Текст книги "Подержанные души"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poderzhannye-dushi-193861.jpg)
Автор книги: Кристофер Мур
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Нет. Я считаю, что срань эта уже может – подыматься. Когда вы изымали сосуды души, сколько у вас за год набиралось? В среднем?
– Не знаю, парочка в неделю. Иногда больше, иногда меньше.
– Ага, вот и у меня. Это значит, где-то сотня в год. А в самом городе ежегодно умирает где-то пятьдесят пять сотен человек. Это значит, что нас должно быть, считай, пятьдесят пять Торговцев Смертью.
– Примерно так и выходит, – сказал Чарли. – В Седоне я познакомился с Торговцем Смертью, который забирал сосуд моей матери, так он тоже говорил о двоих в неделю.
– Ну и вот, – сказал Мятник. – Значит, когда все они поднялись, когда пошло говно по трубам, мы в городе знали с дюжину Торговцев Смертью, а Морриган прикончили всех, кроме нас троих. Двоих, если вас считать мертвым.
– Каковым я себя не считаю, – ответил Чарли.
– Но вы же больше не собираете сосуды души. И у вас нет лавки, чтобы запускать их в оборот.
– Ладно, тогда меня не учитывайте.
– И ваш экземпляр “Большущей-пребольшущей книги Смерти” я отправил инспектору Ривере.
– Ну. Интересно, как у него дела.
– Прямо перед вашим звонком он был у меня в магазине. У него в книжном возникла банши и шарахнула его электрошокером.
– Значит, к пенсии не очень приспосабливается?
– Он не собрал ни одного сосуда души.
– Ни единого?
Мятный покачал головой.
– Это как минимум сотня несобранных душ – душ, не переданных новому владельцу. А кроме того, мы не знаем, что стало с теми, какие должны были собрать другие Торговцы Смертью.
– Я всегда предполагал, что когда Торговец Смертью умирает, на его место становится кто-то другой. Одри говорит, что мироздание просто само заботится о своей механике. Все стремится к равновесию.
– Одри – та, которая засунула вас вот в это маленькое чудовище?
Чарли подергал в воздухе когтями, словно бы отмахиваясь от замечания, – и осознал, что тем самым он, возможно, его только подчеркивает.
– Так вы утверждаете… что именно вы утверждаете?
– Ривера сказал, что у него в ежедневнике имена продолжали появляться, хотя сами души он не забирал. А что, если никто не собирал души, положенные убитым Торговцам Смертью? Что, если, разгромив Преисподников, мы сбили все равновесие? Что, если убитых Торговцев Смертью никто не заменил? Что, если тысяча душ не собрана с тех пор, как восстали Морриган? А то и больше. За это время многих в городе поубивали. Что, если кто-то из них был Торговцем Смертью, о ком мы не знали, и все души, которые приходятся на их долю, остаются несобранными?
– Я раньше слышал, как они снуют под улицами, окликают меня, если я даже с одной душой запаздывал, – сказал Чарли. – А когда они подгребли под себя все души из наших лавок…
– Разразилась говнобуря, – подхватил Мятник. – Теперь умножьте на десять-двадцать.
– Так вы считаете, что банши?..
– Я считаю, что эта сучка объявляет грядущие развлекухи.
– Бллятттть, – вымолвил Чарли, позволив “т” протащиться сквозь его многочисленные зубы.
– Угу, – сказал Мятник. – Знаете, где ваш старый ежедневник?
– У меня в квартире, наверное. Вряд ли Джейн его выбросила.
– Звоните ей. – Мятник вынул мобильник из кармана пиджака.
– Вам придется набрать мне номер. – Чарли снова помахал когтями перед носом. Не приспособлены они к сенсорным экранам и кнопкам. Он продиктовал Мятнику Свежу номер. Ответила Кэсси – и они подождали, пока та найдет ежедневник Чарли на три года, где использован был только один, а дальше Чарли умер.
– Он заполнен на весь год, Чарли, – сказала Кэсси по громкой связи. – Последняя запись – от сегодняшнего числа. Как такое может быть? – Чарли взглянул на Мятника Свежа и вновь пожалел, что ему недостает бровей. Будь у него брови, одну он бы точно дылде-Торговцу Смертью вздел.
– Не знаю, Кэсси. Сам пытаюсь сообразить. Давай-ка положим книжку на место, а я тебе перезвоню, как только что-нибудь пойму. Спасибо.
Мятник их разъединил.
– Значит, с вами и Риверой у нас пара сотен несобранных душ.
– А вы считаете, их могут оказаться тысячи.
– В одном только Районе Залива.
– Да, наверное, все в порядке – столько душ, и ничего пока не случилось.
– Банши, – произнес Мятник, воздевая длинный палец восклицательным знаком. – Она себя называет предтечей погибели, Ашер. Вам же известно, что такое “предтеча”?
– Очень надеюсь, что это марка скотча.
– Это тот, кто возвещает пришествие того, что еще только случится. В случае с банши смысл послания в том, что грядет смерть.
Чарли пожал плечами.
– Большая Смерть или маленькая смерть?
Теперь и Мятник пожал плечами – но еще и покачал головой при этом.
– Значит, вы должны помочь мне найти тело, – сказал Чарли.
– Что?
– Потому я и звонил. Вы мне поможете тело найти – а я потом вам помогу разобраться с тем, о чем нас предупреждает банши.
– Типа трупа тело?
– Не вполне. Мне нужен тот, кто станет трупом, – но до того, как он станет трупом.
– А это разве не всех касается?
– Я имею в виду – сразу до того, как они умрут. Типа мы должны оказаться в нужном месте в сам миг смерти.
– Вы меня что, просите помочь вам кого-нибудь убить? Потому что нет.
– Давайте я лучше Одри позову. Она объяснит.
5. Народец под крыльцом
– Чод, – сказала Одри. Только “д” на конце почти не прозвучало.
– Чё? – переспросил Мятник Свеж. Он никак не мог отвести взгляда от изумленной запятой ее прически, за что был ей благодарен: она отвлекала его от Чарли, а смотреть на Чарли было неловко. Придя, Одри тут же потребовала, чтобы Чарли выбрался из кладовки, поэтому теперь все они сидели за дубовым столом в комнате для завтраков: они с Одри – на стульях, Чарли – на перевернутой банке от ореховой смеси на самом столе.
– Чод – это обряд, который я проведу, чтобы добыть Чарли новое тело[8]8
Имеется в виду одна из практик тибетского буддизма – “отсечение”: устранение всех чувств, ощущений и привязанностей на пути к Пробуждению. Практикующий вызывает духов трех миров, предлагая в качестве подношения демонам собственное тело.
[Закрыть].
Когда несколько лет назад Мятник впервые увидел Одри у себя в магазине, она была худа как щепка, не носила никакой косметики, а бритая голова ее поросла щетиной, – легко было поверить, что она буддистская монахиня, хотя он припоминал, что в то время счел ее пациенткой химиотерапии. Теперь же, с этими ее волосами королевы трансвеститов и девическими формами, которыми круглились ее джинсы и терма “Сан-Францисских гигантов”, к подобному заключению перескочить было трудновато. И вот этой женщине тибетский учитель передал тайные книги мертвых? Как такое возможно? Да она с куклой шашни водит!
– Она не может применить обряд пховы насильственного переноса, который задействовала, чтобы вселить души в Беличий Народец, – пояснил Чарли.
– Никак не узнать, была в чьем-то теле другая душа раньше или нет, – сказала Одри.
– Мы не знаем, что именно тогда произойдет, но в лучшем случае дело закончится битвой личностей у вас внутри, – добавил Чарли.
– Но вероятнее – два безумца в одном теле, и ни один ни на что не способен, – поправила его Одри.
– И вы, это… почему именно не можете просто труп взять? Для вашей фигни неумирания?
– Пховы, – подсказала Одри.
– Потому что это не насовсем, – сообщил Чарли. – Помните старушек, которые тут в буддистском центре были, когда мы с вами сюда только приехали? Их записали мне в книжку, но они не умерли, потому что Одри применила к ним пхову неумирания?
– Ага – они тут не жили разве?
– Ну, все они умерли.
– Полгода, – сказала Одри. – Дольше никто не протянул.
– Правда? Какая жалость. А чего мне не позвонили?
– В “Большущей книге” сказано, что мы не должны были вам звонить, – ответил Чарли. – Да и вы сами, полагаю, говорили нечто вроде: “И не звоните мне, Ашер. Никогда, никогда, никогда”.
Мятник поник и кивнул. Такое он и впрямь говорил. Он сказал:
– Но вы же позвонили – и вот сидите, и у вас с вашими маленькими друзьями все прекрасно. Прошел год, на вашем волхвическом халате ни пятнышка, а вот те старушки померли через полгода.
– Мы не вполне понимаем, как они действуют – Беличий Народец, в смысле, – сказала Одри, чуть поморщившись в сторону Чарли.
– Это ничего, – сказал тот, когтем потрепав ее по руке для успокоения. – Я один из них.
Одри вложила указательный палец в когтистую лапку Чарли и заглянула в его черные глаза, лишенные всякого выражения.
– Погодите, – произнес Мятник Свеж. – Вы, это… не?..
– Нет, – сказал Чарли.
– Фигушки, – сказала Одри.
– Это была бы жуть, – продолжал Чарли. – Хотя вот это я вам показывал? – И он принялся развязывать поясок на халате, под которым у него, казалось, вокруг талии намотана автомобильная камера.
– Нет! – воскликнул Мятник Свеж. – То есть – да, вы мне это показывали. – И он поднял руку, закрываясь от вида Чарли, и подглядывал между пальцев, пока кукольная личность с крокодильей головой снова не завяжет на себе халат. Он убедился, что с видом Чарли ему – проще, если он делает вид, будто Чарли – просто очень сложный говорящий телефон. Но вот говорящий телефон с исполинским концом – это, в конце концов, немного чересчур.
– Мистер Свеж, – произнесла Одри, – нужно, чтобы вы нам помогли найти того, кто по собственной воле уступит Чарли свое тело.
Мятник откинулся на спинку стула, словно для того, чтобы разглядеть Одри, ему требовалась дистанция.
– И как же это, к черту, я вам такого добуду? А если и добуду, за каким бесом человек пойдет на такое?
– Ну, – произнес Чарли, – если б такой человек знал, что все равно умрет, что его душа в любом случае покинет тело, – мог бы и согласиться.
Наконец-то Мятник Свеж осознал, зачем они ему позвонили.
– Вы, это… хотите, чтоб я вам сообщил, когда у меня в ежедневнике появится новое имя, чтобы что – сходить с кем-то договориться, чтоб вам тело уступили?
– Ага, и еще это должен быть правильный человек, – сказала Одри. – Надо, чтобы кто-то погиб случайно. Если же у кого-то неизлечимая болезнь, я не уверена, что она не продолжится – как это было со старушками.
Свеж покачал головой.
– Вы в курсе, что имена не аннотированы причинами смерти? Там просто имя и число дней, за сколько нужно изъять душу.
– Ну да, – сказал Чарли. – Но Одри может сходить и найти этого человека. Посмотреть, болеет или нет. Убедиться, что человек нужного пола. По-моему, я б не справился, если бы стал женщиной.
– Потому что быть женщиной – это шаг вниз от того, кто вы сейчас? – Мятник Свеж улыбнулся.
– Потому что проснись я утром и обнаружь на себе сиськи, я б из дому и носа не высунул, – ответил Чарли.
– Груди ему очень нравятся, – подтвердила Одри.
– Хотя у нас вместе была всего одна ночь, – сказал Чарли.
– Но ты был очень внимателен, – сказала Одри.
– Я всегда внимателен. Я на них прямо сейчас смотрю.
– Хватит! – произнес Мятник. Они и впрямь пара. Они разговаривают как пара. Монашка Будды с шизанутой прической и чудовищный крокодилий волхв. Неправильно все это. Глубоко, глубоко неправильно. Неужели на Земле он единственный, кто должен оставаться один? – Я так не могу, – сказал он. – Зря вы позвонили. – Он встал.
– Вы один способны помочь, – сказал Чарли.
– Невозможно. Мне нужно повыяснять, заменили других Торговцев Смертью в городе, по-прежнему ли они работают или нет.
– Мистер Свеж, – произнесла Одри, вставая. – Когда я считала, будто Торговцы Смертью как-то воруют и заточают человеческие души, и пыталась спасать сосуды души от вас, парни, – мне помогал Беличий Народец. Они рассредоточились по всему городу. Сама я нашла нескольких из вас, а остальных они отыскали сами. Им видно сияние сосуда души. Они могут перемещаться по городу в тенях. Они способны помочь. Мы способны помочь.
– Нет. – Мятник Свеж вознамерился уйти и уже нагнулся, чтобы вписаться в дверь. Он хорошо усвоил – прежний урок столетних дверных проемов в этом здании. В притолоке кухонной двери до сих пор виднелась вмятина в форме его лба – тогда он врывался в комнату, чтобы впервые спасти Чарли.
Чарли соскочил со стола и поскакал за великанским человеком.
– Свеж, я нужен моей дочери! Она даже не знает, что я жив.
– Ну так сходите к ней в гости.
– Я не могу с нею встречаться в таком виде.
– Все с ней будет отлично. Дети выносливые. – О детях он ничего не знал, но слышал, как такое о них говорят другие. – Она все поймет. Она же Большая Смерть.
– Уже нет. Кажется, она растеряла свои… ну, силы. Она теперь просто обычный ребенок. Исчезли ее адские псы, и если Преисподняя вновь восстает, никто не сможет ее защитить.
Свеж остановился, но поворачиваться не стал.
– Не хочу критиковать, Ашер, поскольку знаю, что вам и без того есть о чем подумать, но вот в этой части истории главный герой – вы.
– Извините. – Чарли остался стоять в дверях гостиной. К нему подошла Одри.
– Позвонить вам – это я придумала, – сказала она.
– Так, значит, – произнес Мятник, – то единственное, что должно было покончить со всем этим делом свет-против-тьмы, с проявлением Преисподней на поверхности земли, с той безумной сранью, что тут год назад происходила, возвышение Люминатуса, – этому всему кранты?
– Судя по всему, – произнес Чарли.
Теперь Мятник повернулся к ним и взялся считать по пальцам.
– Значит, у нас по городу шляется банши и предупреждает о грядущем страшном суде. Вы, Ривера и, возможно, многие другие Торговцы Смертью больше года не собирали сосуды души, и мы не знаем, что произошло с душами всех тех, кто за этот год в городе умер. У вас даже лавки больше нет, чтобы обменивать души, даже если б вы их собирали. А то единственное, что не подпускало силы тьмы, разжаловали во что – в первоклассницу?
– Она во втором учится, – поправил его Чарли. – Но в группе дополнительного чтения.
– Стало быть, нам полный, совершеннейший пиздец. И под нами я имею в виду всех.
– Довольно-таки, – согласился Чарли, кивая до того яростно, что у него пощелкивала челюсть.
– Жизнь есть страдание, – бодро высказалась Одри.
Свеж кивнул.
– Тогда ладно. Насчет имен я вам позвоню.
– И все, что ли?
– Мне ж души все равно собирать. Подыщу вам у себя в книжке кого-нибудь молодого, здорового, мужского пола – и что еще?
Чарли снова принялся развязывать поясок своего халата.
– И примерно такого размера, если…
Одри перебила его:
– Только имя и адрес, если будет. А мы поглядим, удастся ли найти еще каких-нибудь Торговцев Смертью.
– Ага, трудновато вам будет убеждать кого-то, что он скоро умрет и потому нужно выехать из собствен-ного тела, чтоб этот ящер-чародей мог в него вселиться.
Он снова повернулся к выходу, но остановился и глянул через плечо.
– О, а я вам сказал, что Император составляет список всех городских покойников?
– Это еще зачем?
– Ни малейшего, бля, – мне просто не хотелось, чтоб вы одни угощали кого-то сюрпризами. – И он хохотнул – смиренный смех обреченного – и вышел.
На улице Свеж помедлил у дверцы громадного кроваво-красного “кадиллака”, нащупывая в кармане пиджака ключи. С залива на закате накатывал туман, дымчатой волной он полз с юга. Вот на этой самой улице кинулись они на Чарли, эти Морриган, – извиваясь, выползали из решеток стоков с обоих сторон квартала, выпевая насмешки свои, пока Свеж несся прямо на них на своем “кэдди”, – а потом визжали от злости и мук, когда он сбивал их и давил колесами, и когти одной чертили борозды по металлу капота, когда ее затягивало под машину, а другая чуть не оторвала задний бампер, пока шины жгли ей спину. Парень в мастерской сказал, что на бампер будто бы гризли напал. Он ничего подобного в жизни не видывал.
– Я тоже, – сказал ему тогда Мятник. – Такого никто не видывал.
Сейчас он склонил голову набок, решив было, будто за звяком ключей от машины расслышал на улице женский голос. Но нет, просто смех – девушки вышли по-ужинать или выпить вместе в квартале отсюда, на Миссионерской, голоса их разносятся далекими отзвуками эха, распыляясь в тумане. Наверное.
Они не сводили взглядов с двери, прислушиваясь к удалявшимся шагам Мятника Свежа; вот за ним закрылась парадная дверь.
Одри глянула на часы.
– Мне нужно медитацию в семь вести. Скоро начнут собираться. Может, скроешься с глаз?
– Надо было у него про Лили спросить.
– Сам бы о ней заговорил, если б хотел. А ты б сходил расспросил Боба и прочих, помнят ли они все те места, где собирали сосуды души? Они нам правда могут очень помочь.
– Я себя там не очень желанным ощущаю.
– Не говори глупостей. Они тебя любят.
– В последнее время такое чувство, что они замышляют меня убить.
Хоть Чарли и освободился от своей ДНК бета-самца, мир он все равно рассматривал остекленевшими глаза-ми подозрения – в немалой мере ввиду того, что его уже разок прежестоко убили, и жизненный опыт этот ему нисколько не понравился.
– Возьми закусок, – сказала Одри. – Закуски они любят. На кухонной стойке еще осталась походная смесь.
– Закуски, ну да, – проворчал Чарли, направляясь к кухне. – Если б только Иисус не забыл прихватить их с собой в логово льва.
– Иисус не ходил в логово льва, то был Даниил[9]9
См. Дан., 6:16.
[Закрыть].
– Ну Даниил, какая разница. Я думал, ты буддистская монахиня.
– Так и есть, но это не делает меня беспамятным недоумком.
– А монахиням так можно разговаривать? – бросил Чарли через плечо, но Одри уже ушла наверх переодеваться. Он заскочил в кухню, цапнул со стойки пакет смеси орехов и сухофруктов, соскочил, нырнул в собачью дверцу, проскакал по ступенькам заднего хода и через маленький люк юркнул под крыльцо в убежище Беличьего Народца.
Город под домом был путаницей плохо сочетаемых найденных предметов, приделанных друг к другу кабельными хомутиками, силиконовым клеем и монтажной лентой; все это сверху освещалось низковольтными светодиодами – гирлянда их была натянула вдоль ригелей пола громадного викторианского особняка, отчего все здесь было погружено в нескончаемые сумерки. Одри купила гирлянду по настоянию Чарли – после того, как у него на глазах несколько беличьих личностей чуть не спалили весь дом, строя себе квартиру из выброшенной тары от йогурта при свечах.
Там никого не было.
Чарли проводил тут очень мало времени, предпочитая целыми днями оставаться на верхних этажах буддистского центра – либо с Одри, либо читая что-нибудь в богатой библиотеке. Читая, он уносился в бескрайние небеса воображения, отвязывался от той реальности, в которой душа его оставалась в ловушке жалкого существа, сварганенного из мяса и костей. Как и у всех нас.
Чарли вступил в центральный проход, целиком выстроенный из боковых автомобильных стекол. Оказавшись в нем, он почувствовал, будто идет по огромному змеистому аквариуму. Несмотря на разнородные материалы, из которых Беличий Народец выстроил себе город, в нем наблюдалась странная симметрия, такое единообразие замысла Чарли успокаивало, поскольку строили тут все под его размер, однако и тревожило, потому что совсем не походило на те места, где живут люди.
– Эй, – крикнул он. – Кто-нибудь дома?
Он преодолел улицу, уставленную старыми компьютерными мониторами, – все выпотрошены от электроники и выстелены подушками и лоскутами, как гнездышки.
По-прежнему ни души. С тех пор как он тут бывал в последний раз, город утроился в размерах, и сейчас Чарли миновал в нем и открытые общественные пространства, и уголки, явно предназначенные для уединения. Беличий Народец не спаривался, поскольку двух похожих особей не существовало, никого не изготавливали из одинаковых комплектов деталей, но на пары они все же разбивались, каждая личность отыскивала какое-то сродство с другой личностью, какого Чарли обычно не наблюдал. Общим в них был лишь их размер – Одри выбрала его случайно, когда училась на костюмера, еще задолго до отъезда в Тибет, ей хотелось придумывать и шить изысканные наряды, но не тратиться на материю для полноформатных манекенов, – да то, что в каждом существе размещалась человечья душа. Первые в Беличьем Народце мало чем отличались от оживших подставок для платья. Потом уже Одри принялась обшаривать лавки Китайского квартала и выискивать такие части животных, что придали бы каждому существу отличие, примерять друг к дружке разные конечности, проверять их на действенность, а на белок пускала сначала свежее мясо, затем копченое, после чего душа лепила из них уникальное живое существо.
– Мироздание всегда стремится к порядку, – как-то сказала Одри. – Беличий Народец – то, как он возник, – лучшего тому примера мне не попадалось.
– Ага, или же это черная магия и жуткая некромантия, – ответил тогда ей Чарли.
Одри стукнула его по кончику исполинского члена вилкой – он счел, что это как-то не по-буддистски, о чем ей и сообщил.
– Буддистские монахи изобрели кунг-фу, Чарли. Так что не полощи нам мозги.
– Эй, Боб! – крикнул сейчас Чарли в глубину коридора. – Это Чарли. Мне нужно с тобой поговорить.
На самом деле ему вовсе не нужно было говорить, что это Чарли, поскольку они с Бобом были единственными в своем роде, кому Одри сконструировала голосовые связки. После Чарли же она убедилась, что отнюдь не спасает души, создавая из них Беличий Народец, а вовсе даже останавливает их в кармическом развитии, поэтому Чарли у нее был последним.
Улица компьютерных мониторов ветвилась на полудюжину различных проходов, каждый из своего материала. Чарли нырнул в тот, что, похоже, сконструировали из пластиковой сточной трубы, и пошаркал по всей его длине, загибавшейся то туда, то сюда, пока с дальнего конца трубы до него не стали доноситься голоса. Голоса?
Приближаясь к концу прохода, он шел все медленнее, пока не остановился и не выглянул в обширное помещение, куда труба эта впадала. Беличий Народец выкопал здесь амфитеатр – под домом, футах в десяти ниже уровня улицы, и пещера эта была крупнее большой гостиной наверху. Теперь Чарли смотрел сверху на многочисленную группу народца, окружавшую помост в середине – его, похоже, сделали из старого оркестрового барабана. Как удалось им все это сюда втащить так, что никто не заметил?
На барабане в своем ярко-красном мундирчике мясоеда стоял Боб, воздев над головой могучую виложку, как будто та была посохом Моисея.
– Вносите голову для Фтиба! – крикнул он.
– Вносите голову для Фтиба. Вносите голову для Фтиба, – нараспев затянул Беличий Народец.
Из другого прохода вынырнули парнишка с головой игуаны в треуголке и девочка-белочка в розовом бальном платьице. Между собой они несли серебряный поднос, а на нем лежала неровно отчекрыженная голова черно-рыжей пятнистой кошки.
– Вносите голову для Фтиба, – повторяли все.
Чарли чуть дальше сдал назад. Как они могут это повторять? Само собой, некоторые по-прежнему щелкали, рычали и шипели, но ко всем этим звукам он привык, а вот некоторые взаправду тянули слова нараспев. У них были голоса.
Он присел пониже и попятился в трубу, покуда не отошел от амфитеатра подальше, после чего развернулся и поспешно поскакал прочь из города под крыльцом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?