Текст книги "Урод"
![](/books_files/covers/thumbs_240/urod-19927.jpg)
Автор книги: Константин Соловьев
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Это было предсказуемо, – кисло улыбнулся Крэйн, всматриваясь в лица. – Спешат засвидетельствовать уважение будущему шэду. Вот увидишь, их станет еще больше.
– Да, скорее всего ты прав. Не думаю, что среди них многие испытывают теплые чувства к роду Алдион. Однако Орвин не выглядит грустным, хотя думаю, что он прекрасно понимает ситуацию.
– Я бы даже сказал, что он весел. Посмотри на его лицо.
Лат усмехнулся.
– Вижу.
– Всмотрись, он упивается каждой каплей внимания. Глаза, посмотри на глаза… Боги, он ведет себя так, словно уже стал шэдом!
– Будь справедлив к нему, Крэйн. Мы оба знаем, что даже сейчас власти у него больше, чем у шэда, его слово выполняется быстрее, чем слово Риаен. Он воспринимает внимание как должное.
– Жаль, что кроме внимания его мало что заботит.
– Я знаю, как ты относишься к нему, брат, да и он свое отношение к тебе не слишком тщательно скрывает, но тебе придется признать, что как правитель Алдиона он неплохо справляется со своими обязанностями. Лично я не могу сказать, что справился бы и на треть так, как это получается у него.
– Все его управление – умение принимать важный вид и молчать. В такие минуты он похож на сытого шууя…
– Вижу, ты уже успел поговорить с ним сегодня.
– Немного. – Крэйн отставил пустую кружку, смахнул с губ капли фасха. – Мы слегка поспорили, но, как ты видишь, оба пока еще живы. Хотя чем закончится наша беседа в следующий раз – сказать сложно.
– Дети, – проворчал Лат. – Когда вы перестанете наскакивать друг на друга? В конце концов вы родственники.
– У нас нет ни капли общей крови.
– Вы оба – из рода Алдион. Этого достаточно. Сейчас Орвин хоть и формально, но тор-шэл, однако после смерти Риаен он станет полноправным шэдом Алдион, и тогда никто не возьмется сказать, забудет ли он про вражду с тобой. Пока Риаен его останавливает, она любит тебя как родного сына, но с ее смертью Орвин будет свободен в своем выборе. Боюсь, если он решится убрать тебя из тор-склета, мало кто осмелится прийти тебе на помощь. У тебя нет ни союзников, ни влиятельных знакомых в Алдионе. Никто из других родов не рискнет принять на себя гнев Орвина из-за тебя. Ты знаешь, что это так. И народ…
– Чернь, – поправил Крэйн. – На чернь можно надеяться в последнюю очередь.
– В любом случае симпатией у нее ты не пользуешься. Тебе, наверное, это известно.
– Мне это безразлично. Пока Риаен является шаббэл, мне ничего не грозит. Кстати, как она?
Лат сделал неопределенный жест.
– Если верить лекарю, уже лучше. Судя по всему, обычная простуда, но в ее возрасте стоит уделять внимание даже мельчайшей хвори. Орвин настоял, чтобы она не посещала зал. Она согласилась.
– Действительно, внимания на двоих сразу не хватило бы, – пробормотал в сторону Крэйн. – Ему стоит привыкать к почитанию, если он хочет вскоре стать шэдом…
Мимо них прошла Лине. Несмотря на освещение, выглядела она превосходно, и Крэйну стоило некоторого труда сделать вид, что он ее не заметил. Лине не решилась заговорить, скользнув по нему взглядом, она остановилась неподалеку, тщетно стараясь привлечь его внимание.
У самого Крэйна тоже было время подготовиться. Вместо привычного касса на нем был тонкий однослойный талем из изысканной мягкой ткани цвета закатных лучей Эно, который выгодно подчеркивал его идеально сложенную фигуру и бледность кожи. Ножны с эскертами он сменил на два небольших стиса, чьи изящные рукояти едва выглядывали из-за широкого кожаного пояса с хитиновыми пластинами. Каждая вещь была подобрана со вкусом и знанием дела. Крэйн много времени провел перед зеркалом, добиваясь необходимого эффекта, и сознавал, что взгляды большей части женщин время от времени натыкаются на него отнюдь не случайно. В них было неприкрытое восхищение, но ни одна из них не была достаточно привлекательна, чтобы Крэйн подошел к ней. Стоя рядом с Латом, поодаль от стола, он окидывал лица скучающим взглядом и медленно потягивал фасх.
– Ты пользуешься успехом, – заметил Лат, машинально приглаживая волосы. – Клянусь Ушедшими, если бы не дружина, тебя разорвали бы на части.
Крэйн поморщился.
– Они меня не привлекают. Я не вижу тут никого стоящего.
– Ты избалован.
– Вовсе нет. Женщины одинаковы, Лат, они все на одно лицо, как лепешки. Одна может быть поджаристее, у другой не пропечен край, но схожесть слишком велика, чтобы раскладывать их в разные кучки. Если знаешь, что они хотят – управлять ими проще, чем дрессированным хеггом.
– Тебе легко рассуждать. Красив, силен, из одного из самых знатных родов, да еще слава одного из лучших клинков и непревзойденного сердцееда…
– Глупости. Дело не в этом.
– Ты сам не сознаешь своего счастья, – вздохнул Лат. – Мне бы твою привлекательность – я давно соблазнил бы уже всех женщин Алдиона вне зависимости от их положения.
Оба рассмеялись, не боясь быть услышанными – за общим гулом голосов услышать их было некому. Торжество явно подходило к заключительной стадии – многие гости уже клевали носами или уперли мутные хмельные взгляды в блюда, женщины хрипло смеялись грубым шуткам, их раскрасневшиеся лица вызывали у Крэйна глухую усталость и отвращение.
Орвин по-прежнему сидел во главе стола, но лицо его было спокойно и выражало вежливое внимание. Как и положено шэду.
Крэйн случайно поймал взгляд девушки, которая смотрела на него с самого начала торжества. Она вздрогнула, хотя и попыталась сохранить достоинство. Пожалуй, высока, плечи немного костлявы, да и нос не идеален, но… Крэйн улыбнулся ей своей лучшей улыбкой и едва заметно кивнул. Не веря своему счастью, она покраснела. Не красавица, конечно, но что-то в ней есть. Пожалуй, один Урт она способна скрасить.
– Это Тэллитэ, шал Герсиос, – тихо сказал Лат, от которого не укрылся этот обмен взглядами. – Небольшой род с запада. Если ты задумал положить на нее лапу, учти – у нее есть муж.
– Правда? – Крэйн отсалютовал кружкой незнакомке. – Сам виноват. Ничем не могу ему помочь.
Лат покачал головой, но не смог сдержать улыбку.
– Разорви тебя Ушедшие! По крайней мере, надеюсь, у тебя не хватит наглости остаться в зале. Орвин съест тебя сырым.
– Не бойся, в мои планы пока не входит делать ее вдовой.
Тэллитэ нерешительно подошла и склонилась в глубоком поклоне.
– Мой шэл…
– Крэйн. – Он подал ей руку. – К чему сегодня титулы? В такой замечательный Урт будет довольно и имен.
– Воистину так, – несмело улыбнулась она. Глаза ее светились, и Крэйн на мгновение даже забыл про костлявые плечи. Пожалуй, стоит оставить ее и на Эно.
За ее плечом в нескольких шагах стояла Лине, и лицо ее было бледно как глина, покрывающая изнутри стены склетов. Не осмелившись подойти, она смотрела на него и мяла в руках край талема.
– Сегодняшний Урт подходит к вашим глазам. Вы не согласитесь составить мне компанию и подняться на верхний ярус? Думаю, восход должен быть особенно прекрасен.
– Что вы, я… Да, думаю, это замечательная идея.
Лат незаметно ткнул его кулаком в ребра, Крэйну стоило огромного труда не рассмеяться. Девушка смотрела на него с немым обожанием, видимо, до сих пор не могла поверить своему счастью. Лицо Лине посерело и пропало, Крэйн забыл про нее.
Урт еще только начинался.
Рассвет Эно они встретили на верхнем ярусе тор-склета. Крэйн лежал на спине, подложив локоть под голову и лениво следил за все разгорающимся огнивом выступающего из-за горизонта светила. Урт поспешно бежал, от него осталась лишь холодная свежесть в воздухе и едва различимые глазу блекло-синие потеки. Было уже достаточно светло – женщина, мягко прижавшаяся к его боку, набросила на себя платье, жалко и наивно пытаясь скрыть наготу. Крэйн равнодушно чувствовал разгоряченной кожей ее неровное дыхание и не пытался отстраниться.
Женщина, чувствуя его неподвижность, подняла руку и нерешительно прикоснулась влажными твердыми пальцами к его щеке.
– Крэйн, ты великолепен. Ты совершенство.
Медленно повернув голову, он посмотрел на нее. Она смотрела на него снизу вверх, и в ее широко раскрытых глазах блестело почитание и немая безоговорочная покорность. Смесь страха, надежды и желания исказила ее лицо, оно казалось большим и хрупким, как плохо выжженная глина. Крэйн не ответил. Он чувствовал себя выжатым, пустым и разгоряченным, словно место внутренностей заполнил сухой душный воздух. Ощущая спиной крепкую упругую жесткость дерева, он просто смотрел в небо и щурился от бьющих в глаза лучей поднимающегося Эно.
– Прости… – сказала она зачем-то, проводя рукой по его шее. – Боги, ты все-таки прекрасен.
В висок, на который она положила пальцы, коротко клюнула боль.
Короткая, но острая – Крэйн вздрогнул и, зашипев от неожиданности, резко скинул ее руку. На мгновение ему показалось, что она коснулась обнаженной кожи крошечным горячим угольком. Но руки ее, конечно, были пусты.
– Я случайно… – Она обняла его и прижалась щекой к подбородку. – Извини. Тебе больно?
– Ты меня поцарапала? – Его пальцы прикоснулись к виску, и боль опять короткой горячей иглой ужалила его.
– Нет-нет, просто прыщ. Совсем маленький. Я, наверное, случайно сорвала его. Тебе еще больно?
Под пальцами оказался крошечный островерхий бугорок, мягкий и сочащийся теплой влагой. Крэйн ожесточенно нажал на него, словно пытаясь вбить обратно под кожу, но прыщ, конечно, не исчез, боль превратилась в острый глубокий зуд, проникавший, казалось, к самому мозгу. Крэйн выругался и, облизнув палец, смочил прыщ слюной.
– От еды, не иначе, – пробормотал он, чувствуя некоторое подобие смущения. – Если это повторится, я прикажу накормить повара ываром.
– Ты и так прекрасен. – Она несмело поцеловала еще в щеку. – Забудь. Ты прекраснее всех, кого я видела.
От ее липкой детской восторженности Крэйн окончательно пришел в дурное расположение духа. Знатные гости, Орвин, а тут еще и прыщ как назло…
– А твой муж?
Она вздрогнула, словно он ударил ее по улицу. Голос у него был именно такой – холодный, хлесткий, безжалостный.
– Он ни при чем. Зачем ты?.. Ты не понимаешь.
– Замолчи.
– Я люблю его.
– Конечно. – Крэйн позволил себе смешок. – Вы все их любите. Того и гляди, ты заявишь, что я увел тебя силой.
– Ты не понимаешь…
Он не стал отвечать. Легко поднялся, гибкое сильное тело впитало в себя лучи поднимающегося светила и словно засветилось изнутри, поднял талем и стал торопливо одеваться. Она с беспокойством смотрела на него, но даже к беспокойству примешивалось восхищение. Это было отвратительно.
Вся ее природная красота поблекла, словно ее досуха выпило это чувство, оставив лишь зовущую влажную пустоту в глазах и робкую слабую дрожь пальцев. Уже не человек, лишь тело, оглушенное эмоциями и инстинктом, ни капли разума. Крэйна передернуло от отвращения.
– Тебе лучше уйти. Армад пока держит подход к лестнице, но об этом могут доложить… кому надо, и на ней появится стража. Вряд ли твой муж, которого ты, разумеется, любишь, будет в восторге. Впрочем, если он почувствует себя оскорбленным – я всегда к его услугам.
– Я еще увижу тебя?
– Не думаю. Я буду порядочно занят в ближайшее время.
– Я буду еще три Эно в Алдионе. – Она говорила поспешно, словно надеялась, что хотя бы одно из сказанных слов зацепит его. – Если у тебя будет время – просто пошли за мной. Я буду ждать. Слышишь, обязательно буду ждать!
Крэйн молча кивнул, не удостоив ее взглядом. Одевшись, он стряхнул мелкую древесную пыль со штанов, сунул за пояс два коротких стиса и, так и не обернувшись, начал спускаться. Женщина смотрела на него до тех пор, пока он не скрылся полностью.
Глава 4
Агония. Алдион
Жизнь в тор-склете Алдион текла по-прежнему. Орвин и Риаен сдержали свое слово – о скором отъезде младшего шэла пока никому не было известно. Крэйн вел себя как обычно, не делая никаких приготовлений к дороге, и Урт трижды заставал его в трактире. Если Орвина это и заботило, он не подал виду, по крайней мере за это время Крэйн ни разу не видел его. Под конец у него даже сложилось впечатление, что тор-шэл намеренно избегает его. Об отъезде он не предупредил ни Лата, ни дружину, полагая, что сборы не займут много времени, да и эскорт его был невелик.
Риаен он тоже не видел – на следующий Эно после их разговора болезнь обострилась, и лекарь, маленький худой старичок с пожелтевшими тонкими пальцами, посоветовал ей оставаться в своих покоях до тех пор, пока здоровье не восстановится. Крэйн знал, что, несмотря на все советы лекаря, Риаен простится с ним перед отъездом, но все равно ловил себя на мысли о том, что без нее климат в родовом тор-склете заметно изменился, стал сухим и напряженным, чего он раньше не замечал. Его отношения с мачехой были довольно сложными, достаточно запутанными для того, чтобы он сам мог определиться в них. Риаен была чересчур умна, чтобы не рассуждать о природе добра, с которой носятся жрецы, – пришедшая с возрастом мудрость позволяла ей выносить суждения без оглядки на мораль и нравственность, в этом она отчасти была схожа с самим Крэйном. Ум ее, хотя и тяжеловесный, сохранял полную ясность, тут в ней было больше сходства с мерным и четким разумом Орвина, который перерабатывал мир методично и уверенно, как зубы перемалывают куски пищи. Она была молчалива, не любила выставлять напоказ эмоции, жизнь ее была спокойна и подчинена смыслу. Просто сухая старая женщина, сохранившая внутреннюю твердость с тех дней, когда на ее плечи легли заботы о всем городе, уставший твердый дух в слабом беспомощном теле.
Крэйн иногда пытался представить, что случится, если Риаен умрет, но сердце не давало никаких ответов, и он пришел к мысли, что смерть шаббэл не станет для него утратой. Тем не менее он уважал ее за проницательность и умение найти язык с обоими детьми Кирана, иногда ему даже казалось, что она действительно воспринимает их с Латом как собственных, несмотря на то, что в них текла кровь старого шэда и другой женщины. В любом случае она была достаточно умна и дальновидна, чтобы не ставить Орвина выше, понимая, что это рано или поздно вызовет конфликт между ними. К счастью, лекарь брался утверждать, что болезнь пройдет легко и, безусловно, не угрожает смертью, временный покой необходим лишь для того, чтобы укрепить силы.
Настроение Крэйна портилось тем сильнее, чем меньше времени оставалось до отъезда. Он потерял аппетит, просыпался с тяжелой головой и большую часть Эно либо лежал без движения в своих покоях, глядя немигающим взглядом в потолок, либо прохаживался по верхнему ярусу тор-склета, не обращая внимания на удивленные лица дружинников и прислуги. Им овладела странная апатия, разогнать которую не могли ни женщины, ни фасх.
Несколько раз он пытался развеяться в трактире, но быстро понял, что выбрал неправильный метод – хмель не брал его и даже эскерт не манил взять рукоять в руку.
«Хватит лгать, – сказал он как-то себе, глядя в зеркало. – Ты просто боишься покидать город. Все-таки ты привык к нему, а теперь боишься показать слабость.» Отражение кивнуло.
Оно всегда соглашалось.
Прыщ, появившийся два Эно назад, не исчез, наоборот, стал еще больше и отвратительно зудел при прикосновении. Каждый раз когда Крэйн подносил к лицу зеркало, прыщ бросался в глаза, он выделялся как толстый ярко-алый жук на фоне земли и забыть про него было невозможно. Он был постоянным напоминанием о собственной неуверенности – Крэйн убедился в этом, когда за Эно до отъезда тот увеличился до размеров ногтя.
Крэйн дорожил своим лицом, несколько раз в день он смачивал злосчастный прыщ густой вонючей жидкостью, взятой у лекаря, и тщательно покрывал бальзамом телесного цвета, если покидал свои покои. Бальзам делал отвратительный красный бугорок практически незаметным, но Крэйну все равно казалось, будто каждый встречный видит его и торопится отвести взгляд, чтобы не выдать себя улыбкой. Понимая всю глупость своей мнительности, он все же старался не сталкиваться ни с кем из знакомых, в этом смысле затворничество в своих покоях было ему на руку, а при случайной встрече машинально поворачивался правой стороной лица. Эта странность в поведении и неизбежная скованность все же были замечены, среди прислуги тор-склета разнесся слух, что шэл Крэйн тяжело переживает болезнь мачехи и даже занемог сам. Видимо, он донесся и до Лата – несколько раз тот словно случайно заходил в покои брата, но каждый раз разговор не клеился и оба расставались с тяжелым чувством. Армад тоже беспокоился, он тоже видел, что шэл все Эно и Урт напролет не покидает своих покоев и при этом даже не прикасается к фасху. Крэйн успокоил его, сославшись на душевную усталость и настроение – волновать старого воина не хотелось, он был одним из немногих, тревожившихся за него. Раза три заходила Лине, но Крэйн не хотел принимать ее. Были и другие, однако двери его покоев оставались заперты – ему было не до них.
К удивлению самого Крэйна, одиночество не доставляло ему неудобств, он мог часами сидеть без движения, глядя в стену перед собой, и мысли его были настолько далеко, что иногда рассвет Урта заставал его врасплох. Пытаясь разобраться в своих ощущениях, он потерпел неудачу, сколько он ни пытался, ему не удавалось найти ни одной причины, объясняющей столь резкое изменение собственного настроения. Единственным объяснением был предстоящий отъезд, первый отъезд из Алдиона за все его двадцать лет. Но Крэйн никогда не боялся ни дороги, ни одиночества, путешествие в другой город вызывало в нем лишь легкую обеспокоенность и предвкушение нового, причины его внезапной хандры крылись глубже.
Гораздо глубже. Шаг за шагом, не пропуская ни одной минуты, Крэйн пробирался в закоулки собственного разума, копался в непослушной памяти, надеясь выудить ответ. Но ответ не шел, и шэл Алдион, промучавшись большую часть Урта без сна, забывался лишь с первыми лучами Эно, но вскоре опять возвращался в свое обычное состояние вялой апатичной отрешенности.
Ни есть, ни пить не хотелось, тело словно перестало нуждаться в подкреплении, но хуже всего было то, что ему трудно было смотреть на людей. Слуги, рискнувшие потревожить его покой и принести еду, вызывали в нем ярость, он едва сдерживался, чтобы не потянуться к услужливо висящим на стене эскертам. Любое человеческое лицо неожиданно стало угнетать его, он перестал даже смотреться в зеркало.
Час за часом сидя без движения, он скатывался в черный водоворот беспросветного безумия, его собственные мысли жалили, как заточенные стисы. Пытаясь убежать от них, он падал все дальше, до тех пор, пока не оказался у самой границы.
Это не было болезнью, его тело было здорово, подорван был сам дух.
Что-то внутри него затвердело, перекрыло путь свежему воздуху, разрослось в стороны переплетениями шипастых черных ветвей. С каждым днем его разум все чаще отказывался повиноваться, у Крэйна было такое ощущение, словно он тонет в озере вязкой жидкости, лишь изредка успевая сделать вдох, весь мир вокруг него казался мутным и расплывчатым. Под конец это превратилось в транс – даже предметы вокруг себя он видел с трудом, его рассудок блуждал между сном и явью.
Несколько раз, когда приходило облегчение и мозг снова начинал работать, Крэйн пытался выбраться из оцепенения, но тщетно – проходило время, и он соскальзывал обратно. Он потерял счет Эно и Урт, когда все наконец закончилось.
Он лежал на кровати, и все тело его было покрыто холодным потом, мышцы свело как в судороге, тело казалось уменьшившимся и невероятно бледным даже почти в полной темноте. Крэйн чувствовал духоту и одновременно что-то вроде горячего и очень плотного кома в груди, который мешал дышать.
– Сумасшедший… – сказал он хрипло, обхватывая голову. – Теперь я знаю, как выглядит грань, если она существует. Это все фасх, я знаю. Такое бывает.
С трудом поднявшись, он размял затекшее, словно окостеневшее тело и с облегчением почувствовал, как мысли снова становятся четкими и послушными. Это была болезнь, но она прошла. Он снова человек, шэл Алдион Крэйн. Он жив и не утратил рассудка.
В дверь постучали. Сильно, властно, явно не прислуга.
– Да.
– Крэйн?
Это был Лат. Свет факелов из коридора отбрасывал на пол его тень – большую, неловкую, дрожащую.
– Это ты… Извини, кажется, у меня не осталось вигов. – Крэйн пошарил рукой в коробе. – Здесь темновато.
– Ничего. – Лат вошел и закрыл за собой дверь. Темнота поглотила его, остался лишь блеск глаз. – Снаружи сейчас Урт.
– Я не знал.
– Надеюсь, не разбудил тебя.
– Нет, я не спал.
Лат медленно сел в кресло, провел рукой по волосам. Крэйн не видел его, но представлял в мельчайших подробностях. Сейчас Лат наверняка смотрит в пол и потирает подбородок. Он всегда так делает, когда озабочен. А сейчас он озабочен – это было слышно по голосу, по каким-то неуловимым звенящим ноткам, которые выпирали из его голоса, как зубцы эскерта из слишком узких ножен.
– Ты уже несколько Эно не выходишь из своих покоев.
– Прихворал немного. – Крэйн улыбнулся, хотя и знал, что Лат его не видит. – Сейчас уже в порядке.
– Надеюсь. Когда я тебя видел, ты выглядел больным. Что сказал лекарь?
– Я его не звал. Не такая это болезнь, чтобы пить его дрянь. Просто очень сильное утомление.
– Понятно. – Лат помолчал. – Я волновался.
– Ни к чему. Все уже прошло.
Некоторое время оба сидели молча, глядя в темноте друг на друга. Крэйн пытался угадать, что могло привести брата в его покои в такой час. Лат дышал неровно и приглушенно, словно тоже что-то обдумывал.
– Все из-за Риаен, – сказал он наконец. – Я решил предупредить тебя на случай, если ты не знаешь.
– Я слушаю.
– Ей плохо.
– Что? – Крэйн от неожиданности приподнялся. – Риаен? Если это болезнь, то…
– Лекарь говорит, следующий Урт может стать для нее последним. – Лат глубоко вздохнул. – Я был у нее сегодня.
Крэйн почувствовал удивление. Сердце противно сжалось, на лбу опять выступил пот, но уже не холодный, а горячий.
– Но ведь он говорил, что болезнь не опасна!
– Да, он так говорил. Теперь он говорит, что ее жизнь в серьезной опасности. Он не берется утверждать, каков будет исход. Единственное, что он может сказать, – все зависит от Ушедших.
Некоторое время они сидели молча, не решаясь нарушить тишину, словно она была памятью по мачехе.
– Думаешь, она…
– Не знаю. – Лат покачал головой. – Не хочу знать. Но эту возможность исключать нельзя. Риаен стара и ее срок уже может прийти, мы оба это знаем.
– Это плохая новость, – медленно сказал Крэйн. Ему вспомнилось лицо Риаен, сухое и пожелтевшее, но смутно, словно в густом тумане. Риаен при смерти? Невозможно.
– Она не единственная.
– Ушедшие… Что еще ты припас для меня?
– Орвин. – Лат опять потер подбородок, голос у него был непривычно низким и немного подрагивал. – Он в ярости. Я его никогда не видел… таким. К счастью, ты не попадался ему на глаза за последние пару Эно, иначе… Не знаю. Он настолько зол, что может не контролировать свои действия. Когда он узнал про Риаен… ты понимаешь.
– Разве я имею отношение к болезни Риаен?
– Он считает, что да.
– Боги, неужели опять ворожей? – Крэйн захотелось посмеяться, но смех не шел, намертво застряв в ставшем неожиданно сухим горле. – Он опять вспомнил про этого сумасшедшего старика с окраины?
Лат серьезно кивнул.
– Да. Он считает, что это проклятие.
– Но это смешно!
– Только не для него. Ты знаешь, как он относится к Риаен. Если она покинет этот мир…
– Что? Продолжай.
– Орвин способен на любые действия. Кроме того, он станет полноправным шэдом, и его власть уже не будет ограничена, даже формально. Думаю, ты понимаешь, чем это грозит тебе.
– Я понял. Ты считаешь, что он попытается отомстить мне?
– Я хотел бы ошибаться.
– Он не осмелится, я шэл Алдион. Он слишком боится за свою славу у черни, если он запятнает руки кровью рода Алдион, это будет конец его власти.
– В эту минуту он может не думать об этом. В ярости человек способен сделать то, на что в другой ситуации у него не хватило бы духа. Смерть Риаен может стать последней каплей.
– Боишься за меня?
– Да, – просто сказал Лат. – Сейчас боюсь. Ты знаешь, я всегда был стеной между тобой и Орвином, иногда мне стоило значительных усилий удержать вас обоих от глупостей, но теперь я не уверен, что моих сил хватит.
Лат говорил правду, он был единственным сыном Кирана, у которого получилось найти общий язык с Орвином, не потеряв при этом связь с младшим братом. У Крэйна сложилось впечатление, что Лат уважал Орвина за свойственную тому внутреннюю силу, отличающую настоящего шэда, силу, которой он сам был лишен. Лат всегда был уверенным, когда надо – жестким, если потребуется – терпеливым, но у него не было настоящей жилки правителя. Сила его не была целостна и постоянна, она бурлила, как кипящая вода в сосуде. В свою очередь, Орвин симпатизировал ему из-за твердого характера и способности в любой ситуации контролировать свои действия, черту, свойственную ему самому. Они были почти одногодки и знали друг друга с детства. Когда Риаен стала постепенно отстраняться от власти, Орвин не колеблясь предложил Лату место рядом с собой, и, подумалось Крэйну, вряд ли он сожалел о своем решении хотя бы раз. Оба были достойными наследниками старого Кирана, знали, где проявить силу, а где мягкость, где следует уступить, а где – стоять насмерть. Лат никогда не претендовал на трон шэда, он был достаточно умен, чтобы понимать – нет смысла посягать на то, что потом невозможно будет удержать.
– Если Риаен действительно… Ты понимаешь… Я постараюсь поговорить с Орвином, но не уверен, станет ли он меня слушать. Даже сейчас он не склонен к разговору. Я веду к тому, что времени у тебя может остаться мало. Возможно, тебе придется покинуть город. На какое-то время. Ты смеешься, Крэйн?
– Тебе показалось.
– Да… – Лат замолчал, словно не знал, что еще добавить. Крэйн молча смотрел на него. – Остается молить Ушедших, чтобы они сохранили жизнь Риаен. Но если у них не получится… Будь готов в любую минуту покинуть Алдион. У тебя опытная дружина и одни из лучших хеггов, даже если Орвин рискнет отправить за тобой, он скорее всего не успеет.
– Бежать из Алдиона?
– Это не бегство. Ты ведь не называешь бегством парирование удара в схватке. Ты не можешь бороться с Орвином, поэтому единственный выход – сделать так, чтобы он не смог бороться с тобой. Покинь город.
– Если я покину Алдион, то никогда не смогу вернуться, – заметил Крэйн. – Ты знаешь Орвина, но не думаю, что знаешь лучше меня. Он не человек момента, если его ненависть ко мне зашла так далеко, что его не остановят ни приличия, ни мнение подданных, он не переменит решения, даже если Эно свалится на тор-склет.
– Сейчас он под влиянием эмоций. Рано или поздно он поймет, что твоей вины в болезни Риаен нет.
– А если поздно? Я бы не хотел до старости вести жизнь шэла в изгнании.
– Этого тебе не придется делать в любом случае. Тебя будут искать.
– Лат, Риаен еще жива. И, уверен, проживет еще не одну сотню Эно. Я понимаю, что ты беспокоишься, но не стоит заходить так далеко. Орвин не в первый раз скалит зубы.
– Я уже сказал тебе, – Лат нетерпеливо хлопнул по подлокотнику кресла, – ее жизнь действительно в опасности. Я тоже надеюсь, что Ушедшие будут хранить ее, но я должен предусмотреть все. Мне надо было поговорить с тобой.
– Не проще ли поговорить с Орвином?
– Сейчас это невозможно. Я его знаю. Может, чуть позже… Если не будет слишком поздно. Крэйн, обдумай мои слова. Может, ты и легкомысленный гуляка, но уже не ребенок. И у тебя есть выбор – разыгрывать бесстрашного неуязвимого шэла, дожидаясь пока Орвин не накинет тебе веревку на шею, или попытаться спастись, пока есть время. Я обеспечу тебе хеггов и оружие, у меня есть доступ к деньгам. Четыре тысячи сер и провизия на три-четыре дня – это все, что тебе надо, для того чтобы добраться до Триса… Ты опять смеешься?
– Извини. Не обращай внимания.
– В Трис Орвин не посмеет отправить дружинников, несмотря на свои добрые отношения с тамошним шэдом. Значит, ему придется тратить время на переговоры или действовать без огласки. В любом случае он потеряет достаточно времени, чтобы ты мог двинуться дальше. Исчезни в Трисе, забей хеггов, чтобы не выдать след, и передвигайся без шума, не привлекая внимания. Трис – большой город, но если не изменишь своим привычкам, тебя опознают к закату того же Эно.
Крэйн рассеянно слушал, прикрыв глаза. Лат, грозный, всегда уверенный в себе и не знающий сомнений Лат, говорил торопливо и сбивчиво, словно спешил высказать все до того, как его перебьют. «Судьба, – неожиданно равнодушно подумал Крэйн, глядя на едва видимый контур брата. – Сам Алдион гонит меня. Еще немного и мне придется поверить в Ушедших».
Неожиданно он почувствовал, как внутрь вползает крохотное холодное облачко, почти сразу же сгустившееся плотным комком где-то в животе.
Если Лат боится за него, если он готов чуть ли не силой заставить родного брата покинуть город – значит, ситуация действительно гораздо хуже, чем видится из покоев. Крэйн поборол острое желание снять эскерты, пальцы сжались в кулаки. Созвать дружину? Бесполезно, понял он, если Орвин настроен серьезно, пять человек его не спасут, как не спасут и сто. С пониманием пришло спокойствие, он неожиданно расслабился, голос Лата стал на него действовать усыпляюще.
– …тор-склета будет непросто, скорее всего придется делать это в зените Урта. Охраны будет мало, если они не получат указания от Орвина, твоя дружина должна с ними справиться. Но это крайний случай, чем меньше шума ты поднимешь, тем лучше. Старайся обставить все так, словно это твой обычный поход в трактир, о твоих привычках наслышан весь Алдион, это вызовет меньше подозрений. Запасных хеггов и провизию я беру на себя, скорее всего придется оставить их заранее, в роще. Ты знаешь, три или четыре этеля на север, она небольшая, но достаточно глуха, чтобы хегги перетерпели Эно или два. Главное – будь осторожен, когда прибудете в Трис. Не забудьте снять кассы и эскерты, по ним вас опознают еще у ворот, разбейтесь на группы так, чтобы войти по очереди. Постарайтесь сменить хеггов, платите хоть по сотне сер за каждого, если не получится – забейте их и двигайтесь пешком. У Орвина есть свои люди в Трисе, но их немного и они не успеют среагировать.
– Ты увлекся планами. Орвин достаточно умен, чтобы предусмотреть все варианты. Если он выставит свою дружину, прорыв будет самоубийством.
– Наша самая ценная ставка – на неожиданность, – пояснил Лат. – Никому, даже Орвину, в голову не придет, что ты рискнешь покинуть Алдион. Ты ведь за всю жизнь ни разу не пересекал его границ.
– О да.
– Как только покинешь Трис – двигайся на запад. Города там не столь крупные, часто на большом расстоянии друг от друга, но и влияние Орвина там меньше.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?