Читать книгу "У русских за пазухой"

Мораль и искренность

Для меня это очень важная тема и отличный пример к поговорке «ходить в чужой монастырь со своим уставом». Избавляться от своего устава пришлось годами. Было несколько стадий этого:

1. Перестать беспрерывно высказывать свои «моральные позиции» достаточно долго, чтобы другой человек мог что-то сказать.

2. Не упасть в обморок, когда услышал противоположное мнение.

3. Выходя из моральной комы, принимать другого человека как человека, который имеет свою точку зрения, свою историю и право на собственные мысли.

4. Обдумать… задавать вопросы…

5. Понять, что мое представление о мире не единственно возможное и что – самое страшное – я, возможно, неправ.

6. Возможно, мои моральные позиции имеют большие недостатки.

7. Перестать искать драконов и начать искать правду.

Ух, эта глава стала серьезной! Можете пролистать до следующей, не обижусь.

Я об этом пишу потому, что русские мне помогли освободиться от этого морального автопилота, помогли начать обсуждать и, самое главное, начать думать.

Есть такая неприятная правда про мою страну: в школе нам дают список заповедей, которые нельзя обдумывать и нельзя нарушать. Главная заповедь: любой человек, который отрицает эти моральные позиции или даже подвергает их сомнению, потеряет право на мнение. Его надо пристыдить, пока не передумает. Это А-изм! И Б-изм! Вы В-ист!!. (Этот подход к разговору я называю «изм-ление»).

Если он упрямый, тогда надо угрожать. Если он упрямый как баран, тогда надо драматично выйти из разговора и сразу звонить или написать туда, где он работает, чтобы его босс узнал, какой ужасный человек у него работает.

Есть еще шаги, но… Думаю, все и так понятно.

«Крэйг, что за?! Нормально же сидели, 8 Марта обсуждали!»

Я почти закончил, осталось чуть-чуть!

Этого дня нет у нас в Англии, и я даже не слышал про него до 2003. Я боролся с этим днем раньше. После 15 лет инструкции по феминизму в школе и в обществе, я не мог понять, как я должен поздравлять другого человека с тем, что он не такой человек, как я, если мы одинаковы и он/она такой же человек, как я, абсолютно без разницы.

Для меня это выглядело так, будто я таким образом ее унижаю. И подарить цветы мне показалось просто оскорблением. «Вот вам охапка стереотипов и природных метафоров и коробочка съедаемых метафор. С днем твоего пола!»

Ну, это было для меня так, честно! Думать иначе у нас нельзя, за такое наказывают. Но с тех пор я передумал.

Раньше мои убеждения на этот счет яростно противостояли любым попыткам русифицировать меня так, чтобы я женщин поздравлял с тем, что они женщины. Я не из вредности, я реально думал, что это неуважительно, и не понимал, зачем это надо.

Менталитеты

Сейчас вспоминаю много разных ситуаций, в которых мой английский менталитет сильно усложнял коммуникацию с русскими женщинами. Сразу бой на двух фронтах – на международном и культурном, – и все на ломанном русском. Это были великие битвы!

Например:

– Почему я должен тебе открыть дверь машины?

– !!!

Мне потом тщательно объяснили почему.

А я неправильно понимал, что мне говорили. Объяснили так и сяк, но я не понял, хотя я был уверен, что хорошо понимал.

Я каждый раз отстаивал право женщин быть равными и независимыми. Сама может открыть дверь, сама может все. Но со временем я передумал, особенно после ключевого разговора с Богданычем о мужской доле касаемо гайки на Алисином велосипеде – я считал, что Алиса сама разберется, он считал, что я должен разобраться. Я сказал, что она сильная женщина и сама может, он сказал, что гайки – мужское дело. Разговор длился целое лето и участвовали все наши друзья на веранде Богданычей. Моя позиция не выдержала. Гайку я уже привинтил в июне (Богданыч мне подарил).

Теперь я уже открываю двери машин, покупаю цветы (на Алисин вкус все еще слишком редко), держу куртку для жены и надеваю ее, наливаю шампусик и даже поздравляю с 8 Марта!

И мне так нравится.

Мама, папа, мотивация

У нас на ферме было больше 20 котов. Мы однажды их начали считать, но они еще новых родили (один раз, к моему ужасу, на моей постели Хотя, наверное, есть русская поговорка, которая одобряет это… Родили котов в постели, да будет благо в селе).

Они, как питерские коты, помогали с крысами (кстати, мы с Алисой недавно поняли, что если сплести наши имена как Бранджелина, то у нас получается “Криса” – эх…), ну, и порой приходили к нам домой для поглажки. Часто они приходили утром и оставляли нам некоторые сочные кусочки тех крыс, которых убили. Как некий налог для их королевы (моя мама). Или, точнее, дань. Котский дань.

Или угроза.

Но для меня это выглядело так, будто они хотели порадовать мою маму. Они аккуратно раскладывали внутренности, оближенные дочиста. Сердечки крыс, печень мыши. Мясная тарелка по-котцовски.

Ну вот. В 2021, я, как порядочный котик, смог принести маме дань. Лицо ее сына на обложке журнала. И это сын, который 17 лет назад беспокоил ее и папу. Потеряшка, который очень старался жить в России, но у него не на ура получалось, и он два раза возвращался. Жил да лежал на диване. Один раз совсем без вещей, обманутый «юристами» (я их нашел в пабе), потерявший свои ООО, деньги и визу. И все носки. 2009 год.

Я помню два разговора тогда с ними. Суть такая:

– Крэйг, может, да ну с этим?

– Да ну, нет! Я уверен, что у меня получится. Я хочу в России жить и работать, я уверен, что получится, если я буду аккуратнее себя вести.

Ну, первый раз они разрешили использовать подарок 500 фунтов от бабушки Одри на билет и визу. Второй раз («Я все еще уверен! Буду еще более аккуратным!») они разрешили использовать подарок 500 фунтов от бабушки Патриции.

– Но это твои последние деньги. Ты уверен?

– Да.

В тот раз получилось. Либо потому, что «в третий раз получится», либо потому, что понятно было, что это последний шанс.

Я стал все делать по-другому. Нашел хорошую работу, начал серьезно вкалывать, и потихоньку меня начали рекомендовать клиенты и компании, о которых я раньше даже не мог мечтать.

Поэтому этот журнал с моим лицом на обложке должен был закрыть некий гештальт у моих родителей. Даже не представляю, как это все выглядело для них тогда. Сын карабкается в сторону России, толкая себя вперед уставшими руками и порой зубами. Что за…

Но я всегда был уверен, что мне надо докарабкаться. И достаточно уверен, что получится. Просто был не умен и устроил себе лишние проблемы. Слава богу, я научился нормально обращаться к бюрократии (это значит, что нашел эксперта, который все делает), и Россия мне пошла навстречу, правда, с выдохом «Господи, зачем ты так все усложняешь? Руки дай, вставай и иди туда, тебя встретит добрый человек. Гос-с-споди…»

Спасибо вам всем, что читаете мои рассказы и мою книгу. Вы дали мне возможность принести маме и папе хороший котский дань. И он даже получше, чем печень мыши

Воля

Миллиардер смотрел на меня суровым Клинт-Иствудским взглядом. Во взгляде вопрос: «Ты абсолютно уверен, что эти упражнения надо делать?»

Я смотрел обратно, абсолютно уверенным взглядом. Он вернулся к упражнениям.

С русскими миллиардерами ты либо абсолютно уверен в своей работе, либо ищешь новую работу.

Пока он занимался вопросами what would you do if…, я смотрел на него, серьезного мужчину, сидящего за своим на удивление скромным столом и, кажись, не получающего особого кайфа от 267-го утреннего занятия со мной.

В какой-то момент я посмел высказать что-то искренное. Ну, и по теме If I were…, I would…

– Интересно, вы тут каждое утро, не пропустили ни одного занятия. А на вашем месте я бы лежал сейчас на райском пляже.

Он смотрел на меня пару секунд.

– Поэтому ты не на моем месте.

И вернулся к ненавидящимся упражнениям.

Я задыхался, старался придумать хитроумный ответ. Ответа не было. Он был прав. В этот день я всерьез задумался о своей жизни.

Русские бизнесмены часто заставляют меня задуматься о моей жизни. Вопросы типа «Где ты себя видишь через три года? План уже написал? А через пять где?» могут возникнуть уже на втором занятии. Дальше вместо урока про Directions and getting around town мы уже занимаемся планом моего развития и внедряем чувство вины за то, что я не начал это делать в 16 лет.

Профессиональная деформация – это или попытка взять контроль над ситуацией (а то внезапно почувствовать себя глупым, неспособным говорить малышом неприятно), или я не знаю. Но мне всегда приятно и интересно. Ну, и радует получать на халяву некий курс по Masters of Russian Business Administration. У меня было пять «Русских Отцов», которые решили, что мое воспитание интереснее, чем Present Perfect Continuous.

Без их советов, философии и à la russe, Cold, Hard Truth я бы не начал хорошо жить тут. Они меня спасли.

После уроков мы с ними расходились со списком задач. У них – 20 упражнений по If I did X, I would do Y, у меня – прочитать «Атлант расправил плечи» или написать пятилетку по открытию школы английского.

Они рассказывали о своем опыте, давали советы, ругали, что я еще не нанял консультанта, мол, уже вчера я сказал, что это хорошая идея, и напомнили, что я ленивый, вдруг я забыл. Миллиардер даже однажды спел песню про то, какой Крэйг ленивый. Я помню, как он при этом улыбался Прямо кайфовал этот миллиардер!

Я ему благодарен. За полтора года с ним я многое улучшил в своей жизни. Я начал смотреть на горизонты с интересом и оптимизмом и стал более трудолюбивым. «Впахивать» начал, короче

Я вот сейчас в Москве нахожусь и проходил мимо его офиса. Вспоминал с легким ужасом и восторгом уроки с ним. Его взгляд драконий. Он меня видел насквозь. Насквозь и поперек. Это очень странное ощущение. Он чуял даже самый незначимый обман, что неудивительно для человека, выжившего в 90-х. Все мои английские «о, это интересная идея, спасибо» не прокатили. В ответ каменное: «Ты это сделаешь или нет? Если да, то когда?» – и эти драконьи глаза…

На всякий случай он еще добрый и благородный. Всегда было уважение, даже когда он упрекал меня за «типичное англосакское поведение». Он всегда кормил меня, если он ел (почему-то всегда гречку с жареным яйцом, а не черную икру с золотом).

Иногда он ел просто варенье. Таз варенья. Медведь, блин. Варенье он со мной не делил

Было одновременно приятно общаться с ним и слегка пугающе… Всегда было высокое напряжение в комнате, электричество, драйв. Уроки ключом били. И так каждый день. Полтора года. Безупречная сила воли.

Я стал более хорошим преподавателем. Я стал профессиональнее относиться к работе. Я стал более амбициозным и трудолюбивым. Я еще не ел гречку с жареным яйцом в офисе в целиком принадлежащем мне московском доме, но захотел идти в эту сторону.

Когда вернулся в Санкт-Петербург, я понял, что я уже не тот Крэйг, который полтора года назад уехал в Москву.

Его песня lazy lazy la-a-a-azy, lazy lazy la-a-a-zy-y-y Cra-a-a-aig играла в голове каждый день.

Через месяц я написал первый пост своего блога. Через полтора года я начал писать первую книгу.

Английская школа

В нашей школе Crompton House был один преподаватель – Mr. Grundy. Высокий, строгий, с квадратной челюстью и особым чувством юмора.

Mr. Grundy придумал наказание для непослушных детей. Оно называлось The Mr. Grundy Earthquake Test. По-русски «Проверка на землетрясение имени мистера Грунди». Или как-то так.

Было наказание еще страшнее. Если ты забыл свои вещи для физкультуры, то надо было надевать что-то из коробки забытых и сырых вещей. Это придумал Мистер Хансон.

Я до сих пор помню этот запах… Никто не стирал эти вещи, они просто там лежали, покрытые грязью, потом и ароматом дернового грибка.

Еще и влажные.

Ну, и ты там сидел, надевал эту гадость, вокруг все ухмылялись, хотя мало было там мальчиков, которые ни разу не оставляли дома свой пакет из универсама с чистыми, нежными и аккуратно сложенными вещами, который мама оставила у двери со словами «Не забудь!».

Мама… Мама, я забыл. Мама, я покрыт дерновым грибком…

Mama-a-a, life had just begun-n-n!!!

Отвратительно. Помните, был такой персонаж в «Гарри Поттере» Аргус Филч? Злобный не-волшебник сквиб, который работал в школе и завидовал детям до ненависти. Он всегда искал любой мелочный повод наказать школьников.

Его дух жил и процветал в некоторых преподавателях Crompton House, как дерновой грибок жил и процветал в коробке забытой и сырой одежды для спорта. Философия Филча: «Дети поймут только через наказание. Чем неприятнее, тем лучше они поймут. Страх – хороший преподаватель, а боль – лучший. Им так надо, это ради их блага».

Когда в 2003 году я сам метаморфознул в преподавателя, этот дух Филча пробудился и во мне…

«Крэйг, а как же “Тест на землетрясение имени Мистера Грунди”?»

«Ой, простите, увлекся! Ща!»

Тест делался так: непослушный ребенок стоял лицом к стене, слегка упирая нос в стену. Так он и стоял, перед всеми, до конца урока. Кончиком носика он должен был ощущать, происходит ли землетрясение, и сразу передать Мистеру Грунди.

Никто ни разу не передал, что есть землетрясение. Все понимали, что так только хуже будет.

Дух Мистера Грунди тоже вселился в меня, вместе с Филчем. Они там в бридж играли, чай пили, детей осуждали.

Back to Russia.

В 2003 я работал преподавателем английского в школе № 241. И неплохо получалось! Я детишкам нравился, и у меня получалось заинтересовать большинство из них (11–12 летних) за урок. Остальные занимались открыванием окна. Им нравилось сидеть у открытого окна третьего этажа и смотреть вниз на верную гибель. Russian children…

Я по-всякому пытался убедить их, что окно должно быть закрыто, но в их мировоззрении окно должно быть открыто. Это было как научить котика принести журнал: у него мало интереса, еще меньше желания, слова «Я же тут главный» не понимает.

Приходилось вести уроки не у доски, а у окна. У кого нет власти, тот неправ.

Мне помогла с этим преподавательница Надежда Валентиновна. Закрыла напрочь окно, разбрасывая недовольных детишек и кусочки облезшей краски с подоконника, ругая всех, особенно меня: «Да вы просто оттолкните их от окна и закройте его, Гос-с-споди!»

Но я так и давал уроки у окна, пока Н. В. не закрыла окно на замок, ведь мне нельзя было физически заставлять их что-либо делать.

Зато мой внутренний Филч был не против наделять детей эмоциональной болью, чтобы мотивировать нужное поведение. Для их блага, конечно. Всегда для их блага.

Я очень редко сталкивался с «плохим поведением» у русских детей, кстати. Очень редко. По словам родителей, они все словно из ада выскользнули, чтобы мучить мир. А на мой взгляд, они просто душки. Бытующая дурная репутация русских детей не заслужена. На мой взгляд.

Четко да ярко я помню один случай в школе № 241, когда мой Филч мне подсказал, как справиться со сложной ситуацией.

В этом классе училась девочка по имени Эльмира. Отличница, умница, прямо Гермиона по характеру: с косичками, бантиками и блеском в глазах. Но в этот день она что-то делала, что мне не понравилось. Я не помню что. Может, слишком упорно занималась или слишком хорошо отвечала на вопросы. Только помню, что ничего особо плохого она не сделала.

Между мной и маленькой девочкой состоялся маленький спор. Ее мировоззрение не совпадало с моим, и я решил, что закончилось время обсуждения и началось время авторитаризма. У кого власть, тот и прав, в конце концов.

– Эльмира, – я сказал добрым-но-типа-я-устал-ным тоном, – либо ты сделаешь, как я сказал, либо посидишь 5 минут в уголке для непослушных (the naughty corner).

Следующие мгновения напрочь запечатаны в моей зрительной коре. Она сначала смотрела в мои глаза, словно «Реально, вы серьезно???». Приоткрыла рот, чтобы протестовать, но сразу закрыла, дабы не быть выгнанной в незаслуженное ею изгнание в naughty corner. Это правда было несправедливо. Она это знала, а я это осознал слишком поздно.

Она наклонила голову, косички упали на стол и лежали там в поражении. Одна большая слеза нарисовалась в углу ее глаза, сгустилась и упала на стекло ее очков.

Splash!

Я наблюдал все это в ужасе. Филч, трусливый ублюдок, сбежал обратно в глубинку моей души, и я в классе остался один, лицом к лицу с последствиями своего неумения.

Она тут же сказала что-то лаконичное и мощное. К огромному сожалению, я не помню что! Я записал где-то, но забыл где. И очень жаль. Это были героические слова. Она не жаловалась, она не приняла мою правоту, только признала, что власть у меня, но одновременно тонко передала, что я ею злоупотребляю.

Это было круто с ее стороны: не прямо «прислуживаться тошно», но это было что-то впечатляющее.

Я перед ней быстро извинился, попросил прощения, принес еще извинения и признал свою неправоту. Слава богу, она улыбнулась и перестала плакать.

У меня было немало таких атавизмов, когда я приехал в Россию. Как жить, как преподавать, как обращаться к людям. Я до сих пор не совсем понимаю, что делать, когда дети балуются.

Даже не знаю про наказания, нужны они или нет. Дети правда иногда нарушают границы, мешают другим заниматься. Не всегда можно словами достучаться (тут Филч говорит: «Зачем словами стучаться, когда можно учебником стукнуть?»). А надо ли заставлять делать тест на землетрясение и прочие наказания? Это не только физически неприятно, это еще и публичное унижение…

Мне кажется, что как только начинаешь такие приемы использовать, то можно уже повесить табличку на стене с надписью «Наказания продолжатся, пока мораль не улучшится».

Но я реально не знаю.

Мистер Грунди однажды сказал всем на собрании в школе: «Вы должны всегда слушаться своего преподавателя. Не из-за страха. А из-за уважения». Я хорошо помню этот момент и свой когнитивный диссонанс при этом. Он требовал, чтобы мы не боялись, а уважали людей, которые угрожали нам и наказывали нас.

Все боялись его, и мы все слушались в основном из-за страха. Легко сказать «Я вас не пугаю, просто уважайте меня», когда у тебя есть оружие, а у других нет. Этот диссонанс я тогда подавил в себе потому, что я слишком боялся и не знал, как делать так, чтобы люди меня уважали тоже.

Я это только осознал, когда увидел слезы и протест Эльмиры.

В общем, я не знаю и продолжаю искать ответы. Только знаю, что я поступил неправильно с Эльмирой. Я знаю, что я не буду работать, как Мистер Грунди или Аргус Филч. Остался у меня вопрос: бывает ли у человека уважение без страха? Без возможного наказания? Безнаказанность тоже приведет к плохому.

Но наказания приведут к молчанию…

Хороший препод VS плохой препод

Mrs. Reynolds, моя преподавательница немецкого, была прислана самим Богом. Похожа на маленького, активного воробья, но с аурой тигрицы, если возникали шалости у ее выводка англиченков.

Я ее любил.

Очень старался ее радовать своими знаниями, приносил ей постоянно странные словечки в дань. На ее вопросы я поднимал руку как Гермиона под влиянием кокаина. Она была довольна мной, я был счастлив.

Miss Woodthorpe, моя преподавательница французского, была прислана самим Сатаной. Видимо потому, что она всем в аду настроение портила.

She was bloody horrible.

Если вы читали книгу или смотрели фильм «Матильда», там есть персонаж Miss Trunchbull – это старшая сестра Miss Woodthorpe. Ее класс был полон опасностей, и по всем краям любовь ныне омрачена печалью.

She was bloody l’orriblé.

Она вообще не любила детей, а мальчиков терпеть не могла. Почему-то меня особенно. Однажды, когда я не пришел на House reception, она, походкой переозлобленного бегемота примчалась ко мне, схватила меня за руку, с размаху затащила в свою комнату и начала на меня орать.

Она быстро успокоилась, когда я показал письмо от родителей о том, что был утром у зубного. Но не извинилась. Просто ушла с выражением лица Gospoôdique, bozhe moi c’est soir!

На уроках французского за один год она убила всю мою надежду выучить этот язык. До сих пор у меня стена в голове, которую я не собираюсь преодолевать.

В то же время Mrs. Reynolds научила меня любить немецкий, любить учебу, получать удовольствие от процесса. Для нее я делал все домашки на ура, получал пятерки, шел домой, напевая песню Ich habe keine Maus.

А на французском тройки-двойки.

Я решил, что у меня нет способностей к французскому. Что это не мое. Она сказала, что я плохой мальчик и у меня не получится выучить французский…

Как вы лодку назовете, так она поплывет. Self-fulfilling prophecy. С французским у меня беда.

Сейчас подумал, что если не было бы немецкого языка в школе, то я вообще мог бы решить, что у меня нет таланта к языкам. Что это просто не мое. Тогда я бы не приложил усилий, ведь на вопрос «зачем» не было бы ответа, кроме «Незачем, таланта к языкам нет».

Я бы не поступил на факультет с русским языком. Целый мир был бы для меня закрыт

Слава богу, что была Mrs. Reynolds. И Mr. Newell, Mrs. Hubert, Mr. Shaw и остальные добрые и адекватные преподаватели.

Я всегда имею это в виду, когда преподаю. Я ни единожды замечал похожие шрамы у учеников. Даже у больших, брутальных русских бизнесменов порой вижу напряжение в глазах, в плечах и в голосе, когда начинаем занятия. Ожидание недоброго слова в ответ на их старания.

К счастью, злоделия всяких Mrs. Woodthorpes можно нейтрализовать. Добротой, терпением и сочувствием.