Текст книги "Здесь курят"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zdes-kuryat-6106.jpg)
Автор книги: Кристофер Бакли
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Капитан говорит, что это самое любимое его кресло во всем мире, – сообщила стюардесса.
Рядом на столике стояла ваза со свежими фруктами, лежал пяток газет, выглядевших так, точно их долго гладили утюгом, из плотного картона карточка, на которой было написано: «Приветствуем Вас на борту, мистер Нейлор из АТИ!» – и далее указывалось время полета до Вашингтона, скорость и предполагаемая высота, погодные условия и температура воздуха в Вашингтоне. Стюардесса склонилась над Ником, так что глядеть ему осталось некуда, кроме как в мягкую ложбинку между ее кремовых грудей, из которой веяло нежнейшими духами:
– Если существует хоть что-то, способное сделать ваш полет более приятным, не стесняйтесь, скажите прямо.
7
– Долетел нормально? – спросил БР.
– Хорошо долетел, – ответил Ник.
– А каким рейсом? Тот, что в четыре пятнадцать, приземляется в пять двадцать, а сейчас только пять.
– Вообще-то, я летел на самолете…
– Господи Иисусе, разумеется, на самолете!
– …на самолете Капитана.
Ник, собственно говоря, еще не решил, как использовать свой новый статус, он просто чувствовал себя подобно пятнистой сове, залетевшей в кабинет главы деревообрабатывающей компании «Уэйерхойзер», – то есть в полной безопасности[24]24
Массированные вырубки лесов на северо-западе США, производимые крупной деревообрабатывающей компанией «Уэйерхойзер», поставили на грань уничтожения многие виды животных, рыб и птиц, в том числе и упоминаемую здесь пятнистую сову, ставшую в 1980-х своего рода тотемом движения защитников окружающей среды.
[Закрыть].
Глаза БР округлились.
– Это было… весьма любезно с его стороны.
– Да уж, – сказал Ник, наслаждаясь. – А хорош у него самолетик, верно?
– Не знаю.
– Да что ты?
– Пока не знаю. Я летал на предыдущем. Чуть ли не жил в нем. Капитан раз десять приглашал взглянуть на новый, но у меня все не получалось.
– Ну еще бы, с твоим-то графиком. Я понял, почему он так нравится сенатору Джордану. Эшли, стюардесса – очень милая особа, – говорит, что новый самолет здорово выигрывает в сравнении с «Г-4», в смысле дальности полета.
– М-да. А что сказал Капитан о пятимиллионной кампании против курения?
– Сказал – валяйте. Но в меру, чтобы дело не пострадало.
Физиономия у БР вытянулась. Это смахивало на таяние ледника, только происходило гораздо быстрее. Занятная штука жизнь, думал Ник, тридцать шесть часов назад ему в этом же кабинете отказали в чашке кофе и безо всяких околичностей дали понять, что он человек конченый. А теперь у БР сводит челюсти, и вообще, выглядит он так, словно ему не помешала бы встреча с доктором Витом. Может, дать ему карточку? «Д-р Вит, ДО[25]25
ДО – доктор остеопатии.
[Закрыть], Остеопатические манипуляции». Расслабьтесь… хрряк!
– Я, пожалуй, поручу ее «Би-Эм-Джи», новой фирме из Миннеаполиса, помнишь, я тебе о ней говорил? Если, конечно, ты не возражаешь.
– Нет. Нисколько.
– Да, кстати, БР, Капитану очень понравилась твоя идея насчет того, чтобы заставить актеров побольше курить.
БР покраснел.
– Это была твоя идея. Он, должно быть, что-то напутал.
– Может быть. Ему приходится столько всего держать в голове.
– Возраст.
Ник прямо-таки видел, как над головой БР, будто в комиксе, раздувается пузырек с мыслью внутри: «Он недолго протянет, Нейлор, и через десять секунд после его смерти я займусь твоей задницей».
– Да, – сказал Ник, – хотя, по-моему, голова у него все еще здорово варит. Ничего не упускает, правда?
– Он велел передать тебе это. – БР подтолкнул по столу листок бумаги.
Новая платежная ведомость. Поначалу Ник решил, что в нее вкралась опечатка. Со ста пятидесяти к… двум… о-го-го!
– Ну что же, – сказал Ник, – спасибо.
– Меня, – искренне заверил Ника БР, – тебе благодарить не за что.
Люди, мимо которых он шел по коридорам, определенно не знали, как с ним теперь здороваться – как с прокаженным или как с героем. Воздух ощутимо вибрировал от слухов. Ника вышвырнули. Но вот же он, Ник, с его радиоактивной улыбочкой, куда ж его вышвырнули? Выходит, целехонек.
– Привет, Ник, здорово ты им дал у Опры.
– Я думал, Гуди тебя придушит.
– Ник, мы действительно выставляем пять «лимонов» против детского курения?
Ника поджидала Гэзел, явно воспрявшая духом оттого, что ее босс не лишился работы. Из «Би-Эм-Джи» уже поступили эскизы плакатов, весьма своевременно. Медлить нечего.
– Ну-ка, посмотрим.
Гэзел расставила на кушетке эскизы, и Ник углубился в их изучение. У открытой двери кабинета начали скапливаться люди. Что там такое? Чем занят Ник? Жужжание голосов сгустилось почти до осязаемости. Кабинет Ника внезапно стал для Академии центром притяжения. А вот и Дженнет, в очаровательном костюме и при галстуке. Улыбается совершенно как кобра.
– Ник, – входя, сказала она, – ты баснословно выступил у Опры. Мы получили потрясающую прессу.
– Тебя убить угрожают, ты видел? – спросила Гэзел, протягивая ему несколько листков, которые она вытащила из лотка «Пока вас не было».
– Ты что, записываешь угрозы на листках для неотложных сообщений?
– Я бы не стала обращать на них внимание, – объявила Дженнет, плечом отодвинув Гэзел. – Отдай их Карлтону.
Карлтон возглавлял в Академии службу безопасности.
– Не поняла, – сказала Гэзел.
– Если Ник станет отвлекаться на каждого психа, ему работать будет некогда, – снисходительно пояснила Дженнет и, повернувшись к Нику, сказала: – Нет, послушай, ты действительно выглядел потрясающе.
– Не хочешь прочитать, что говорят на твой счет? – Гэзел, словно игральную карту, вытянула из ладони листок. – «Я залью тебе глотку расплавленной смолой, вонючий подонок». «Ты скользкий хер, верно, Ник Нейлор? Но у меня есть дальнобойное ружье, способное продырявить мешок с дерьмом вроде тебя с расстояния в двести пятьдесят ярдов, так что побереги свою задницу».
– Я просто зашла сказать, что ты был великолепен, – легонько сжав локоть Ника, произнесла Дженнет и обернулась к людям, толпившимся у дверей. – Ведь так?
Аплодисменты.
Гэзел только что не наподдала дверью по корме покидавшей кабинет Дженнет.
– Не выношу эту сучку.
– Ну, не знаю, – сказал Ник, – мне показалось, что она выбросила белый флаг.
– Да? Вчера она крутилась здесь с образцами цветных тканей – интерьер, видишь ли, не по ней. А сегодня лижет тебе задницу. И тебе это нравится.
Ник еще раз, нахмурясь, вгляделся в эскизы.
– Ты бы не могла связать меня со Свеном Глэндом из Миннеаполиса? Если, конечно, ты уже исчерпала запас критических замечаний. – Он пролистал записи телефонных звонков. Сэмми Наджиб, режиссер шоу Ларри Кинга[26]26
Ларри Кинг (р. 1933) – ведущий популярных ток-шоу на радио и телевидении.
[Закрыть]. Ну-ну… – Кто такая Хизер Холлуэй?
– Репортер из «Вашингтон мун».
– И чего она хочет?
– Взять у тебя интервью.
– О чем?
Гэзел уперла руки в бока.
– А как по-твоему, о чем? О мирном процессе на Ближнем Востоке?
– Слушай, почему ты записала все, что несли эти… эти полоумные маньяки с дальнобойными ружьями, и не потрудилась записать ни слова из сказанного журналисткой? И чего ты нынче такая суровая? Кстати, что тут без меня случилось новенького?
– Так тебе нужен Свен Глэнд или не нужен?
– Да, будь любезна, – сквозь стиснутые зубы выдавил Ник. – И кофе свари.
Вообще-то, кофе он не хотел, но как-то нужно же ее прищемить.
– Пять тридцать, на что тебе кофе? Ты же заснуть не сможешь.
Гэзел вышла. Вот ведь угораздило его затащить Гэзел в постель той ночью, когда они допоздна засиделись в Академии, а потом заглянули к Берту выпить пива. После этого одно пошло цепляться за другое, как оно всегда и бывает, – Ник опомниться не успел, как уже беседовал с развязным ночным портье, заказывая номер в отеле «Мэдисон». Нет, оставлять номер за собой он не собирается. Без багажа. Да, на двоих. Нет, без двух отдельных кроватей. Затем подъем в лифте с портье, уже другим, норовившим объяснить ему, как пользоваться холодильником, нагревателем, выключателем, телевизором, – господи боже, портье уже добрался до пылесоса, когда Ник заткнул ему рот десяткой и выставил за дверь. На следующий день в Академии – соблюдение дурацких обрядов. С добрым утром, мисс Талли. С добрым утром, мистер Нейлор. Кофе? Да, пожалуйста, мисс Талли. А после, в первый же раз, как она сделала что-то не так и он ей об этом сказал, – трам, бам, барабаны, литавры, злые глаза и лекция о неравенстве полов. И всякий раз, как они зарабатывались допоздна и Ник предлагал заскочить к Берту немного выпить, он слышал одно и то же: «Нет, уже поздно, мне нужно забрать у сестры Джерома» – и гадал, ощущая себя сексуальным параноиком, уж не случилось ли ему потерпеть некое… фиаско, что ли, той бурной ночью, отмеченной, по сохранившимся у него воспоминаниям, более чем пристойной демонстрацией его возможностей. Собственно, не одной и не двумя. Правду говорят о черных женщинах – они ненасытны. Не диво, что черные мужчины косяками бегут от жен. Спать-то тоже когда-нибудь нужно.
Ник еще раз вгляделся в эскизы. Они были неотразимы, блестящи, они завораживали. Он правильно сделал, отказавшись от услуг унылого рекламного отдела Академии и обратившись к «Буда-Мунганаро-Глэнду», только-только созданному замечательному маленькому агентству из Миннеаполиса, уже успевшему обратить второсортную, отдающую селедочной чешуей шведскую водку в самый раскупаемый напиток страны. Ник вздохнул.
– Полный блеск, Свен, – сказал он в микрофон. – Я потрясен.
– Знаю, – сказал Свен. – Мы тоже.
– В том-то и горе. Понимаешь, тут все та же история – «есть новость хорошая и есть плохая». Плохая такова: кампания эта должна провалиться и плакаты нужны безликие, иначе у нас их не утвердят. А хорошая: мы собираемся потратить на нее пять миллионов долларов.
За вычетом жалованья и комиссионных на долю «Би-Эм-Джи» приходилось около семисот семидесяти тысяч.
– Свен? Ты слышишь?
– Тебе нужны безликие плакаты?
– Да, непременно.
– Вообще-то, Ник, это не совсем по нашей части.
– Извини. Вы внушили миллионам людей, будто они последуют за модой, если станут давиться водкой, которая отличается от любой другой только тем, что она хуже. От нее же несет рыбой. Я слышал, что в Швеции ни один человек, пребывающий в здравом уме, в рот ее не берет. Они там в Стокгольме, надо полагать, катаются по снегу от смеха. Так не говори мне, что за приличные деньги вы не способны провести скучную рекламную кампанию, направленную против курения подростков.
Пауза.
– Ну, в общем и целом способны.
– Так в чем проблема?
– Никаких проблем.
Ник сказал, что в пятницу он должен будет показать своим переросткам хоть что-то, поскольку им крутит хвосты Совет по рекламе, на который уже насели учуявшие запах жареного антитабачные горлопаны.
Он позвонил Сэмми Наджиб. Оказывается, министр здравоохранения и социальных служб потребовала немедленной отставки Ника.
– И всякую-то новость я узнаю последним, – горестно сказал Ник.
Ларри хотел, чтобы Ник выступил в его завтрашнем шоу. Как только Ник повесил трубку, Дженнет просунула голову в дверь, дабы сообщить, что госпожа Фуриозо, сиречь министр зануд и сволочных скудоумцев (см. выше), потребовала его отставки, и Ник не преминул сказать, что уже слышал об этом от режиссера Ларри Кинга. Популярность есть популярность.
Пять минут спустя позвонил БР. Поговорили о позиции, которую им надлежит занять. Тон БР переменился разительно. Он уже знал о приглашении Ларри Кинга. Это безусловная победа, отличный шаг вперед. Теперь насчет госпожи Фуриозо: как бы получше разыграть нашу карту? «Табачная империя наносит ответный удар» – это неплохо, просто здорово. Однако она как-никак член кабинета министров, и слишком задевать ее не стоит. Правильно?
Правильно. Значит, договорились. Ник будет твердо стоять на своем, но при этом вести себя уважительно. И постарается, насколько это возможно, развить тему «тут мы все заодно». Фуриозо, конечно, упрямая старая дура. И БР вдруг наградил его комплиментом. С ума сойти! Он сказал: «Постарайся почаще совать им в нос наших пятимиллионных деточек. Вообще говоря, может оказаться, что это будут наиболее толково потраченные нами деньги». Нами! Единой командой табачников!
Планеты расположились в гармоничном согласии. Полли выпал хороший, по-настоящему хороший день. Пожалуй, можно даже сказать, что второго такого не будет. Вот уже несколько лет окопавшиеся в федеральном правительстве новые прогибиционисты изо дня в день прибегали к одной и той же формулировке, от которой алкогольное лобби места себе не находило: «алкоголь и другие наркотики». «Альянс за умеренность» потратил миллионы, пытаясь заставить круглоголовых дяди Сэма отказаться от использования этой фразы в деловой переписке. Все попусту. И вдруг сам папа публично заявляет, что вино не следует считать наркотиком. Правда, папа говорил о вине причастия и о вине, выпиваемом в умеренных количествах за семейным обедом, предпочтительно в виде приготовления к акту супружеской любви, имеющему целью рождение дитяти. Но это не помешало Полли поднять бумажную бурю, извещая всех и каждого о новом догмате Его Святейшества.
Виноторговцы взлетели от радости на седьмое небо. Торговцы пивом изошли желчью. Глава компании «Гатмейстер-Мелч» полчаса выговаривал Полли за то, что она не позаботилась «заставить его» сказать то же самое о пиве.
– Я пыталась втолковать дураку, что я тут ни при чем. Все провернули итальянские виноделы. Увидели, что объем продаж в США стремительно падает, и настропалили одного из своих кардиналов.
– Трудно представить, что хорошего мог сказать папа о пиве, – заметил Бобби Джей. – Вряд ли Благой Господь обращал в Кане воду в пиво. И чтобы участники Тайной вечери дули пиво в горнице большой, устланной, тоже как-то непохоже.
– Потом позвонили торговцы виски и тоже принялись сквалыжничать.
– А эти-то чего ждали? – спросил Ник. – Что папа выступит в защиту скотча?
– Нет, просто они считают, что если кто-то выиграл, значит они проиграли. Объемы продаж падают, вот у них крыша и едет. Первое, что им приходит в голову, когда виноделам или пивоварам выпадает какая-никакая удача, это: «Нам меньше достанется». Я кучу времени трачу на то, чтобы не дать им поубивать друг друга, хотя им полагается прикрывать спины соратников.
– Все равно поздравляю! – поднимая бокал, сказал Ник. – Здорово проделано, даже если ты тут ни при чем. А теперь скажите, ребятки, кто-нибудь из вас знаком с Хизер Холлуэй из «Мун»? Она собирается взять у меня интервью.
– Хизер Холлуэй? Еще бы, – сказал Бобби Джей. – Ирландский тип, волосы с рыжиной, большие зеленые глаза, роскошная кожа. И изумительные титьки.
– Титьки? – переспросила Полли. – При чем тут ее титьки?
– Ха, – сказал Бобби Джей, уже успевший набить рот. – Буфера мирового класса у журналистки, которая интервьюирует самца одного с ней вида, очень даже при чем, можешь мне поверить.
– Я полагала, что Чудаки Христовы[27]27
Чудаки Христовы – возникшее в начале 1970-х евангелическое движение, объединяющее преимущественно бывших хиппи и наркоманов. Последователи его живут коммунами и проповедуют на улицах.
[Закрыть] более сдержанны в выражениях.
– Я к этой публике отношения не имею. Я не пристаю к прохожим, не играю на гитаре. Я новообращенный христианин. И если стреляю, – добавил Бобби Джей, – то на поражение.
– И все равно кончишь, как тот парень в Уэйко[28]28
Уэйко – город на востоке штата Техас, центр крупной баптистской общины. Под «тем парнем» подразумевается Дэвид Кореш, руководитель воинственной секты «Ветвь Давидова». В 1993 г. федеральные агенты штурмом брали укрепленную базу этой секты. База сгорела, в огне погибло около 80 человек, в том числе дети.
[Закрыть]. Будешь славить Господа, раздавать патроны и отстреливать агентов АТО[29]29
АТО – входящее в состав Министерства финансов Бюро по контролю за продажей алкогольных напитков, табачных изделий и оружия, сотрудники которого рассредоточены по всей стране.
[Закрыть]. В последнее время оружие и религия что-то действуют мне на нервы.
– Ты в состоянии дать мне какие-нибудь сведения о ней – кроме размера ее лифчика? – спросил Ник.
Бобби Джей рассказал, что Хизер Холлуэй появилась на одной из пресс-конференций Общества – на той, где мистер Драм призвал к строительству новых тюрем. Призыв этот составлял часть наступательной стратегии Общества: вместо того чтобы молча изображать боксерскую грушу для либералов, желающих отнять у преступников оружие, Общество наскакивало на этих же либералов, освобождающих из-под стражи преступников, которые стреляют в людей. На пресс-конференции Хизер совершенно очаровала Драма, однако после написала статью, в которой хоть и высказалась более-менее против ограничений на продажу оружия – «Мун» газета консервативная, – но все же оспорила мнение Драма относительно того, что наличие в прошлом человека душевной болезни еще не повод запрещать ему покупку оружия. Так что Драм все-таки подозревает ее в либеральных симпатиях.
– Какова главная мысль ее статьи? – спросила Полли. – «Табачная империя наносит ответный удар»?
– Она сказала, что пишет серию статей о новом пуританизме. А может, «Мун» просто хочет получить рекламу курева.
– Будь осторожен, – сказал Бобби Джей. – Постарайся внушить себе, что даешь интервью старой карге с заячьей губой.
– Бобби, мне кажется, со смазливой журналисточкой я как-нибудь управлюсь.
– Это случается сплошь и рядом: они приходят, строят тебе глазки, закидывают ногу на ногу, и ты даже опомниться не успеваешь, как говоришь: «Вообще-то, я не вправе рассказывать вам об этом» или «А не хотите взглянуть на наши секретные материалы?» Бойся Иезавели, диктофон приносящей.
– Бобби Джей, ты бы расстался на время со своей молельной командой. А то в тебе начинает проступать нечто странноватое.
– Я только говорю, что в большинстве своем мужички, столкнувшись со смазливой журналисточкой, слишком много болтают.
– Ладно, спасибо за совет.
– Спорим на сотню долларов – ты начнешь метать перед ней бисер в таких количествах, что его потом никаким пылесосом не соберешь. Вы как, госпожа Стайнем[30]30
Глория Стайнем (р. 1934) – американская феминистка, писательница, основавшая в 1972 г. журнал «Ms.» («Госпожа»).
[Закрыть], поучаствовать не желаете?
– Я думаю, Ник справится.
– Спорю на сотню, что он самое малое один раз крупно проболтается.
– Принято, – согласился Ник.
– Я свидетель, – сказала Полли и добавила: – А, черт! У меня в два тридцать совещание. «Прайм-тайм в живом эфире» готовит к следующему четвергу программу о синдроме пьяного зачатия.
– Ох, боюсь, поотрывают они вам головы.
– Я видел недавно по Си-эн-эн репортаж о женщине, которая в первые три месяца беременности выпивала каждый день по галлону водки. И знаешь, ребенок у нее родился какой-то чудной.
– Ты мне ничего не посоветуешь?
Ник задумался:
– Право, не знаю. Против детей-уродов особенно не попрешь. Мне-то повезло. От нашего товара они лысеют лишь перед самой смертью.
– Да, это утешает.
– Оспорь их данные. Потребуй, чтобы тебе показали истории болезни матерей. Плюс бабушек и прабабушек. Тверди одно: «Слушайте, при чем здесь наука? Это же просто смешно».
– Может, тебе стоит немного потискать этих детишек? – предложил Бобби Джей. – Помнишь, как миссис Буш тискала больного СПИДом младенца?
– Господи, Бобби, да не дадут они мне их тискать.
– Кто делает программу? Дональдсон или Сойер?
– Вроде бы Сойер. Они не особенно разговорчивы, но, поскольку мы имеем дело с ее режиссером, я почти уверена, что это она.
– Тяжелый случай.
– Почему?
– Потому что она-то как раз и будет их тискать. Слушай, если дело дойдет до этого, если ты увидишь, что она потянулась к кому-то из малышей, постарайся ее опередить.
– Не могу сказать, чтобы я с нетерпением ждала этой возможности.
– Учреди благотворительный фонд, – предложил Бобби Джей. – Фонд заботы о воскресных детях. ФОЗАВОД.
– Ага, так и вижу физиономии Эрни Мелча, Пека Гибсона и Джино Греначи, когда я объявляю им, что мне нужны деньги на матерей-пьяниц. Да еще признаюсь, что мы имеем прямое отношение к воскресным детям. Блестящая идея. Впрочем, прости. Я забыла, что разговариваю с человеком, ухитрившимся так ловко использовать знаменитую кровавую баню в церкви Карбюратор-сити.
– А что дурного в таком фонде? Он лишь покажет, сколько в вас сострадания и сердечного благородства.
– Сам-то ты учреждаешь фонды помощи застреленным? – ядовито поинтересовалась Полли. – Не учреждаешь, потому что они тебя по миру пустят.
– Не оружие убивает людей, Полли.
– Иди ты!
– Да нет, он прав, – сказал Ник. – Людей убивают пули.
– Ладно, мне пора, – тяжело вздохнула Полли. – Господи, какой кошмар меня ожидает!
Ник проводил ее до «Альянса за умеренность». Прекрасный весенний день стоял в Вашингтоне (за прелесть вашингтонских весен природа мстит жутким вашингтонским же летом), на углу Род-Айленд и Семнадцатой цвела магнолия. Ник вдруг заметил, что на Полли белые чулки, в которых что-то серебристо поблескивало, словно ее длинные ноги, там, где они скрывались под плиссированной синей юбкой, опушил иней. Он поймал себя на том, что не может оторвать глаз от ее ног. Разговор насчет титек Хизер Холлуэй, воспоминания о Гэзел в отеле «Мэдисон», весенняя погода – все это повернуло мысли Ника в известную сторону. Белые чулки – господи, какая прелесть! – напомнили ему ту ночь десяти-, нет, двенадцатилетней давности, когда он впервые приехал в Вашингтон, летом, и они с Амандой, расправившись с двумя бутылками бодрящего холодного «Сансер», решили прогуляться до Мемориала Линкольна. Июльский вечер выдался парным, ситцевое в цветочек платье влажно липло к Аманде, и, ладно, насчет Хизер Холлуэй он не в курсе, но Аманде своего тела стыдиться не приходилось… гм!.. и на ней тоже были белые чулки, длинные, до самых бедер, из тех, что не требуют пояса, но позволяют без затруднений добраться до лежащей чуть выше страны грез, и, в общем, Ник… гм!.. ну чего уж там, Ник питал явную слабость к таким чулкам. Они обошли мемориал, выйдя туда, откуда открывается вид на Арлингтонское кладбище, и Аманда прислонилась к ребристой колонне, хихикая, потому что гранитные грани щекотали ей спину. Ник опустился на колени – не самая удобная на мраморе поза, но Ник тогда не о своих коленях думал – и приподнял цветастую ткань, медленно-медленно, осыпая поцелуями ее ноги, пока не достиг прохладных бедер и следом треугольника белых – снова белых! – шелковых трусиков и…
– Не хочешь немного выпить со мной вечером, после шоу Кинга? – спросил Ник.
Полли взглянула ему в лицо:
– Выпить?
– Студия расположена на углу Масс-авеню и, как ее, Третьей, что ли. Мы можем зайти в «Иль Пеккаторе».
Ресторан этот недавно прославил сенатор Финистер, племянник убитого президента: официантка вошла с подносом в снятый им кабинет и обнаружила, что сенатор завалил на стол свою молодую помощницу. Происшествие попало в газеты, и с тех пор туристские автобусы останавливаются вплотную к выставленным на тротуар столикам «Иль Пеккаторе» и гиды орут в мегафоны: «Вот здесь произошел тот самый случай с сенатором Финистером», и туристы из Индианы щелкают фотоаппаратами, а несчастные посетители, которых угораздило усесться перекусить на свежем воздухе, давятся своим рокет-салатом и кальмарами, стараясь не чувствовать себя статистами в порнографическом шоу.
– Я…
– Ну, соглашайся.
– Нет, пожалуй, не стоит.
– Почему?
– У меня обед с Комитетом сознательных водителей.
– Тогда после обеда. Когда он закончится?
С секунду ему казалось, что Полли вот-вот согласится. Но она сказала:
– Я правда не смогу. Как-нибудь в другой раз.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?