Текст книги "Алюминиевое сердце"

«Мир несуразный кто же для смеху подсунул нам?»

 
Мир несуразный кто же для смеху подсунул нам?
И связь поколений тоже – спираль из папье-маше.
Телом срок быстро прожит, вечность дана душе,
Да только что она может! Двадцать один лишь грамм
Весит, и кошек стая когтями бесчисленных лап
Скребётся в ней. Жизнь пустая.
Возводишь мне зря пьедестал.
 
 
Пускай дотянул до ста я, пусть бюст мой из меди стал,
В чужих глазах вырастая, в своих я останусь слаб.
 

Март-апрель 2015 г.

«Прохожие в окне мелькают часто…»

 
Прохожие в окне мелькают часто.
От их присутствия не менее мне пусто.
Под их поспешными шагами корка наста
Надламывается с мотивом хруста.
Собой поглощены, не слышен хруст вам,
У каждого девиз: беги, не мешкай,
Ведь дел поток даёт бороться с чувством,
Что в шахматах судьбы остался пешкой.
 
 
Узнать мне интересно очень, как ты
И не мерещусь я тебе везде ли.
Соседи сообщают только факты.
Голые факты. Предварительно раздели
Они их, и, убоги и раздеты,
Мне факты скупо излагают, что из замши
Пальто ты носишь, кашу на воде ты
На завтрак варишь. А стрижёшься там же —
В салоне за углом. И окна настежь,
Проветривая, открываешь днём на кухне.
Благополучием довольствуешься. Счастье ж
Придёт однажды. Только раньше не протухни.
 

4 апреля 2015 г.

Поединок с жизнью

 
Жизнь нас то учит, то порадует экзаменом,
Чтоб память о её уроках крепла.
Приходит опыт то улыбкой, то слезами нам,
То фениксом надежд из горстки пепла.
Мы отданы работе ради прибыли,
Сулят свободу, как известно, горы денег.
Какими бы большими они ни были,
На деле вдруг поймёшь, что ты их пленник.
А плюнешь если сгоряча, то после как ты сам
Пить будешь воду осквернённого колодца?
Повадилась щетиниться жизнь кактусом —
Нельзя потрогать его, чтоб не уколоться.
Советуют нам с детства: зубы стисните,
Шипы ведь терпеливых меньше ранят,
Урвать сумеют бонусы у жизни те,
Кто вечно трудится и неустанно занят.
Чем именно – кому какая разница,
Вы просто на свой срок хлопот отмерьте.
Жизнь с чувством юмора, поэтому и дразнится,
Пока не передаст вас в руки смерти.
 

4 апреля 2015 г.

Юпитер

 
На Юпитере, если верить астрономам, выше
Температура не под солнцем, а в тени.
Гигант-планета Солнцу сам сродни,
И независимо от жара внешних вспышек
Он сам в себе запас энергии таит.
Недосягаем для жильцов других орбит,
Которые, лишь имя его слыша,
Верховным богом чтут его не зря.
Там дважды в сутки занимается заря,
А кислорода не хватило б даже мыши.
Его поверхность недостаточно тверда.
Самовлюбленный, словно он звезда,
Для жизни не предусмотрел он ниши.
 

Май 2015 г.

Телец

 
Небесное тело на тельце земное влияло,
И Солнце в Тельце, это тельце приветствуя в мире,
Смотрело, как запеленали его в одеяло,
И знало, что будет характер с рожденья настырен.
 
 
Впоследствии, глядя на звёздный таинственный купол
И прочную связь свою с ним сознавая едва ли,
Упрямый ребёнок свой путь в одиночку нащупал,
Минуя советы, что все ему щедро давали.
Давали без спросу, всегда невпопад и не к месту,
Пытаясь зачем-то ему указать на преграды,
Но он рассуждал: видишь цель – напрямик к ней и шествуй,
А пропагандисты застоя пусть будут не рады,
Про смелые планы его пусть твердят, что он бредит.
 
 
Ребёнок стал взрослым, в пропорции с ним возрастали
Настойчивость, бескомпромиссность и воля к победе.
И, с благословения зодиакальной спирали,
Тщеславен до максимума, терпелив и решителен столь же,
Он жизнь покорял методично, продуманно, плавно.
Телец может всё, и бессмысленно требовать больше.
Чтоб меньше он сделал, бессмысленно ждать и подавно.
 

2 июня 2015 г.

По мотивам литературных образов

Одиссей и Пенелопа

 
Хоть уже он двадцатый отсутствует год,
А толпа женихов, час от часу наглея,
То дары, то угрозы настойчиво шлёт —
Она преданно ждёт своего Одиссея.
 
 
И Калипсо, и Кирка его брали в плен,
Лестригоны губили его и циклопы,
Он спускался в Аид, он ушёл от сирен,
Чтоб остаться достойным своей Пенелопы.
 
 
Благороден герой, а супруга верна,
Не сравнится никто с идеальной их парой.
…Может, всходы полезными будут зерна,
Что посеяно в душах легендою старой?
 

2010 г.

По мотивам Данте, или Песнь сто первая

 
1   Прервётся жизнь, но что же станет дальше
С тем, чей срок на планете истёк,
Чья душа, отделившись от фальши,
 
 
4   Обнажённой предстанет? Ведь строг
Должен суд быть над ней: пусть награда
Добродетель венчает, порок
 
 
7   Наказание ждёт в бездне ада…
Чтобы правду узнать, заглянуть
Нам за грань запрещённую надо
 
 
10 И вернуться назад как-нибудь.
Любопытство б утешилось, если
В два конца совершался бы путь,
 
 
13   Если б мёртвые чудом воскресли
И с отчётом явились к нам вдруг.
Мир постигли бы с книгою в кресле
 
 
16   Мы, за кругом исследуя круг.
Нам сто песней терциной бы пелись,
Открывая кошмар адских мук.
 
 
19   Там карается скупость и ересь,
Вор и лжец там находят места,
Кто убил, предать ближних осмелясь.
 
 
22 Но и те здесь, чья совесть чиста,
Чьей бедой остаётся поныне,
Что они не познали Христа.
 
 
25   Недра ада никто не покинет.
А чистилище только приют
Для того, кто поддался гордыне,
 
 
28И того, разум чей смутил блуд,
Увлекался угодой кто чрева,
Кого зависть с уныньем собьют,
 
 
31Одержим кто порывами гнева.
Искупление – общий удел,
Раз вкусившим с познания древа
 
 
34 Человечеством грех овладел.
Дан, однако, любому невежде
Шанс отречься от мелочных дел,
 
 
37 Устремившись к высокой надежде,
В ту обитель, где зла вовсе нет.
Кто правителем мудрым был прежде
 
 
40Или храму служил много лет,
Кто страдал за христианскую веру,
Соблюдал кто священный обет,
 
 
43Тот достигнет небесную сферу.
Вывод сделать полезно скорей
Попадём ли мы в пасть к Люциферу,
 
 
46Или примет наш дух Эмпирей,
Встретят ангелы нас или черти,
Среди звёзд или рвов и щелей.
 
 
49  Люди с трепетом мыслят о смерти —
Величайшей из тайн в их глазах.
Вы в любую гипотезу верьте:
 
 
52Что мертвец обращается в прах,
Что есть выбор врат ада и рая,
Или что дух блуждает впотьмах,
 
 
55 Или что жизнь даётся вторая —
Всё равно содрогается плоть,
Неизвестность гнетёт нас, пугая,
 
 
58 Страх невольный нельзя побороть.
Так сомнительны все варианты!
Этот мир создавая, Господь
 
 
61 Попросил ли совета у Данте?..
 

2010 г.

Андерсену

1.

 
Цена у счастья дорогая.
Прочтя, как Герда ищет Кая,
Во льде сердец нашла врага я.
…Сосулькой сердце протыкая,
Пройдя сквозь сотни испытаний,
Судьбы осмыслив рой посланий,
Боролись мы всё неустанней,
Друг другу став ещё желанней,
А чувства сделав совершенней.
И после стольких потрясений
Не встретят льдинки впредь мишеней
В сердцах, в которых хмель весенний.
 

17 июня 2014 г.

2.

 
Для успокаивающего эффекта
На ночь выпит чай с мятой.
Под занавес сомкнутых век та,
Что в складках постели чуть смятой
Простёрта для отдыха тела,
Ни образ, ни символ не пустит,
Какой бы смотреть не хотела.
Ей снится сиреневый куст, и
Вокруг, на поляне, игриво
Устроились единороги,
А их золотистые гривы
Струятся по контурам строгим…
 
 
Ты сладостным флёром объята
И, зная, что сны станут явью,
Заслуга не ведаешь чья то.
Историй ночных нитку я вью.
Решаю, как спишь до зари ты:
В кошмарах ты или в покое.
…Симпатии и фавориты
Есть даже у Ойле Лукойе.
 

2014 г.

3. Исповедь Снежной Королевы

 
Поверь, я не враг тебе, милая Герда.
Соперницу видеть во мне отвыкай.
В своём королевстве из мальчика смерда
Мне делать зачем? На мгновение Кай
Меня умилил тонкой чёткостью линий
Бровей, но лица симпатичный овал
И в золоте чёлки мерцающий иней —
Так мало, чтоб кто-то меня удержал…
Решила ты зря, будто я как из камня
И вас разлучила, иметь чтоб раба.
Мне ведомы чувства, знакома тоска мне,
Типично по-женски бываю слаба.
В холодном дворце не хватает отдушин.
Озябнув, я жажду мужского тепла,
Но Кай… Он безволен, пассивен, послушен.
Он в сани залез, когда я позвала.
Ты ради него на любой поединок
Готова, а он – где посадишь, сидит.
Выкладывать скажешь узоры из льдинок —
Весь день собирает. Доволен и сыт,
Целует меня, но назад к своей Герде,
Когда отпущу, он покорно пойдёт.
Я не говорю, что он жестокосерден,
Но есть в его сердце подвох, если в лёд
Легко обратить его. Мы обрекаем
Себя, королев, на свободу. С тобой
У нас разный путь. Чем с каким-нибудь Каем,
Быть лучше одной. Отменяется бой.
Характер ищу я тождественный тверди,
А вовсе не рыхлый и леностный столь.
Удачи тебе, смелой маленькой Герде.
Мне ж вместо ничтожества нужен король.
 

27 декабря 2014 г.

Цикл под влиянием Шекспира

А.

 
Быть или не быть? Во всём свой плюс.
Для равновесия во всём есть и свой минус.
Недаром Гамлета на все лады коверкали.
Тень не отбрасывать, не отражаться в зеркале —
Вот шарм небытия. В него я ринусь.
Но пока есть я, я не быть боюсь.
 
 
Я в тушку тленную свою корнями врос,
В рутине дней земных успев увязнуть глубже,
Чем стоило. Душе бесплотной искренней
Устроил плен я, дав погаснуть искре в ней.
На выдохе срывается ведь с губ же:
«Быть или не быть? Таков вопрос».
 

19 мая 2014 г.

Б.

 
Весь мир – театр. Роль считая ценной,
Мы на подмостках жизни пантомимы
Играем. Только те, кем мы любимы,
Молчание трактуют. А за сценой
Успеть мечтает каждый отдохнуть бы,
Пока прожектор снова блик над ним не сузил,
Наедине, без грима, с тем, с кем в узел
Морской завязаны столкнувшиеся судьбы.
 

12 июня 2014 г.

В.

 
Под этикетку демократов
Давно анархия пролезла.
За флагом в несколько полос
Эффектно безнадёжность спрятав,
Обычно обладатель жезла —
На глиняных ногах колосс.
Политики с экрана мямлят,
И, суть отыскивая, вы в их
Речах найдёте только спесь.
Как говорил принц датский Гамлет,
Пора у века вправить вывих.
Пусть даже век наш в гипсе весь…
 

2015 г.

Поэтам
сонет

 
Душе в раздумье нужен тот, с кем
В глубины мысли б окунуться ей,
И синтаксической конструкцией
Она соперничает с Бродским.
 
 
Печали тёмные круги смыв,
Ждёт грёз она, когда изранена.
Ей близок сборник Северянина,
Где царствие неологизмов.
 
 
Когда душа парит, поэт тому
Внимает трепетно, поэтому,
Спеша понять её порыв, мы
Поэзию от графомании
Отмежевать должны на грани и
Чтить нежно строфы, ритмы, рифмы…
 

Июнь 2014 г.

«Как много тех, с кем можно лечь в постель…»

 
Как много тех, с кем можно лечь в постель.77
  Первая строка взята из одноимённого стихотворения Эдуарда Асадова.


[Закрыть]
Как мало тех, с кем хочется проснуться.
Ночной порыв за тридевять земель
Умчит мечты, а утро блекло, куце…
На сердце давит будто бы зажим,
И мы, людей считая «урожаем»,
Не перед каждым душу обнажим
Из тех, перед кем тело обнажаем.
На комплименты щедр наш язык,
Претензий нет, пока нет отношений.
Они для тех, кто в глубь души проник,
Кого желаем сделать совершенней.
Любовь не только прелесть бёдер, плеч,
Не только пустословный флирт паяца.
Из тех, с кем мы в постель готовы лечь,
Нам мало с кем охота просыпаться…
 

Декабрь 2014 г.

Монолог Золотой Рыбки

 
Чего тебе надобно, старче?
Чего головой поник?
Какой привёл тебя бзик?
Не сделать ли солнце ярче
Иль свежий родник из болотца?
Махну плавником – и ты князь!
О чём ты мечтал отродясь?
Старухе опять неймётся?
Типично по-стариковски
Ей с милым не рай в шалаше?
Коттедж ей? Духи Iv Rocher?
Джип новый и стразы Swarovski?
Да ты не кручинься, дружочек!
Поможет Владычица Вод.
Оформлю тебе я развод
Без пошлины и проволочек.
 

Март 2015 г.

Колыбельная-сонет

 
Спи спокойно, спящая красавица.
Созывает женихов тебе глашатай.
Сказочная участь твоя славится
Всюду, за кого тебя ни сватай.
 
 
Спи спокойно, спящая красавица.
Созывает женихов тебе глашатай.
Ведьма же тем временем преставится,
Ад за чары станет ей расплатой.
 
 
Спи спокойно, спящая красавица.
Созывает женихов тебе глашатай.
Юный организм легко оправится
После летаргии той проклятой.
 
 
Не сыскались всё равно до срока принцы б:
Подвиг раз в сто лет – таков их принцип.
 

Апрель 2015 г.

Не выходя из комнаты

 
Не выходи из комнаты.
Зачем? Снаружи слякоть, лужицы.
Заветы Бродского запомни ты,
Не смей отныне их ослушаться.
Смотреть лишь из окна убогого
Положено тайком на звёзды нам,
Рождённым для людского логова
И, ползая, летать не созданным.
Рутина выпячена выпукло.
Хоть каждый многое на деле б сам
Умел, не вспыхнет искра, вымокла.
Мы, ограниченные эллипсом
Земли, раздавлены и согнуты,
Считаем машинально месяцы.
Живи, не выходя из комнаты,
Пока придёт твой срок повеситься.
 
 
Живи, как все, укрывшись сумраком,
И из пустого лей в порожнее —
Занятий хватит твоим двум рукам.
С привычками поосторожнее:
Твой дом не крепость, а гостиница.
Будь со своим деппресняком на «ты»
И знай, что ничего не сдвинется,
Пока не выйдешь ты из комнаты.
 

2 июня 2015 г.

Стихотворения из прозаических произведений

Из «Повести твоего сердца»

 
Она стояла на вершине диких скал.
Об их подножье бились волны океана.
Восточный ветер кудри развевал
Гречанки с редким именем Диана.
Струилось платье, форму смуглых плеч
Изящным силуэтом облегая,
И, не стараясь жизнь свою беречь,
Не отходила девушка от края.
Был взгляд её решителен и смел,
Хотя обрыв от ног её так близко.
Над горизонтом неба свод алел
В лучах последних солнечного диска.
 
 
Ей вспомнился опять дракон большой…
Примчался он неведомо откуда,
И удалось спастись лишь ей одной
Из города. Тогда случилось чудо:
Чудовищу понравилось дитя.
Душа его, возможно, стала чище.
Широкой лапой девочку схватя,
Её он перенёс в своё жилище.
Поставил он малышку на утёс
И осмотрел внимательно Диану.
Затем дракон негромко произнёс:
«Останься здесь. Твоим я другом стану.
Согласием ответишь ты сейчас —
И будешь под надёжной жить защитой.
Но если я услышу твой отказ,
Ты упадёшь немедленно убитой
В стремительно бушующий поток,
И восприму я смерть твою забавой.
Не отрицаю, может, я жесток,
Но сделать выбор ты имеешь право».
Все чувства вытеснял безумный страх,
Погибнуть не была она готова.
Возникло безотчётно на устах
Внезапно роковое это слово…
 
 
Дракон ей заменил отца и мать,
Восполнил ей семьи родной утрату.
Ему пообещала доверять
Диана, и всю жизнь любила свято
Того, к кому она попала в плен,
Но этот плен был красочен и ярок.
Он, ничего не требуя взамен,
Бескрайний мир ей преподнёс в подарок,
Где для неё рождался солнца луч.
Подобной чести смертный недостоин.
Лишь ей позволил тот, что столь могуч —
Её герой, её летучий воин.
Стрелой срывался он с высоких гор,
И воздух рассекал он всё быстрее,
И опьянял волнующий простор…
Диана же, сидящая на шее,
В пушистые ныряла облака,
Покрепче обхватив его руками.
А друг её на землю свысока
Пускал уничижительное пламя.
А вечером, вернувшись на утёс,
Чешуйчатой своей шершавой мордой
Уткнувшись ей в колени, словно пёс,
Урчал дракон таинственный и гордый.
В стремлении создать уютный дом,
Где не тревожит дождь или прохлада,
Он кутал девушку заботливым крылом.
Она была растерянна и рада.
 
 
Конец придёт всему когда-нибудь.
Диане сообщил дракон однажды,
Что предстоял ему далёкий путь.
Пришлось прощаться. Будто бы от жажды,
Она едва дышала. Всё же сил
В минуту ту послал ей древний предок.
Дракон же ничего не объяснил,
Лишь ласково погладил напоследок
По лбу подругу кончиком крыла.
Вопросов задавать он не смела.
Он ждать велел – она его ждала,
До остального не было ей дела.
Нарушен навсегда теперь покой,
Судьба перевернулась наизнанку.
Хотя своей загадочной душой
Чудовище огромное гречанку
Любило… Впрочем, есть ли в этом толк?
Их счастье изначально было зыбко.
Он улетел – и смех её умолк,
И с губ навечно спряталась улыбка.
Ни вздохов, и ни жалоб, и ни слёз
От девушки в ту ночь не прозвучало.
Дианы сердце зверь с собой унёс,
И безнадёжно опустели скалы.
 
 
С тех пор утёс, тоски безмолвный храм,
Ей добровольно стал тюремной башней.
Она рассвет встречала по утрам:
День наступал не лучше, чем вчерашний.
Хоть аппетит давно её исчез,
Её нектаром птицы угощали,
Спускаясь ежедневно к ней с небес,
Желая поддержать в её печали.
Садились стаи их на горный склон,
Удел гречанки им казался жалок.
А из воды, Диане посвящён,
Звучал порой прекрасный хор русалок.
Морских богинь, однако, голоса
Её вниманьем вовсе не владели.
Отныне горизонта полоса
Вмещала все мечты её и цели.
И девушка, знакомый силуэт
Надеясь встретить, не спускала взора.
Пусть год пройдёт и даже много лет —
Вернётся друг. Сегодня. Завтра. Скоро.
 
 
Но для драконов вечность – это миг,
А век людей, к несчастью слишком краток.
Дианы возраст старости достиг,
И время наложило отпечаток.
Коснулась седина её кудрей,
И потеряла грацию фигура,
Лицо морщины сделали мудрей…
А сверху вниз взирали так же хмуро
Всё те же тучи. Тот же океан
Стучал об горы, что прямы и гладки.
 
 
Природе чуткий разум не был дан
Постичь любви великие загадки.
 

2007 г.

 
Девушка жила с мечтами странными.
Улыбалась часто невпопад.
Мир вокруг благоухал тюльпанами,
Как духов восточный аромат.
Девушка с изящной гибкой талией,
С взглядом ослепительной княжны.
Суть вещей понятна до детали ей.
Жесты её бархатно нежны.
Девушка с кудрями цвета золота,
А в причёске алая тесьма.
Только вот душа её исколота
Остриём шипов давно весьма.
Ведь людей, пустых внутри, как чучела,
Близко подпускать к себе нельзя.
Жизнь среди подобных ей наскучила,
Ждёт её теперь своя стезя.
Искры не горят порой, а плавятся.
Девушка о чувства обожглась,
И для ран тех юная красавица
Из своих стихов готовит мазь.
 

2015 г.

Из романа «Сын своего века»

 
1.
 
 
Ты рос в провинциальном замке
На юге у подножья гор,
Где вовсе этикета рамки,
Что держат в строгости весь двор,
Твоей не трогали свободы.
Гулял среди детей крестьян;
В свои счастливейшие годы
Ты был подвижный мальчуган.
Открытым сердцем и душою
Друзей привлечь ты мог всегда,
Но не гнушался и порою
Любого тяжкого труда.
Поддержкой станешь и опорой
Потом для матери-вдовы.
Работой честною и скорой
Кормить себя привыкли вы.
Вы были знатные дворяне,
Монарху был кузеном ты,
Но жил, в сравненьи с ним, на грани
Простонародной нищеты.
Из огорчений и печали
Умел ты радость извлекать.
Тебя богатства не прельщали,
И утешалась этим мать.
Для Жанны, королевы старой,
Приятен был её удел:
Гордилась крошечной Наваррой
Она, где сын её взрослел.
 
 
2.
 
 
Но между тем сгустились тучи
Над головой твоей. Ты мал,
Но взрослых властных и могучих
Давно твой жребий волновал.
Ты был далёк от дел державы,
От политических интриг,
И ты не смел предвидеть здраво
Своей великой славы миг.
Ты к трону ближе был едва ли,
Чем разорившийся пастух,
Но твоё имя называли
Встревоженно в Париже вслух.
Екатерина-итальянка,
Чей сын был молодой король,
Тебе готовила приманку:
Чтоб над тобой вершить контроль,
Она тебя, как свою свиту,
Иметь хотела пред собой
И дочь – принцессу Маргариту —
Пророчит быть твоей женой.
Позвали Жанну на смотрины.
Союз ей кажется неплох,
Но, зная нрав Екатерины,
Она предчувствует подвох.
А ты, услышав эти вести,
Являешь удалую прыть,
И сообщаешь, что невесте
Скорей представлен хочешь быть.
 
 
3.
 
 
Манит прелестная принцесса,
И ты торопишься в Париж.
Откуда столько интереса?
Тебе семь лет минуло лишь…
Пыталась мать внушить рассудок,
Но ты не внял её словам.
И вот спустя немного суток
Лувр отворяет двери вам.
Екатерина рада встречи
(Так кажется на первый взгляд)
И с Жанною заводит речи
О браке. Ты же вышел в сад:
Надменно-ласковый без меры
Радушной королевы лик
Тебя смущал, и интерьера
Ещё ты к блеску не привык.
В саду два королевских брата
Гуляли чинно вдоль аллей.
Одежда их была богата,
Они кичились явно ей.
Разнаряжённые до ногтя,
Всем видом выражали честь…
А ты, заметив кучу дёгтя,
Им предложил туда залезть!..
Ты знал: они всего лишь дети.
Твоей манерою простой
Поражены, об этикете
Они забыли за игрой.
 
 
4.
 
 
Тем временем в дворцовой зале
Двух матерей, двух королев,
Что брак детей их заключали,
Шёл разговор. Вдруг, обомлев,
Растерянно у окон стоя,
Не верила виденью глаз
Хозяйка Лувра. К ней в покои
Звать сыновей дала приказ.
Открылась дверь, и на пороге
Предстали трое негритят,
В грязи с макушки и по ноги.
Суров Екатерины взгляд,
Но Жанна, их окинув взором,
Расхохоталась от души.
Приятно было ей, что скоро
Так подружились малыши.
В ответ, нахмурившись от гнева,
Екатерина говорит,
Что дети старой королевы
Должны иметь приличный вид.
За сына извинившись, Жанна
Взялась почистить в тот же миг
Костюмы принцев, как ни странно,
Забыв, как сан её велик.
Как жаль, что среди тех, чей предок
Однажды царственный венец
Надел, бывает крайне редок
Порыв бесхитростных сердец!
 
 
5.
 
 
Екатерина долго маме
Твоей тогда смотрела вслед.
А ты ушёл, пожав плечами
И улыбнувшись ей в ответ.
Не мог её понять ты гнева,
Ты был ни в чём не виноват
И, от ворот пройдя налево,
Осматривать продолжил сад.
Но вдруг застыл с недвижным взглядом,
Сразил тебя как будто гром:
Увидел девочку ты рядом
В корсете нежно-голубом
И с пышной шёлковою юбкой,
А локоны её волос
Вились кольцом по шее хрупкой.
К земле сначала ты прирос;
Едва дыша, спросил негромко,
Отвесив вежливый поклон:
«Как Ваше имя, незнакомка?»
Был сам собой ты удивлён:
В момент застенчивость забыта,
И смелость отыскалась вдруг.
В ответ услышав: «Маргарита»,
Воскликнул ты: «Я Ваш супруг!»
Счастливое начало брака!..
Испачкать девочку боясь,
Ты с ней не стал нырять, однако,
Ни в дёготь, ни в иную грязь.
 
 
6.
 
 
…Сомнения даются в дар нам:
Посредством их нам мир знаком.
Между Парижем и Беарном
И между матерью с отцом
Ты разрывался в сменах частых
Того, к чему едва привык.
Всё детство ты провёл в контрастах.
То как прилежный ученик
Ты в рамках веры кальвиниста
Сто пятьдесят зубрил псалмов
(Ты выучил бы даже триста —
Для Жанны ты на всё готов),
То под опекой Антуана
Ты к мессе повторял латынь.
Циничный вывод сделан рано:
Религия – оплот святынь —
В политике всего лишь метод
Влиять на значимый вопрос.
И в подростковой кутерьме тот
Свой вывод ты сквозь годы нёс.
На твои шутки, игры, песни
С трудом умели отвечать
Король – почти что твой ровесник,
И брата два его. Их мать,
К осмотру приступив провинций,
Тебя решила взять с собой.
Ведь маленький Наваррский принц ей
С рожденья отравил покой.
 
 
7.
 
 
В поездке этой, в крае дальнем
С утра ещё едва одет
Ты старца встретил в почивальне.
Запомнил смутно силуэт
Высокой сгорбленной фигуры,
Седую бороду, как сталь,
И взгляд пытливый глаз прищурых,
Через тебя взиравших вдаль.
Спросонок ты по-детски плакал,
Испугом робким одержим.
И произнёс тогда оракул:
«Звезда счастливая над ним.
Прославится он, мудро правя.
Его увидим королём
В объединённой им державе,
Коль повезёт и доживём»
И с той поры на поле боя
И во дворце в сети интриг
Твоя звезда была с тобою,
Не покидая ни на миг.
Когда нельзя, казалось, хуже,
Ничто, казалось, не спасёт,
Ты находил одну и ту же,
Что сквозь бездонный небосвод
Тебе всегда слала улыбки,
Чтоб снова веру ты обрёл,
И озаряла путь твой зыбкий,
Тебя приведший на престол.
 
 
8.
 
 
Ты повзрослел, и вот начало
Мятежной юности поры.
Тебе жениться предстояло.
Европы спорили дворы,
Две дамы жаждали ответа:
Марго, с которой обручён,
И Первая Елизавета,
Занявшая английский трон.
С одной принцессой иностранной
Судьбу ты должен сочетать,
И ты советуешься с Жанной.
О многом рассуждала мать:
О Валуа и о Тюдорах,
О зле религиозных смут,
О том, как то перо, то порох
Конец династиям кладут.
О тайных выгодах союза,
О политической борьбе…
Но как ненужная обуза
Всё это виделось тебе.
Ты слушал матушку вполуха,
Иначе понимал ты брак:
Тебя английская старуха
Не привлекла собой никак,
Зато с парижскою красоткой
Ты с детства раннего знаком.
И выбор свой ты сделал чётко,
Став Маргариты женихом.
 
 
9.
 
 
Разведывая, что в Париже,
Ведёт с тобой мать в письмах речь.
Отъезд твой вслед за ней чем ближе,
Тем ей важней предостеречь.
Окончен сборов срок. Желанны
Глаза Марго. Ты мчишь стремглав.
Вдруг прискакал слуга от Жанны,
На полпути тебя застав.
Вот спешился гонец устало,
И, горькой правды не тая,
Его послание звучало:
Скончалась Жанна, мать твоя.
Скончалась с мыслями о сыне,
Своих тревог не разрешив.
Ты сиротою стал отныне.
Стоял задумчив, молчалив,
И подозренья отпечаток
На сердце лёг тебе, как шрам.
Причина смерти – от перчаток,
Что приготовила мадам
Екатерина, их отравой
Надёжной пропитав насквозь.
Под маской чести величавой
Коварство в Лувре прижилось.
Пусть сердце жгло желанье мести,
Но не сумел ты превозмочь
Стремлений к суженой невесте,
Хотя она убийцы дочь.
 
 
10.
 
 
Пир свадебный шумит в разгаре.
Ты весел, как всегда, и прост.
Жену целуешь. Вашей паре
Звучит хвала за тостом тост.
Повенчаны за вами следом
Две ветви церкви. Гугенот
Сошёлся мирно за обедом
С католиком, и с Карлом пьёт
Здесь Колиньи, вождь кальвинистов,
Французский старый адмирал.
Дух ликования неистов,
Господ и слуг он обуял.
Следит за праздником, не дремля,
Надменный Лотарингский дом…
Карл, всех принявший в свои земли,
Стал адмирала звать отцом.
«Поверь, любим мной горячо ты!» —
На Колиньи он спьяна вис.
Давно искавший случай счёты
Свести с ним, герцог Генрих Гиз
Сверлит его глазами. Запах
Конца ему лишь ощутим:
Голов в широкополых шляпах
Носить недолго уж чужим.
Не знали гости из Беарна,
Вино смакуя и шутя,
Как будет участь их кошмарна
Всего четыре дня спустя.
 
 
11.
 
 
В тот вечер к королю в покои
Явились мать и принц д’Анжу
Один совет давали двое:
«Послушай, правду я скажу.
Из-за нелепого каприза
Недолго потерять престол.
Лишая права мести Гиза
Ты в нём противника нашёл.
Не стоит верить протестантам:
Не подложили бы свиньи…
Ты должен мира быть гарантом!
Казни немедля Колиньи!»
Угрозы их и уговоры
Сломили Карла слабый дух.
Под натиском упорным скоро
Спокойный разум в нём потух.
Охвачен бешеным припадком,
Он, брата радуя и мать,
Приказ о преступленьи гадком
Тотчас решился подписать.
«Раз не спасти мне адмирала,
Убьём и прочих вслед за ним.
Чтоб мне рука не угрожала
Кого-то, кем он был любим —
Ни мещанина, ни вельможи.
Пусть протестанты все умрут
За ночь одну!» …Однако строже
Любых врагов иной есть суд.
 
 
12.
 
 
Он накануне той субботы
Страшился слов своих, хотя,
Погибнут если гугеноты,
Все до последнего дитя,
То некому напомнить станет
Его вину. Но не учёл
Одно: не в протестантском стане
Таилось злейшее из зол.
Другой палач есть наготове:
Терзает совесть изнутри.
Очистить рук нельзя от крови,
Сколько ни мой их и ни три.
В кошмарах призрак будет сниться,
А память, что всегда бодра,
Жертв перекошенные лица
Хранить до смертного одра.
Не зазвучит хор хрипов тише.
Геройств же Карл не совершит,
И хроникёр о нём напишет,
Что лишь резнёй он знаменит,
И несмываемые пятна
Покроют имя… Сгоряча
Пока он слов не взял обратно,
Мать спешно вышла, бормоча:
«Свершится завтра ночью поздней
Злодейство всех иных гнусней.
Поможет в исполненьи козней
Пусть мне святой Варфоломей».
 
 
13.
 
 
Звон колокольный в полночь ровно
Для многих похоронным стал.
Столица в ад спустилась словно.
Смерть первым принял адмирал.
Обезображенное тело
Швырнули из окна к ногам
Того, в ком злая месть кипела.
Резню возглавил герцог сам,
Воскликнув: «Белыми крестами
Обшит католиков наряд.
Минуя тех, кто носит знамя,
Уничтожайте всех подряд.
Все протестанты ночью серы».
И подданные короля,
Ревнители христианской веры,
О силе Господа моля,
На ближних бросились, зверея.
Но совесть их была чиста,
И славили Варфоломея
Убийц безгрешные уста.
Они в неистовстве жестоком
Преследовали всех, кто жив.
Людская кровь текла потоком,
Сливаясь с Сеной, обагрив
Гладь вод речных, где жертвы топли.
Несчастным потеряли счёт.
Смешались вздохи, стоны, вопли…
Та ночь в историю войдёт.
 
 
14.
 
 
Ты нежился на брачном ложе,
Своих друзей не слыша вой.
Но вскоре ты изведал тоже,
Как мертвецу порой живой
Завидует. Ты вышел. Трупов
Десятки устилали пол.
Дорогу в ужасе нащупав,
Ты к Карлу в кабинет прошёл.
Король, зря времени не тратя,
Стрелявший, свесившись за край
Окна, вскричал, заметив зятя:
«Смерть или месса – выбирай!»
Ты, не надеясь выйти целым,
Со лба холодный пот отёр.
В момент опасный под прицелом
Остался твой язык остёр.
«Убьёте своего вы брата?»
Карл молча головой поник.
«А что? Невелика утрата,
Когда ваш братец – еретик».
Сказала так Екатерина,
Возникнув в этот миг в дверях,
Что подбодрить спешила сына,
Его угадывая страх.
Взгляд перевёл на королеву.
Узнав в ней лютого врага,
Дал волю праведному гневу —
Ведь жизнь уже не дорога…
 
 
15.
 
 
Презреньем острым, словно жало,
Питал ты горькие слова:
«Понять мне совесть не давала
То, что постигла голова.
Свой план исполнили вы ловко.
Хоть до сегодняшнего дня
Я знал, что свадьба лишь уловка,
Закрылась всё же западня…»
Раздался сзади крик. В тревоге
Ты обернулся. В бликах свеч
Марго стояла на пороге.
Её звучала твёрдо речь:
«Неправы Вы, я не позволю
Вас за моей губить спиной.
Мой долг – делить супруга долю,
Я в том обет дала святой.
Обмана жертвой стали оба,
Но мы, не разнимая рук,
Пройдём свой жизни путь до гроба.
Поверьте, я Ваш верный друг
И предана Вам вечно буду,
Хоть жребий Ваш пока жесток.
Последую за Вами всюду,
Куда бы Вас ни бросил рок:
Тюрьма, немилость или ссылка,
Умру, коль смерть постигнет Вас…»
Ты губ жены коснулся пылко —
Тебя её поступок спас.
 

2014 г.