Электронная библиотека » Ксения Беленкова » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Вьюга юности"


  • Текст добавлен: 13 марта 2014, 17:38


Автор книги: Ксения Беленкова


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава седьмая
Когда старое становится Новым

– Саша!

Тишина.

– Саша!

Тишина.

Бабушка заглянула комнату – никого. За окном, схваченным морозным узором, мелькнула тень, а потом к стеклу прижалась ладонь в шерстяной варежке. Дом только просыпался, но Саша, накинув старую шубу, разгуливала по двору.

– И что ей не спится? – ворчала бабушка, выходя на улицу. – Сашка, дуй домой, промерзнешь!

– Бабуль, ты только глянь – какое утро!

Снег искрился, блестел – двор был похож на огромную ванну с пеной, когда в электрическом свете пузырьки переливаются всеми цветами радуги. Мыльная пена снега укрывала спящий огород, поблескивала на заборе, обернула стволы и ветви деревьев. Стоял ясный солнечный день – последний день уходящего года.

– Да, здесь всегда необыкновенная красота. – Бабушка не уставала удивляться природе. – Это у вас, москвичей, небо нарублено домами, а в воздухе больше выхлопных газов, чем кислорода. К тому же вы привыкли солить снег, а мы – сало.

Саша засмеялась. В чем-то бабушка была права, но и Москва, бесспорно, имела свое очарование: сети старых улочек центра, длинные скверы и мощеные бульвары, караваны машин на широких улицах. И окна, много окон, вглядываясь в которые, можно представлять сотни, тысячи, миллионы жизней одного города…

– А вы еще не нашли Затерянный колодец? – Уязвленная Саша ввернула каверзный вопрос.

– Какой еще колодец? – Бабушка вспыхнула. – Глупости все это, детские выдумки!

– А почему же ты так разнервничалась? – хитро переспросила Саша.

Легенда о Затерянном колодце была старинным преданием окраин Истры. Будто бы притаился где-то среди старых улочек черный зев, готовый проглотить незадачливого путника в любую минуту. Прохаживаясь истринскими дворами, никогда точно не знаешь: а вдруг твоя нога уже занесена над голодной пастью? Припорошенный снегами или затянутый травами, этот колодец днем и ночью поджидает пищу для своей бездонной утробы. Бывало, пропадет в окрестностях человек или животное – сразу вспоминали Затерянный колодец…

– Не дури, в такой-то день, – отмахнулась бабушка.

Саша потерлась носом о ее раскрасневшуюся от мороза щеку.

– Молчу, молчу, – шепнула она.

А говорить сейчас, и правда, совсем не хотелось. Лишь гляди во все глаза да вдыхай поглубже последний день этого года. Саша еще немного постояла посреди морозного утра, а потом схватила бабушку за руку и поспешила в дом, где хозяек ожидали долгие приготовления к празднику. Но главное, Саша знала: сегодня к ним должен прийти Никита! И мысли о нем с самого утра отодвинули все тайны и загадки куда-то глубоко, далеко…


За несколько часов до Нового года стол был готов встречать гостей: утопающие в майонезе салаты, домашний холодец и, конечно, – бабушкины пирожки с мясом или капустой. А еще Сашины любимые – с клюквой и курагой. Дом пропитался запахом мандаринов и свежей хвои, а глаза просили еды куда больше желудка. Дверь распахнулась, впуская в помещение вихрь снежинок и первых гостей. Хотя здесь трудно было назвать кого-то гостем – наступал семейный праздник, и каждый считал этот дом своим.

– Дорогу утке с яблоками! – раздался громкий, чуть басистый голос тети Кати.

Она пронеслась через комнату к столу так стремительно, точно шар для боулинга, и, разметав кегли салатников, водрузила в центр коронное блюдо этой ночи. Поднос с уткой был обернут фольгой, но пряный аромат мяса, карри и яблок поднимался от него, переплетаясь с другими запахами Нового года. За тетей Катей приплясывающей походкой спешил ее муж. Дядя Коля был ниже жены на полголовы, коренастый и всегда очень веселый. Он разложил на столе несколько упаковок свежих колбасных нарезок из своего магазина.

– А вот и наша красавица, давно тебя не было видно! – Тетя Катя сжала Сашу в объятьях.

Саша очень любила мамину подругу, но на расстоянии любить ее было куда проще, чем находясь во власти крепких рук.

– Ну-ка, дайте-ка мне на нее посмотреть! – Дядя Коля вслед за женой расцеловал Сашу, и ее привычно обдало ароматом колбасного ряда.

– А я для вас подарки привезла, – отдышавшись, выпалила Саша.

– Да ты сама – подарок! – Тетя Катя загремела грудным смехом. – Правда, Дим?

Только тут Саша заметила Димку. Он стоял в дверях и сконфуженно улыбался. Никиты видно не было.

– А Никита где? – не успев совладать с собой, спросила Саша.

Тетя Катя будто бы засмущалась и начала стряхивать со скатерти отсутствующие крошки.

– Никита придет позже. – Она быстро сменила тему. – Димон, что стоишь? Заноси наши подарки!

И тут в комнату вошла бабушка. Она уже переоделась к празднику: сделала высокую прическу и стала походить скорее на театральную актрису со старой открытки, чем на провинциальную даму преклонных лет. На ней было длинное платье с высоким воротником стойкой, горох бус рассыпался по груди, остроносые лодочки обхватили ступни.

– Здравствуйте, родные! – Она расцеловала тетю Катю, дядю Колю и Диму так тепло, будто не встречалась с ними целую эпоху.

На самом деле все они жили бок о бок и общались почти каждый день. Тетя Катя выросла на бабушкиных глазах – они с мамой все детство и юность были неразлейвода, да и сейчас оставались лучшими подругами. Работая в театре при Доме культуры, тетя Катя казалась воплощенной душой Истры – яркой, самобытной, веселой. Думая о тете Кате, Саша сразу дорисовывала рядом образ ее добродушного мужа. Эта пара была такой органичной и счастливой, что никто давно не обращал внимания на разницу в росте и совершенно разный круг интересов супругов. Дядя Коля держал небольшой магазинчик мясных продуктов под названием «Три поросенка». И всего себя посвящал вырезкам, отбивным, колбасам и сарделькам. Тетя Катя же в шутку называла своих мужчин – три поросенка. Так в одной семье соединялись культура духа и культура тела. Их сыновья-погодки Никита и Димон еще учились в школе. Димка – в десятом, а Никита – уже в одиннадцатом классе. Бабушка считала их почти что своими внуками и воспитывала наравне с Сашей.

В больших городах люди порой не знают даже имен своих соседей: их разделяет тонкая стена, дрожащая при каждом семейном скандале, но по обе стороны этой стены живут чужие люди. Здесь же все было иначе. Соседи смотрели друг на друга, как в зеркало: узнавая каждую черточку, подмечая мельчайшие перемены.

Каждый раз, когда Саша приезжала к бабушке, они с Никитой и Димкой лихой троицей носились по дворам, полностью отдаваясь детским забавам и шалостям…

Так было, пока они не выросли. Точнее, казалось, что выросли лишь Саша с Никитой. А Димка будто бы остался ребенком, который до сих пор в каждой шляпе искал кролика. В то время как Никита мужским взором скользил по Сашиным округляющимся формам, Димка продолжал осыпать подругу пухом одуванчиков и веселился, наблюдая, как ветреные парашютисты застревают в ее волосах. Все прошлое лето Саша с Никитой, не сговариваясь, старались избегать Димку, как того ребенка, что вечно крутится под ногами и мешает взрослым заниматься важными делами.

Сейчас Саша смотрела на Димона, а тот улыбался ей: как всегда открыто, наивно и искренне. С той лишь разницей, что любое «как всегда» она теперь воспринимала иначе, ища в лице друга новые черты.

Дверь снова распахнулась, и Саша в который раз поняла, как боится встретиться с Никитой и как ждет этого момента. Но это был не он.

– Павлуша! Заходи, миленький. – Бабушка и тетя Катя закружили вокруг нового гостя хоровод радостных приветствий.

Сосед прошел в дом, потрепал Сашу по голове, поцеловал сухими холодными губами в макушку, а потом пристально всмотрелся в ее лицо.

– Выросла совсем. – От уголков глаз Павла Львовича разлетелись крылья морщинок. – Можно я тебя нарисую?

– Прямо сейчас? – удивилась Саша.

Только теперь она заметила, как сосед похудел и осунулся. Жесткий пергамент кожи казался иссушенным, хотя, вероятно, это постарался мороз.

– Нет, что ты! Позже, – Павел Львович подмигнул домашним. – А сейчас сюрприз!

И он втащил в комнату большой, завернутый в толстый слой газет прямоугольник. Без сомненья, это была картина.

Павел Львович слыл натурой творческой. Бабушка называла его «вольный художник». На Сашиной памяти он нигде не работал, и весь его доход сводился к продаже картин на местном рынке. Хотя, по словам самого художника, достойно оценить глубину его таланта там было некому. Но менять образ жизни ради признания и славы Павел Львович не хотел. Из личного имущества в его собственности находился лишь старый родительский дом, прилегший бочком на соседский забор, да дребезжащий железом красный «Запорожец». Погрузив в него мольберт и краски, «вольный художник» выезжал за город, где и писал свои пейзажи. Детвора очень любила этот красный автомобиль и его хозяина. Павел Львович никогда не отказывал малышне и мог долго катать их по улицам, рассказывая забавные истории. Стоило «Запорожцу» показаться на дороге, как ребятня облепляла его, отчего машина начинала походить на божью коровку. У Павла Львовича не было своей семьи, и он с радостью уделял время малышне истринских окраин…

Газетная бумага захрустела под сухими пальцами художника, и вот на свет показался уголок новой картины. А потом все увидели старенький домик: блики солнца упали на окна, под крышей примостилось гнездо ласточек – это был их собственный дом, тот, в сердце которого, как раз рядом с горячей печью, они все сейчас находились. Картина казалась живой: вот-вот покажется в окне лицо бабушки, вот-вот заскрипит и распахнется дверь. Все замерли вокруг холста и почему-то улыбались. А Павел Львович вглядывался в эти улыбки, и на глазах его задрожали слезы, но никто не успел их заметить. Художник кашлянул, огляделся и спросил:

– А где же Мишка?

– Скоро будет. – Бабушка бережно водрузила картину на невысокий комод. – Он нам тоже какой-то сюрприз готовит.

– Ну что, садимся? – Тетя Катя хлопнула в ладоши и втянула носом аромат со стола. – Больше никого не ждем, а сюрпризы хорошо идут на сытый желудок!

Лишь только они сели за стол и Саша попыталась решить, с чего начать пиршество, как зазвонил телефон. Она взяла трубку и среди шума разобрала мамин голос.

– С Новым годом! – радостно кричала мама. – У нас он уже наступил! А как вы?

Саша прислушалась к шуму по ту сторону трубки, и ей показалось, что Индия просачивается в морозное Подмосковье. По дому разносились странные звуки музыки, незнакомый говор, смех и будто бы запах моря. И теплый ветер…

– У нас все хорошо, сели за стол, – ответила Саша далекой-близкой Индии. – Как вы?

Мама тараторила и тараторила. Саша пыталась разобрать невнятные слова, а все домашние так и прилипли глазами к ее губам.

– Мы в Анджуне, – кричала мама.

– Где?

– На пляже! Тут начинается транс-пати!..

– Что начинается?

– Танцы! Танцы! Бабуля Криштафович вошла в транс и выкидывает коленца, хотя весь день носилась по флимаркету!..

– Флимаркету?

– Да, это блошиный рынок! Мы купили тебе сумку, часы, сари и бигуди!..

– Зачем бигуди?

– Не знаю, они смешные! – Мама и правда смеялась. – С Новым годом, дочь! Всех целуй…

Тут связь оборвалась, а комната, казалось, еще тонула в звуках музыки, смехе и ярких рыночных безделушках, да морской ветер чуть-чуть колыхал оконную занавеску…

– Что они сказали? – спросила бабушка.

– У них Новый год наступил, – посмотрел на часы Павел Львович. – Все верно, у нас с Гоа разница в два с половиной часа!

Димка потянул носом воздух.

– Морем пахнет, – сказал он и пожал плечами.


До Нового года оставалось чуть больше часа, а Сашин желудок уже не готов был вмещать новую пищу. Никита до сих пор так и не появился, а заговаривать о нем снова Саша не решалась.

– Я поброжу немного по двору? – спросила она, вылезая из-за стола. – Подышу свежим воздухом и аппетит нагуляю. А то так много всего еще хочется попробовать…

– Я с тобой! – Димка с готовностью отложил очередной лакомый кусок и рванул к двери.

На улице было тихо: видимо, все еще сидели по домам перед поющими телевизорами. Гуляние здесь начиналось после двенадцати, когда горожане высыпали во дворы и принимались взрывать петарды, запускать салюты и фейерверки. Саша с Димкой дружно, как в детстве, стали катать шары для снежной бабы: за этим делом да на морозце аппетит просыпался с новой силой.

– Кати-кати, не ленись! – кричала Саша.

И тогда Димка запустил ей в спину рыхлый снежок. Пошла веселая перестрелка. Но вдруг, в самый разгар боя, Саша увидела подозрительного мужчину: он припарковал свою машину возле забора, вылез и стал изучать каждую старенькую штакетину чуть ли не под лупой. Саша кивнула Димке – мол, что за дела?

– Гражданин, что-то ищете? – Димка навис над забором со стороны участка и грозно взирал на незнакомца.

– Дружище, помоги, а! Тут такое дело… – Мужчина посмотрел на Димку как на спасителя. – Надо найти одну надпись…

Когда Саша узнала причину подзаборного скитания незнакомца, то чуть не прыснула от смеха. Оказывается, он жил по соседству и все свое детство провел в Истре. А на этом заборе когда-то процарапал надпись, посвященную девчонке, в которую был влюблен. Дом в Истре он давно продал, и теперь на том месте красовалась кирпичная многоэтажка. Сам же переехал в Москву и, судя по рассказу, был довольно известным адвокатом. Но вот потянуло его в праздник детства на малую родину, захотелось вспомнить молодые годы…

Саша и Димка, оставив снежный бой, ринулись помогать адвокату. Они осматривали каждую штакетину, но все найденные царапины тот категорически отвергал. И когда ребята уже отчаялись найти заветные слова, мужчина вдруг взревел из сугроба:

– Нашел! Нашел!

Разметав снег и освободив заветную штакетину, адвокат явил миру те самые слова: «Катька дура!» гласила надпись. Саша и Димка смотрели на врезавшуюся в забор строку и не знали, что сказать. Адвокат же вытирал слезы с глаз, радуясь, как ребенок.

– Как здорово, что вы не снесли этот забор! – сморкался он.

А потом ребятам пришлось выслушать его обстоятельную речь о том, как им надо жить дальше, чтобы достичь успеха. При этом адвокат натягивал на ухоженные руки дорогие перчатки и отряхивал снег с модных узконосых ботинок.

– Это нынче молодежи ничего не нужно! – раздухарился он. – А я был жадный до всего, учился, как зверь! И вот, поглядите, достиг всего, о чем только мечтал!

Саша и Димка переглянулись и, не сговариваясь, посмотрели на забор, и почему-то все пышные фразы известного адвоката сразу как-то сжались до двух слов «Катька дура!».

Когда ребята прощались с адвокатом, тот, наверное, решил, что после его наставлений жизнь у них сложится достойно, и удовлетворенно хлопнул дверцей своего «Мерседеса», возвращаясь из хулиганского детства в свою успешную, размеренную колею. А они думали только об одном – осталась ли еще на столе утка с яблоками?.. Саша все смотрела в беззаботное лицо друга, и улыбка непроизвольно касалась ее губ. Воздушная, живая, озорная. Она вспомнила, что истринские заборы также хранят их шаловливую детскую переписку. Только почему-то в этот момент ей очень не хотелось, чтобы Димка вырос таким же самоуверенным и напыщенным, как сегодняшний адвокат. Пусть уж остается таким же простым, понятным, легким…


Перед самым Новым годом, когда президент уже начал свою речь, в дом ворвался Миша. Румяный и веселый, как Дед Мороз, он топал ногами в валенках, стряхивая снег.

– Привет честной компании! – Миша выхватил из рук дяди Коли бутылку шампанского и, уперев пробку в полотенце, откупорил напиток. – Подставляйте бокалы!

Шампанское шипящей змеей наполнило фужеры еще до того, как куранты начали отбивать по желанию в секунду.

Саша каждый раз копила мечты к этому часу, но в нужный момент забывала обо всем и только слушала магическое: «бом-бом-бом». Вот и сейчас мысли плясали в голове странные танцы под звуки транс-пати.

Никита так и не пришел. Бом! У Димки над верхней губой появился пушок – странно как-то. Бом! А дядя Коля, даже подняв бокал шампанского, в другой руке держит вилку с колбасой. Бом! У тети Кати в голове калькулятор желаний, уж она точно загадает за всех. Бом! Павел Львович все-таки очень бледный и грустный, хоть и улыбается. Бом! А бабушка не стареет – красавица. Бом! Интересно, что за сюрприз приготовил дядя Миша? Вон какой радостный – глаза горят. Бом! Почему же Никита не пришел? Бом! Надо срочно вспомнить свои желания… Бом-Бом-Бом…

А затем звон бокалов. И поздравления. И смех.

Тут Саша вспомнила свое желание – ей просто необходимо разгадать одну давнюю тайну!

И желание это стало первым в наступившем году…

Глава восьмая
Миша

Куранты пробили двенадцать раз. За окном первый снег этого года кружил зиму.

И Миша вглядывался в ночь, пытаясь ухватить взором первую снежинку, что ляжет на подоконник: вот она, а за ней сразу – вторая, третья-четвертая. И секунды понеслись, потянули за собой вагоны минут, составы часов, эшелоны дней. Если только подумать, сколько всего можно сделать в этом году впервые – голова кругом! Это был тот самый замечательный миг, когда все старое словно сбрасывало очерствевшую шкуру, обнажая нежную кожу младенца…

Миша знал, что все держат его за мечтателя и романтика, каких в наше время можно отыскать лишь на страницах старых книг. Даже пах он одновременно нежностью и стариной – как аромат цветка, заложенного между глав толстого романа. Дух свежести уже потерялся и стал походить на пряную приправу: чуть сладковатую с еле уловимой горчинкой. Вероятно, книжный запах прилип к Мише в библиотеке, где он часто помогал матери. Еще в школе он прибегал к ней после уроков, чтобы выполнить домашнее задание под взором сотен разноцветных корешков толстых и тонких книг. Сейчас школа осталась позади, а профессию и путь в жизни он так и не нащупал. Поздний ребенок – избалованный и залюбленный – таким он и оставался, хотя Мише уже перевалило за двадцать. Поступать в институт после школы он не стал, даже армия не могла прибрать его к кирзовым сапогам – с детства за Мишей тянулся диагноз «астма». Хотя болезнь давно не проявляла себя.

Теперь Миша частенько и подолгу пропадал в мастерской соседа – Павла Львовича, или же выезжал на его «Божьей коровке» за город, где часами напролет малевал посредственные пейзажи. И чувствовал себя при этом, как летчик, боящийся высоты, или не умеющий плавать моряк. Рисование никак не давалось ему, но неизменно манило, точно звуки музыки, заставляющие танцора пускаться в пляс. Несмотря на приятную внешность и открытый характер, у Миши до сих пор не было постоянной подруги: лишь маленькая вырезка из журнала со смеющимся лицом светской красотки говорила о том, что девушки хоть немного занимают его голову и сердце. Миша постоянно таскал эту фотографию в кошельке, отчего лицо красотки потрескалось и постарело раньше времени.

В хорошую погоду Миша мог часами без толку шататься с Димкой по извилистым улицам Истры. Летом – весело гонять мяч, зимой – стучать клюшкой по шайбе. В пасмурные или морозные дни Миша забивался в дальний угол библиотеки и проглатывал книгу за книгой. Его не интересовали новенькие томики, блестящие яркими глянцевыми обложками, лишь тихий хруст желтоватых страниц да беготня выцветших букв перед глазами казались ему достойными называться литературой. И он глотал роман за романом – Свифт и Дефо, Сервантес и Лондон; а за ними – Гессе и Кортасар, Булгаков и Набоков… Казалось, Миша вбирал в себя библиотеку, как дерево пьет корнями воду, чтобы нарастить крону.

Сестра не раз предлагала ему переехать в Москву: но во что превратится засушенный среди страниц цветок, останься он без хранящей его книги – рассыплется в прах. Миша знал это и никуда не хотел уезжать из Истры. Мало кто понимал такое упорное нежелание оставить место рождения, когда у Миши были неплохие перспективы в столице. И все его размышления на эту тему считали красивыми словами, которыми он оправдывал свою лень и боязнь серьезно взглянуть на жизнь. Все наперебой говорили, что в Москве ему понравится, стоит лишь приехать и заняться делом. Но Мише страшно было даже представить такое развитие событий. А что, если и правда, Москва затянет его? С помощью родственников он найдет хорошую работу, будет каждый день вставать по будильнику, затягивать на шее модный галстук и в зеркале видеть лощеную мордаху успешного человека. И вот наступит тот день, когда он начнет получать удовольствие от такой жизни – и это будет жуткая скукота! Даже подумать страшно… Когда-то он вычитал занятный логический анекдот физика Ландау: «Как хорошо, что я не люблю творог. Если бы я его любил, я бы его ел, а он такой невкусный!» Вот и Миша чувствовал что-то подобное: Москва была для него, что творог для Ландау.

Как-то раз Миша попытался рассказать об этих мыслях Саше – остальные все равно сочли бы такие размышления очередной глупостью и отговорками. Саша же серьезно выслушала его. Мише было даже забавно наблюдать за тем, как племянница старается сосредоточиться, чтобы усечь его мысль. А потом вдруг сказала такое, отчего у Миши брови выползли на лоб. Нет, определенно, он ничего не понимал в этих девчонках! То они ногти часами красят, а потом ходят, растопырив пятерни, и дуют на них – вот забавное зрелище! А то вдруг такие вещи выдают с профессорским видом.

– Думаю, ты не должен делать того, что тебе скучно и неинтересно, – Саша будто бы задумалась о чем-то своем. – За это потом бывает очень стыдно…

И как этой малышке удалось ухватить то, до чего не могли додуматься его учителя и старшие знакомые? Просто Ленин в юбке!

– Откуда знаешь? – с интересом переспросил Миша.

Тогда Саша почесала нос, будто размышляя, посвящать ли дядю в свои переживания, и решив, что он достоин откровенности за откровенность, начала сбивчивый рассказ:

– Вот послушай. У меня есть училка по литературе Анжелика Ивановна – ну жуткая зануда! Когда она что-то рассказывает, можно уснуть со скуки, я обычно в это время тихо рисую в тетрадке. Но когда дело доходит до устных ответов или сочинений – это просто ужас! Ей нужно, чтобы мы отвечали четко, по делу. А у меня так никогда не получается. Но самое сложное – это, конечно, сочинения. Анжелике Ивановне непременно надо, чтобы мы выдерживали структуру, раскрывали тему, умели выделить главное. И вот это самое «главное» она видит совсем не там, где я. Ей подавай размышления о великом, а мне всегда интересно за мелочами наблюдать. Вот и получаю трояки за свои труды. Вроде как не о том пишу, хоть и складно излагаю, – Саша на миг замолкла. Она явно подошла к самому главному и вперилась взглядом Мише в самые зрачки. – Как-то раз я со зла написала сочинение по ее унылому плану. Пункт за пунктом: все как на доске значилось. И выводы сделала, и мораль прилепила. Ну и поганое вышло сочинение, уж поверь! Я только попыталась его перечитать, чтобы проверить ошибки – сразу замутило, честное слово! И так уныло стало, хоть плачь. Думала сразу листок порвать, но учительница хвать его у меня из рук и забрала – был уже конец урока. А я никогда толком проверить работу не успевала. Но самое паршивое то, что это сочинение все потом очень хвалили. Учительница просто сияла, зачитывала его перед целым классом, как образцово-показательное. А я чуть со стыда не умерла, такое это было дурацкое сочинение! Выбежала из класса и даже думала больше никогда не ходить на литературу. В общем, с тех пор решила писать только те сочинения, которые нравятся мне – иначе позор!..

– И что у тебя по литературе в этой четверти? – Миша не мог наглядеться на племянницу, такая она сейчас была занятная и загадочная: кажется, в нее можно было всматриваться дольше, чем в Джоконду Да Винчи – вот какое у нее было лицо в этот момент.

– Четверка с натяжкой, – улыбнулась Саша.

Миша все смотрел на Сашину улыбку и почему-то был ужасно рад тому, что она вовсе не отличница по литературе в школе…

После того разговора Миша еще больше уверился в правильности своего отношения к жизни. Он с усердием помогал маме в архиве библиотеки, зарабатывая при этом копейки. В остальное же время следил за домом и, по мнению многих, маялся дурью. Надо сказать, это было его основным и самым любимым занятием – Миша маялся самозабвенно, с душой.


– Айда на улицу, смотреть на первый снег! – махом проглотив полтарелки салата, выпалил он.

– Какой еще первый снег? – удивился Димка и воздвиг из бровей домик. – Уже неделю как заметает.

– То в старом году заметало, а то – в новом! – Миша взъерошил Димону волосы. – Да пойдемте же, я вам свой сюрприз покажу!

Его энергии и напору трудно было противостоять, и вся компания высыпала на улицу. Только раз в году случаются такие яркие ночи! Звезды салютов россыпью взлетали в небо из разных уголков города. Небо стало похоже на разноцветный персидский ковер, расшитый узорами фейерверков. Как вереница демонстрантов, веселая команда двигалась по Первомайской улице, пока все не вышли к парку. Метель улеглась. В дыры рваных облаков заглядывали звезды. А где-то за ними плотной синевой лежала высь.

Миша шел впереди, прокладывая на снегу тропу к своей сокровищнице. И сердце его замирало на каждом шагу, дыхание перехватывало и становилось трудно дышать. Но вовсе не от быстрого хода, просто Мише было очень страшно представить на суд близких плод трудов последнего месяца. Он не знал, как они отреагируют. Что скажут? И главное – какие лица будут у них в тот момент, когда он предъявит свою работу? Какое-то время дорога вела вверх, подъем был пологий, не затрудняющий движения. Казалось, что деревья водят хоровод вокруг путников. Но вдруг из-за очередной разлапистой ели вынырнула ледяная фигура человека, а за ней – другая и следующая. Невысокие скульптуры будто бы проглотили звезды с неба, которые теперь светили внутри их круглых животов. Как жемчужины, они переливались белым перламутром.

И тут путники замерли, разглядывая прозрачных человечков. Только Миша не смотрел на загадочные фигуры: сейчас он пытался уловить движения души в каждом из близких людей. Первым нашелся Димка:

– Круто! – сказал он и присвистнул.

– Какие замечательные толстячки! – Саша осторожно погладила покатые бока первой скульптуры и заглянула в лучистое лицо. – А почему они голые?

Все скульптуры и в самом деле были обнажены, но не отличались излишним натурализмом: их формы выглядели мягкими – они не демонстрировали, а лишь намекали.

– Твои люди чем-то похожи на работы Ботеро, – Павел Львович изучал вторую скульптуру. – Такие же, но другие.

– Какой еще Ботеро? – Николай с любопытством дотронулся до следующего ледяного изваяния.

– Это латиноамериканский художник, – очнулась от восторженного оцепенения мать. – У меня в библиотеке есть его альбом, Паша недавно презентовал. Только у Ботеро все такие мясные и румяные. А эти прозрачные и воздушные.

– Вот тот на одного моего постоянного покупателя похож, – Николай указывал пальцем на самого пышного толстяка. – Ну точно он! Я ему всегда свежую вырезку откладываю!

Все засмеялись. И Миша тоже заулыбался, выдохнул, понимая, что ему удалось по-настоящему удивить и порадовать близких. А они уже разошлись по парку: и каждый хотел заглянуть в лицо всем скульптурам, вглядеться в их внутреннее свечение, ища там что-то свое…

– Миш, а как ты научился такое вытворять? – Димка подбежал к другу и смотрел на него с нескрываемым восторгом и уважением.

Миша задумался…


Он уже и не помнил, как и когда ему в голову пришла идея сделать ледяные скульптуры. Возможно, увидел их в выпуске новостей или прочитал какую-то заметку в газете. Так выходило, что все необходимое было у него под рукой: лед – в реке, да инструменты – в сарае. Однажды утром, пока мать еще спала, Миша достал пилу, стамески и резцы, закинул все это в походный рюкзак и отправился к Истре. От дома там пути было всего ничего – минут пятнадцать-двадцать. Как раз возле парка река делала петлю, течение там оказалось не сильное, и к концу декабря слой льда стал достаточно толстым и крепким. Самым сложным было аккуратно выпиливать мерзлые куски. Миша старался вырезать не слишком большие части, чтобы лед под ним не раскололся. К тому же небольшие глыбы проще было перетаскивать в парк. В хорошую погоду за день Мише удавалось сделать одну небольшую скульптуру. Время до обеда уходило на добычу льда, а потом, подкрепившись, он несколько часов работал стамеской и резцом, выпиливая части тела. Затем склеивал их, поливая места стыка водой, которая быстро смерзалась на холоде. Так получались его человечки. Над лицами Миша трудился особенно долго и все не мог разобрать – это он ведет за собой ледяную стихию, или сам лед подчиняет себе художника? Позабыв все уроки Павла Львовича, слушая лишь шепот ветра и потрескивание льда, Миша давал свободу рукам…

Сколько ни пытался он научиться ремеслу художника, стараясь поймать верную линию, уловить настроение и передать его бумаге – с рисованием ничего путного не выходило. Холст казался плоским и бездушным. И только этой зимой Миша понял, чего хотят его руки – они ждали объема и физического труда. Отсекая лишнее, Миша будто бы доставал изо льда нутро и являл его во всей обнаженной чистоте.

Лишь на одну скульптуру у него ушел не один, а целых три дня. Именно эту работу он доделал всего за несколько минут до Нового года. И она еще ждала путников впереди.


Толстячки, точно свита, постепенно подвели компанию к самой главной скульптуре. Деревья расступились, открывая вид на небольшую поляну, что лежала на парковой возвышенности. Тут Миша отступил в сторону, давая возможность близким выйти вперед и увидеть дело его рук целиком. Теперь он замер, и лишь глаза пытались уловить настроение собравшихся, запомнить выражения их лиц. Все тоже будто бы онемели, из открытых ртов выходил лишь пар.

С невысокого пригорка в небо взлетала ледяная пара: обнявшись, две мерцающие фигуры словно парили над заснеженным парком, над неспящим городом. Они будто бы стремились к золоту куполов Воскресенского собора, и в холоде их свечения пряталось тепло, а лица были так спокойны, что, находясь рядом, казалось – ты становишься увереннее и чуть-чуть добрее.

– Это Шагал, – тихо сказал Павел Львович. – Хотя, нет. Не-е-т… Это ты – Мишка!

Миша взглянул на учителя и в который раз удивился его обострившейся худобе – будто бы тот в одночасье поменял фас на второй профиль.

– Думаете, у меня получилось? – с надеждой спросил он.

– Думаю, в моих уроках ты больше не нуждаешься, – Павел Львович тепло хлопал Мишу по плечу. – Ты нашел себя, мой мальчик.

– А кто такой Шагал? – покраснев от стыда или мороза, переспросил Димка.

– Художник, – Катерина дала сыну шуточную затрещину. – Неуч!

Все Мишины близкие – мать, племянница, учитель, друг – были рядом, и в ночном зимнем парке стало тепло от ощущения себя в центре чего-то близкого и родного, в центре большой семьи маленького города.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4
  • 4.6 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации