять я, а не отец царя. Причин – достаточно много. Дмитрий Михайлович прекрасно помнил ситуацию, когда он два года не мог пройти через «Белый город» и реально осадить Кремль. Ему не давали развернуться именно бояре, выполнявшие в тот момент собственные задумки о дальнейшем развитии Руси. Почти все нацелились на освободившееся место «царя-батюшки». Иван, который был «Грозным», оказался последним из государей, который реально правил страной сам. Увы, несмотря на то, что его рекорд длительности правления еще не побит, род пресекся, да еще и с большими последствиями. Не был он свободен и от генетических заболеваний, передаваемых по наследству. Чем грешили многие боярские рода или роды. Кстати, система наследования на Руси была одна из самых передовых, но и система выбора цариц самим царем, не спасала от этого недуга. За этим «выбором» следили «ближники царевы», в случае чего применявшие любые методы для устранения «неправильной невесты». Кстати, Петра Дмитриевича уже оженили, и невеста – Собакина, по девичьей фамилии. И они рвутся к трону. Дескать: мы же родня! Должны делить и распределять налоги! Только потому, что новый царь показал пальцем на нашу дщерь! Да, действительно 15-тилетний пацан показал на эту девушку пальцем, при этом она не была ему знакома, он ее видел впервые в жизни. Очень напоминало все это карточную игру: «знал бы прикуп – жил бы в Сочи»! В тот момент, когда предстояло сделать этот выбор, ни Дмитрий Михайлович, ни сам Петр еще не понимали всей сложности ситуации, в которой они оказались. Казалось бы, что многолетние их усилия перехватить управление страной оказались успешными. Земский Собор понял, что из всех бояр за страну радеют больше эти люди, чем все остальные. В Земстве были представлены не только и не столько бояре, сколько и основной костяк активного населения страны. Эти люди «делали историю», не щадя собственной жизни и исправляли ошибки, допущенные ранее. Но, после них придут «собакины»! «Шурочка» была «страшна» именно этим! Сама по себе – красавица, кровь с молоком! Аппетитная девица, все на месте: прическа, пропорции, взгляд интригующий, красивые волосы, высокая грудь. Но, куча «мамок», образование чисто религиозное, из храмов просто не выползает, несколько «наставников» из чернецов. Мне она сразу показалась нашей могильщицей. Все, что мы делаем, будет похоронено ею или её детишками. Однако, это уже сделано, и требуется всё это устранять! А как устранить то, что развивается в её матке? Способ есть, конечно! Требуется к потомству приставить тех людей, которые смогут дать мальку образование и необходимые навыки. В этом направлении и надо развивать наши отношения с Пожарскими. Соответствующую задачу я поставил и Маргарите, и Катрин. «Шурочку» требуется перевоспитать, мягко, играя на её самолюбии. Неожиданную помощь в этом направлении мы получили от самого Петра. У нас предстояли переговоры с Густавом, мне требовалось уехать из Москвы, чтобы завершить раздел Польши. Задача стояла сложнейшая! Да, гвардия Густава была разбита, но он – вояка, и не самый плохой. А Петр – мальчишка, не совсем понимающий то, что необходимо делать. Когда я стал собираться в Свеаборг и Хапаранду, Петр попросился поехать вместе со мной. Дмитрий Михайлович возражать не стал, остался в Москве наводить порядок. Москва еще грешила вольницей и прежними послаблениями. За ней глаз да глаз нужен! И за Шурочкой приглядит.

Выехали мы вчетвером, если не считать конный конвой в сто сабель и нескольких подвод с боеприпасами, продовольствием и другими грузами. Марго и Катрин расположились в безопасной карете. Мы с Петром верхом, но в первый же вечер Петра девушки «припахали» французским языком и французскими манерами, поэтому он пересел к ним в карету. Помимо языка и светского поведения, Катрин решила провести с ним занятия по математике, физике и философии. Увы, с этим вопросом у него было не слишком хорошо. Слышал или проходил мимо. Вопрос образования в стране стоял весьма остро. Даже сын далеко не бедного князя имел максимум трех-четырехлетнее образование, которое не включало в себя ничего, кроме письма, арифметики и чтения священного писания. Так что, постигать науки он начал в походных условиях по дороге в Псков. Пересев на корабли, за него взялись ещё более серьезно, так как навигацией и управлением парусным судном царь тоже не владел. А там куча весьма специфичных терминов и навыков. Да, кстати, плавать его тоже не учили, но погода не позволила проводить эти занятия. Подогреваемый бассейн у нас был только в Хапаранде, до которой ехали почти месяц. В ноябре, перед самым ледоставом туда прибыла шведская делегация, но первый контакт с ними был в Свеаборге. К тому времени Петра переодели в цивильное платье: французский костюм и шляпу, шерстяной плащ-пальто, сапоги с ботфортами, и он перестал выделяться среди нас своей одеждой. Мальчишка оказался понятливым, и абсолютно верно решил не показывать того, что он – царь всея Руси. Слушал, запоминал, скрипел пером, оттачивая как русскую, так и французскую письменность. Познакомился он и с нашими учебниками, написанными уже на русском языке, а не церковно-славянском. Не без изысков, так как современный нам язык ещё не родился. Многие выражения весьма сильно грешили церковным писанием. Тем не менее, навигацию Петр начал изучать по вполне нормальному учебнику. Уже по снегу и льду Ботники на аэросанях попал в Стокгольм, а потом и в Бранденбург, так как вопрос присоединения территорий пришлось решать и там. Благо, что мы весьма хорошо знакомы с дочерью курфюрста, и она взялась утрясать вопрос с Габсбургами. Священная империя – это католики, шведы уже были лютеранами, ну, а Россия трясла двуглавой курицей. Польшу под крылышко «взяли» именно Габсбурги, у которых герб тоже был двуглавый, но черного цвета. Петр на переговорах представлялся боярским сыном Семионом, двоюродным братом царицы Александры, которого она отправила изучать дипломатическое искусство. По окончании переговоров с Матвеем и Фредериком II, двумя братьями-кайзерами, Петр, взяв с собой всего 12 человек личного конвоя, отправился в Лейден, в университет, слушателем. Катрин сумела дать ему основы латыни, и наставила на путь истинный. Не обошлось и без этикета, и кое-каких иных «наук», необходимых при дворах. Герцогиня де Роган кое-что знала в этом направлении. Тем более, что мальчишка ей понравился именно своей необузданностью, свойственной молодым и физически сильным молодым людям. Увы, королевские дворы в то время высокой нравственностью не слишком блистали. В отличие от патриархальной России, они ушли в другом направлении весьма далеко. Но я не рекомендовал мальчишке увлекаться этими направлениями.

– Лейденский университет и навигационная школа в Амстердаме – это твои альма-матер. Окончательное образование получишь в Девкиной Заводи. Отец с тобой направил дядьку Алексея, прислушивайся к тому, что он говорит. Сильно девками не увлекайся, не для этого туда едешь. Летом пришлю за тобой в Амстердам галеон и жду тебя в Кольском крае. Основная учеба будет там. Здесь, в Европе, многому не научишься, но эти знания будут тебе полезны в будущем.

Мы расстались в начале января и полгода от него не было никаких известий. Но на галеон он сел, и в сентябре прибыл в Девкину заводь, где попал как кур в ощип: я его на первый курс военно-морского училища направил, где он еще полгода изучал военную науку и осваивал механику, кораблевождение и тактику морской пехоты. В феврале 1621 года мы вернулись в Москву. К тому времени был проложен тракт из Печенги до Невской губы, вдоль которого встали заправочные станции. У меня были готовы еще четыре пароходо-фрегата, пятый достраивался в Виндаве. В Хапаранде фрегат строился чуточку быстрее, и ушел оттуда в Виндаву ещё до морозов. Девкина заводь не замерзала, там успели провести ходовые испытания и полностью укомплектовать экипажи. К тому же именно там были построены танкер и снабженец, так что, экспедиция в Новый свет была подготовлена практически полностью. Оставались еще работы, которые я хотел закончить до весны. Однако стало известно, что нас в покое никто оставлять не собирался. Джанибек Гирей и его брат Девлет, по наущению Фредерика II, готовят большой набег на Русь, собираясь взять Москву, «оставшуюся вновь без царя». Про Петра ходили дикие слухи, что умер, убит на дуэли (было, но обошлось двумя царапинами), заболел срамной болезнью и назад не вернется, принял лютеранскую веру. Я, тоже, уделить много времени Москве не мог. Дмитрий Михайлович один отбивался ото всех, не без моей помощи, так как у меня там был целый полк из трех батальонов, два из которых – аэросанные. До Москвы мы доехали достаточно быстро, так как главным направлением работы командиров батальонов и князя Пожарского были именно топливные станции и дороги. В этот раз мы были без Марго и Катрин, зато третий батальон привели на новой технике. В его обозе для двух первых батальонов везли новую летнюю подвеску. Отныне аэросани могли двигаться не только по снегу, но и выходить на пляжи. Мне же не дают возможности привезти достаточное количество каучука! За четыре года 200 тонн смогли доставить, а это – капля в море. Из нефти с Колгуева начали получать бутадиеновый каучук, весьма сомнительного качества, но для покрышек артиллерии он годился. Поставить аэросани на колеса я не мог, но Смоленск уже вернулся к нам. Новые шасси позволяли сделать амфибии из саней. А речные танкеры начали выпускать в Новгороде. Путь из Варяг в Греки был немного восстановлен. Так что, всем нам предстоял поход по Днепру.

При встрече Дмитрий Михайлович поделился информацией о том, что ему пришлось пережить за эти полтора года: три попытки отравить, четырежды собирался Земский Собор «выбирать нового царя», затем мальца, которого родила Александра, Алексея, Собакины попытались назначить царем. Московское царство сузилось до размеров Кремля, чуточку расширяясь зимой. Реформы налоговой службы Сюлли пока не работают, но Тульский завод строится. Подросшего и окрепшего сына отец обнял, а вот переодеваться в охабень сын отказался. В честь возвращения Петра Никодим устроил крестный ход. Затем собралась боярская дума. Петр был в форме морской пехоты, я тоже в полевой форме. Петр в Голландии научился бриться, носил только усы. Державу и скипетр в руки не брал, для них в ручках трона есть места, оттуда он их не доставал. Говорил громко, часто применял новые слова, которых он в избытке нахватался. Заговорил он о школах, университетах и училищах. О необходимости набрать преподавательский состав и учредить Академию Наук. Просить Катрин де Роган возглавить ее. Затем резко перешел на «внутренние дела». Дело заключалось в том, что Собакины, вместо того, чтобы направить в Голландию послов и деньги, в том числе, и для продолжения его учебы, вместо денег направляли слезные письма с требованием немедленного возвращения государя, а затем и вовсе решили вместо него посадить на трон Алексея, объявив о смерти Петра. Сделать регентом Александру, а самим – править. Дмитрий Михайлович их арестовал, но смертный приговор в исполнение не приводил, дожидаясь приезда сына. Несколько, посланных Пожарским, курьеров пропали в Литве, на новых русских землях. То есть, против царя вполне серьезно играли родственники его супруги.

– Я ехал в Европу для обучения, так как выяснилось, что совершенно не знаю: как управлять государством. Не знал ни историю, не ведал о географии, навигацких науках, не знал ни одного языка, кроме русского и церковно-славянского. Благо, что рядом со мной первое время находились люди, приехавшие в Россию вместе с великим князем Белозерским. С их помощью научился латыни, читать по-французски, сам выучил голландский. Несколько месяцев пришлось работать на верфи плотником, чтобы дождаться галеона из Колы. Поэтому утверждаю приговоры, вынесенные Тайным приказом. Попытка Собакиных захватить власть в стране была совершенно незаконна. Алексей, по малолетству, ответственности за это не несет. Роль царицы Александры надлежит расследовать. Вместо того, чтобы выполнять мой наказ: во всем и всегда слушаться Великого князя Дмитрия Михайловича, она пошла на поводу собственных родственников, никакого права на престол не имевших. Только закончили одну смуту, так бояре Собакины начали новую! Прикрываясь младенцем! Необходимо расследовать и случаи покушения на Дмитрия Михайловича. Коли Земский Собор выбрал меня царем, а патриарх Никодим сам вручил мне царские регалии, то решение Земского Собора никакие Собакины отменить не могут. Граф Толстой, займитесь этими вопросами. – Петр замолчал на некоторое время, ему гвардейцы подали кубок, из которого он сделал несколько глотков.