Читать книгу "(Не)спортивная история"

Глава 13

Селена

– Не могу поверить, что они отдали мне второе место, – проворчала Джина, растягиваясь в шпагате на полу рядом со мной. Она все еще злилась из-за того, что федерация гимнастики вчера снизила ей баллы за купальник. – Я не жалею, что моя задница, а точнее одна ее половина, выскользнула из этой дурацкой штуки. Вместо того чтобы снимать за это баллы, им следовало бы разработать несколько моделей наших чертовых костюмов, которые не врезались бы в зад при каждом чертовом прыжке. Не похоже что я танцевала стриптиз, блять, на брусьях.

Усмехнувшись, я поменяла положение ноги, сняв левую пятку с бревна (которое почему-то еще не валялось на дне океана) и поставила на него правую, чтобы усилить шпагат.

Стандартная разминка в начале тренировки всегда казалась мне слишком скучной. Я жаждала этого интенсивного, тянущего ощущения в мышцах, которое возникало при по-настоящему глубокой растяжке. Я всегда использовала бревно для дополнительных упражнений. Команда в шутку называла меня “Сью Шторм” в честь гибкой героини из «Фантастической четверки». Если бы я не знала себя лучше, то подумал бы, что в моем теле и в самом деле кости были резиновыми. Я могла скручиваться в узлы, даже не поморщившись, вопреки всем законам физики и анатомии.

Переведя взгляд на подругу, которая опять же, сейчас вытаскивала часть своего купальника из задницы, я устроилась удобнее, положив тело на ногу возвышающаяся на до мной.

– Возможно, они даже могли дать тебе дополнительные баллы за твое выступление, – передразнила я, и на моих губах заиграла ухмылка. – У тебя сногсшибательная задница, детка, а они сидели в первом ряду, чтобы запомнить и, возможно, позже, подрочить на это воспоминание.

Прежде чем я успела закончить фразу, по залу разнесся оглушительный грохот, за которым последовало мужское ворчание. Мы обернулись и увидели Сойера, постоянного гимнаста нашей команды, распростертого на ковре. Мужские кольца, подвешенные к потолку, опасно закачались. Ой, я вздрогнула. Сойер явно шлепнулся.

Он приподнялся на локтях, убирая со лба прядь потных, грязно-русых волос. Его голубые глаза сузились, когда он посмотрел в нашу сторону.

– Клянусь, от твоих разговоров, Селена, я получу когда-нибудь перелом, – проворчал он, поднимаясь на ноги и делая несколько шагов в нашу сторону.

Джина закатила глаза.

– Никто не просил тебя подслушивать, Сойер. Снова.

Сойер присел на бревно рядом с Ками, которая уже сменила положение и просто сидела верхом на снаряде.

Я обожала эти дни самостоятельных тренировок. Тренера не орут на тебя за то, что ты недостаточно усердно тренируешься, или за то, что ты тайком отправляешь сообщения, как я сделала на днях, пытаясь связаться с Хантером. Конечно, Энди, который был всегда и всюду, должен был появиться, как чертов Элайджа Майклсон, и поймать меня с поличным. Ради этого мне удвоили время в тренажерном зале. Мне придется рассказать Хантеру, как его постоянные написывания влияют на мои тренировки.

Однако он тоже загружен работой. Вчера вечером, когда мы общались по FaceTime, я с трудом понимала его. Он задремал уже через пять минут от начала звонка.

Я не могу уделять ему должного внимания в течение дня из-за тренировок, а к вечеру он смертельно устает, возвращаясь из автомастерской. Не знаю, сколько еще он сможет продолжать в том же духе, прежде чем поймет, что вся эта затея (как бы мы ее ни называли) не работает, и мы просто разойдемся в разные стороны, как я поступила с Логаном.

Я полностью нарушила свое чертово обещание, и это, вероятно, бесило Хантера так же сильно, как и меня. Мне хотелось закричать на всю вселенную: "Эй, какого черта, идиотка? Почему ты просто не можешь снова свести нас вместе?" Я почти уверена, что вселенная просто показала мне средний палец и сказала: "Разберись со своим дерьмом сама, Селена". Это был бы продуктивный разговор.

Пока ребята болтали о своих планах на выходные, я спустила ногу с бревна и растянулась на ковре, подняв лицо к потолку я выгнула спину в обратную сторону.

– Почему бы вам всем не зайти ко мне? – предложила я, закрывая глаза и наслаждаясь ощущением, как разгибается мой позвоночник. – Я не очень-то хочу выходить куда-то, особенно с этим уродством на лбу.

Мои слова были встречены дружным смехом. Я не собиралась предстать перед миром с огромным синяком, который напоминал гротескный рог единорога, украшающий мой лоб.

“Вот что происходит, когда ты занимаешься безрассудной самостоятельностью, Селена", – издевался надо мной голос тренера Энди.

И он был абсолютно прав. Почему я не могла просто прислушаться к его совету? Почему я настаивала на том, чтобы выйти за пределы своих возможностей, только для того, чтобы в итоге уткнуться лицом в гимнастический коврик? Возможно, это было мое упрямство, моя ненасытная потребность покорять невозможное. Ну или же, я просто была упрямой идиоткой.

Было вдвойне неприятно осознавать, что наступили выходные, которые мы так тщательно планировали с Хантером. Но я ни за что на свете не собиралась приходить на это несвидание в таком виде. Я даже не представляла, что собираюсь ему сказать, не говоря уже о том, какой предлог придумать, чтобы отменить наш поход и пикник. Это была наша первая официальная запланированная вылазка, и она уже шла насмарку. И все благодаря кому? Мне. И моей блестящей идее – добавить сложный элемент в программу.

Очень гладко, Селена.

– Ну это не совсем плохо выглядит, – пробормотал Сойер, не отрывая взгляда от нелепого рога, растущего у меня на лбу. – Ты могла бы надеть блестящее радужное платье и сказать, что просто празднуешь Хэллоуин.

Я швырнула в него носок, который сняла в начале нашей вечерней тренировки. Он увернулся, но на этот раз удача была на моей стороне. Сойер упал навзничь с бревна, и его смех эхом разнесся по огромному спортзалу, привлекая внимание других гимнастов, которые, в отличие от нас, действительно тренировались.

Помимо Джины и Камилы, Сойер был частью моей небольшой команды друзей. Пусть мы не тренировались вместе с детства, но с тех пор, как он присоединился к национальной сборной по гимнастике около года назад, мы стали довольно близки, как в тренировочном центре, так и за его пределами.

Он был забавным, обаятельным и обладал удивительной способностью располагать людей к себе. Он ни разу ни к кому из нас не приставал, что делало его еще более ценным.

– До Хэллоуина две недели, – пробормотала я, и мои слова потонули в какофонии зала.

Джина хихикнула рядом со мной, ее глаза озорно сверкнули.

– Знаешь, мы могли бы отпраздновать это пораньше.

Я бросила на нее испепеляющий взгляд, но она осталась невозмутимой. Группа спортсменов неподалеку над чем-то хохотала, и их смех эхом разносился по помещению с высокими потолками. Застонав, я швырнула в подругу вторым носком и направилась к брусьям.

Независимость была роскошью, которую я не могла теперь себе позволить. Наша тренировка была тщательно спланирована Энди, и, как бы мне ни хотелось добавить еще несколько переворотов, я заставила себя придерживаться режима.

Я надела свои специальные накладки на руки, предназначенные для элементов, которые входили в программу брусьев. Следующим была магнезия. Я не смогла сдержать улыбку, вспомнив, как Джина и Ками попробовали ее на вкус. Даже у меня осталось неприятное послевкусие, когда я случайно вдохнула облако этого мела в рот. Даже не представляю какова она на вкус на самом деле, и, представлять не хочу.

Как раз в тот момент, когда я собиралась приступить к элементам, я услышала, как кто-то окликнул меня по имени. Я обернулась и увидела Дору, штатную рекламщицу нашего центра, которая неслась ко мне. Эта женщина всегда была в движении, заставляла нас участвовать в фотосессиях, интервью и благотворительных акциях. Она была как бы личным представителем центра по связям с общественностью, всегда подталкивая нас к тому, чтобы мы стали более вовлеченными в общественную деятельность. Я застонала. Ее появление означает, что пришло время устроить шоу.

– Стойте, стойте, – перебила я, вскидывая руку, чтобы остановить крошечную, но внушающую ужас женщину, прежде чем она успеет втянуть меня в ту кашу, которую она заваривала. – С этой штукой на лбу я выхожу из игры. – я указала на массивное гусиное яйцо, украшавшее мой лоб.

Она закатила глаза, как будто я драматизировала ситуацию, и продолжила свое стремительное продвижение. Ну, кто сказал, что быть звездной спортсменкой легко, верно? Помимо изнурительных тренировок и напряженных соревнований, в мои должностные обязанности, очевидно, входило и все остальное дерьмо, которое вы могли бы увидеть в интернете. И, видимо, огромная шишка на лбу была не достаточной причиной, чтобы дать мне поблажку.

Дора указала мне в сторону общего коридора с другого конца зала, затем окликнула Джину и Ками, которые оторвались от того, о чем шептались с Сойером, и последовали за ней.

Мы вышли в просторный коридор, который отделял тренажерный зал от кабинета физиотерапии и небольшого смузи-бара, где мы часто зависали в перерывах между тренировками. Я посмотрела в сторону и заметила трех девочек-подростков. Две из них были в инвалидных колясках, а третья опиралась на костыли. Когда девочки заметили наше появление, все трое оторвались от разговора с незнакомой мне женщиной и уставились на нас широко раскрытыми глазами, как будто только что увидели Тома Харди, а не трех гимнасток, вымазанных мелом.

Одну из девочек я сразу узнала, невозможно не заметить фамильного сходства с Хантером. Эти большие, как у лани, серые глаза, обрамленные густыми ресницами, длинные волосы цвета воронова крыла, заплетенные в косу и перекинутые через плечо, и ямочка на щеке, которая появлялась, когда она нервно улыбалась в мою сторону. Харпер знала, что я была знакома с ее братом? Я отчаянно надеялась, что нет.

Я еще не рассказывала о нем своим друзьям. По какой-то причине мне хотелось побыть немного наедине с Хантером, прежде чем начнут распространяться сплетни. Это была роскошь, которую я редко могла себе позволить, будучи холодной, отстраненной и, как известно, скрытной спортсменкой, какой я была для всего мира. Я знала, что пресса мгновенно забудет о моей последней победе и будет кружить вокруг нас, как стервятники, готовые наброситься на нас с Хантером, собирая компромат, чтобы скормить его в интернет. Это было последнее, что мне было нужно, и я надеялась, что то же самое относится и к Хантеру.

– Итак, дамы, – обратилась к нам Дора, и ее голос прорезал влажный, прохладный от кондиционера воздух. – Как вы все помните, вы недавно выступали для школы для детей с особыми потребностями которую мы спонсируем. Сейчас они пишут статью о гимнастках, и вы трое были выбраны в качестве их наставников. Вы будете проводить с ними свободное время, помогать с интервью и в целом будете отличным примером для подражания. Вы можете разделиться на пары или сделать это группой, как вам будет удобнее. Но до региональных соревнований вы будете держаться вместе.

Я нахмурилась.

– Я не могу этого сделать, Дора, – отрезала я. – Не сейчас. У меня едва хватает времени дышать, не говоря уже о том, чтобы заниматься этим. Региональные соревнования уже через пару месяцев, черт возьми!

Глаза Доры сузились, искорки веселья в них погасли.

– Селена, – сказала она низким и опасным голосом. – Я не спрашивала твоего мнения. Это важно для них.

Чувство вины обрушилось на меня, как тонна кирпичей, в ту секунду, когда я увидела, как вытянулись лица девочек. Их щенячьи глаза немного потускнели. Черт возьми. В чем была моя проблема? Я снова поставила себя и свой спорт на первое место, не задумываясь о том, что это может кого-то расстроить. Но... было чертовски нелепо связывать нас, трех гимнасток-чемпионок, которые из кожи вон лезли, готовясь к большому соревнованию, с каким-то дурацким школьным проектом.

Я не посещала школу. Я закончила ее онлайн, занимаясь дома. Я не делала никаких чертовых проектов, потому что завоевание медалей значило для меня больше, чем решение каких-то дурацких математических уравнений. Почему никто не мог этого понять? Дора, ради бога, она видела всю мою жизнь и до сих пор продолжает заставлять меня участвовать в общественных мероприятиях.

– Извините, – пробормотала я, – Но...

– Никаких «но», Селена, – перебила меня Дора резким, как гвоздь, голосом, а потом обратилась к женщине. – Миссис Рот, я приношу прощения за причиненные неудобства. Как вы знаете, в преддверии чемпионата все немного нервничают. Но я уверена, что мои девочки смогут помочь вам.

Миссис Рот изобразила улыбку, которой хватило бы на целый маленький городок и словно высветила все мои недостатки.

– О, не беспокойтесь о нас, мисс Янг, – проворковала она. – Мы будем вести себя тихо, как церковные мыши. Ваша работа так вдохновляет нашу школу, и этот проект – всего лишь маленький знак нашей признательности.

Я хотела провалиться сквозь землю и исчезнуть. Самая настоящая идиотка, вот кто я. Конечно, им был важен этот школьный проект. Наш центр был крупнейшим спонсором школы. Я просто все время забывала, что мир вращается не только вокруг гимнастики.

Джина и Ками быстро сориентировались и включились в разговор, пока я все не испортила. Они были прирожденными обаяшками, эти двое. У них всегда было наготове остроумное замечание или трогательный анекдот. Они могли разговаривать с любой стеной и заставлять ее чувствовать себя важной персоной. Я всегда была более сдержанной с фанатами и журналистами. Мои ответы были короткими и по существу. Люди называли меня Ледяной королевой или говорили, что у меня огромное самомнение. Но я не была такой. Я просто не видела смысла в таких вопросах, как: "Какой ваш любимый фильм?" Серьезно? Зачем им было это знать во время спортивного интервью? Спрашивайте меня о моих тренировках, распорядке дня. Почему моя личная жизнь так важна?

И что, черт возьми, самое интересное? Несмотря на все мои так называемые недостатки, кажется, моя жизнь с каждой минутой становится всем еще интереснее. Как там говорится? Запретный плод – самый сладкий? Похоже, чем больше я стараюсь держать свою жизнь в секрете, тем больше людей хотят сунуть в нее свой нос.

Я испустила вздох, от которого зеркало могло бы затуманиться, и изобразила на лице улыбку. Как бы мне ни хотелось бросить все это и вернуться к своим тренировкам, я не такая уж бессердечная сука. Я найду немного времени для этих чертовых девушек, и... ну, я не хочу чтобы сестра Хантера возненавидела меня сразу после знакомства. Ради этого чертова парня, из всех людей, я постараюсь быть лучшей версией себя.

Харпер сидела в своем инвалидном кресле, скрестив ноги, сжавшись, как пружина, будто готовясь к прыжку. Ее тонкие пальцы нервно отбивали ритм на подлокотнике, оставляя едва заметные вмятины на потертой коже. Я придвинулась ближе, чувствуя ее напряжение, такое же ощутимое, как статическое электричество перед грозой.

– У меня есть немного свободного времени, если тебе нужна помощь с этим проектом, – предложила я, стараясь говорить как можно непринужденнее. – Я Селена.

Ее грозово-серые глаза сузились.

– Как будто кто-то еще хочет тратить на это свое драгоценное время, – пробормотала она. Ее взгляд метнулся к миссис Ротт, которая наблюдала за нами с самодовольной ухмылкой.

Казалось, что Джина и Ками уже нашли себе партнеров, оставив нас с Харпер в стороне. Я не ожидала, что вселенная подбросит мне еще одного Сото.

– Похоже, мы застряли друг с другом, – сказала я, одарив ее еще одной улыбкой. – Тебе нужна оценка, и я могу помочь тебе ее получить. К тому же, ты будешь идеальным прикрытием для моего сегодняшнего свидания. Я обещала одному парню встретиться с ним, но я ни за что не приду с этим синяком.

Глаза Харпер расширились, когда она, наконец, заметила вздувшийся рубец у меня на лбу. Но она тут же пришла в себя, сузив глаза до щелочек.

– Ты не обязана быть милой со мной, и тебе определенно не нужно прятать эту чертову аметистовую палочку у себя на лбу от моего брата. Он не идиот, даже если и ведет себя как идиот. Но поверь мне, он не испугается.

Мои глаза расширились. Черт возьми, я собиралась убить Хантера.

– Он ничего не сказал, – быстро добавила Харпер, поднимая руки в знак капитуляции и будто читая мои мысли. – Просто Хантер ужасно умеет скрывать свою жизнь, а я просто... мне действительно любопытно. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что к чему, когда за завтраком он спросил меня о вкусе своего блюда. Все знают, что у тебя аносмия, и я знаю что именно ты помогла нам, когда папа был в больнице. Я благодарна за это, но надеюсь, ты не разобьешь Хантеру сердце. У него уже были серьезные отношения с одной известной богатой девушкой. Все закончилось плохо. Он полностью отдается людям, которые ему дороги, и если ты не ищешь ничего серьезного, потому что сосредоточена на своей карьере, то тебе следует просто оставить его в покое. Он может вести себя как плейбой, но это не так.

Я не знала, что сказать. Предполагалось, что мы будем обсуждать школьные дела и гимнастику, а не выслушивать от нее нотации о Хантере. Я вижу, что он ей небезразличен, и это чувство вины снова начинает терзать меня.

Все, чего я хотела, – это немного повеселиться. Я полагала, что Хантер придерживается того же мнения. Но слова Харпер заставили меня усомниться во всем этом дерьме, во что я ввязывалась с Хантером. Я считала, что он просто играет на публику. Я никогда не думала, что у него может быть что-то серьезное.

– Я не думаю, что ты на самом деле...

– О, я знаю своего брата лучше, чем ты думаешь, – сказала она, ухмыляясь. – Поверь мне, ты ему уже нравишься. Очень. Так что не отменяй это свидание. Он с нетерпением ждал этого.

И вот так моя случайная интрижка с Хантером перерастает в нечто большее. Наверное. Я не уверена, что я чувствую по этому поводу. Часть меня взволнована, но другая часть напугана. Что, если у нас ничего не получится? Что, если я действительно причиню ему боль?

Я не была создана для роли любящей девушки, домохозяйки или кого-либо другого, что связано с отношениями. Я была спортсменкой, олимпийской чемпионкой, моя жизнь состояла из постоянных метаний между тренировками и путешествиями. Но... в спортивных романах, которые я читала, пары всегда преодолевали эти препятствия. Могли бы мы с Хантером сделать то же самое? Я не знала ответа, но была полна решимости узнать.

Вздохнув, я кивнула.

– Я не собираюсь причинять боль твоему брату, – заверила ее я, – Давай перестанем обсуждать Хантера, и может мы приступим? Мне стоит рассказать тебе о моем плане тренировок. Ты согласна?

Харпер слегка улыбнулась.

– Звучит неплохо.

Глава 14

Хантер

Селена: Могу я задать тебе гипотетический вопрос?

Хантер: Валяй.

Селена: Если бы мы действительно были вместе, смог бы ты пережить два года, пока я готовлюсь к Олимпийским играм? Ну, ты знаешь, эти отношения на расстоянии, когда мы почти не видимся, и, ну, отсутствие секса?

Я нахмурился. Откуда, черт возьми, это взялось? Но я все равно ответил на ее сообщение.

Хантер: Гипотетически, я думаю, что да. Предполагая, что мы оба действительно влюблены друг в друга, я думаю, у нас могло бы все получиться. Для тебя важно попасть на Олимпиаду, и я это понимаю. Так что да, я мог бы это сделать.

Селена: А как насчет секса? Я могу отсутствовать неделями, не уделяя тебе того внимания, в котором ты нуждаешься. А ты парень с потребностями. Как ты думаешь, начинать такие отношения было бы хорошей идеей?

Хантер: Ты спрашиваешь, изменю ли я тебе?

Селена: Гипотетически.

Хантер: Есть кое-что, что тебе нужно знать обо мне, принцесса, гипотетически или нет: я бы не стал изменять девушке, которая мне небезразлична. Даже если бы ты уехала на год в другую страну и я не смог бы получить твою киску месяцами, я бы предпочел позаботиться о себе самостоятельно, с рукой вокруг своего члена, думая о тебе, чем искать утешения в ком-то другом. Итак, почему мы ведем этот разговор?

Селена: Сегодня вечером у меня состоялся продуктивный разговор с твоей младшей сестрой. Она делает школьный проект о нашем гимнастическом центре, и в итоге я, вроде как, стала ее наставницей.

Селена: И прежде чем ты приедешь ко мне, честно предупреждаю, я выгляжу ужасно. Подумай дважды, прежде чем увидеть меня в таком виде.

Селена: *прикрепленная фотография*

Я не успеваю разблокировать обратно телефон, чтобы рассмотреть селфи, которое прислала Селена. Ноги сами несут меня вниз по скрипучим деревянным ступеням, пропуская две сразу. Весь дом содрогается от моих бешеных и тяжелых шагов. Какого черта Харпер обсуждала меня с Селеной? Этот вопрос жжет мне мозг. Забыв о вежливости, я распахиваю дверь в комнату сестры, как будто собираюсь штурмовать неприступную крепость.

Харпер сидит за своим письменным столом, окруженным горой книг и баночками с кистями. Она застывает с карандашом в руке, словно застигнутая врасплох. Ее глаза, большие и серые как пасмурное небо над Калифорнией, расширяются от удивления. Этот взгляд, полный наигранной невинности, знаком мне до боли. Она точно знает, зачем я здесь.

– Какого черта, Харп? – прорычал я низким и угрожающим голосом. – Как, черт возьми, ты узнала, что я вообще знаком с Селеной?!

Харпер подняла руки в притворной капитуляции.

– Бабушка сказала мне.

Иисус христос. Откуда, черт возьми, бабушка вообще знает, с кем я общаюсь? Клянусь, эта семейка сведет меня с ума.

– Это не дает тебе права совать нос в мою личную жизнь, Харпер, – сказал я, делая шаг вперед и наклоняясь над столом сестры, нависая над ней, как грозовая туча. – Что ты сказала Селене?

Харпер сделала невинное лицо и поджала губы.

– Может быть, я упомянула, что ты раньше встречался со знаменитостью, и это плохо закончилось.

Взгляд Харпер теперь был, несомненно, виноватым, но в глубине мелькнуло беспокойство, которое смягчило обвинение. Несмотря на нашу разницу в возрасте, в ее обществе я находил утешение больше, чем в обществе кого-либо другого. Харпер, которой было всего пятнадцать, обладала мудростью, не свойственной ее годам. И я не мог заставить себя злиться на нее за ее заботу. Крушение, которое оставила после себя Мелоди, все еще было очевидно для всех, особенно для моей младшей сестры, которая часто прокрадывалась в мою комнату, предлагая молчаливое утешение, пока я боролся со своим разбитым "я".

Уход Мелоди нанес сокрушительный удар по моей самооценке. Она систематически подрывала мою уверенность в себе, публично демонстрируя наше социальное неравенство.

Я оттолкнулся от стола, сделал несколько шагов назад и присел на край кровати сестры. Опершись локтями о колени, я провел руками по волосам, тяжело вздохнув, прежде чем продолжить.

– Послушай, – начинаю я хриплым голосом, – то, что случилось с Мелоди, случилось пять лет назад, Харп. Я был молод, детка, зелен как трава, когда у меня были первые серьезные отношения. Я не знал, как справиться со своими эмоциями, не знал, как справляться с тем, что меня обводят вокруг пальца сопляки из трастового фонда. Но это было тогда. Сейчас? Я на это дерьмо не куплюсь. Не относись ко мне так, будто я вот-вот сойду с катушек. Я чист, я трезв, все в порядке.

Харпер поднимается со стула, ее ходунки стучат по деревянному полу. Я борюсь с желанием вскочить и помочь ей, но остаюсь на месте. Она терпеть не может, когда с ней нянчатся. Она устраивается рядом со мной, положив голову мне на плечо.

– Я не хочу потерять тебя снова, Хантер, – шепчет она срывающимся голосом. – Мелоди сломала тебя, и я боюсь, что Селена сделает то же самое. Потому что я видела ее сегодня, и эта девушка одержима идеей попасть на Олимпиаду. Она согласилась на этот чертов школьный проект только из жалости. Она слишком занята для этого. А ее родители? Они знаменитости.

Я прижимаю Харпер к себе, словно ребенок плюшевого мишку, и целую ее в макушку. За этой маской силы и независимости скрывается ранимая душа. Я уже однажды причинил ей боль, и эта вина давит на меня тяжелым камнем.

– Все будет хорошо, малышка, – шепчу я, стараясь убедить не только ее, но и себя. – Селена производит впечатление искреннего человека. Я даже успел познакомиться с ее родителями – простые, земные люди. И, между нами, я не собираюсь строить воздушных замков. Просто позволим отношениям развиваться естественным образом, хорошо?

Харпер кивнула в знак согласия и облегченно вздохнула. Мы посидели так, обнявшись, еще несколько мгновений, прежде чем я пожелал сестре спокойной ночи и удалился в свою спальню. Схватив свой ноутбук, я вернулся к тому, чем занимался до того, как меня свалилась очередная семейная драма.

Я снова открыл веб-сайт о мебели, доступные варианты которого все еще были заманчивыми. Мое внимание вернулось к дивану для гостиной, который я присматривал для своей квартиры. Я еще не сказал семье, что планирую небольшой ремонт и возможно, скорый переезд. Мне было немного неловко при мысли о том, что девушка, которая мне нравилась, живет сама по себе, в то время как я все еще нахожусь под крышей своих родителей. Да, у меня были свои причины, и вы только что стали свидетелем одной из них. Но я не мог жить с Харпер вечно. Мне нужно было поговорить с ней об этом, и я очень надеялся, что она не расстроится.

После последней нашей встречи, что-то заставило меня задуматься, что, если у нас с Селеной все получится, я точно не смогу переехать в ее особняк. Я имею в виду, да ладно, я же парень. Мне нужно собственное пространство. Мой собственный, черт возьми, уголок мира. Место, куда я смогу привезти Селену, оборудовать для нее чертов гардероб и все такое. Моя квартира пустует, и мне нужно как можно скорее привести ее в порядок. Так что да, я здесь, сижу в своей старой детской спальне и выбираю чертов диван.

***

Я заезжаю на тихую прибрежную улицу Лос-Анджелеса, и мой потрепанный грузовик выделяется, как больной палец, среди изящных спортивных автомобилей, припаркованных перед этими абсурдно огромными особняками. Но здесь так спокойно, и я начинаю понимать, почему богатые выбирают это место для жизни. Ни полчищ папарацци, ни глазеющих туристов, ничего. Конечно, это благодаря тому, что район огорожен и усиленно охраняется. Вы даже не сможете попасть внутрь, если кто-то из домовладельцев не внесет вас в список приглашенных, как это сделала Селена для меня.

Сегодня утром она написала, что не может выйти на улицу из-за синяка, который получила на тренировке. Я смеялся над этим около часа. Он огромный, торчит, как чертов рог. Она, наверное, проклинала меня за то, что я смеялся, но она была такой милой, когда злилась: "Это не смешно, Хантер! Прекрати!" Она несколько раз бросала трубку, а потом дулась, пока я не извинился (не то чтобы я сожалел об этом). Мы сошлись на том, что проведаем время на ее террасе, и что меня не волнует ее внешний вид. Пришлось конечно долго уговаривать эту упрямую женщину, но как видите, я смог.

Ее двухэтажный особняк, облицованный белоснежным камнем, окружен зеленой изгородью. Ни внушительных железных ворот, ни современной системы безопасности. Должно быть, это потому, что район действительно безопасный. К дому ведет извилистая каменная подъездная дорожка, обрамленная буйством пальм, экзотической флорой и таким обилием цветов, что я не смог бы определить, даже если бы от этого зависела моя жизнь. У отца случился бы припадок при виде этого сада. Он получил немало наград за "Самый красивый двор", и я думаю, Селена могла бы побороться с ним за его место. Если, конечно, у нее нет целой армии садовников, ухаживающих за ее ботаническим раем. Бьюсь об заклад, она слишком занята, чтобы подрезать розы.

Белая дверь, украшенная венком из фиолетовых цветов, отворилась, и в дверном проеме появилась Селена. Ее брови, как обычно, были нахмурены, руки крепко скрещены на груди. На ней была крошечная белая майка и самые короткие джинсовые шорты, которые я когда-либо видел. Я с трудом сглотнул. Они почти не оставляли простора воображению, демонстрируя ее длинные загорелые ноги, которые я отчаянно хотел обернуть вокруг своей талии.

– Я до сих пор поражаюсь, как тебе удалось проделать весь этот путь сюда на этой штуке, – ее хрипловатый голос прервал мои не совсем благородные мысли, и я снова взглянул ей в лицо, которое смотрщилось при виде моего грузовика. Я не обратил на это внимания, потому что, это ржавое корыто действительно нуждалось в корошем ремонте. Вместо этого, я выразительно поднял глаза на ее лоб. Шишка стала менее заметной, но мне все равно пришлось подавить смех. – Боже, ты такой идиот!

Ее босые ноги зашлепали по мраморному полу, когда она скользнула обратно в дом, оставив дверь широко открытой, как личное приглашение. И да, держу пари, улыбка на моем лице была довольно очевидной, учитывая, что она только что назвала меня идиотом, за то что я снова смеялся над ее синяком.

Я взял пакеты с продуктами с пассажирского сиденья – несколько больше, чем она просила, поскольку Селена заявила, что закажет еду на вынос, а не приготовит сама. Вызов принят. К счастью, я любил готовить и был в этом чертовски хорош. Это было семейное.

Последовав за ней в ее дом, я сразу же поразился тем, насколько тут чисто. Чистота хирургического класса. Все было белым – белые стены, белая мебель, даже пушистые фиолетовые пуфы в прихожей, казалось, никогда не знали грязи. Фотографии в рамках с различных соревнований, каких-то мероприятий и множество других, на которых были знакомые лица ее друзей и семьи, висели на стенах длинного коридора, ведущего в гостиную, где доминировал огромный мягкий белый диван. Журнальный столик был завален книгами, но все остальное – причудливые вазы, эклектичные скульптуры – было удивительно гармоничным. В стену был встроен мраморный камин, по бокам от него стояли высокие тонкие колонки, а над камином висел внушительных размеров телевизор. И все это было так чертовски чисто. Теперь я знал, почему она была такой аккуратной. Я вспомнил интервью, которое она дала тому спортивному журналу. Что-то о том, что ей нужно быть вдвойне бдительней. Что ж, ее дом, безусловно, оправдал все ожидания. Это было похоже на жизнь в стерильном пузыре.

– Привет, добро пожаловать в «Ледовый дворец», – язвительно заметила Селена, запрокидывая голову и ведя меня через гостиную в как я предполагал кухню. Я не смог удержаться от смешка. Прозвище было подходящим. Помещение было таким безупречно чистым, что напоминало демонстрационный зал.

– Отличное местечко, – ответил я, выкладывая покупки на кухонный стол. – Я принес кое-что на ужин. Ну, знаешь, настоящую еду.