Читать книгу "Несовместимые. Книга первая"

– Ч-что? – запинаясь, переспросила я.

– Боюсь, если я повторю, то ты совсем побелеешь, как мел, – усмехнулась она. – Тебе достаточно было услышать один раз. Так что переваривай эту информацию. – Она закинула ногу на ногу и опустошила свой бокал.

– Ты и мой брат? Ты свихнулась!? – шипя, воскликнула я.

Я быстро смогла отклеиться от пола и помчалась вглубь комнаты. Плюхнулась на диван рядом с ней, сверля подругу все еще широкими глазами. Шок не отступал.

– А что? Я недостаточно хороша для твоего очаровательного братика? – с подкрадывающимся высокомерием в голосе спросила она, кидая в рот очередной виноград.

– Да причем… – Я поджала губы. Мысли затерялись в вихре, и я не могу связать ни слова. – Вас же ничто не связывало. Вот так вот просто переспали?

– Ну, да. Правда он был немного выпивший, но все помнит досконально. Поэтому он так растерян. Бедняжка, не ожидал, что ему подарить такое удовольствие девятнадцатилетняя девушка. Я подарила ему крышесносный секс, а он даже не поблагодарил. Козел.

– Прекрати рассказывать мне в подробностях о сексе с моим братом! – пискнула я и закрыла лицо ладонями. – Я даже представить себе не могу, когда это произошло и где, – пробурчала я в свои руки.

– Два месяца назад, в его спальне. Я пришла забрать твои книги, чтобы сдать в библиотеку, а там уже само закрутилось, – поставила меня в известность Брук, будто я молила ее это сделать.

– Я не просила же! Боже.

– Тебя почему это смущает? Разница в возрасте?

– Возраст вообще не причем. Просто вы два идиота, которые грязно относятся к сексу и пользуются телом, словно это предмет для наслаждений! Обычное мясо. Я хочу лучшего и для тебя, и для него.

– Лучшего, это как у тебя? Внедрить монашечьи устои? У меня голова начинает болеть, когда ты вслух мне их проговариваешь, Элла. Я просто живу в кайф, а ты ставишь для себя барьеры. И кто же на самом деле лучше из нас живет?

Я ничего не ответила. Мы говорим на разных языках, и зря я вообще начала возмущаться. У нее свой мир, а у меня свой. И никто не вправе менять жизненные устои другого человека. Она поймет мои слова лишь тогда, когда полюбит по-настоящему.

Брук вскоре поменялась в лице. Ее пробило потрясение с сожалением.

– Прости, Элла. Я не подумала. Ты… Я забыла о твоем опыте с мужчинами и вообще… Прости. – Начала она извиняться, заметив мое смятение.

Брук внезапно почувствовала себя виноватой. Она начала упоминать случай с ужасной попыткой изнасилования, хотя этого в моей голове на момент разговора не было. Но если ей так проще понимать меня в этом вопросе, то я ничего исправлять не стану.

– Не бери в голову. Это я виновата. Ну, правда, переспали и да ладно. Я постараюсь не вспоминать об этом разговоре, когда вы будете стоять рядом.

Брук рассмеялась и обняла меня.

Следующие два часа мы с Брук провели на кухне, помогая Миранде приготовить обед к приезду бабушки и папы. Туда один раз заглянул Деймон. Он прихватил свой свежевыжатый апельсиновый сок из холодильника. Пока пил его из стакана, Брук впилась в него своим жадным взглядом. Я видела ее подобный взгляд лишь тогда, когда она смотрела на любимые пончики. Есть их не могла, поскольку сидела на диете. А сейчас она точно так же смотрит на моего брата. Интересно, она еще не забыла где находится? Судя по тому, как она пристально рассматривает его всего и кусает нижнюю губу – нет, не понимает.

Деймон уходил – Брук провожала его взглядом. Она словно зомбированная. Я никогда не замечала за ней такого пристального внимания к мужчине. Даже когда Брук начала встречаться с капитаном школьной команды по бейсболу, она не смотрела на него такими горящими глазами, хотя он тот еще похититель сердец из-за своей красоты и груды мышц.

Я ткнула в нее локтем под ребра, и она быстро оживилась, снова принимаясь за резку овощей. Все же для нее этот «просто секс» превратился в нечто иное и сильное. Именно этого я и боюсь. Именно это я пыталась донести до нее. Случайная связь внезапно может перерасти во что-то большее, но не факт, что это будет взаимно.

Пока мы накрывали на стол, услышали голоса из холла. Я закатила глаза и улыбнулась. Они не могут находиться вместе в одном помещении и не ругаться. Ужасно и неисправимо.

– Здравствуй, милая, – зайдя в столовую тут же обратила на меня внимание бабушка, откидывая свою сумочку на кресло.

– Здравствуй, бабушка.

Мы обнялись и поцеловались в щеку.

– Я рада, что ты приехала.

Она бросила на папу короткий испепеляющий взгляд и снова посмотрела на меня.

– Ради любимой внучки я готова терпеть общество этого человека.

Я цокнула языком и наклонила голову в сторону. Где-то я уже слышала подобное. Хотя бы я буду связующей нитью между этими недоврагами.

Я позвала Деймона и вскоре мы уже все сидели за большим обеденным столом. Я рада, что мы вот так можем собраться всей семьей даже после трагичных моментов, которые словно тень накрыли нашу крепкую семью.

Брук сидела рядом со мной и тихо болтала, чтобы не мешать отцу с Деймоном обсуждать дела по работе, показывая фотографии наших одноклассников в своем мобильнике.

– Кстати говоря, я не просто так пришла, – вдруг раздался голос бабушки, и все замолчали, выжидая ее речей. – Я хочу забрать Эллу в Испанию на оставшееся лето, – отчеканила она и моя челюсть отвисла.

– Я не препятствую, – ответил папа, и я резко перевела на него свой удивленный взгляд.

– Я и не спрашивала тебя, Винсент, – грубо отчеканила бабушка.

– Если бы я был против, Вы бы все равно должны были спросить, поскольку Элла моя дочь и Вы не можете ее забирать куда-то без моего согласия.

– Да? Как-то ты тоже не спрашивал у меня разрешения, когда вел мою дочь под венец.

– Хватит уже, – спокойно перебила я их очередную перепалку, которая имеет тот же характер, как и все предыдущие.

Эти люди вечно что-то делят. Даже несуществующее.

– Бабушка, но мне нужно готовиться к университету.

Я вытащила самую тяжелую артиллерию, что у меня есть в арсенале, чтобы избежать этой поездки. Что мне там делать? Я два года провела в центре и совсем отвыкла от развлечений. Я надеялась оставшееся лето провести с Брук и другими знакомыми, чтобы должным образом провести оставшееся лето и хорошо оттянуться перед началом нового учебного года уже в университете.

– Подготовишься там же. В Валенсии сейчас так красиво. А особняк находится вдали от шумного города. В твоем распоряжении спокойствие, свежий воздух и красота природы.

Своими неоспоримыми доводами она умело закрыла мне рот.

Я умоляюще посмотрела на Брук. Та быстро помахала руками перед своей грудью в протесте.

– Нет, Элла. Все что угодно, но с твоей бабушкой я не могу спорить. Конечно, я хотела провести со своей подругой оставшееся лето, но…если так… – Она всего лишь пожала плечами и смирилась.

Я поджала губы и впилась в нее осуждающим взглядом. Могла бы придумать, что начинаем помогать какому-нибудь фонду. В доме престарелых, например. Бестолковая.

– Я привезу ее обратно за неделю до окончания лета, – смягчила мой приговор бабушка и отправила в рот вилку с воткнутым в нее огурцом.

– О, спасибо, Мария.

Я хотела взвыть, но сделала это мысленно. Посмотрела на Деймона. Безнадежно. Тот вообще быстро отрицательно помотал головой и снова принялся разделывать свое мясо в тарелке. Никакой помощи от этой семьи!

Я посмотрела на папу. Он ответил на мой умоляющий взгляд и накрыл мою руку своей свободной рукой.

– Тебе правда лучше поехать. Отдохнешь.

Тоже безнадежно.

Я уже достаточно отдохнула. Достаточно много времени провела наедине с природой и своим внутренним миром.

Я забыла о своей осанке и положила локоть на стол, подперев рукой щеку. Папа точно рад выпроводить меня из Америки, только бы знать, что я в безопасности. Он сидит на иголках и так будет до конца его дней. Он не может сделать резкого движения, поскольку находится под прицелом сильных и независимых людей.

Брук права, у них действительно безграничная власть. Они купили все своими грязными деньгами. Вселили страх в людей, которые вышли на них и приставили им в лоб дуло пистолета. Даже если их не видно рядом, то можно чувствовать холодное присутствие.

Остальные двадцать минут обеда прошли в тишине. Лишь бабушка поделилась несколькими фразами, предназначенные мне:

– Я уже заказала нам билеты на послезавтра. Начинай собирать вещи.

Я проглотила приказ бабушки и мне пришлось смириться с ее решением.

После обеда бабушка решила навестить свою подругу, которая является нашей соседкой. Папа скрылся в своем кабинете, а Деймон переоделся в свою униформу и решил выехать в штаб. Чтобы не дожидаться такси, я попросила его подвести нас с Брук до города.

– Чем займетесь? – спросил Деймон, смотря в зеркало заднего вида, нарушая тишину в салоне, которая сохранялась всю поездку до центра Манхэттена.

– Возьмем по соку и прогуляемся по парку, – ответила я.

– И сходим по магазинам, – добавила Брук, не отрываясь от своего мобильника.

Я выдохнула и закатила глаза.

– Для тебя это звучит как приговор, Элла, – усмехнулся мой брат.

– Так было всегда. Вспомни, как я искала предлоги, чтобы не идти вместе с мамой и бабушкой в очередной бутик.

– Ты притворялась, что тебе плохо и ссылалась на головные боли.

– Как жаль, что эта фишка работала несколько недель. Они меня раскусили.

– Ох, Элла, каждая девушка должна ходить по магазинам как можно чаще, – подначивала Брук. – Это у нас в крови.

– Глупые стереотипы, – выдохнула я и отвернулась к окну, когда мы встали в пробку, доехав до самой кипящей точки Манхэттена – Мидтаун.

Именно до этого места я попросила Деймона довести нас, поскольку дальше по улицам этого района можно выйти к Центральному парку.

Деймон остановился рядом с нашим Брук любимым заведением «Cafe Lalo». Здесь подают отличный чай со вкусными тортиками. Перед тем как начать прогулку, мы с Брук решили подкрепиться и перекусить чем-то из сладкого.

Перед тем как оставить нас, Деймон предупредил, что приедет за мной ровно в восемь и может забрать меня прямо отсюда.

– Не слишком ли высокую гиперопеку они ведут за тобой? – глотая чай с малиной, внезапно спросила Брук.

Я рассматривала любимое заведение, в котором не была долгое время, дав себе отчет, что здесь ничего не изменилось. Людей здесь всегда не так много. Я наслаждалась покоем, пока вопрос Брук не отвлек меня.

Я выдохнула и ответила:

– Я не смею жаловаться. Сама такая. Знаешь ли, постоянно сую свой нос слишком глубоко. Разнюхиваю семейные тайны, которые меня не касаются. Здесь тоже играет свою роль, как ты называешь, их гиперопека. Они хотят меня сберечь от темных уголков нашего дома, а я тем временем хочу внести туда свой свет. Как-то так получается.

Пока говорила, я смотрела на свою чашку с чаем. Переливала жидкость по стенкам сосуда и любовалась тем, как вода принимает любую форму.

– Тебе даже, наверное, везет. Меня бы угнетало это. Раньше я считала, что близкие так контролируют своих детей из-за недоверия. Потом только спустя время поняла, что они просто сильно боятся за нас.

– Повзрослела, – мои губы дрогнули в легкой безобидной улыбке.

– Да, пожалуй, – поддержала она меня и пустила в рот небольшой кусок черничного торта.

Брук любит ягодные торты. Я же предпочитаю лишь карамельный и пломбирный. Последний сейчас с удовольствием уплетаю.

Мы посидели в кафе еще минут двадцать и расплатились.

Пока шли до парка вдоль улиц, как на зло проходили мимо магазинов одежды. Брук не упускала практически ни одного помещения, на витрине которого висит платье или стильная юбка. Выбирая что-то себе на примерку, она подбирала и мне какие-то куски ткани. Я знала, что лишь примерю их, поскольку они не подойдут мне по стилю. Но Брук доказывала совершенно противоположное. Рассматривая себя перед зеркалом, она описывала мой внешний вид, пылко убеждая в том, что я должна ходить именно в таких нарядах – ярких, выделяющихся.

Пройдя несколько магазинов, я подобрала для себя лишь новые кроссовки, когда Брук несла два пакета с красным платьем на бретельках и новыми босоножками на не высоком квадратном каблуке.

– Ты только посмотри! – воскликнула Брук, когда мы проходили мимо витрины парфюмерного магазина.

Я подняла голову к вывеске. «Diptyque» – самый дорогой парфюмерный магазин города.

– Нет, Брук, – дернула я ее за руку, когда она слегка нагибаясь рассматривала изящные флаконы на витрине. – Мы не зайдем туда. Не имеет смысла.

– Мы просто посмотрим! – словно одержимая воскликнула она.

В следующую секунду Брук дернула меня за руку. Еще через секунду дверь за нами плавно закрылась. В глазах зарябило, когда яркий свет ударил в них. В носу закололо, когда я почувствовала многочисленные ароматы, приятно притягивающие мое обоняние.

Очень тихо, как в музее, но мало неторопливых людей, которым консультанты помогают выбрать нужный флакон.

Прохлада, исходящая от кондиционеров, окутала мое тело, и я обняла себя за плечи.

Моя подруга уже вовсю гуляла по помещению магазина и рассматривала флаконы, нюхая пробники. Я занялась тем же. Не стоять же мне на месте истуканом.

Пока я рассматривала вычищенные до блеска витрины с ярким освещением, на которых аккуратно была выставлена различного рода дорогостоящая парфюмерия, даже не заметила, как врезалась во что-то твердое и большое. Осмотрев свое внезапно возникшее препятствие, я поняла, что это мужчина высокого роста, стоящий в очереди перед кассой. Мое лицо было наравне с его широкими лопатками, отчего я вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной рядом с этим незнакомцем. Он даже не намеревался развернуться. Кажется, он даже не почувствовал, что я врезалась в него.

– Извините, – тонким голосом произнесла я.

Все же это безобидное слово вышло из меня. Моя воспитанность не имеет границ. Лучше бы просто убежала и все. А тут рискнула вступить в контакт с таким мужланом в костюме.

Взгляд янтарных глаз опустился на меня. Грозно нахмуренные брови слегка расслабились и жесткие черты лица еле смягчились.

Боже, да этот мужчина красив, как античный бог. До него я ни на кого не обращала внимания, не удерживала так долго взгляд на мужчине и просто избегала их, как огня. Этот мужчина выглядит серьезным, уверенным в себе и просто несокрушимым. От него так и веет опасностью. Как правило, стоит обойти и сбежать, но эти глаза, от которых я не могу оторваться, не позволяли мне этого сделать.

– Ничего страшного, юная леди, – раздался его грудной голос, и он снова отвернулся.

От этого голоса во мне все содрогнулось.

Уходи, Элла. Подальше от него уходи.

Я стала искать глазами свою подругу, которая вынюхивала в этом дорогом магазине просто каждый женский парфюм, как вдруг почувствовала на себе те же глаза, которые пленили меня пару секунд назад. Не знаю зачем, но я мельком взглянула на него вновь. Какая-та неведомая сила попросила меня это сделать, честное слово. Незнакомец сосредоточенно осматривал меня, нахмурив брови, так же обернувшись в пол оборота ко мне. Я не знаю, зачем он это делает и не хочу знать. Дыхание начинает прерываться, будто это его глаза управляют им. Паника одолевает меня. Я хочу спастись от пристального взора этих почти золотых глаз, но они будто не позволяют, пока в полой мере не изучат меня.

В это же мгновение я заметила свою подругу и булыжник в груди, который сдавил грудную клетку, спал.

– Брук! – воскликнула я, поднимая руку и сорвалась с места.

Оказавшись рядом со своей одержимой подругой, с блестящими глазами от желания купить здесь подходящий для нее аромат, я отдышалась. Положив ладонь на грудь, я поняла, как сильно бьется мое сердце. В следующую секунду, когда разум прояснился, я почувствовала, как сильные удары оглушают мои уши.

Это нахождение рядом с тем незнакомцем так повлияло на мое состояние?

– Ты чего? – спросила Брук, мельком взглянув на меня, вынюхивая очередной флакон.

– Давай уйдем отсюда, – взмолилась я.

– Еще немного. На, успокойся, – она всунула мне флакон, который я чуть не уронила на кафель. – Пахнет ванилью, – добавила она, уходя к другой витрине.

Я выдохнула и резко открыла флакон. Протянула его к носу и вдохнула аромат.

Боже… Это невероятно. Запах уносит в легкость и забвение одновременно. Восхитительно.

– Элла! – Я вздрогнула и автоматически поставила флакон на стеклянную полку витрины. – Ты чего?

– Нет. Ничего. Запах понравился, – как ни в чем не бывало ответила я.

– Ладно, пошли. Иначе до парка точно не доберемся в дневное время.

Брук взяла меня за запястье и повела к выходу.

Как только мы вышли из магазина, тут же мимо нас проехала дорогая машина. «Aurus», если не ошибаюсь.

Мне почему-то вдруг показалось, что в этой машине сидел тот самый мужчина, который за считанные секунды вселил одновременно ужас и восхищение в мое сердце. Радует одно: я его больше никогда не увижу.

Глава 5

Прогулка с Брук в главном парке Нью-Йорка отвлекла меня от всех моих обыденных размышлений и насущных проблем. Поездку в Испанию я бы не назвала проблемой, скорее неприятным стечением обстоятельств.

Я никогда не против провести время с бабушкой, но как жаль, что для нее самое прекрасное время, проведенное со мной, лучше проходит в Испании, чем в Нью-Йорке.

Я уже была в Валенсии несколько раз, но друзьями так и не обзавелась. А о чем это говорит? Я начинаю там деградировать без общения с реальным человеком, который близок мне по духу. Таких в Валенсии я не нашла. Даже тот соседский мальчик убежал от меня, когда пытался познакомиться.

Мне было девять, когда я в саду бабушки нашла песок среди ее особых цветов, которые растут и питаются только за счет него. Маленькая, милая и ухоженная девочка в розовом шелковом платье, подаренное бабушкой, среди песка быстро превратилась в размазанную в грязи оборванку. Зная, какие аристократы проживают в районе бабушки, мальчик, естественно, не выдержал общества девочки с манерами бездомного. Его нежная психика пошатнулась от такой соседки, и он решил спасаться всеми возможными способами. Бежать от нее и больше на глаза не попадаться. Я не удивлюсь тому, что мальчик еще несколько дней и на улицу не выходил.

Лежа на зеленой лужайке, мы с Брук смотрели на небо за проплывающими облаками. Как в прошлом, мы изображали свои фигуры из пушистых облаков, облизывая мороженое в стаканчике. Смеялись и тыкали пальцами в небо, крича как ненормальные.

– Серьезно, я не могла перечить твоей бабушке, Элла, – оправдывалась Брук, когда тема с моей поездкой в Испанию, на оставшееся лето, всплыла на поверхность.

– Я все понимаю, – выдохнула я, понимая, что все равно не отвертелась бы от затеи бабушки, и никто бы не помог. Рядом с ней все мои проворные знакомые становятся прозрачными и все их хитрые помыслы для нее в доступности. – Бабушка умеет рушить мои планы, даже если она о них не знает, – фыркнула я.

– Бабушкинское чутье, – усмехнулась Брук. – Ничего, наверстаем упущенное за неделю.

Наша умиротворённая прогулка с Брук продолжалась не долго. В шесть вечера ей позвонила мама и попросила явиться домой, чтобы выполнить вместе с ней какие-то особо важные дела.

Брук взяла с меня обещание, что я позвоню, когда доберусь до дома, и побежала из парка добавляя, что ей жаль меня бросать. Я обязала ее не переживать за меня и не думать об этом.

Деймон сказал, что заберет меня в восемь вечера, но ждать его два часа и просто впустую коротать время – не для меня.

Я позвонила ему, чтобы предупредить, что уезжаю пораньше и закажу такси. Несколько минут нравоучений, и я, наконец, смогла избавиться от его телефонного общества и заказать такси до дома.

Несмотря на то, что мы с Брук просто гуляли и отдыхали от всей ежедневной рутины, максимально отвлекаясь, мои ноги заныли, когда я расслабилась на заднем жестком сидении машины. Я уже давно не проходила пешком такие расстояния и с непривычки мое тело сейчас молит о расслабляющем массаже или о горячей ванне с пеной. Мысленно я выбираю второй вариант.

Смотря за сменяющимся пейзажем через окно такси, я медленно погружалась будто в сон. Глаза слипались и через некоторое время я перестала бороться с этим, покорно принимая свое уставшее состояние, уверяя себя, что не усну, а просто провалюсь в дремоту.

Сознание начало рисовать силуэт, превращая его в фигуру, а после я смогла различить перед глазами того самого мужчину в парфюмерной. Я даже ощутила его приятный, щекочущий ноздри аромат. Такой одурманивающий, что невозможно сопротивляться, и я просто поддаюсь этому влечению. Пусть этот мужчина и вселяет легкий страх в мое сердце, но в своем туманном подсознании я покорно следую за ним.

После того, как его запах заволок и пленил мой разум, я увидела янтарные глаза. Даже словами не могу описать их невероятную красоту. Острый и опасный взгляд. Холодный. Толкает от себя грубой силой. Специально пугает, чтобы я отступила и не смела даже пальцем коснуться его призрачной души.

Медленно просыпаясь из своего транса, до меня доходит слабое осознание, что его душа холодная, как мир Антарктиды. Проплывая там, можно натыкаться лишь на устрашающие своим видом глыбы ледников. А свистящий холодный ветер, пронизывающий до самых костей, эхом доносящийся по замерзшей пустоши, будет вселять лишь желание освободиться из плена его неприступной ледяной души.

Руки. Крепкие руки, способные разорвать в клочья. Обхватить шею и с легкостью свернуть ее любому. Этими руками можно вытащить сердце и разломать его на куски, разрывая все сосуды.

Мое сознание создает из этого мужчины чудовище, а мое сердце все равно тянется к этому образу.

– Мисс! Вы уснули!?

Я вздрогнула, резко распахивая глаза, когда услышала нетерпеливый голос таксиста. Осматриваясь по сторонам, я поняла, что мы приехали, и водитель ожидает оплаты.

– Прошу прощения, тяжелый день, – прочистила я горло и достала из сумочки купюры, которые вскоре оказались в шершавых руках водителя.

Я уняла дикое сердцебиение и дернула за ручку ворот, распахивая их перед собой.

Подняв глаза, я увидела две черные машины. На них падали солнечные лучи, которые отражались на черном, до блеска вычищенном металле и ослепляли.

Сердце окружили ужас и страх. Рядом с каждой машиной стояли мужчины в черных классических брюках, черных рубашках и солнечных очках. Их было четверо. Надеюсь. Возможно, в машинах сидят еще, а мне их не видно из-за тонировки. Но что еще более хуже, некоторые, возможно, в доме.

Мои ноги интуитивно поплелись в дом, забыв о своей ноющей боли. Я знала, что там сейчас что-то происходит, и это что-то я обязана увидеть и вообще понять, какого черта здесь происходит. В голову лезут самые страшные мысли, вытесняя все светлые, пугая сердце. С каждой устрашающей мыслью оно делает кульбит. В первую очередь, я увидела перед глазами расстрелянного отца, а после направленное дуло холодного, несущего смерть оружия на меня.

Проходя мимо мужчин лет двадцати пяти и тридцати на вид, я поймала на себе их удивленные взгляды. Один из них даже приспустил свои очки, чтобы получше разглядеть меня. Эти заинтересованные взгляды, как огонь на моем теле, и я чувствую, как горит моя кожа.

– Юная леди, – передо мной встал один из парней в черном, заграждая мне дорогу в дом, заставив мое сердце замереть. – Вам туда нельзя.

Я сглотнула. От того, что меня не пускают в мой собственный дом, меня еще сильнее злит, и я набираюсь уверенности. Решительности мне еще добавляет доброжелательный голос этого мужчины. В голосе нет ни капли угрозы.

– По какому праву? Это мой дом, – уверенно отчеканила я, смотря прямо в глаза мужчины, которые скрыты за солнцезащитными очками.

Он вскинул брови и приспустил свои очки на нос, разглядывая меня с ног до головы.

– А кем Вы приходитесь хозяину дома?

– Вопросы здесь должна задавать я. По какому праву вы на этой территории и не пускайте меня в дом? Кто вы такие?

Уголки губ мужчины дрогнули. Он смеется надо мной? Злость вскипает в моих жилах и наполняет мое сердце резкими толчками.

– Если мы не хотим отвечать на вопросы, то Вам придется подождать, пока гость не выйдет из этого дома, и мы не уедем.

– Да кем Вы себя возомнили!? – пискнула я и шагнула вперед, толкая мужчину со своей дороги.

Но не успела я пройти и двух метров, как его крепкая рука обвила мою талию и через секунду я снова стою на своем месте.

Я гневно уставилась на ухмыляющегося мужчину. Он играет со мной? Скучно стало ждать своего босса? Возмущения застряли в моем горле, но я не могла их высказать, дабы больше не радовать этого неотёсанного болвана своими претензиями и выступлениями.

– Я же сказал, пока нельзя, – мягко напомнил он мне свой полученный свыше приказ.

– Когда меня пытаются остановить, я сильнее хочу добиться своего! – возмутилась я и силой надавила на его черный ботинок своей ногой. Я бы могла дать ему между ног, но такого этот парень еще не заслужил.

Он вскрикнул гортанным голосом и нагнулся, выругавшись. Я воспользовалась этим легким положением и рванула к лестницам своего дома.

– Стой! – послышался его гневный голос позади и это лишь заставило меня ускориться.

Я толкнула входную дверь, слыша тяжелые шаги мужчины позади и захлопнула ее, чтобы хоть немного задержать его. Не теряясь в пространстве дома, тут же побежала в кабинет отца.

Дернув за ручку двери, я вбежала в комнату и резко остановилась, будто врезалась в незримую стену, и застыла на месте с округлёнными глазами. В кабинете с моим появлением стало тихо и лишь мое тяжелое частое дыхание нарушало эту мгновенно засевшую на комнату тишину.

– Элла, – произнес мое имя отец с беспокойством и медленно поднялся со своего места. Кажется, он резко побледнел.

Я заметила, как и его гость стал подниматься со стула, попутно застегивая пуговицу своего пиджака. Мои глаза округлились еще больше, когда я узнала эту высокую фигуру. А когда мужчина обернулся, мне вовсе хотелось провалиться под землю. Мое дыхание прервалось и, такое ощущение, что я вовсе забыла, как дышать. Я оказалась в капсуле, в которой нет кислорода и все, что остается, это задыхаться, но не оставлять отчаянных попыток найти выход.

Мои глаза впились в его светло-карие, и в них я смогла прочитать эмоцию удивления. Кое-что новенькое с первой встречи, которую я считала первой и последней. Он был холодным, сосредоточенным, но безэмоциональным. Кажется, что мы смотрели только друг на друга, не отрываясь, ища какую-то деталь, которая так необходима и мне, и ему.

– Я выведу ее. Строптивая и вредная, – жаловался мужчина, который пытался меня задержать еще на улице. Я даже не услышала, как он вошел в кабинет.

Схватив меня за руку, он стал тянуть меня к выходу.

– Пусти! – Я стала вырываться и тогда мужчина схватил меня за талию и приподнял, чтобы вынести меня на своих двоих из кабинета.

– Отпустите мою дочь! – грозно рявкнул отец и мужчина мгновенно остановился, взглянув на своего босса.

– Отпусти ее, – низким ровным голосом потребовал тот, и уже через секунду я стояла на земле на своих ногах.

Поправляя свое платье, которое задралось вверх, я бросила на мужчину гневный взгляд. Он бросил на меня свой оценивающий взор и покинул кабинет отца, удаляясь снова на улицу.

Я резко повернулась к отцу.

Мой взгляд метался от него к крупному мужчине, который продолжал рассматривать меня, но уже без удивления. В его выразительных глазах я не заметила ни капли похоти и желания. Обычная заинтересованность человеком, будто я ему кого-то напоминала.

– Элла, разве тебя не должен был привести Деймон? – мягким, но в то же время недовольным тоном спросил отец, отрубая мой взгляд от мужчины.

– Папа, – я снова посмотрела на мужчину и снова вернула беспокойный взгляд на отца. – Что здесь происходит? Кто эти люди?

– Элла, разве мы не говорили о твоем любопытстве?

– Это не любопытство, – нахмурившись ответила я, чувствуя, как отец начинает по-настоящему злиться.

– Живо в свою комнату. Позже поговорим, – сдержанно потребовал он, и я вытянулась, как струна, ощущая всем телом холод в его голосе.

– Папа, – не унималась я и мое упрямство вышло мне боком.

– Элла, живо в комнату! – на повышенных тонах уже приказал отец, и я вздрогнула.

Поджав губы и, яростно хлопнув дверью, подчиняясь строгой воле отца, я вышла на улицу, падая задницей на лестницу. Лучше я буду держать на виду этих людей в черном, чем буду засиживаться в своей спальне и ждать непонятно чего.

Кто они? Группировка? Мафия? Ну уж явно не коллеги отца. Боже, как же мне страшно за его жизнь. Он общается с такими людьми. Неудивительно, что гиперопека повышена и не знает границ.

Я не могу сравнить этого мужчину с опасным убийцей. Он не может собирать людей и работать, как машина-убийца. Наверное, мой анализ рушится из-за того, что я увидела его в парфюмерном магазине со флаконом духов, стоящего в живой очереди перед кассой. Да, все что я знаю об этих людях, так это лишь то, что они убивают и занимаются контрабандой оружия и наркоты. Но мне и этого было достаточно, чтобы понять, что такие люди очерствели внутри себя уже давно и не способны вести себя как обычные люди, стоя в каких-то супермаркетах в очереди, или уж тем более в парфюмерных магазинах.

Я тряхнула головой. Обнимая себя за плечи, я нагнулась и прижалась грудью к своим бедрам, а лбом – к коленям, закрывая глаза. И почему я пытаюсь оправдать этого мужчину, от которого так и веет опасностью и холодом? Неужели первая встреча в парфюмерном магазине так смягчила мое общее впечатление о нем? Сейчас он, возможно, угрожает отцу, а я сижу здесь и нахожу аргументы, чтобы не вносить его в список убийц, чтобы успокоить себя.

Угомони свои мысли, Элла!

Затерявшись в своих мыслях, которые словно вихрь утягивали меня из реальности, все же я смогла услышать тяжелые шаги позади себя. Через пару секунд рядом, а еще через некоторое время они стали отдаляться.

Я резко подняла свою голову и выпрямила спину, продолжая сидеть на лестнице. И черт меня дернул заговорить с этим незнакомцем.

– Кто Вы такой и зачем приходили к моему отцу? – выпалила я свой вопрос ему в спину не запинаясь ни в одной букве.

Мужчина остановился и медленно развернулся ко мне. Его глаза были закрыты черными очками, но я всем нутром чувствовала на себе пристальный тяжелый взор, который осел камнем на моей груди.

Он молчал. Это молчание влияет на меня негативно. Моя уверенность рассыпалась внутри, а серое вещество в моей голове таяло и разливалось, словно вода.

– Не влезай в дела своего отца в столь юном возрасте. Лишишься будущего, – грубо отрезал он, посылая этим суровым голосом вибрации по моему телу.

Я застыла, а к глазам напросились нежелательные слезы. Мужчина отвернулся от меня и снова зашагал вперед. Его люди оживились и расселись по своим машинам. Наши ворота автоматически открылись и черные машины покинули наш двор. Ворота закрывались, и я могла видеть, как темные пятна исчезают перед моим расплывчатым взором, а на смену им вскоре пришла серая стена ворот.