Текст книги "Охранитель. Шаг к цели"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohranitel-shag-k-celi-183732.jpg)
Автор книги: Константин Назимов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Профессор, у меня нет образования и документов, принимать больных не имею никакого права, – попытался я образумить его.
– Ваня. – Профессор взял мой портсигар и, закурив, выпустил табачный дым к потолку. – Ты не понимаешь! Наконец-то удалось нащупать пару путей, и если все пройдет нормально, то можно вести речь о производстве лекарства!
– Семен Иванович, я не имею права принимать больных!
– А ты не принимай, а оказывай консультации. И потом, за полгода, что я тебя обучал основам, да с теми знаниями, какие у тебя имеются, легко справишься. Кстати, очереди-то нет, и не факт, что потянутся больные. Все, как хочешь, вплоть до того, что прием откладывай, но сегодня я занят. – Профессор развернулся и направился на выход.
Мои слова, сказанные ему вдогонку, он оставил без комментариев, поставив меня в идиотское положение. Отменить открытие больницы после того, как прошла в пяти газетах реклама, и если приедут больные, – невозможно. Поразмыслив, нашел выход из положения и решил, что сумею справиться. Для этого придется план пересмотреть и для «гостей» устроить экскурсию, в том числе могу и заполнить карту больного, где опишу жалобы.
– Иван Макарович, до открытия еще час, а у входа уже три экипажа стоят! – весело доложила Фира.
– Черт! – ругнулся я и подошел к окну.
Действительно, экипажи прибыли, но никто не спешил в двери ломиться. Правда, дворник наш метлой махал и с кучерами беседовал. Вот он степенно подошел к одному из экипажей и о чем-то там переговорил, после чего направился в дом.
Вздохнув, я пошел навстречу, понимая, что тот ко мне направляется. Да, так и оказалось, просят принять без очереди больного подростка, от которого врачи отказываются и руками разводят. Через двадцать минут в моем кабинете сидели две девушки. Одеты небогато, обе кусали губы, но у одной явный жар, дыхание учащенно, губы обветрены. Да, девочка-подросток, ей лет пятнадцать, а старшая сестра, заламывая руки, умоляет спасти свою единственную родственницу.
– Вы наша последняя надежда, вчера случайно наткнулась на объявление в газете и сразу же сегодня приехали, – третий раз подряд говорит Сима (старшая из сестер).
Я же ответа не могу дать, выбор стоит сложный, мне вывалили сразу все проблемы этого семейства, и понимаю, что платить им банально нечем. Графский род разорен, отец не вынес позора из-за карточных долгов, два года назад застрелился, бросив дочерей на произвол судьбы. Сима каким-то образом сумела распродать имущество и погасить долги, сейчас сестры обитают в небольшом домике и отказались от слуг, а экипаж пришлось нанять на последние гроши, чтобы Лизу к нам привезти. А симптомы у девочки непонятны: обмороки, температура. Без осмотра не обойтись, а профессор сейчас занят и Фиру даже слушать не пожелал – прогнал, да и девушка сказала, что в лаборатории что-то шипит, паром все заволокло, да и вонь ужасная. Так, про вытяжки совсем позабыл, сделал себе зарубку на памяти, чтобы это незамедлительно исправить.
– Отправь Михаила к Семену Ивановичу, пусть в сторонке за действиями профессора наблюдает, как бы он там не увлекся, – дал указания Фире, а сам обернулся к сестрам. – Сима, могу осмотреть вашу сестру, возможно, и причину болезни отыщем, но хочу предупредить. Обещать ничего не берусь, да и патента врача у меня нет.
– Так вы же, насколько нам известно, охранитель, – вымученно улыбнулась Сима.
Ну да, в своде правил записано, что охранитель Российской империи обязан, не щадя живота своего, защищать клиентов и делать все возможное для их блага. Кстати, там есть еще не одна размытая формулировка о правах и обязанностях охранителя. Если подходить формально, то получается, я имею право лечить, не имея на то образования. Чисто теоретически, пока положения не исправят… могу на это ссылаться при определенных условиях. А об этом раньше-то я и не думал, Сима подсказала выход из положения – получается, никто меня обвинить не может.
– Хм, – озадаченно потер я висок, – придется составить договор об оказании вам услуг по непосредственно своей квалификации.
– Это как? – поинтересовалась Лиза, настороженно переведя взгляд с меня на сестру.
– Минуту, – поднял указательный палец. – Фира, иди и пиши! – положил бумаги на стол, а сам подошел к окну, наблюдая за усиливающимся дождем.
Минут пять диктовал сестре милосердия текст договора, сам с чернильными ручками так и не подружился, а писать карандашом в данном случае нельзя. После составления договора и подписания, хотя Сима и нервно губу закусила, так как про оплату услуг написано расплывчато, понимая ее настороженность, пояснил:
– Фраза «гонорар охранителя оплачивается после дополнительных условий и согласований» пока ни к чему не обязывает, но без договора не могу приступить к осмотру.
Дую ли на воду? А хрен его знает, не удивлюсь, если сестриц подослали и ждут промаха с моей стороны. Сомневаюсь в этом, так как знать, что профессор из своей лаборатории не пожелает в день открытия выйти, даже я не мог представить. Но лучше перестраховаться.
Документы подписаны, медицинская карта девочки заполнена, и я приступил к осмотру. Температура под тридцать восемь, слабость, обмороки. Горло не красное, соплей нет, кашля нет…
– Мне нужно прослушать твои легкие – раздевайся, – взял слуховую трубку, а сам в недоумении.
– Это неприлично, – в страхе посмотрела на сестру Лиза.
– Это доктор, – напомнила та ей.
– Можно спину оголить, этого должно хватить, – подсказала Фира.
Прослушивание легких не дало никаких результатов, а лимфоузлы под мышками увеличены, одышка присутствует, но хрипов нет. Да, без Семена Ивановича не обойтись.
– Ждите здесь, – коротко сказал я и отправился за профессором.
В лаборатории кипит работа, профессор что-то перемешивает, успевая делать какие-то записи. Понимаю, что он занят, но девочку жалко. Кстати, у Лизы наблюдается еще потеря веса, что ухудшает и без того тяжелое состояние, да и держится она из последних сил: заметил, с каким облегчением на стул села и даже не постеснялась, что могу ее без одежды увидеть.
– Ваня, мне еще требуется пара часов, – мельком глянул на меня Семен Иванович.
– Девочку необходимо осмотреть, я ничего не понял, – честно признался я ему, а потом перечислил симптомы.
– На расстоянии диагноза не поставить, – помешивая в пробирке какую-то жидкость, ответил доктор.
– Она в кабинете, – прозрачно намекнул я.
– Ты мне сорвешь эксперимент, – поморщился тот.
– Его все равно повторять придется, один результат ничего не докажет, – привел я аргумент. – А первому пациенту в нашей клинике необходимо оказать всяческую помощь.
– Хрен с тобой, полчаса, по прикидкам, есть, пошли, – неожиданно согласился профессор.
На ходу задал мне несколько уточняющих вопросов, а войдя в кабинет, стал сестер расспрашивать по новой. А потом заставил Лизу пройтись по кабинету, на что Сима заявила:
– Она без помощи не сможет, бедро поранила, а оно зажить никак не может.
Через минуту перед нами предстал пропитанный кровью бинт, по мере разматывания которого все встало на свои места. Запаха разложения ни с чем не перепутать, а вздутие и покраснение говорит само за себя.
– Сепсис, – выдохнул профессор и, сняв пенсне, стал тереть стекла.
– Хреново, – согласился я.
– Ваня, это не то слово, – покачал головой Семен Иванович.
Угу, вижу, что диагноз профессора напугал не только сестер, Фира стоит вся бледная, прижав ладошку ко рту.
– Господин Иван Макарович, к вам посетители, – раздался из-за двери голос нашего дворника.
– Передай им, чтобы обождали, заняты сильно, – ответил ему и посмотрел на Лизу. – Не волнуйся ты так, ничего смертельного нет, лучше расскажи, как такую травму получила.
– Ваня, не обнадеживай больных, когда помочь не в силах, – прошипел профессор.
– Я-то, может, и не помогу, – глянул я на компаньона, – а вот вам данная задача вполне по плечу. Фира, готовь операционную, инструменты прокипятить, бинты и мази, горячую воду…
– Поняла! – выбежала сестра милосердия из кабинета.
Лиза же нам рассказала, как пару недель назад напоролась бедром на сук. Сестре говорить ничего не стала, чтобы ту не расстраивать, а потом и значения не придала, что рана не заживает. Да и плохо себя стала чувствовать, сделалось не до какой-то ранки на бедре.
– На минутку, – поманил меня к окну Семен Иванович, а когда я подошел, тот мне объяснил, что сепсис в таком состоянии не лечится, а больная только мучиться будет.
– А мы попытаемся, – криво улыбнулся я.
Глава 2
Первые клиенты
За дверью возник шум, похожий на драку, прервал мои начавшиеся объяснения, и я выглянул в коридор. Трое парней бьют нашего «мастера на все руки». Ну, точнее, двое держат, а третий пару раз Михаилу по корпусу ударил, это я успел заметить.
– И что же тут происходит? – спрашиваю, а сам руку в карман опустил.
Стою к блатным правым боком, готов в любой момент с левой руки начать стрелять. А в том, что пожаловали к нам воры, – никаких сомнений, их за версту видно, нет, не всех, естественно, но у этих молодых парней все руки в татуировках. Если в моем мире еще могут возникнуть сомнения, кто есть кто, то в имперской России наносить себе на кожу тату принято только в узких кругах. Хотя вполне возможно, что и аристократы подобными рисунками увлекаются, но напоказ не выставляют.
– Ты лепила? – резко развернувшись, спросил парень, бивший Михаила.
С блатным жаргоном знаком постольку-поскольку, но слово «лепила» в переводе на общедоступный язык означает «доктор», знаю, поэтому ответил:
– Один из владельцев данной больницы, доктором меня сложно назвать, но кое-что понимаю во врачевании. Однако боюсь, что с таким подходом, – кивнул на парней, продолжающих держать нашего дворника, – ничем не смогу вам помочь.
– Прости, уважаемый. – Парень за спиной махнул своим подельникам рукой, и те Михаила отпустили, да один еще и фартук на нем поправил. – Базар… дело до тебя. Перетереть нужно.
– Можем и поговорить, – согласился я. – Времени сейчас нет, через час. Хорошо?
– Нет, – упрямо мотнул головой блатной. – Время не терпит, пошли со мной.
Упс, в руках воров возникли словно из воздуха ножи. И что, мне в них стрелять теперь? Н-да, ситуация. Вытащил револьвер и озадаченно потер стволом лоб.
– В чем проблема? – спрашиваю, заметив, как Михаил осторожно пару шагов назад сделал и за спинами державших его не так давно парней очутился и знаками мне показывает, что головы им свернуть может.
– У нас в пролетке пахан, плохо ему, – прищурившись, ответил главный в троице.
– Нормально не мог сказать? – поинтересовался я и дворнику отрицательно рукой махнул.
– Так на этой территории нас обычно все слушаются, – хмыкнул парень, а потом представился: – Жалом меня кличут.
– Пошли, – поморщился я, решив, что ссориться с ворами в первый день работы глупо.
Нет, их не боюсь, хотя и могут они много крови попортить. Для нас больной ли, раненый ли – пациент, а если имеются претензии к этим людям у полиции, то это не моя забота. Хотя определенную тактику выработать придется, над этим необходимо подумать и строго придерживаться правил, а то плясать под дудку воров никакого желания нет.
В пролетке на сиденье лежит бородатый и осунувшийся дед. У него прикрыты глаза, грудь тяжело вздымается, на горбатом носу капли пота. Можно и не трогать лоб, от старого вора жар во все стороны исходит, температура высоченная.
– Давно жар? – спросил я Жало.
– У Анзора? – уточнил тот.
– Если его так зовут, – кивнул я на лежащего вора. – И, кстати, какие еще симптомы?
– Неделю назад случайно себе маслину в плечо всадил, – потер Жало щетину на подбородке. – Э-э-э, маслина – это пуля, забываю, что ты по фене не ботаешь. Тьфу! – сплюнул он себе под ноги. – По-нашему, жаргонному, не говоришь, – расшифровал он для меня предыдущую фразу.
Ну понял его прекрасно, но виду не показал. Хрен его знает, вдруг этих слов кроме воров и полицаев никто не знает. Вряд ли, конечно, но лучше свой словарный запас придержать.
– Значит, пулю словил плечом, – поморщился я, прикинув, что времени прошло прилично. – Ее вытащили?
– Ага, я и Стамеска…
– Ты стамеской ее выковыривал? – уточнил я, положив все же на лоб бредящего вора ладонь.
– Не, с корешем, – ответил Жало.
– На что еще жалобы? – уточнил я, в задумчивости глядя, как старый вор скрючился и, живот руками обхватив, застонал.
Мой вопрос остался без ответа, подручный вора не знает, что у того болит. Вздохнув и поморщившись, представил, как ругаться начнет Семен Иванович, и сказал подручному вора:
– Осторожно взяли и понесли в клинику, дорогу покажу.
Жало кивнул своим людям, и те, аккуратно вытащив Анзора из пролетки, понесли его за мной. Н-да, носилок у нас нет, и это упущение, несколько необходимо купить и в каморке у дворника сложить для подобных случаев. Мля, а как нам из операционной на второй этаж в палаты больных переправлять? Опять недоработка! А сколько их еще, про которые и не думал? Тут всего пара часов, как открылись, и уже косяки вижу.
– Анзора кладите на стол и ждите за дверью, – указал парням вора.
– Я останусь, – заявил Жало.
– Тогда помогай, режь одежду, где рана, снимать не получится, можем разбередить еще больше, – распорядился я, а сам открыл аптечку и вытащил бинты и йод.
Промыть и почистить рану смогу, а вот стоит ли тратить на вора антибиотик, которого у нас не так много, пока решить не получается.
– Лепила… доктор, если поставишь его на ноги, то в долгу не останемся. Уморишь – пеняй на себя, – распарывая одежду, предупредил меня Жало.
– А ты ничего не попутал? – усмехнулся я в ответ. – Тебя принял, в лечении не отказал, а пахан твой уже одну, а то и вторую, ногу занес над пропастью. Если и дальше угрожать станешь, то лечи его самостоятельно!
Встав, сложил руки на груди и посмотрел на Жало, который склонился над вором с ножом в руке.
– Ах ты падла! – прохрипел Анзор и схватил своего подельника одной рукой за горло, а второй за руку с ножом. – Решил меня на тот свет, сука, отправить?!
Жало захрипел, но, дернувшись назад, сумел вырваться из захвата. Анзор матерится, дышит часто и хрипло, но, нужно отдать должное, хватки не утратил даже в таком состоянии. Хм, и как он так смог боль преодолеть? Настолько повышенный порог чувствительности у него вряд ли имеется.
– Наркотики давали? – предположил я.
– Да, он от боли сознание терял, – потирая шею, ответил Жало, а потом к пахану обратился: – Анзор, мы тебя к лепиле привезли, чтобы излечил.
Вор со стоном приподнялся и осмотрелся. Прищурился, а потом со стуком откинул голову на ложе.
– Рана беспокоит? – поинтересовался я, подойдя к Анзору, рассматривая проглядывающую повязку на плече больного.
Плечо перемотано тряпкой, кровь просочилась, и явно ощущается запах разложения. Мля, неужели еще один сепсис?
– Живот сильно болит, – поморщился тот.
– Чем-то траванулся? – поинтересовался я.
– Не знаю, несколько дней уже. – Вор положил руку на правый бок и скрипнул зубами.
Неужели у него аппендицит? Да ну на фиг! Тогда уже точно помочь не сможем, ну я-то точно.
Несколько уточняющих вопросов – и подозрения усилились, а вздувшаяся на плече кожа от раны, источающая зловоние, мне и вовсе не понравилась. Необходим профессор, и срочно надо проводить сразу две операции. Морфин у Семена Ивановича имеется, а аппендицит он вырезать в состоянии, разговор об этом был. Правда, операции он почти не проводил, не является хирургом, но от безысходности пару раз подобными вещами занимался. Да, хирург нам необходим, желательно умелый. Да только никто идти в организовавшуюся клинику не желает – опасаются за свою репутацию, а положить большую зарплату, чтобы было чем рискнуть, мы с профессором не можем. Правда, есть вариант, что, узнав об изобретенном лекарстве, когда безнадежно больные начнут выздоравливать, к нам потянутся врачи. Но до того момента еще как-то дожить нужно.
В дверях появилась Фира, а за ней вошли профессор, больная девчушка и ее сестра.
– Иван… э-э-э Макарович, а что, собственно, происходит? – снял пенсне Семен Иванович. – Я собираюсь Лизе рану почистить от гноя, а то девочка горит вся, надеюсь, что сепсис еще не начался.
– У нас еще один больной, и ему срочно требуется операция, – вздохнув, потер я висок. – Фира, необходимо разделить это помещение или натянуть простыню между столами. Прокипятить инструменты, а потом приступить к операциям. Профессор, посмотрите Анзора, – указал я на лежащего вора.
Семен Иванович водрузил на нос пенсне и стал осматривать пациента, что-то у того вполголоса выспрашивая. Фира привлекла себе в помощники Жало и Симу, Михаила я ей трогать запретил (должен же хоть кто-то на входе стоять и больным, если те еще появятся, про нашу занятость рассказать). Не прошло и десяти минут, как натянули ширму, отгородив одного больного от другого. Инструменты стерилизуются, бинты и тазики разложены, как и различные мази, а Семен Иванович меня позвал, как он выразился, на консилиум.
– Коллега, необходим план операций, ты кого брать собираешься? – задал он мне обескураживающий вопрос.
На мгновение я лишился дара речи, профессор на меня смотрит и ответа ждет. Рассмеялся, но резко умолк, видя, что тот не шутит.
– Семен Иванович, ты офигел? Где я, а где хирургия! Да, мля, кроме как укольчик сделать, таблеточку дать, ну или в лучшем случае перевязать… – ответил было я, но меня мой компаньон перебил:
– Ваня, мы в одной лодке! Случаи тяжелые, сепсис явно у обоих, а у Анзора еще и аппендицит. На двоих меня не хватит, Фире не доверю, да и не справится она. Ты же совладелец нашего дела и о медицине худо-бедно понятие имеешь. Предлагаю: начинаем с ранений, после чистки я оперирую Анзора, а ты мне ассистируешь. Кстати, как антибиотик колоть? В раны или в мышцы?
– Лучше в вену, – задумчиво ответил я, но потом головой качнул. – Но не в нашем случае.
– Почему? – заинтересовался профессор. – Инфузионная терапия в данном случае не подойдет?
Про капельницы я ему уже рассказывал, Семен Иванович что-то о подобных системах слышал, кто-то уже пытался за границей вводить различные растворы в организм больных, в том числе и переливание крови делали. Профессор эту систему критиковал, но, когда я объяснил, что да как, он проникся и задумал подобное устройство сконструировать. Однако, насколько знаю, руки у него так и не дошли, времени не хватило.
– Думаю, подошла бы, но лекарство вводится медленно, шприцом так не сделать, да и рассчитываю, что антибиотик решит проблему, если не произошло заражения крови, – ответил я профессору.
– Тогда приступаем! – потер ладони Семен Иванович. – Пошли, руки вымоем и с богом приступим.
Мля, стрелять во врага намного легче, нежели резать раненого вора, хотя тот и под наркотой, в беспамятстве. Мне ассистирует Фира и следит за каждым движением Жало. Сделав надрез на гнойной ране, стал выгонять «плохую» кровь. Запах бьет до самого мозга, понимаю, почему врачи используют маски при операциях: не только из-за того, чтобы не занести инфекцию в рану. А вот о подобной детали я не озаботился, хотя прекрасно знал. Еще одна зарубка на памяти, чтобы наделать из марли масок. Промакиваю спиртовым тампоном вскрытую рану и, даже никогда не сталкиваясь с подобным, понимаю, что дело плохо, заражение уже пошло.
– Фира, шприц с лекарством, – неожиданно, для самого себя отдаю распоряжение.
Сестра милосердия, немного замешкавшись, протягивает требуемое. Впрыскиваю прямо в открытую рану антибиотик, а потом решаю задачу: зашивать или так оставить? Сам-то рану не залатаю, но Фира должна справиться.
– Семен Иванович! – заорал на все помещение. – Рану шить или бинтовать?
– Иван, она в каком состоянии? Много плохой крови вышло? – уточнил профессор.
– Много, – коротко ответил и шприц отдал Фире. – Профессор, я еще решил обколоть рану антибиотиком после обработки.
– Хм, минуту и подойду! Тоже портейницелитом обработаю, – ответил Семен Иванович.
Через минуту он подошел и, осмотрев рану Анзора, сокрушенно головой покачал и поморщился.
– Зашивать не нужно, возможно, придется не раз промывать, – сказал, а потом чуть слышно добавил: – Если выживет.
Ну, согласен, гноя много, да еще неизвестно, какой сюрприз подготовил аппендикс. Если лопнул и начался… Как там его? Вроде, если не изменяет память, перитонит…
– Девочка-то как? – поинтересовался я у Семена Ивановича состоянием Лизы.
– Младшая или старшая? – уточнил тот, усмехнувшись, а потом добавил: – Старшая у стеночки отдыхает, в обморок брякнулась. Младшая спит, рана получше этой, но ненамного. Все, я пошел, надо доделать, а потом сюда вернусь, рану закрывай и готовь пациента к полостной операции.
Профессор скрылся за ширмой, а Жало настропалился и спросил:
– Вы пахана еще резать будете?
– Ты что, не слышал, что у него аппендицит? – накладывая на рану марлю и обильно смачивая ту йодом, поинтересовался я у подручного вора.
– Слышать-то слышал, но что это за хрень?
– Ну, если своими словами, то… – На миг задумался я, а потом продолжил, пытаясь понятными словами объяснить: – У каждого человека есть в животе червеобразный отросток, как бы придаток слепой кишки. Воспаление этого отростка называется аппендицитом. Иногда он воспаляется и загнаивается, может лопнуть, и гной в организм пойдет.
– Если не резать, то?.. – уточнил тот.
– То смысла выгонять плохую кровь не было, – указал на обработанное плечо. – Загнулся бы, и неизвестно, от чего раньше. Получил бы заражение крови от раны в плече и гноя в животе.
– Не переживай ты за своего товарища, – влезла в разговор Фира. – Семен Иванович и Иван Макарович сделают все в лучшем виде! Видел же, как ловко доктор раны обработал?!
Жало ничего сестре милосердия не ответил, опять в сторонку отошел. А я уже живот Анзора спиртом поливал, чтобы так продезинфицировать. Пациент имел густой волосяной покров, такого бы побрить сперва, да времени нет. Впрочем, пусть профессор решает! Сам-то я уже последние силы истратил, спину от напряжения ломило, а одежда от пота промокла чуть ли не насквозь.
– Ну-с, приступим, – подошел профессор, у которого скальпель был в руке.
Не знаю, сколько времени заняла операция, время пролетело мгновенно. К огромному облегчению, аппендикс у вора не лопнул, хотя, по словам Семена Ивановича, и находился на грани. Впрочем, я сам это прекрасно увидел. Перед нами встал вопрос: как больных переместить в палаты? Да, не продумал я этот момент, возможно, стоило прием организовать на втором этаже, а на первом обустроить палату для тех, кто после операции, а когда больные наберутся сил, переводить их на этаж выше.
– Иван, сейчас уже поздно что-либо менять, да и перенести, не потревожив ран у больных, мы не сможем, – устало сказал профессор. – Предлагаю оставить их тут, а потом этот вопрос решать.
– Согласен, – кивнул я. – Остается один момент. Кто за больными ухаживать будет? – Я посмотрел на Жало, а потом перевел взгляд на Симу. – Вы готовы?
– А что делать потребуется? – потер шею подручный вора. – Возможно, мог бы няню нанять. Какая из меня сиделка?!
– Я за сестрой присмотрю, могу и за данным господином, – кивнула в сторону Анзора Сима.
– Отлично, на этом и остановимся, – мгновенно согласился я и направился к выходу.
– Фира, голубушка, прибери здесь все и объясни, как и что можно, госпоже Симе, – дал указания профессор.
– Иван Макарович, на пару слов, – догнал меня у двери Жало.
– Чего? – Выйдя в коридор, подошел я к окну и с удивлением обнаружил, что на улице темно, а вдалеке горят фонари. – Мля, это сколько времени-то?
– Полночь почти, – ответил Жало, вытащив из кармана часы. – Сколько мы вам должны? Видел и перед всеми готов поручиться, что вы сделали все, чтобы вытащить Анзора из пропасти. Благодарными умеем быть, и если к нам не поворачиваются одним местом, то и мы таких людей не обижаем.
– Сейчас сложно судить, нужно подсчитать наши затраты, в том числе и расход лекарств, да и пока результат неизвестен. Через пару дней составлю счет, там и договоримся. Идет?
– Не вопрос, – пожал Жало плечами и, вытащив пачку денег из внутреннего кармана, всучил мне в руки со словами: – Это за отношение, в качестве признания мастерства и таланта.
Посмотрел я на своего собеседника и первое желание вернуть ему деньги подавил. Парень от души благодарит, – скупо ему улыбнулся и убрал в карман подношение.
– Как хоть тебя величать-то? А то по погонялу обращаться не люблю.
– Александр, но могу не всегда среагировать, – ответил мне тот.
– Хорошо, Саша, ты сиделку Анзору найди, лучше сестру милосердия или Симу попроси, та-то от сестры не отойдет, – дал ему совет и отправился в кабинет, оставив подручного Анзора решать данный вопрос самостоятельно.
Первый денек выдался бурным, выявилось много недостатков, о которых никто не задумывался. Правда, предположить-то не могли, что клиника начнет работу с операций. Мало того, девочка и вор серьезно больны, и если им не поможет антибиотик, то клинику можно сразу закрывать, никто к нам не пойдет. Кстати, лекарство тоже поставится под сомнение. Но никакого другого выхода я не видел, вернись все на пару часов назад – такие же решения принял бы. Устало сел в кресло и закурил, выпуская дым в сторону окна. Следует смыть с себя пот и грязь, но меня хватило только на то, чтобы умыться да руки вымыть.
– Иван Макарович! Поздравляю, мы справились, и можно резюмировать, что первый день удался! – В кабинет быстрым шагом вошел профессор.
– Семен Иванович, следует дождаться результатов лечения, – ответил я, мысленно удивляясь тому, что мой компаньон намного меня старше, а выглядит бодрым и такое ощущение, что ни грамма не устал.
– Ваня, операция по удалению аппендикса часто заканчивается летально! В данном случае мой прогноз оптимистический. Конечно, вопрос лечения заражения крови меня волнует, сепсис мог пройти вглубь организма, но…
– Это понятно, – перебил я его. – Какие увидели недоработки с нашей стороны, что требуется исправить?
Доктор на минуту задумался, а потом улыбнулся и отрицательно головой качнул:
– Нет у нас недоработок! Организовано все превосходно! Да, в таких условиях работать еще не приходилось. И, знаешь, мне понравилось. Инструменты готовы, бинты, тампоны, мази… нет, ничего не стоит менять.
– Угу, ассистентов у вас не имелось, больных оставили на операционных столах. Анзора из пролетки тащили его люди, а они могли ему навредить! В наше отсутствие посетителей, если таковые имелись, принимал дворник. И вы считаете, что организация отличная? Это только те недоработки, что на поверхности! Кстати, Михаил-то не говорил о желающих на прием попасть?
– Говорил, – потер лоб профессор. – Пятеро приходило, он велел им завтра заходить.
– Завтра, – повторил я слова профессора и подошел к окну. – Нам бы еще для самих себя пару спальных мест оборудовать, носилки для больных приобрести…
– Иван, иди домой, отдохни, а после обеда приходи, раньше от тебя все равно никакого толку не будет, – перебил меня профессор, подойдя и похлопав по плечу. – Ты и так уже многое сделал, молодец.
– Что там с производством антибиотиков? – вспомнил я, чем занимался мой компаньон, когда я его вытащил из лаборатории.
– Мысли есть, и кое-какие эксперименты позволяют надеяться на успех, но – тьфу три раза, чтобы не сглазить.
– Вы же несуеверный, – хмыкнул я.
– В данном случае лучше перестраховаться, – вернул мне усмешку компаньон.
– К вопросу о перестраховке, – потер я глаза, а в них словно песку насыпало. Спать резко захотелось. – Семен Иванович, надеюсь, записей с ходом исследований по производству лекарств вы не делали. Правильно?
– Э-э-э, Иван, как таковых – нет, но кое-что записывать приходилось, иначе бы запутался, – покаялся тот. – Помню, что ты мне говорил, тут, кроме меня, никто ничего не разберет, не переживай.
– Хочу посмотреть, пойдемте, – направился я к выходу из кабинета.
Не то чтобы не доверял компаньону, но помню британца и понимаю, что от такого лакомого куска тот не откажется. Правда, еще не принял окончательного решения, что стану делать, когда производство наладим (далеко вперед забегаю). Не исключал того, что патент на изготовление антибиотика в другие страны продадим: потребность в лекарствах огромна, и удовлетворить спрос своими силами не сумеем, в этом отчет я себе отдавал. Строить же заводы на территории других стран невозможно не только в силу нашей финансовой несостоятельности, но и по политическим причинам. Европа, Британия и Америка явно зубы наточили на Россию и собираются развязать войну, так как она может и союзников империи поработить.
– Вот журналы и мои заметки, – выложил передо мной профессор документы.
Семен Иванович был раздосадован моей недоверчивостью и заметно нервничал. Хм, а ему есть с чего! Пробежал глазами нехитрые сокращения, где в каждой строчке имелись знаки вопроса и скорые пометки. Некоторые слова перечеркнуты, другие подчеркнуты и стоят восклицательные знаки, понимаю, что более-менее разбирающийся в теме доктор с подобным шифром справится на раз! Ну, может, и не сразу, но голову особо ломать не станет.
– Господин Портейг! Эти записи прочесть и понять суть вопроса, как и ведение эксперимента, – элементарно! – мрачно сказал я и швырнул журнал на стол. – Потрудитесь объяснить, какого хрена такое пренебрежение к нашим секретам?!
– Без записей мне невозможно работать! Ты же не надиктовал мне рецептуру и каким образом синтезировать антибиотик. Приходится самому изобретать и изворачиваться! Понимаешь, что я отмел уже несколько десятков вариантов получения лекарства? Упомнить все цифры невозможно, приходится записывать. Но как только разберусь с данным вопросом, все записи уничтожу!
– Необходим сейф, нормальный и мощный, а не этот шкафчик, замок у которого отсутствует, – принял я его доводы. – Завтра ведете прием в одиночку, а я займусь пробелами, которые могут нам жизнь усложнить. Да, кстати, доктора никакие не согласились влиться в наш коллектив?
– Увы, – развел руками компаньон.
На этом мы распрощались, профессор решил заночевать в лаборатории, благо там диван имелся. Я же решил добраться до квартиры, чтобы привести себя в порядок, а с утра заняться непосредственно делами клиники. На первый взгляд, проблемы небольшие, но решить их необходимо. Перед выходом проверил револьвер – вряд ли Гарри предпримет какие-то решительные действия, но исключать этого нельзя.
– Иван Макарович! – окликнули меня из пролетки, стоящей в тени забора и почти с ним слившейся. – Могу подвезти, а то ночью всяко может случиться.
– Вениамин Николаевич? – удивленно спросил я, пытаясь разглядеть говорившего.
– Да, собственно, тебя и жду, – озарил лицо жандармского огонек от спички.
Контрразведчик прикурил и мне портсигар протянул.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?