Электронная библиотека » Кормак Маккарти » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "За чертой"


  • Текст добавлен: 12 мая 2014, 17:44


Автор книги: Кормак Маккарти


Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Каретеро стоял, прижимая к груди укутанную курткой морду мула. Патрульный поглядел на него с сомнением и спросил собравшихся, нет ли среди них какого-нибудь mozo de cuadra[134]134
  Конюха (исп.).


[Закрыть]
. Вперед выступил молоденький мальчишка. Патрульный велел мальчишке следить за мулом, а кучеру лезть на козлы. Каретеро с опаской отошел от мула. Сторонясь одетой в намордник волчицы, он взобрался в свою двуколку, встал там во весь рост и, взяв со стойки свернутые вожжи, принял позу готовности. Патрульный снова погрузил волчицу в телегу и там привязал ее, на сей раз к доскам задка. Покосившись на зверя, каретеро еще раз глянул на патрульного. Потом его глаза обежали вновь собравшихся ожидающих странников, и наконец его взгляд встретился со взглядом молодого extranjero[135]135
  Иностранца (исп.).


[Закрыть]
, у которого волчица была отобрана. Патрульный кивнул мальчишке-конюху, и мосо потащил куртку каретеро с морды мула, сам одновременно отступая. Мул прыгнул вперед, рывком натянув постромки. Каретеро завалился на спину, хватаясь за верхние доски борта и пытаясь упасть не на волчицу, которая схватила себя лапами за голову, испустив дикий и тоскливый вой. Патрульный засмеялся и тычком сапога двинул лошадь вперед, догнал мосо, выхватил у него куртку, раскрутил ее над головой как аркан и бросил в телегу к каретеро, после чего вновь натянул поводья и, продолжая смеяться, пропустил мимо себя мула, каретеро и волчицу в повозке, которая с оглушительным громом, вздымая пыль, промчалась по улице и выкатилась вон из поселка.

Народ тем временем собирал пожитки. Билли взял свое седло, лежавшее у стены дома, поседлал коня, застегнул седельную кобуру, сел верхом и направил коня по изрытой колеями дороге. Когда обгонял пеших, те шарахались к обочине, едва на них упадет тень всадника. Одному кивнул.

– ¿Adónde vamos?[136]136
  Куда идем? (исп.)


[Закрыть]
– спросил он.

На него заозирались. Старухи в платках-ребосо. Молоденькие девчонки, вдвоем тащившие одну корзину.

– A la feria[137]137
  На ярмарку (исп.).


[Закрыть]
, – ответили ему.

– ¿La feria?[138]138
  На ярмарку? (исп.)


[Закрыть]

– Sí señor[139]139
  Да, сеньор (исп.).


[Закрыть]
.

– ¿Adónde?[140]140
  А где она будет? (исп.)


[Закрыть]

– En el pueblo de Morelos[141]141
  В селении Морелос (исп.).


[Закрыть]
.

– ¿Es lejos?[142]142
  Далеко это? (исп.)


[Закрыть]
– спросил он.

Ему ответили, что нет, тем более для верхового. И уточнили: unas pocas leguas[143]143
  Несколько лиг (исп.).


[Закрыть]
{26}26
  Несколько лиг. – Имеется в виду испанская лига (5,5 км).


[Закрыть]
.

Он ехал шагом с ними рядом.

– ¿Y adónde va con la loba?[144]144
  А куда они волчицу повезли? (исп.)


[Закрыть]
– спросил он.

– A la feria, sin duda[145]145
  На ярмарку, естественно (исп.).


[Закрыть]
.

На вопрос, зачем волчицу везут на ярмарку, ответа они, похоже, не знали сами. Лишь пожимали плечами, топоча рядом с конем. Какая-то старуха сказала, что волка привезли с гор, где он съел многих школьников. Другая женщина сообщила, что когда волка поймали, с ним был маленький мальчик, который голым убежал в леса. Третья сказала, что охотников, которые привели волка с гор, по пятам всю дорогу преследовали другие волки, которые ночами окружали их костер и выли в темноте, а некоторые из охотников даже говорят, что это были не совсем волки.

Дорога ответвилась от реки и шла уже не по речной пойме, а устремилась к северу, вверх по широкой горной долине. В сумерках путешествующие вышли на высокогорный луг, где развели костер, занявшись приготовлением ужина. Билли привязал коня и сел в траву – не то чтобы присоединившись к ним, но и не особенно отъединяясь. Отвинтив крышечку фляги, выпил остатки воды, снова навинтил крышечку и продолжал сидеть, держа пустую флягу в руках. Вскоре к нему подошел какой-то мальчик, пригласил к костру.

Разговаривая с ним, все старательно соблюдали вежливость. Несмотря на его шестнадцать лет, называли его «кабальеро», а он сидел в сдвинутой на затылок шляпе, скрестив ноги в сапогах и ел фасоль с нопалитос{27}27
  …ел фасоль с нопалитос… – Нопалос, или нопалитос – употребляемые в Мексике в пищу кактусы «колючая груша» (Opuntia ficus-indica).


[Закрыть]
и мачакой – сушеным козьим мясом, которое было черным, жилистым и пованивало, несмотря на то что в дорогу его обильно сдобрили красным перцем. «¿Le gusta?»[146]146
  «Вкусно?» (исп.)


[Закрыть]
– спрашивали его. Он отвечал, что да, спасибо, ему очень нравится. Его спрашивали, откуда он приехал, и он сказал, что из Нью-Мексико, на что они запереглядывались, зацокали языками и высказали предположение, что ему, должно быть, очень грустно оказаться так далеко от дома.

К вечеру луг стал похож то ли на цыганский табор, то ли на лагерь беженцев. Число их росло, потому что по дороге подходил все новый и новый народ, костров становилось все больше, и в сгущающемся сумраке от одного к другому переходили темные фигуры. На покатом, увалистом лугу паслись ослики, силуэты которых при взгляде на запад вырисовывались на фоне темно-сиреневого неба; тут же стояли, задравши вверх свои оглобли или дышла, их маленькие тележки, поставленные одна за другой, подобно рудничным тачкам. К этому времени у их костра сидели уже несколько мужчин, они передавали друг другу бутылку мескаля. На рассвете двое из них продолжали сидеть перед мертвыми, остывшими углями. Тогда как женщины занялись уже приготовлением завтрака – снова разожгли костер, замесили тесто и стали лепить из него тортильи, шлепая их на разогретый комаль{28}28
  Комаль – слегка вогнутая железная пластина над огнем, на которой в Латинской Америке пекут и жарят; нечто среднее между грилем и сковородкой.


[Закрыть]
из кровельного железа. Сидящих пьяниц обходили, глядя на них так же неодобрительно, как и на разбросанные там и сям вьючные седла с накинутыми для просушки одеяльцами.

Когда караван снова тронулся в путь, солнце стояло уже довольно высоко. Тем, кто оказался слишком пьян, чтобы двигаться, оказывали всяческое уважение – им выделили место на тележках среди скарба. Так, словно они пали жертвой некой пагубы, которая запросто может сразить кого угодно.

Дорога, которой они следовали, шла по местам довольно диким, так что им не только жилья по пути не попадалось, но и вовсе ни одной живой души. Тем не менее сразу после полуденного отдыха вдруг оказался пройден перевал, с которого открылся вид на реку и редкие домики Колонии Морелос, обрамленные квадратом ее четырех улиц, похожих на черточки, которые в пыли проводят дети, играя в классы.

Своих попутчиков Билли покинул, когда они разбивали лагерь на заливном лугу южнее городка, и повернул коня на дорогу, ведущую вниз по реке: хотелось попробовать все же отыскать волчицу. Глиняная дорога была вся в рытвинах, продавленных колесами телег и так крепко засохших, что их края не разбивало даже конское копыто. Река текла чистая и холодная – только что она низверглась с высокого горного хребта и текла на юг, около селения сворачивала, а потом снова текла на юг под западной стеной хребта Пиларес. Билли свернул с дороги и, подъехав по тропе к самой воде, остановил коня, чтобы дать ему напиться, погрузив морду в холодные бурливые струи. Поодаль на галечном наносе какой-то старичок с осликом собирал плавник. Куча бледных искривленных палок, нагруженных на ослика, казалась переплетением костей. Дальше мальчик пустил коня прямо по воде, и тот пошел, осторожно ступая копытами по круглым окатышам речного русла.

Городок, в который он въехал, изначально был старинным, еще прошлого века, поселением мормонов{29}29
  Городок… изначально был старинным, еще прошлого века, поселением мормонов… – Основанная в 1900 г., Колония Морелос была последним из крупных поселений мормонов в Мексике. Другие подобные поселения действительно были основаны в ХIХ в., когда мормоны во множестве бежали в Мексику из США, где их преследовали за многоженство. После нескольких лет процветания этот поселок в 1912 г. был полностью покинут людьми, потому что в Мексике началась гражданская война и американцам в стране стало небезопасно. В 1921 г. Колония Морелос вместе с прилегающими землями была выкуплена мексиканским правительством.


[Закрыть]
; он проезжал мимо кирпичных зданий с железными крышами, потом рядом оказался кирпичный лабаз с железными ставнями, раскрашенными под дерево. На бульваре против лабаза от дерева к дереву был натянут транспарант, а под ним в павильончике сидели музыканты маленького духового оркестрика, словно в ожидании прибытия некой важной персоны. По улице и бульвару бродили разносчики, продающие арахис, вареные и посыпанные красным перцем початки кукурузы, пончики bunuelos с заварным кремом, а также фрукты в бумажных кульках. Он спешился, привязал коня, вынул из седельной кобуры винтовку, чтобы ее не стащили, и пошел пешком к бульвару. Среди посетителей ярмарки, устроенной в этом крошечном парке, где под ногами засохшая грязь, а из зелени лишь чахлые деревца, попадались типы куда более невразумительные, чем даже он, – бродили целыми семьями и, кутаясь в лохмотья, разинув рот, любовались латаными брезентовыми палатками; вездесущие меннониты, в их подчеркнуто посконных одеяниях (соломенная шляпа, штаны на помочах и с нагрудником), более всего напоминали некогда частые на подобных мероприятиях жуликоватые шайки торговцев волшебными эликсирами, с тою лишь разницей, что за меннонитами по пятам всегда следуют ребятишки мал мала меньше, поверженные в оторопь цветастыми занавесами с изображением непотребств и всяческих излишеств; тут же индейцы племен яки и тараумара при луках и колчанах стрел и два мальчика-апача с серьезными угольно-черными глазами, пришедшие в мокасинах оленьей кожи из лагеря в горах, где последние остатки их свободного племени ведут существование уже как бы за гранью, будучи бледной тенью народа, к которому когда-то принадлежали, и все они наблюдали происходящее с такой серьезностью, словно этот задрипанный цирк мог представляться им торжественным воплощением, быть может, нового какого-то завета или предвестием очередной грозящей им кары.

Волчицу он нашел довольно быстро, но десяти сентаво, которые требовались, чтобы ее увидеть, у него не было. Над ее телегой соорудили что-то вроде холщовой палатки, перед входом в которую поставили вывеску, где была изложена ее история и поименно перечислено то множество людей, которых она, как известно, съела. Он стоял и смотрел, как время от времени люди входят туда и выходят. По выходе они не казались взволнованными увиденным. Когда он спрашивал их о волчице, они пожимали плечами. Дескать, волк – ну, он и есть волк. К тому же они не верили, что она кого-либо съела.

Человек, собиравший деньги у полога, прикрывавшего вход в палатку, выслушал рассказ мальчика, понурясь и опустив взгляд. Потом поднял голову и поглядел мальчику в глаза.

– Pásale[147]147
  Заходи (исп.).


[Закрыть]
, – сказал он.

Она лежала в соломе на дне кузова телеги. С ее ошейника веревку сняли, заменив цепью, пропущенной между досками дна, так что самое большее, что она могла, – это подняться и постоять. Рядом с нею в соломе виднелась глиняная миска, налитая, по-видимому, водой. У телеги, опустив руки поверх досок борта по локоть внутрь кузова, стоял маленький мальчишка с жокейским стеком. При виде платного зрителя он принимался тыкать волчицу палкой и свистеть.

На тыканье она внимания не обращала. Лежала себе на боку, тихо вдыхала и выдыхала. Билли посмотрел на ее раненую ногу. Прислонил винтовку к телеге и позвал ее.

Она сразу же поднялась, встала и обернулась к нему, подняв уши торчком. Мальчик с жокейским стеком тоже смотрел на него поверх телеги.

Он долго говорил с нею, и, поскольку приставленный к волчице мальчишка не понимал его слов, Билли высказал ей все, что было у него на сердце. Он надавал ей массу обещаний, которые поклялся исполнить. Например, что он отведет ее в горы, где она найдет себе подобных. Она следила за ним своими желтыми глазами, в которых не было отчаяния, но лишь все то же глубокое одиночество, которым пронизан весь этот мир до сердцевины. Билли повернулся, посмотрел на мальчика. И только хотел заговорить с ним, как под полог заглянул зазывала и зашипел на них.

– Él viene, – сказал он. – Él viene[148]148
  Идет! Идет! (исп.)


[Закрыть]
.

– Maldiciones[149]149
  Проклятье! (исп.)


[Закрыть]
, — отозвался мальчик.

Он отшвырнул свою палку, и они с зазывалой принялись снимать палатку, отвязывая растяжки от забитых в грязь кольев. Не успели свернуть брезент, как с бульвара прибежал каретеро и взялся помогать им, выхватывая у них брезентовые полотнища и понукая их шипением. Вскоре появился низкорослый мул с завязанными глазами, совместными усилиями они подвели его задним ходом к повозке, поставив между оглоблями, и стали набрасывать на него и пристегивать упряжь.

– ¡La tablilla![150]150
  Вывеска! (исп.)


[Закрыть]
– вскричал каретеро.

Мальчишка схватил рекламную доску и запихнул ее под груду брезентовых полотнищ и веревок, каретеро взобрался в повозку, криком оповестил об этом зазывалу, тот сорвал повязку с глаз мула, и сразу мул, телега, волчица и каретеро с громом и стуком выкатились на улицу. Посетители ярмарки бросились перед ними врассыпную, а каретеро, дико вывернув шею, оглянулся вспять, в начало улицы, где как раз в ту минуту в городок с юга въезжал альгуасил со своей свитой; альгуасил, его помощники, прислужники, приятели, всякие его mozos de estribo[151]151
  Стремянные (исп.).


[Закрыть]
и mozos de cuadra[152]152
  Конюшие (исп.).


[Закрыть]
со всеми своими причиндалами ехали, блаженно щурясь на солнце, а под ногами их лошадей сновали и мельтешили более двух дюжин охотничьих собак.

Билли в это время уже развернулся и кинулся по направлению к улице, где стоял его конь. К моменту, когда он отвязал его, сунул винтовку в кобуру, вскочил верхом и направил коня по улице, отряд альгуасила ехал как раз вдоль бульвара по четверо и по шестеро в ряд; всадники переговаривались, многие были в кричащих, фантастически разукрашенных галунами и шитьем одеждах norteño и charro{30}30
  … всадники… в кричащих, фантастически разукрашенных… одеждах norteño и charro… – Charro – центральномексиканский всадник в традиционном расшитом и ярко разукрашенном костюме. Всадники charro – непременные участники особого рода мексиканского родео «coleadero y charreada», или «charreria». Norteño – надо полагать, северная (по отношению к центральным районам Мексики) разновидность charro.


[Закрыть]
– ярких и сверкающих, отороченных серебряной тесьмой и шнурами, а вдоль брючных швов отделанных серебряными блестками. Седла под ними были инкрустированы серебром и с уплощенными, широкими, как тарелки, шишаками manzana[153]153
  Яблоко (исп.).


[Закрыть]
в качестве седельных рожков на передних луках. В составе отряда уже имелись пьяные, они то и дело снимали свои неимоверных размеров шляпы и с преувеличенной галантностью раскланивались с женщинами, которых сами же теснили лошадьми к стенам домов, заставляя вжиматься в дверные проемы. И лишь охотничьи собаки, снующие под ногами лошадей, казались трезвыми и деловыми: во всяком случае, они не обращали ни малейшего внимания ни на местных псов, которые, заливаясь свирепым лаем, откуда ни возьмись набежали и устремились за ними следом, ни вообще на что бы то ни было. Некоторые из собак были черные, другие черные с коричневыми подпалинами, но по большей части это были пятнистые кунхаунды, годы назад завезенные в страну с севера и мастью так похожие на серых в яблоках и чубарых лошадей, под ногами которых сновали, что казалось, будто шкуры и лошадей, и собак выкроены из одного отреза. Лошади сбивались с шага, то вдруг шли боком, закидывали головы, и всадникам приходилось их одерживать, собаки же бежали по дороге ровно, держась чуть впереди, как будто у них своя, наперед поставленная цель.

Билли подождал на перекрестке, пока не проедут. Некоторые ему кивали, желали доброго здравия, приветствуя как равного им всадника и господина, что же до проехавшего мимо альгуасила, то если он и узнал в застывшем на перекрестке всаднике уже знакомого ему нарушителя границы, то виду не подал. Когда собаки, лошади и опять собаки пронеслись мимо, Билли вновь пустил коня по дороге – вслед за ними и вслед за телегой, к тому моменту уже исчезнувшей вдали.


Асьенда, в ворота которой они проехали, была расположена на плоском месте между дорогой и увалистой поймой реки Батопито, а своим названием обязана горам, вздымающимся чуть восточнее, откуда как раз и прибыла компания. Окутанное дымкой отдаленности, имение лежало в длинной крутой излучине, просвечивая побелкой внешних стен сквозь зелень тонких веретен кипарисовой рощи. Чуть ниже по реке отдельным массивом раскинулись насаждения фруктового сада и высаженные ровными рядами ореховые деревья гикори-пекан. Билли свернул на длинную подъездную дорожку, когда охотничий отряд уже въезжал в арку ворот. В полях работали быки с длинными ушами и сутулыми спинами (очень породистые, что для здешних мест даже странно) и крестьяне, которые, разогнув спины и держа короткие мотыги на весу, провожали глазами незнакомого всадника. Он поднял руку и приветственно им помахал, но они лишь снова стали внаклонку, возвратясь к работе.

Когда он проезжал въездные ворота, охотничьей компании уже и след простыл. Принять его коня вышел опять какой-то мосо, Билли спешился и отдал ему поводья. Оценив приехавшего по одежке, мосо кивком указал на кухонную дверь, и пару минут спустя его уже усаживали за стол к прислуге, числом около дюжины прибывшей в составе отряда, и перед каждым был большой ломоть жареного мяса с фасолью и пшеничная тортилья, горячая, прямо с комаля. В конце стола сидел и каретеро.

С выданной ему тарелкой Билли перешагнул скамью и сел; каретеро кивнул ему, но когда мальчик спросил его о волчице, тот сказал лишь, что волк предназначается для празднества, а больше он ничего сказать не может.

Поев, Билли встал, отнес тарелку на раздачу и спросил cocinera[154]154
  Повариху (исп.).


[Закрыть]
, где может быть patrón[155]155
  Хозяин (исп.).


[Закрыть]
, но та лишь глянула на него искоса, сделав рукой широкий жест, будто обводит все пространство от реки и на север, все тысячи гектаров земли, составляющей основу асьенды. Он ее поблагодарил, коснулся шляпы и вышел, прошелся по территории. В дальнем углу располагались конюшни и какие-то то ли винные погреба, то ли ле́дники, а за ними длинный ряд глинобитных хижин, где размещались работники.

Волчицу он обнаружил на цепи в пустой конюшне. Она стояла, загнанная в угол, а на дверце денника висли двое мальчишек; они ей свистели и пытались до нее доплюнуть. В поисках своего коня Билли пошел вдоль ряда денников, но лошадей в этой конюшне не оказалось вовсе. Опять вышел на территорию. С берега реки, куда ездили выгуливать собак, к дому возвращалась компания альгуасила. На дворе позади дома возился каретеро: он вновь запряг низкорослого мула в повозку и сел на козлы. Негромкий щелчок вожжей донесся до противоположного края территории как дальний пистолетный выстрел, мул дернул, и телега покатилась. Через въездные ворота она проехала, как раз когда перед ними на дороге показались первые всадники и первые собаки.

Такие люди не уступают дорогу мулам с телегами, поэтому каретеро, чтобы пропустить их, поворотил телегу в придорожный бурьян, а сам встал с козел и, сняв шляпу, торжественно их приветствовал, глазами отыскивая среди приближающихся всадников альгуасила. Вновь щелкнул вожжами. Мул неохотно напрягся, повозка накренилась, заскрипела и с громом покатила по неровной обочине. Когда собаки и всадники прошли, вожак своры поднял морду, повел носом и, почуяв запах с телеги, утробно взлаял и кинулся к задку телеги, через пень в колоду переваливавшейся по ухабам. К нему тут же присоединились другие собаки, они вздыбили шерсть на загривках, задрали морды вверх и подняли лай. Каретеро в испуге заозирался. Почувствовав его испуг, мул собрался с силами, налег и рванул вместе с телегой по полю галопом, преследуемый заливисто лающими собаками.

Альгуасил с приближенными встали в стременах и принялись что-то выкрикивать, хохоча и улюлюкая. Несколько самых молодых членов компании пришпорили коней и бросились догонять телегу с мулом, смеясь и покрикивая на каретеро. А тот, держась за торцы досок и перегибаясь через борт, пытался шляпой отмахиваться от псов, которые прыгали и карабкались, силясь залезть в телегу. И хотя телега была довольно высока, кое-кому это удавалось, так что трое или четверо из них влезли в кузов, где, рыча и подвывая, сначала принялись рыть солому, а потом, задрав заднюю ногу, стали кропить телегу мочой, при этом теряя равновесие, падая на борта и друг на друга и обдавая мочой друг друга и каретеро и по ходу дела сцепляясь в драке один с другим, а потом встали, опершись передними лапами на борта телеги и принялись лаять на других псов, которые суетились внизу.

Всадники, смеясь, обогнали их, на полном галопе обойдя телегу вокруг, и наконец один из них раскрутил лассо и, набросив петлю на шею мула, заставил его остановиться. Они улюлюкали, перекрикивались, но в конце концов, хлеща направо и налево сдвоенными концами веревок, отогнали собак и направили телегу обратно к дороге. Собаки же продолжали носиться по полю, пугая работавших там девчонок и молодых женщин, которые вскрикивали и хватались за голову, тогда как мужчины лишь выпрямлялись, крепко сжимая в руках мотыгу. Окликнув каретеро с дороги, альгуасил пошарил в кармане и, найдя серебряную монету, бросил ему, причем очень метко. Каретеро монету поймал, коснулся ею поля своей шляпы и вылез из телеги на дорогу, чтобы проверить, в порядке ли телега, целы ли грубо сплоченные дощатые колеса, упряжь и недавно чиненная оглобля. Глянув мимо всадников, альгуасил заметил мальчика, безлошадно стоявшего посреди дороги. Вынул из кармана еще одну монету и с подкруткой ее метнул.

– Por el Americano[156]156
  Это американцу! (исп.)


[Закрыть]
, – объявил он.

Но эту монету ловить никто не кинулся. Она упала в пыль и осталась лежать. Альгуасил сидел в седле, его лошадь была неподвижна. Кивнул мальчику.

– Es por you[157]157
  Это тебе (исп., англ.).


[Закрыть]
, — еще раз объяснил он.

Всадники наблюдали. Мальчик наклонился и поднял монету, чем вызвал улыбку альгуасила, но ни слов благодарности, ни прикосновений к шляпе за этим не последовало. Мальчик подошел и протянул ему монету.

– No puedo aceptarlo[158]158
  Я не могу это принять (исп.).


[Закрыть]
, – сказал он.

Альгуасил поднял бровь и увещевающе закивал.

– , – сказал он. – .

Мальчик стоял у стремени альгуасила и протягивал ему монету.

– No, – сказал он.

– ¿No? – проговорил альгуасил. – ¿Y cómo no?[159]159
  А почему нет? (исп.)


[Закрыть]

Мальчик сказал, что хочет получить назад волчицу. Сказал, что он не может ее продать. Сказал, что если с него причитается штраф, то пожалуйста, он может его отработать, точно так же как если за переход границы положена плата или какой-то сбор, он его тоже отработает, но расстаться с волчицей не может, потому что волчица вручена его заботам.

Альгуасил выслушал его и, когда он умолк, принял у него монету и бросил наблюдавшему все это каретеро, потому что уже подаренную монету забирать назад не принято, после чего направил лошадь на дорогу и окликнул своих людей, которые, гоня собак перед собой, все вместе поехали к асьенде, где и исчезли, втянувшись в главные парадные ворота.

Мальчик посмотрел на каретеро. Тот снова залез в повозку, разобрал вожжи и с высоты козел поглядел на мальчика. И сказал, что альгуасил отдал монету ему. А ты, мол, если в самом деле хотел ее получить, так надо было брать, когда предлагали. Мальчик ответил в том смысле, что эти деньги ему не нужны – ни тогда не нужны были, ни теперь. А еще сказал, что это, дескать, ты у такого человека можешь быть в услужении, а я нет. На что каретеро только пожал плечами, как бы говоря, что он и не ждал от мальчишки здравого суждения, но со временем, даст бог, наберешься ума и ты.

– Nadie sabe para quien trabaja[160]160
  У кого каждый из нас в услужении, он, поди, сам не ведает (исп.).


[Закрыть]
, – сказал он.

С тем он шлепнул вожжами мула по крупу и покатил по дороге.

А Билли пошел обратно к конюшне, где на цепи сидела волчица. Но туда, оказывается, из дома уже прислали старого мосо, чтобы он охранял ее от возможных посягательств. Мосо сидел в полутьме спиной к двери конюшни и курил цигарку. Рядом с ним на соломе лежала его шляпа. Когда мальчик спросил его, можно ли посмотреть волка, он глубоко затянулся цигаркой, как бы рассматривая запрос. После чего сказал, что видеть волка без разрешения асьендадо никому не позволено, да к тому же и темно теперь – что там увидишь?

Мальчик молча стоял в дверях. Мосо больше не сказал ни слова, и немного погодя мальчик повернулся и вышел вон. Пройдя через территорию, опять подошел к дому и остановился, заглянув в ворота патио. Собравшиеся там мужчины смеялись и пили, а у дальней стены имелся очаг, над которым на вертеле жарился целый теленок, и стояли столы, кое-как освещенные дымным светом старинных керосиновых ламп, еле разгоняющих долгие синие пустынные сумерки, а на столах всякие вкусности, сласти и фрукты в количествах, достаточных для пропитания сотни человек, а то и более. Он повернулся и вышел за угол дома, с намерением отыскать кого-нибудь из mozos de cuadra и справиться у него о своем коне. Позади него во дворе грянул оркестрик мариачи{31}31
  …грянул оркестрик мариачи… – Оркестрики мариачи, как правило струнные, играя на празднествах, исполняют традиционные мексиканские мелодии. Название, скорее всего, происходит от празднований в честь Девы Марии.


[Закрыть]
, а по дороге со стороны темных силуэтов гор, нависающих на востоке, все подъезжали и подъезжали в сопровождении мельтешащих между лошадиными ногами собак новые гости, спрыгивали у ворот с коней и оказывались сразу освещены: рядом со стойками ворот во вбитых в землю железных трубах ярко горели факелы.

Лошади гостей попроще, вроде него, оказались привязаны к длинному бревну коновязи позади крытых establos[161]161
  Конюшен (исп.).


[Закрыть]
; среди них он нашел и своего Бёрда. Конь оказался все еще оседлан, уздечка и поводья свисали с седельного рожка; опустив морду, он ел фураж из дощатого, обитого железом желоба, гвоздями приколоченного к стене. Когда Билли заговорил с ним, конь поднял голову и, не переставая жевать, посмотрел на него.

– ¿Es su caballo?[162]162
  Твой, что ли, конь-то? (исп.)


[Закрыть]
– спросил мосо.

– Sí. Claro[163]163
  Да, конечно (исп.).


[Закрыть]
.

– ¿Todo está bien?[164]164
  Все в порядке? (исп.)


[Закрыть]

– Sí. Bien. Gracias[165]165
  Да. В порядке. Спасибо (исп.).


[Закрыть]
.

Конюхи переходили вдоль коновязи от лошади к лошади, снимали седла, чистили лошадей щетками, подсыпали корм. Он попросил оставить его коня оседланным; ответ был – ладно, как скажешь. Билли опять посмотрел на своего коня.

– Надо же, ты тут уже совсем освоился! – сказал он коню.

Обойдя здание, он подошел к конюшне, с ее торца вошел в дверь, остановился. В сенях конюшни было почти темно, мосо, приставленный сторожить волчицу, похоже, спал. Билли нашел пустой денник, зашел в него, нагреб сапогами в угол сена и улегся на него, положив шляпу себе на грудь и закрыв глаза. Сначала он слушал выкрики музыкантов, вой посаженных на цепь в каком-то сарае псов, а потом уснул.

Уснул, и во сне ему привиделся отец, который брел пешком, заблудившись в пустыне. При свете меркнущего дня видны были глаза отца. Он остановился и посмотрел на запад, куда ушло солнце и где зарождался ветер, дующий из темноты. В той пустыне ветру было нечего гонять, разве что немного песку; этот песок двигался и постоянно менял очертания, словно медленно сам собою бурлил. Так, словно мир, бесконечно дробясь и рассыпаясь, силится найти опору, ищет что-то такое, что остановит вечное коловращение. В густеющей красноте за краем видимого мира глаза отца отыскивали брешь, ставшую истоком ночи, и, глядя с пугающим спокойствием, невозмутимо вбирали в себя весь тот холод, мрак и тишину, что наползали на него, а затем сделалась тьма и все поглотила, и в безмолвии он услышал одинокий колокол, который то звонил, то вдруг затих, а потом он проснулся.

По проходу конюшни мимо открытой дверцы денника, в котором спал Билли, гуськом шли мужчины с факелами; их огромные тени плясали по дальним стенам. Схватив за цепь, они тащили волчицу из ее загона, в дымном свете было видно, как она ежится, упирается и, прижимаясь к земле, защищает живот. Один зашел сзади с палкой от старых грабель и тыкал ею, подгоняя, а где-то вдалеке, за домами, с новой силой заголосили псы. Билли поднялся, надел шляпу и выбрался из своего закута.

Выйдя за ними следом, пересек темный двор. Они прошли в открытые ворота с дубовыми створками, подвешенными к каменным столбам; тут вой и лай собак сделался громче, волчица снова попятилась, сопротивляясь натяжению цепи. Некоторые из мужчин, тащившихся сзади, были пьяны, они шатались, пинали ее ногами и говорили cobarde, cobarde[166]166
  Трусиха (исп.).


[Закрыть]
. Миновали какое-то каменное строение – то ли пивоварню, то ли амбар, из-под свеса крыши которого на внешнюю поверхность стен падал свет, разнося тени внутренних балок и стропил по темноте двора. От иллюминации внутри, казалось, раздувались стены, а на полотне света перед входом возникали, метались и пропадали тени чьих-то фигур; туда и втащили по сухой утоптанной глине цепляющуюся за нее когтями волчицу. Перед тащившими расступались, гогоча и одобрительно покрикивая. Свои факелы они отдали слугам, которые потушили их о земляной пол, и, когда все вошли и никого снаружи не осталось, мосо затворили тяжелые деревянные двери и опустили засов.

Билли с трудом пробивался сквозь толпу. Общество, надо сказать, там собралось странное – в каком-то смысле избранное, но и демократичное донельзя: среди торговцев из ближайших городков, соседей асьендадос, всяческих hidalgo de gotera[167]167
  Мелких аристократишек (исп.).


[Закрыть]
, прискакавших в непременных своих тесных курточках аж из такой дали, как Агва-Приета и Касас-Грандес, попадались и мастеровые, и охотники, и gerentes[168]168
  Управляющие имением (исп.).


[Закрыть]
, и mayordomos[169]169
  Старшие слуги, домоуправители (исп.).


[Закрыть]
из окрестных асьенд и эхидос{32}32
  Эхидос (ejidos) – нехотя поощряемые правительством после революции 1910 г. общинно-кооперативные землевладения. Система асьенд была запрещена конституцией 1917 г., обещано было возродить общинное владение землей, как это было при ацтеках, но в реальности мало что изменилось.


[Закрыть]
, были и caporals[170]170
  Гуртоводы (исп.).


[Закрыть]
, и местные ковбои, и даже некоторые из осененных милостью хозяев батраков-пеонов. Вот кого не было, так это женщин. Вдоль стен здания стояли скамьи и приподнятые на сваях подмостки для зрителей, в середине же оказалась estacada, то есть ограда в виде невысокого деревянного заборчика, отделяющего от зрителей круглую арену метров семи в диаметре. Доски заборчика были черны от запекшейся крови сотен бойцовых петухов, которые успели здесь погибнуть, а в центре арены торчала новая, только что забитая в землю железная труба.

Из задних рядов вперед Билли протолкался как раз в тот момент, когда волчицу переваливали через заборчик на арену. Зрители в дальних рядах привстали, чтобы ничего не пропустить. На арену запрыгнул какой-то мужик, пристегнул цепь с волчицей к трубе, а затем оттащил ее от трубы на всю длину цепи и при помощи веревки с петлей держал, пока с нее снимали самодельный намордник. Потом от нее отступили и распустили веревочную петлю. Она встала и огляделась. Маленькая и невзрачная на вид, она стояла, выгнув спину, как кошка. Бинтов на ноге давно не было, и ступала на нее она с осторожностью. Двигаясь боком, прошлась до конца цепи и обратно; в свете, отраженном от жестяных рефлекторов вверху, сверкнули белые зубы.

Первые несколько псов были уже здесь; заранее введенные помощниками арбитра в помещение, они прыгали и натягивали поводки, взлаивали и вставали на задние лапы. Двоих вывели вперед, из толпы послышался свист и приветствия владельцам, некоторые зрители начали делать ставки. Псы были молоды и держались неуверенно. Помощники арбитра переправили их через загородку на арену, где они, ощетинившись, заходили кругами, облаивая волчицу и поглядывая друг на друга. Помощники арбитра их подзадоривали свистом, а псы осторожно кружили около волчицы. Та сжалась и оскалила зубы. В толпе послышалось гиканье и свистки, какой-то мужик в дальнем конце помещения затеял дудеть в дуделку, вперед вышли опять помощники арбитра, поймали волочащиеся за псами цепочки, потащили их обратно и, перевалив через загородку, увели, хотя псы натягивали поводки, опять, повисая в ошейниках, становились на задние лапы и продолжали облаивать волчицу.

Волчица переступала и кружила, прихрамывая на переднюю лапу, потом, сжавшись, прилегла около железной трубы, где теперь, похоже, было ее querencia[171]171
  Логово (исп.).


[Закрыть]
. Взглядом желтовато-карих глаз она обегала лица за пределами арены, иногда коротко посматривала вверх, на огни. Приподнялась на локтях, затем встала, обошла трубу кругом, вернулась и опять прилегла. Потом встала. Новая пара псов, подпихиваемых руками снизу, царапая когтями доски, перевалилась через загородку.

Эти псы, как только помощники арбитра их спустили, вздыбив на спинах шерсть, сразу ринулись вперед и набросились на волчицу, так что втроем они свились в единый клубок, из которого доносился рык, щелканье зубов и тарахтенье цепи. Волчица дралась в совершенном молчании. Катящийся по земле клубок вдруг распался, и один из псов с жалобным визгом закружил на месте, держа переднюю лапу на весу. А другого пса, схватив зубами за нижнюю челюсть, волчица бросила наземь и сразу, чуть не садясь на него верхом, переместила хватку с челюсти на шею, зарывшись мордой глубоко в шерсть и перехватывая зубами, чтобы покрепче вцепиться в мускулистое, твердое горло, ускользающее среди пустых складок шкуры.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая
  • 4.4 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации