Читать книгу "Развод с генералом. Без вины виноватая"

Глава 26

Старший конюх нервно провёл ладонью по седым усам. Возле двери кто-то едва слышно переступил с ноги на ногу. Старый истопник Гаррет покосился в сторону коридора, но, заметив взгляд генерала, поспешно опустил голову.

– Ни один экипаж в ту ночь не выезжал, ваша светлость, – признался он. – Я проверил журнал конюшни. Лошади тоже оставались на месте. Следовательно, если она уехала, то точно не на нашем экипаже.

Кровь шумно ударила в виски. Я так сильно стиснула перила, что содранные ладони запульсировали под повязками. Никто не видел, как я уезжала. Потому что я не уезжала.

Эта простая мысль была похожа на первый глоток воздуха после недели в каменном мешке.

– Значит, где-то рядом ее ждал экипаж? Недалеко от дома? – уточнил генерал, и в его голосе появилась опасная насмешка.

Конюх побледнел.

– Не могу знать, ваша светлость, – ответил он, отступая в строй.

Ассер повернулся к экономке.

– Кто собирал вещи моей жены? – спросил он, проводя большим пальцем по герцогскому перстню.

Пожилая женщина заметно растерялась.

– Я помню, что чемодан несколько дней стоял открытым в гардеробной, – объяснила она, теребя связку ключей. – Внутри лежали платья и бельё госпожи. А потом он исчез…

– Чемодан исчез в ту же ночь, когда исчезла моя жена? – голос Ассера стал жёстче.

Экономка облизнула пересохшие губы. Гаррет снова подался к двери. На этот раз дворецкий едва заметно преградил ему дорогу и указал взглядом на прежнее место.

– Я не знаю, ваша светлость. Личная горничная госпожи в тот день получила расчёт и покинула поместье. Герцог сказал, что ее уволила ваша супруга.

Я вцепилась в перила.

Мари уволили в день моего исчезновения.

Я не знала об этом. Старый герцог сказал, что отправил её в деревню к заболевшей матери. Я даже передала через него деньги для лекаря.

А сейчас получается, что он уволил ее?

Под рёбрами прошёл холодный спазм. Я машинально сжала халат на груди, словно могла закрыться им от запоздалого понимания. Он убрал Мари заранее. Отправил единственного человека, который мог дать показания о моей невиновности.

– Теперь меня интересует, как мой отец относился к моей жене? – спросил Ассер, перестав гладить перстень.

Экономка опустила голову ещё ниже.

– Ваш отец был безгранично добр к ней. Он часто дарил ей подарки. Однажды он улыбнулся мне и сказал, что хочет понянчить внуков. Он окружил ее заботой. И часто проводил с ней время. Больше ничего сказать не могу.

Кожа на щеке вспыхнула, будто его старческие пальцы снова медленно провели по ней. Меня замутило. Хотелось содрать с себя это воспоминание вместе с кожей, но внизу стояли десятки слуг, и каждый слышал только о его доброте.

В холле стало тихо.

Муж медленно прошёл вдоль ряда слуг.

– Любовные письма нашёл управляющий, – напомнил он, останавливаясь возле дворецкого. – Кто присутствовал при этом?

Глава 27

Дворецкий помедлил.

– Я, – ответил дворецкий. – Ваш покойный отец сразу после исчезновения госпожи приказал управляющему обыскать её комнату, а мне – присутствовать при осмотре. Управляющий нашёл письма в секретере госпожи и передал их мне.

Дворецкий склонил голову.

– Я не читал их. Управляющий отдал их мне, а я передал их вашему отцу лично в руки.

Ассер двинулся дальше.

– Кто видел госпожу Вельтер вместе с капитаном Воссом? – спросил он, остановившись перед двумя лакеями.

Молодой слуга испуганно поднял руку.

– Я несколько раз провожал капитана в малую гостиную, ваша светлость, – признался он дрожащим голосом. – Она всегда была рада его появлению. Она улыбалась.

Конечно, улыбалась! Это же весточка от мужа! Помню, как слышала объявление дворецкого в холле, что прибыл капитан Восс, и настроение тут же поднималось. Я ждала его. Ждала писем, рассказов, известий.

– Они оставались наедине? – уточнил Ассер, глядя на юношу.

Лакей поспешно покачал головой.

– При нас? Нет, ваша светлость. Там находилась горничная. Иногда сам герцог. Но госпожа всегда была с ним очень любезна. Она часто улыбалась ему. Ваш отец в последнее время был ужасно недоволен её улыбками. Он сидел мрачный, глядя на то, как она любезничает с капитаном.

Генерал медленно повернул голову к дворецкому.

– Значит, моя жена улыбалась офицеру, который привозил ей известия от меня, – подытожил он с ледяной насмешкой. – Потрясающее бесстыдство. Продолжайте.

Слуги молчали. Я смотрела на Ассера и чувствовала, как он впитывает каждое слово.

«Не надо! – убеждала я себя. – Не надо надеяться!»

Он уже почти поверил один раз.

Не надо снова придумывать, как встанет передо мной на колени.

Но сердце всё равно билось быстрее.

Ассер развернулся к остальным.

Его взгляд скользнул по испуганным лицам и внезапно остановился на старом истопнике. Тот стоял возле самой двери, сжимая в руках шерстяную шапку. Его пальцы дрожали.

– Гаррет, – произнёс генерал.

Старик вздрогнул.

– Да, ваша светлость? – отозвался он, поспешно кланяясь.

Ассер подошёл ближе.

– Во время разговора об оранжерее вы трижды пытались выйти из холла, – заметил муж с пугающим спокойствием. – Первый раз, когда заговорили об отопительных каналах. Второй – когда упомянули день исчезновения моей жены. А сейчас вы стоите возле двери и надеетесь, что я ослепну раньше, чем дойду до вас.

Истопник побледнел.

– Я ничего не хотел скрывать, ваша светлость, – пробормотал он, сминая шапку.

– Прекрасно, – произнёс Ассер, останавливаясь перед ним. – Значит, сейчас вы добровольно расскажете то, что не хотели скрывать.

Старик открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Ассер ждал.

Не повышал голос. Не угрожал. Просто смотрел на истопника золотистыми глазами, и тот медленно сгибался под этим взглядом.

Наконец Гаррет облизнул губы.

Глава 28

– Я слышал разговор, – начал он с трудом. – Очень странный….

Я вцепилась в эти слова, замирая. Ну, может, хоть кто-то что-то слышал!

Гаррет открыл рот, словно пытался набраться храбрости, но посмотрел на собравшихся слуг и тут же осёкся.

– Простите, хозяин, – прошептал он, сминая шапку. – Я не могу рассказать об этом при всех. Разговор касался вашей семьи. Позвольте мне сказать вам наедине. В кабинете.

Ассер несколько мгновений разглядывал старика, словно решал, доверить ли ему хотя бы дорогу до кабинета. Затем генерал поднял голову.

Его золотистый взгляд остановился прямо на мне.

Я замерла, вцепившись в перила.

Значит, Ассер всё это время знал, что я подслушиваю.

– Хорошо, – произнёс муж, не сводя с меня глаз. – В кабинете вы расскажете всё, что слышали. Но не мне одному.

В его голосе не осталось ни насмешки, ни прежнего презрения.

Ассер протянул мне руку и приказал:

– Спускайтесь, Эльсвита. Вы хотели, чтобы я узнал правду. Послушаем её вместе.

Потом его взгляд прошёлся по собравшимся слугам.

– Остальные свободны. И ещё одно. Всё услышанное сегодня останется в этом доме. Мнение о госпоже Вельтер можете оставить при себе. Что бы я сам ни думал, унижать мою жену в моём доме я никому не позволю.

В холле стало так тихо, что я услышала потрескивание фитиля ближайшей лампы.

– Я достаточно ясно выразился? – уточнил Ассер.

Слуги почти одновременно склонили головы.

Я посмотрела на протянутую руку.

Ещё несколько часов назад я мечтала только об одном: чтобы Ассер прикоснулся ко мне, обнял, поверил. Теперь между его ладонью и моей оставалось несколько ступеней и столько боли, что я не знала, хватит ли сил преодолеть хотя бы половину.

– Я спущусь сама, – произнесла я, сильнее затягивая пояс халата.

Ассер медленно опустил руку.

– Разумеется, – ответил он с мрачной усмешкой. – Именно поэтому вы стоите босиком на верхней галерее после того, как лекарь приказал не покидать постель. Вы всегда отличались разумной осторожностью.

Несколько слуг подняли головы. Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Я не просила собирать слуг посреди ночи, – напомнила я, осторожно ставя ногу на первую ступень.

Боль прошила ступню до самого колена. Пальцы вцепились в перила, но я заставила себя сделать ещё один шаг.

– Вы просили меня поверить, – произнёс Ассер, наблюдая за мной снизу. – Я решил выяснить, есть ли у меня для этого хоть одна причина… верить вам…

Слова ударили больнее разбитых ног.

Я стиснула зубы и продолжила спускаться. До Ассера оставалось восемь ступеней. Потом семь. Шесть.

На пятой колено подломилось.

Я не успела даже вскрикнуть. Ассер взлетел по лестнице с такой скоростью, что чёрный мундир мелькнул перед глазами. Одна рука обхватила меня за талию, вторая подхватила под колени.

Мир качнулся.

Я оказалась прижата к его груди.

– Поставь меня, – прошептала я, чувствуя знакомое тепло его тела даже сквозь плотную ткань мундира.

– Непременно, – пообещал муж, спускаясь со мной по лестнице. – Как только под ногами окажется что-нибудь менее опасное, чем ступени и ваша гордость.

Я хотела возмутиться, но вдохнула запах кожи, дыма и холодного ночного воздуха. Тот самый запах, который вспоминала в камере, когда начинала задыхаться от страха.

Пальцы сами сжали чёрную ткань у него на плече. Щека едва не прижалась к тёплой шее. Я вовремя остановилась и отвернулась, надеясь, что Ассер не заметил.

Он заметил.

Глава 29

Его руки крепче сжались вокруг меня. Всего на мгновение. Возможно, мне только показалось.

Слуги расступались перед нами. Никто не осмеливался поднять глаза, но я чувствовала их взгляды кожей.

Один из лакеев поспешил навстречу и протянул руки:

– Ваша светлость, позвольте, я понесу госпожу.

– Нет, – отрезал Ассер, даже не замедлив шага. – Жену я донесу сам.

Несколько часов назад весь дом узнал, что мы разъехались по разным крыльям. Теперь генерал нёс опозоренную жену на руках.

– Я могу идти, – произнесла я тише, стараясь не смотреть на его лицо.

– Вы уже убедительно это продемонстрировали, – ответил Ассер и понёс меня в кабинет.

Гаррета привели через несколько минут.

Старик остановился у двери, продолжая мять в руках шерстяную шапку. В кабинете было тепло, но его плечи мелко дрожали, словно он только что вошёл с мороза.

Ассер усадил меня в кресло возле камина, а сам остался стоять. Он не предложил Гаррету сесть.

– Здесь нет слуг, – произнёс генерал, указывая на закрытую дверь. – Говорите.

Истопник взглянул на меня и тут же отвёл глаза.

– Я не хотел причинять госпоже вред, ваша светлость, – пробормотал он, сжимая шапку так сильно, что побелели пальцы. – Поэтому и молчал. Покойный хозяин тоже велел никому не рассказывать. Сказал, что семейный позор не должен покинуть стены этого дома.

Внутри похолодело.

Гаррет не смотрел на меня. Он смотрел куда-то мне за спину. Его губы дрожали, а на висках блестел пот.

Ассер сделал шаг к нему.

– Что именно вы видели? – спросил муж тихо, но старик от его голоса ссутулился ещё сильнее.

Гаррет судорожно облизнул губы.

– Это случилось в ночь перед исчезновением госпожи, – начал он, не отрывая взгляда от пространства за моим креслом. – Я проверял камины в восточном коридоре. Было уже поздно. Наверное, около двух часов. И тогда я увидел госпожу Вельтер.

– Где именно? – уточнил Ассер, складывая руки на груди.

– Возле малой лестницы, ваша светлость, – ответил истопник. – На ней был тёмный плащ. А в руках она несла шкатулку.

Я резко выпрямилась.

Боль в ступнях исчезла. Вместе с ней пропало тепло камина. Остался только старик, который стоял передо мной и лгал. Никакой шкатулки в ночь перед исчезновением я в руки не брала. Свет погас для меня в полночь. Я еще отчетливо запомнила бой часов, удивляясь, почему старый герцог всё время на них поглядывает, словно ждет чего-то. Тогда я подумала, что он ждет гостя. Ночные гости среди аристократов – это не редкость.

– Какую шкатулку? – спросил Ассер после короткой паузы.

Гаррет втянул голову в плечи.

– Фамильную, ваша светлость. Шкатулку вашей покойной матушки. Чёрную, с серебряным гербом Вельтер на крышке. Я хорошо её запомнил. Покойный герцог иногда приказывал дворецкому приносить её из хранилища. И несколько раз было так, что я чистил камин, а он сидел и перебирал украшения покойной герцогини.

Ассер медленно повернулся ко мне.

Его лицо не изменилось, но я увидела, как в золотистых глазах погасла надежда.

Та самая надежда, которую он пытался скрыть, собирая слуг посреди ночи.

– Ты лжёшь, – произнесла я, глядя на Гаррета. – Тебе не стыдно?

Глава 30

Старик вздрогнул. На мгновение его глаза встретились с моими, и я увидела в них такой ужас, что слова застряли в горле.

Он боялся. Но не меня и даже не Ассера.

Гаррет снова посмотрел за моё плечо. Я обернулась.

Возле книжного шкафа никого не было. Только пламя свечи внезапно вытянулось, стало тонким и голубым. По комнате прошёл ледяной холод.

– Вы уверены, что видели именно мою жену со шкатулкой в руках? – спросил Ассер, не заметив ни странного огня, ни того, как побелел истопник.

– Да, ваша светлость, – поспешно ответил Гаррет. Слова посыпались слишком быстро, словно он пытался повторить заученный текст. – Я окликнул её. Госпожа остановилась, спрятала шкатулку под плащ и велела забыть о том, что я видел. На следующее утро я рассказал обо всём вашему отцу. Он как раз снаряжал слуг на ее поиски. И я посчитал нужным рассказать об этом его светлости.

Я вскочила с кресла.

Боль тут же ударила в ноги. Край стола поплыл перед глазами, но я удержалась за подлокотник.

– Ничего подобного не было! – закричала я, чувствуя, как от ярости начинает трясти всё тело. – Я никогда не ходила по дому ночью со шкатулкой! Я вообще её не видела! Для меня всё закончилось ужином. В полночь! Я никак не могла разгуливать по дому в два часа ночи!

Гаррет попятился.

– Простите меня, госпожа, – прошептал он, прижимая шапку к груди. – Но я должен сказать правду.

– Это не правда! – Голос сорвался. – Посмотри мне в глаза и повтори!

Старик заставил себя поднять голову.

Несколько мгновений он смотрел на меня, тяжело дыша. Потом его взгляд снова метнулся мне за спину.

Пламя свечи погасло.

– Я видел вас со шкатулкой, – выговорил Гаррет глухим, совершенно чужим голосом.

Ассер встал между нами.

Он не коснулся меня, но широкая спина закрыла истопника и погасшую свечу.

– Довольно, Эльсвита, – произнёс муж, повернув ко мне голову. – Сядьте, пока снова не упали.

– Он лжёт! Разве ты не видишь, как он испуган? – задыхаясь, спросила я.

Ассер посмотрел на Гаррета.

– Я вижу старого слугу, которого среди ночи заставили рассказывать хозяину о краже фамильных драгоценностей, – ответил он после недолгой паузы. – У него достаточно причин переживать.

– Он смотрит не на тебя! – Я указала дрожащей рукой на книжный шкаф. – Всё время смотрит туда, словно возле меня кто-то стоит!

Гаррет издал странный сдавленный звук. Ассер резко обернулся к нему.

– Там кто-то есть? – спросил генерал, вглядываясь в побелевшее лицо истопника.

– Нет, ваша светлость, – пробормотал Гаррет, опуская голову. – Никого.

– Тогда почему он прячет глаза? – не унималась я.

– Просто я… я виноват… Очень сильно. Перед старым герцогом и вами, господин, – вздохнул истопник. – Я ведь мог все предотвратить… Мог бы разбудить вашего отца… Сказать ему всю правду. Но я… я… промолчал. Подумал, что дело хозяйское, пусть сами разбираются. Я – простой истопник. Какое мне дело до шкатулок?

Глава 31

Я засмеялась.

Смех получился жалким, надломленным и почти сразу превратился в рыдание.

– Конечно. Никого. Меня никто не видел покидающей поместье, никто не готовил экипаж, никто не собирал мои вещи. Но как только тебе понадобилось доказательство, этот человек вспомнил шкатулку.

Ассер сжал челюсти. Я чувствовала, что меня трясет от злости. Неужели весь мир против меня?

– О пропаже шкатулки знал весь дом, – напомнил он, и по его лицу я поняла, что он уже снова верит отцу. – В ней хранились украшения моей матери. Они исчезли в ту же ночь, что и вы. Исчезли бесследно.

В груди что-то болезненно оборвалось. Вот почему старый герцог приказал Гаррету говорить о шкатулке.

Не просто любовник. Не просто побег.

Теперь я ещё и воровка.

– Я не брала украшения твоей матери, – произнесла я, чувствуя во рту солёный вкус. – Клянусь тебе.

– Вы уже поклялись, что не встречались с Воссом, – напомнил Ассер. – И что отец держал вас в замурованной комнате. Количество клятв растёт. Доказательств по-прежнему нет.

Он говорил холодно, но боль в его глазах была почти осязаемой.

Для Ассера эта шкатулка была не просто драгоценностью. Я вспомнила портрет покойной герцогини в западной галерее. Тонкое лицо. Взгляд, словно она вот-вот расплачется. Светлые волосы. Серьги с крупными жёлтыми камнями.

Единственная женщина, которую старый герцог, по словам сына, любил всю жизнь.

Теперь Ассер представлял, как я украла память о ней и отдала любовнику.

– Гаррет может идти. Благодарю за правду, – распорядился муж, не отрывая от меня взгляда.

Истопник поклонился так быстро, что едва не выронил шапку.

Он направился к двери, но возле моего кресла вдруг остановился. Воздух снова стал ледяным. Старик побледнел, дёрнул плечом, словно кто-то наклонился к самому его уху, а потом почти выбежал из кабинета.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

Ассер подошёл к камину и опёрся ладонями о полку. Чёрный мундир натянулся на широких плечах. Несколько мгновений он смотрел на огонь, не говоря ни слова.

– Вы знали, где хранится шкатулка? – спросил муж наконец.

– Нет, – ответила я, опускаясь в кресло. Ноги снова горели. – Я даже не знала, что она существует.

– Гаррет подробно описал её.

– Потому что действительно видел. Только не у меня. Я не знаю, о какой шкатулке идет речь. И если рассуждать логически, то мне проще было бы взять свои украшения, которые вы мне дарили, чем воровать чужие! – произнесла я, чувствуя, что меня треплет. Эта неконтролируемая дрожь растекается по всему телу.

Ассер резко обернулся.

– Украшения моей матери намного дороже, чем ваши. Их делал мастер, которого уже нет в живых. Так что вполне возможно, что вы рассудили взять их, а не свои украшения. К тому же, вы могли попытаться запутать следы.

Я открыла рот и замолчала.

Я не знала.

У меня снова не было ничего, кроме правды, которую невозможно доказать.

– Именно так я и думал, – произнёс он, устало потирая переносицу.

В дверь постучали.

Глава 32

Ассер выпрямился.

– Войдите, – разрешил он, снова превращаясь в холодного генерала.

На пороге появился дворецкий. За его плечом стоял усталый всадник в дорожном плаще, а рядом с ним переминалась с ноги на ногу полная женщина в старой коричневой шали.

Я узнала её сразу.

– Марита! – выдохнула я, не веря собственным глазам.

Женщина заглянула в кабинет. Увидела меня в кресле и всплеснула руками.

– Живая! – воскликнула она, бросаясь ко мне. – Милостивые боги, да вы живая!

Марита опустилась передо мной на колени и схватила мои руки. Её ладони пахли хлебом, молоком и дымом. Тем самым безопасным домом, в котором я провела первую ночь после темницы.

Я вцепилась в её пальцы.

– Я говорила вам, что дойду, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Да какое там дойдёте! – возмутилась Марита, разглядывая моё лицо. – Я за вами сына послала, а вас уже и след простыл! На ногах-то живого места не было! Ветер дунет – и унесёт, а она всё одно: «Мне домой надо. Муж сегодня вернётся».

В кабинете стало тихо.

Я подняла глаза. Ассер стоял возле камина. Его пальцы медленно разжались.

– Расскажите всё по порядку, – попросил он, и впервые за эту ночь в его голосе не было ни угрозы, ни насмешки. – Когда вы увидели мою жену?

Марита только теперь внимательно посмотрела на него. Узнала герцогский перстень, чёрный мундир и золотистые глаза. Она поспешно поднялась, встала, чуть опустив голову.

– Вчера вечером, ваша светлость, – ответила женщина, поправляя сбившуюся шаль. – Солнце уже садилось. Я вышла за козой, а госпожа возле изгороди лежит. Сначала подумала, мёртвая. Платье грязное, руки в крови, ноги тоже. Потом она глаза открыла и воды попросила.

Ассер посмотрел на мои перевязанные руки.

– Она была одна? – спросил он, медленно приближаясь.

– Совсем одна, ваша светлость, – подтвердила Марита. – Ни вещей, ни лошади, ни экипажа. Даже обуви порядочной не было. Только рваные тряпичные туфли. Не обувь, а одно название! Я потом сына в лес отправила посмотреть, не остался ли кто-нибудь. Мало ли, разбойников в этих местах немного, но, бывает, что нападают. Он до темноты искал. Следы только одни нашёл. Женские.

Сердце ударилось о рёбра.

Я появилась из леса одна.

На лице Ассера ничего не изменилось, но он остановился так близко, что я увидела тонкую царапину на его скуле.

– Чем она расплатилась? – спросил муж.

Марита развязала уголок платка и протянула ему два маленьких бриллианта.

Камни блеснули на её грубой ладони.

– Вот этими, ваша светлость, – объяснила женщина. – Я брать не хотела. Как можно с человека за воду такие деньжищи требовать? Но госпожа настояла. Сказала, потом её муж всё возместит. Я в богов верю. А они говорят, не наживайся на горе людском. Да к тому же недавно одну мою знакомую в краже обвинили. В Мербурге. Ей, дескать, один проезжий сережку вручил золотую побрякушку. За постой. А потом он же прибежал и сказал, что она у него украла! Зачем сделал? Непонятно.

Ассер взял один камень и поднёс к огню.