Текст книги "Большой Бу"

Каролин скептически посмотрела на него.

– Ну, картин у вас я смотрю много, поэтому верю. А что за интересные вещи?

Я наступил Лин на ногу, чтобы она сменила тему. Для неё это все было простым разговором, а я то знал, насколько серьёзно всё это воспринимает Бу, сейчас он начнёт бесконечный разговор, окончание которого одинаково разочарует нас всех. Каролин, видимо, не поняла меня и придвинулась к Большому Бу, давая понять, что она его внимательно слушает. Я ушёл в коридор и стал делать вид, будто глажу Сида с Риком. С одной стороны, мне было приятно, что Лин так быстро поладила с Бу, но с другой стороны я не ожидал этого, а потому теперь не знаю, как себя вести с ними.

До меня донесся голос Большого Бу.

– Пока я ничего особенного не придумал…

Каролин закинула ногу на ногу и подпёрла щеку ладонью, окинув меня насмешливым взглядом, а я показал ей язык, потому что не знал, что могу ещё сделать в такой ситуации.

– А на кого вы учились?

– На архитектора, а ты? Кем ты хочешь стать?

– Ну не знаю, мама целыми днями пропадает на работе, поэтому я всё чаще смотрю на неё и думаю, что вообще не хочу когда-либо работать.

Большой Бу почесал затылок.

– Это, конечно, было бы очень здорово, но, увы, почти невозможно. Лучше найди то, что будет тебе по душе.

– Тогда я хочу быть дрессировщицей.

– Это можно, тем более что ты уже артистка.

Бу подмигнул ей и надвинул на глаза шляпу.

Каролин вдруг спросила.

– А что за звери, про которых вы рассказываете Джонни?

Бу приподнял шляпу и смерил её недоверчивым взглядом.

– Я думал, что Джонни тебе уже всё сказал. Но если ты всё-таки хочешь узнать…

Каролин восторженно заболтала ногами и ткнула пальцем в Рика.

– Что скажешь про него?

Большой Бу засмеялся.

Я вышел из своего ненадёжного укрытия и развёл руками.

– Может мы уже сменим тему?

Каролин нахмурилась.

– А что тебе не нравится?

Я вздохнул, а она повернулась к Бу и, косясь на меня, как ворона, одним глазом, проговорила.

– Дед Джонни -старый Вик был изобретателем.

Она не успела договорить своей фразы до конца, как Большой Бу закрыл себе рот.

Я знаю, почему он так сделал. Ему не хотелось дослушать эту фразу до конца. Есть такой психологический приём, перенос жестикуляции, если собеседник касается в беседе часто своего лица руками, значит подсознательно хочет дотронуться до своего собеседника. Если закрывает себе рот и нервничает, значит он чувствует, что может услышать то, что ему не хочется. Или напротив хочется, но он боится?

ПОЧЕМУ?

– Ты хочешь сказать, что Вик это дедушка Джонни? -и он испуганно ткнул в меня пальцем. Я отвернулся, но краем глаза продолжил наблюдать за происходящим.

Лин небрежно закинула ногу на ногу и продолжила.

– Ну, вообще он умер, но был изобретателем, да.

Бу потёр ладонью подбородок и продолжил.

– Да, бывает же такое… как я сразу не понял. Тот же нос, поперечная морщина на лбу и эта странная искра в глазах. Очень странно. Какое совпадение. Вы даже не представляете, что это значит.

Я неторопливо зашел в зал, и, делая вид, будто происходящее меня нисколько не интересует, сказал еле слышно.

– А почему вас так заинтересовал мой дедушка?

– Потому что он великий человек. И ещё потому, что я знал его, когда тебя вообще не было! Мы с ним росли вместе, вместе придумывали, и он всегда превосходил меня своим умом, своим внутренним гением!

Каролин, не переводя взгляд, смотрела на Большого Бу так, словно он раскрывал прямо сейчас какую-то важную тайну. Честно говоря, мне было странно всё это слушать, я почти смирился с тем, что дедушки больше нет, и теперь, когда о нём начали говорить, я почувствовал себя так, будто мне неосознанно причинили боль, а я пытался не признаваться себе в этом и делать вид, будто ничего не происходит. Этот бессознательный механизм несовершенен, так как внутри себя ты продолжаешь воспринимать все вокруг, но уверенно лжешь себе, что все в порядке. В момент внутреннего признания самому себе станет ещё более невыносимо. И с этим ничего нельзя будет сделать.

Я подошел к Лин поближе и промямлил.

– Мне некомфортно.

Но она меня будто не слышала. Тогда Бу отодвинулся от Лин и, посмотрев на меня абсолютно сумасшедшими глазами, сказал лишь одно слово.

– ЧЕРТЕЖИ.

Я понял, о чем он говорит. Это было моим самым огромным секретом за всю жизнь. Дедушка Вик проводил все свои дни, сколько я его помню, за небольшим кухонным столом, который он переместил в гостиную, накрыл старой клеёнкой и превратил в абсолютный хаос.

Там был его мир. За этим самым столом.

В детстве я часами смотрел на Вика. Как он перекладывал бумагу с места на место, делал неровные карандашные заметки, состоящие из формул, цифр, букв, знаков и символов, и в ту минуту мне казалось, будто эта лишь малая часть того, что я могу видеть. И тогда я начал представлять, как вслед за его движениями, начинает меняться пространство, как незаметно из-под ковра вылетают ракеты и кружат за его спиной, как вращаются спутники за его плечами.

Это было прекрасно.

Настолько прекрасно, что когда мой дедушка умер, и все тут же бросились выбрасывать его вещи, я попросил не трогать этот стол, потому что, как мне кажется, он олицетворял собою самый честный памятник изобретателю. Он неприкасаемый. Как могло случиться, что Бу задал мне такой вопрос? Теперь Лин точно будет считать меня сумасшедшим и подумает, что мы все издеваемся над ней, что все это выдумка. Я вопросительно посмотрел на Большого Бу, а тот почти сполз с дивана, дрожащими руками взял мою ладонь и произнёс.

– Они должны были остаться у тебя. Им больше негде быть. Джонни, скажи, ты не избавился от них?

Я не стал рассказывать свою позицию относительно этих бумаг, потому что боялся снова выглядеть нелепо перед Лин и потому просто ответил.

– Нет, они дома у Ба. После смерти Вика никто не трогал их.

Бу залепетал.

– Это хорошо… очень хорошо, Джонни ты себе даже представить не можешь.

Лин встала с дивана и серьёзно посмотрела на нас обоих.

– Извините, что прерываю разговор, но похоже из всех я единственный человек, который ничего не понимает сейчас.

Бу затряс головой, а потом протянул обе руки нам с Каролиной, приглашая сесть рядом с ним на диван.

– Хорошо, сейчас я вам всё расскажу. Похоже, Вик кое-что хотел сказать. Мне кажется, что он рассчитывал на то, что вы встретите меня… Иначе ты бы никак не справился. Ты должен взять все чертежи и принести их мне. Там есть маршрут, именно тот, что нам нужен. Нам туда!

Большой Бу вскочил с места, а Каролин скрестила руки на груди.

– Я никуда не поеду. Если Джонни не помнит о школе, то я помню, и скоро конец года, мама точно меня никуда не отпустит, и тебя твоя тоже, -Лин ткнула в меня пальцем.

– Ладно, нужно подумать об этом, какие-то загадки, -сказал я, чтобы этот разговор уже прекратился.

Бу сидел на диване и блаженно смотрел в потолок, представляя в своей голове что-то невероятное и понятное только ему.

– Не знаю, что вы там решили, но я не собираюсь принимать в этом участие.

– Похоже тебе придётся, Лин, -сказал я, – Сида нет в прихожей. И Рика тоже.

Каролин вскочила с дивана и выбежала в коридор, входная дверь была распахнута и с лестницы веяло холодом.

– И что мне теперь делать, Джонни, -закричала Лин в слезах, -Как мне идти домой без него? Кто вообще не закрыл дверь?

«Зачем закрывать дверь, если у меня есть сторожевой пес» -пронеслись в моей голове слова Большого Бу, но я ничего не сказал и опустил голову вниз.

Из зала вышел Бу и посмотрел на Лин.

– Убежал, видимо, может спросить у Сида, видел ли тот его?

Каролин топнула ногой.

– Перестаньте паясничать! Я ни слова не говорила о ваших шуточках до этого, но сейчас мне совершенно не смешно, мой пёс пропал, и я понятия не имею, где он.

Бу поднял руки вверх, а затем плавно опустил, после чего повторил это ещё несколько раз.

– Спокойствие, я расстроен не меньше тебя, просто я знаю, где он, потому и не так нервничаю. Мы найдём его…

Лин вздохнула и тихо сказала.

– Ну да, найдём, нужно объявления напечатать, расклеить их всюду.

Бу серьезно посмотрел на неё.

– Не нужны никакие объявления, они все равно не помогут. Нужно отпроситься у мамы. На один день.

– Мне тоже нужно идти? -тихо спросил я.

– Естественно, вы же друзья или нет?

Я покраснел.

– Тогда и мне придется отпрашиваться…

Бу вздохнул и посмотрел на меня.

– Думаю, это будет не так сложно, если она увлечена сейчас своим капитаном. Скажи, что пошёл к бабушке, или что у вас в школе поездка.

Лин продолжила.

– Обычно, осенью не бывает поездок, а что я скажу маме насчёт Рика? Она же придет домой и сразу заметит, что его нет.

Бу почесал шею.

– Скажи, что ты его одолжила Джонни, потому как он всегда мечтал о собаке, а мама свою не разрешает заводить.

– Да, звучит это ужасно глупо. Ладно, придумаю что-нибудь.

Лин потерла глаза руками и посмотрела на Бу.

– Скажи, ты специально всё это выдумал?

Бу развёл руками, будто он не понимает, о чем она говорит, и тихо сказал.

– Всё уже давно придумано.

Бу усмехнулся и потёр руки.

– Приходите ко мне завтра в 10.

– Придём.

Кивнул я, взял за руку Лин, и мы вышли.

Как только мы оказались на лестнице, я пристально посмотрел на неё и сказал.

– Будешь кричать, что я зря тебя сюда привел?

– И так очевидно, что зря, – буркнула Лин.

Я не знал, что ей ответить, и потому решил составить у себя в голове план возможных ответов. Эта идея пришла мне когда-то давно на уроке английского, там были задания, где была дана одна часть диалога, и нужно было продолжить его четырьмя возможными вариантами, выбрав правильный. Эта идея показалось мне очень практичной, и я решил применять её всюду, хоть это и не всегда помогало. Сейчас возможным продолжением были следующие фразы:

– Не переживай, мы найдём его.

(Слишком нудно и ожидаемо)

– Не обижайся на Большого Бу, он вовсе не хотел

этого.

(Не хотел чего? Чтобы Рик исчез, и мы с Лин оказались впутанными в историю?)

– Думаю, сейчас нужно скорее отправиться домой и сказать маме.

(Логично и совершенно не нуждается в объяснении).

– Пойдем вместе к твоей маме и я всё объясню.

(Вик говорил, что девочки обожают мужественные поступки, поэтому моя поддержка будет для неё кстати, тем более вдвоём всегда не так страшно. Подойдёт)

Я отвернулся от нее и сказал.

– Прямо сейчас мы пойдём к твоей маме и я сам ей всё объясню.

Лин посмотрела на меня как на дурака, впрочем это было ожидаемо, но потом она добавила.

– Пойдём, ты всё это начал, тебе и объясняться.

Я выдохнул.

– 21-

Как только мы подошли к двери, я замялся, но увидев взгляд Лин, медленно протянул руку к звонку, нажал на него, и тут же отошел от двери.

– Даже не думай теперь бояться, -прошипела Каролин.

Я хотел ей возразить и доказать свою решительность, но не успел, так как дверь открылась и вышла её мама. С тех пор, как я видел её в детстве, она изменилась, или мне просто так показалось. У неё были короткие каштановые короткие волосы, невероятно тонкие черты лица и вздёрнутый нос. Для меня она сразу стала ассоциироваться с Нью-Йорком 70-Х годов. Я представил, как она курит, сидя в каракулевой шубе в одном из местных ресторанов. Это было чертовски красиво.

А потом я встряхнул головой и вспомнил, для чего мы здесь.

– Так и будете стоять в дверях, -быстро проговорила та и вопросительно посмотрела на нас. Лин быстро пробежала в зал, затем вошёл я.

– Мам, это Джонни, мы с ним учимся вместе, ты же помнишь его?

Лин заметно волновалась.

– Помню, и маму его помню. А он меня, наверное, забыл. Мы с ним виделись совсем давно. Меня зовут Шейла, -она подняла указательный палец вверх, -это я напоминаю.

Я улыбнулся и подумал про себя: «И имя как из семидесятых».

В доме Лин было очень светло, на окнах не было занавесок и оттого, пространство казалось намного больше своих истинных размеров. Мне это понравилось. Я быстро отвлёкся от этой мысли, потому как надо было переходить к делу, и это сделать предстояло мне.

– минутная пауза-

– Шейла, я хотел попросить вас. Мы завтра с классом уезжаем на экскурсию, а перед ней в школе будет выставка собак. Ну, в общем, я всегда хотел сходить на нее, а собаки у меня нет, мама их не переносит… Можно я одолжу Рика? Я закончил фразу и быстро глянул на Лин, она тут же отвела взгляд, а её мама вкрадчиво посмотрела на меня и сказала.

– Даже не знаю, если для тебя это так важно. Хотя звучит странно, конечно. Спрашивай у Коралины, её пес, что мне-то с этим разбираться.

– Она мне разрешила.

Шейла посмотрела на Лин и та кивнула головой в знак согласия.

– В таком случае, если ты не задумал еще спрашивать у Рика, то бери.

– Спасибо! Спасибо! Вы исполнили мою мечту!

Я вскочил с дивана и бросился прыгать как сумасшедший. Шейла и Лин недоуменно смотрели на меня, но мне было совершенно всё равно. Я сыграл радость просто потрясающе. Настоящая радость же всегда безумна?

Шейла щёлкнула в воздухе, что бы привлечь моё внимание и спросила.

– А где кстати сейчас Рик?

Лин быстро встала прямо перед ней и с улыбкой проговорила.

– А мы его уже отвели его к Джонни, пока его мама на работе.

Шейла серьёзно посмотрела на нее.

– Не переживай ты так, мы её обо всем предупредили, она совершенно спокойно к этому отнеслась, он же не навсегда с ними останется.

– Ну и славно. А что за поездка завтра?

– В галерею Тейт-Модерн, там какая-то инсталляция.

– Вы туда поедете?

Лин лукаво продолжила.

– Ну, мама Джонни его отпустила…

– Тогда и ты поезжай, я хотя бы отдохну, -она рассмеялась.

В эту минуту я подумал, что, наверное, нехорошо обманывать человека, который так открыто желает тебе добра, но потом я вспомнил, ради чего мы всё это задумали, и неожиданно для себя решил, что существуют случаи, когда ложь оказывается полезнее правды, ведь она способна защитить от переживаний. Хоть и нечестно это все. Лучше и вовсе не задумываться об этом.

Когда я уходил, и мы с Лин остались в коридоре вдвоём, она обняла меня и тихо сказала.

– Мне было страшно, спасибо, что ты сказал всё маме.

Я улыбнулся, а она оттолкнула меня и прошипела.

– Надо же было мне согласиться пойти с тобою к этому сумасшедшему!

Я шмыгнул в дверь и крикнул, что зайду полдесятого. Меня всегда приводила в восторг её непоследовательная искренность. Я только что совершил одну ложь, и иду совершать другую.

– 22-

Когда я вошел в дом, тут же услышал, что мама не одна. С нею был Делмар, и сейчас я оказался невероятно рад этому, видимо именно из-за его присутствия она не стала звонить мне. Похоже, он начинает мне нравиться, может мы с ним сработаемся.

– Мам, я дома, -завопил я, выдумывая, как бы мне рассказать о своем побеге. Точнее как рассказать о нем, скрыв его.

– Джонни, проходи к нам! Делмар пришёл в гости, он меня встретил с работы и мы пришли вместе.

«Carpe Diem» тут же подумал я, и потом изобразив максимально грустное лицо, вошел на кухню, где пахло беглзами, мамиными духами и морем (так я хотел думать).

– Джо, на тебе лица совсем нет? Что-то случилось? – Делмар потряс меня за плечо.

– Да ничего… просто мы гуляли с Лин, ну ты её помнишь мам, и Рик случайно отвязался, в общем мы его не смогли найти.

Мама развела руками и принялась утешать меня как пятилетнего ребенка. Я ненавидел это, но надо было потерпеть.

– Мы у её мамы уже были, у нее ужасное настроение. Мам… Лин испугалась сказать ей о Рике, и я сказал, что я взял его себе на время, у меня же никогда не было собаки.

Мама начала краснеть и это было плохим сигналом.

– И она поверила во всю эту чушь?

Делмар встал между мною и мамой и сказал.

– Что же, Джонни, ты попытался сделать как лучше, и это уже хорошо…

Мама взялась за голову.

– Ну ты же не сможешь бесконечно говорить, что он у тебя? Потом же придётся признаться, что вы просто взяли и потеряли пса.

– Мам, перестань, никто никого не потерял, это временная мера необходимости, я всё улажу.

Делмар взял маму за плечи и гипнотическим тоном проговорил.

– Он не маленький, говорит, что уладит все, значит так и будет, а если и нет, то это будет отдельная тема.

– Это еще не всё, мам, -аккуратно добавил я, -завтра мы с классом едем в галерею Тейт-Модерн, можно я поеду?

Я на секунду замолчал, а потом продолжил.

– Лин поедет.

Мама подмигнула Делмару, и, вздохнув, сказала.

– Ну поезжайте, что я могу сказать.

– Отлично, мам! Спасибо! Завтра выезжаем в 10, я зайду за Лин, а потом в школу.

– Разве вас не забирает школьный автобус?

– Мы решили прогуляться. Я пойду к себе, решу, в чём поеду завтра.

– В чем поедешь завтра? Ты меня удивляешь, раньше тебя это никогда не волновало.

– А теперь волнует.

Делмар толкнул маму локтём и шутливо посмотрел на меня.

Теперь они думают, что мой переходный возраст достиг своего пика, что я совершенно безнадёжно влюбился в Каролин и всячески пытаюсь ей понравиться. Не совсем то, на что я рассчитывал, ну и ладно, это для дела.

– С нами не посидишь? -крикнула мне мама вслед.

Я отрицательно кивнул головой, сделал пару шагов в сторону своей комнаты для убедительности, а затем остановился и на кончиках ботинок шагнул снова в сторону кухни, откуда доносился радостный тихий голос мамы.

– Ну и правильно, пусть едет, он же с ровесниками не общается, один тот старик на уме, а Лин девочка хорошая, пусть дружат.

Дальше я слушать не стал, этого было вполне достаточно, чтобы быть уверенным, что пока всё более менее спланированно, кроме одного -на улице поздний вечер, а в моём рюкзаке полно всего ненужного, а чертежей нет.

– 23-

Я быстро отыскал телефон и тут же набрал Лин.

– Джонни, я сплю, что случилось?

Я быстро кинул взгляд на часы, стрелка показывала десять.

– Что ты молчишь?

– Помнишь, Бу сказал взять чертежи?

– Благодаря тебе, помню, сколько я ни пытаюсь закрыть глаза, у меня всё равно не получается убедить себя в том, что всё это сон.

– Лин, не злись, я не об этом.

На том конце трубки она вздохнула.

– Говори.

Я быстро произнёс.

– Чертежи в доме Ба, я не успел их забрать сегодня.

– Круто, и что ты предлагаешь делать?

– Я зайду за тобою завтра в девять, а перед этим заберу чертежи, и мы вместе пойдем к Большому Бу.

– Ага, -сонно проговорила Лин и положила трубку.

– Ну хоть так, -со вздохом произнёс я, и поставив телефон на зарядку, лег в кровать, накрывшись колючим пледом до самых глаз, словно во всём мире не существовало более надежной защиты от всех проблем.

– 24-

Ровно в восемь я вскочил от будильника. И хоть сейчас он и сыграл для меня свою спасительную роль, ведь по-другому, я бы не проснулся, думаю, людям жилось бы без будильников намного лучше. Ведь куда приятнее просыпаться самому и испытывать радость утра, чем вскакивать от электрического импульса и тут же бросаться в омут повседневных занятий. Но сейчас вообще не об этом. Я наскоро накинул пальто и прошёл в мамину комнату. Увидев, что мама ещё спит, я не стал её будить, быстро прошёл в прихожую, постарался настолько тихо, насколько это вообще возможно, открыть дверь, и вышел. На улице было прохладно, я достал телефон и позвонил Лин.

Она взяла трубку после третьего гудка.

– Лин, надеюсь, ты проснулась уже?

– Да, ты забрал чертежи?

– Сейчас иду за ними, жди меня.

– Хорошо.

Когда я оказался у Ба, я увидел, что в окнах не горит свет, и это меня смутило, так как она всегда просыпается рано. Видимо от этого, я начал давить на кнопку звонка еще отчаяннее. Вдруг она показалась на пороге в зелёном платье и с взъерошенными волосами.

Я крикнул.

– Ба, это я, -и махнул рукой.

Она присмотрелась, а потом начала медленно спускаться ко мне.

– Что случилось, Джонни, почему ты так рано, и не позвонил.

– Я подумал, что ты уже проснулась.

– Ну знаешь, -она лукаво улыбнулась, -у старости должны быть свои радости, теперь я позволяю поспать себе немного дольше, чем обычно.

Я кивнул ей.

– Как там мама? -отвернувшись от меня, тихо произнесла она.

– В порядке, передам ей привет от тебя.

– Она не позвонила мне вчера.

– Ну, -я замялся, -может забегалась, вчера приходил Делмар.

Ба резко повернулась ко мне.

– Значит он к ней все ещё заходит!

– Ну да, а что в этом такого? Чем он тебе не нравится, если ты его даже не знаешь?

– Вот то, что я его не знаю, мне и не нравится, -с деланной обидой сказала Ба.

– Значит скоро узнаешь, мама сама его не особо хорошо пока знает.

Ба усмехнулась и спросила.

– Так для чего ты так торопился ко мне с утра? Хотел увидеть бабулю?

Я почесал затылок.

– Да, и это тоже, но вообще, мне нужно взять чертежи, в школе попросили приготовить сообщение о том, чем занимаются мои родственники, я сказал, что мой дедушка был изобретателем, и теперь хочу показать его чертежи.

Ба вздохнула.

– М-да, изобретателем, пройди быстро в зал, там на столе его чертежи, можешь забрать, только принеси обратно, это память о Вике.

– Я знаю, Ба, для меня это тоже очень важно.

Я обнял её.

– Скажи маме, что я буду рада её звонку.

Потом она помолчала и добавила.

– Только не напрямую скажи, а так, между делом.

– Понял, скажу обязательно, всё, мне пора идти, спасибо за чертежи, Ба.

Я прошёл в зал, аккуратно собрал целое множество различных бумаг и сложил их в свою папку.

– Ещё раз, спасибо, Ба, побегу.

– Хорошего дня, Джонни, не закрывай калитку, я сама потом.

Я выбежал из её сада, чувствуя, как мой рюкзак стал значительно тяжелее, и это не из-за бумаги, она ведь весит совсем немного.

– 25-

Хорошо, что мне не пришлось звонить Лин. Когда я подошел к её дому, она уже стояла около забора с огромной сумкой.

Я засмеялся.

– И куда ты с этим собралась? Я вот взял самое основное, -и повернулся к ней рюкзаком в знак доказательства.

– Мама помогала собирать, -недовольно прошипела Лин, -там тоже только необходимое.

– Ну да, конечно, только кто это теперь тащить всё будет.

– Тот, кто втянул нас во всё это, тот и будет тащить, справедливо? -и она смерила меня недоверчивым взглядом.

– Тогда поменяемся, ты несёшь мой рюкзак, я твою огромную сумку.

– Договорились, -резко произнесла Лин.

– Тогда пойдем быстрее, -передразнил я её.

К дому Бу мы дошли меньше чем за десять минут (и это с учётом сумки!). Дверь была, как обычно, не заперта, хотя я сотни раз говорил ему о безопасности. Бу сидел в коридоре на пуфе, а Сид лежал перед ним, словно ограждая его от всего мира. На Бу была надета огромная широкополая шляпа, похожая на индейскую, левайсовская вельветовая бежевая джинсовка, которые, как я думал, остались только в секондах, и синие джинсы. Рядом с ним лежал огромный рюкзак, едва застёгнутый от количества сложенных в него вещей.

Я ткнул пальцем сначала в него, а потом в Лин и рассмеялся.

– Вы, я смотрю, подготовились. Словно на целый год собираемся.

Лин недовольно покачала головой и толкнула меня в плечо.

Бу посмотрел на меня как на ребенка и спросил.

– А ты думал, что уже через час будешь ужинать с мамой? Как бы ни так, -затем он обнажил ряд зубов и рассмеялся.

– Ну, это я пошутил, конечно, может на пару часов задержимся и всё тут, разве страшно?

– Вообще не страшно, -наигранно засмеялась Лин.

– Джонни, дай мне те чертежи, -сказал Вик.

Я немного дернулся. До этого я никогда никому не давал их в руки кому-то, но видимо сейчас другого выхода не было. Я раскрыл рюкзак и протянул Бу целый ворох бумаг, вдоль и поперек исписанных разноцветными чернилами.

– Так, посмотрим, -Бу надел очки и принялся вдумчиво вглядываться в написанное. Лин вначале пыталась подглядеть, но потом ей наскучило.

– Спуститься вниз по трубе, нужно успеть к полудню, там от Сити Холл до конца, -забормотал Бу.

– Сити Холл, -опешил я, -эту станцию закрыли с 1945, с ума сошел? Может в твоей молодости она и работала, но сейчас ты явно ошибаешься. Бред какой-то.

Бу встал с табурета, надел рюкзак, и достав связку ключей из кармана, протянул их Лин.

– Нужно поторопиться. Через это место проходит только шестой поезд.

– Я один здесь что ли нормальный? -прокричал я.

– Нормальности не существует, Джонни, -Бу пожал плечами, -выходи.

– 26-

– Дверь-то закрыл? -с подколом спросил я, когда мы уже далеко отошли от нашего района.

– Закрыл, можешь не переживать, -передразнил Большой Бу, надвинув сильнее шляпу на глаза.

Сзади всех шла Лин и сыпала ругательствами.

– Подумать только, музей Купера-Хьюитта, надо же было решиться на весь этот бред. Готова поспорить, что это самая большая из всех нелепиц, что я когда-либо делала в своей жизни.

Бу остановился и из бокового кармана рюкзака достал исписанную салфетку. Не знаю, как он на ней хоть что-то разбирал, но уже через минут пять он уверенно повернулся к нам и серьезно заговорил.

– Ближайшая к нам станция -на Спринг стрит, там мы и сядем, проедем Канал Стрит, -он провел пальцем по бумаге вниз, -а там уже и Бруклинский мост, даже не придется делать пересадки.

– Так легко говоришь об этом! Сколько ехать придется! -закричала Лин сзади, но Бу не обратил на неё никакого внимания и продолжил свое бормотание.

– Да, там мы и выйдем, на станции Бруклинский мост.

– Пойдём тогда скорее, не хватало еще и не успеть, -вздохнула Лин.

– Она правильно говорит, -подмигнул мне Бу, -в ней просыпается дух исследователя.

– Скорее дух смирения, -буркнула Лин себе под нос.

– Ну, станция Бруклинский мост это, конечно, здорово, красивые виды и прочее, а как мы попадем в твой Сити Холл? Ты что запутался?

Бу деловито обернулся и сказал.

– Ты запутался, а не я. Мы поедем на шестом поезде, и выйдем не на нынешней конечной, а проедем дальше. В пустом поезде на разворот.

Лин поперхнулась и закашлялась.

– Вы что, никогда так не делали? -засмеялся Бу.

– 27-

Ха-ха, -надменно засмеялась Лин, -конечно, мы делаем так каждый день, ездим по непонятным маршрутам, с кучей сумок и неизвестно с кем.

Бу задумчиво почесал затылок.

– Грустно признавать, но похоже у тебя есть проблемы с памятью, мы же знакомились с тобою, стало быть, ты знаешь с кем едешь, или я не прав?

Лин буквально завопила от бешенства, а я захохотал. В течение всего нашего пути до станции, откуда отходит поезд, Лин что-то бубнила и пинала ногами попадающиеся мелкие камни. Бу смотрел то вверх, то на часы, то поправлял шляпу так, будто он руководит огромной и значимой туристической операцией, а я просто шел вслед за ними, представляя, как неожиданно счастлива мама, что я поехал в поездку с Лин, и, стало быть, стал совсем взрослым. От этой мысли мне стало смешно, и я едва ли расслышал, как уже вдалеке кричит Бу.

– Джонни быстрее, спускаемся в метро.

Мы зашли внутрь, и я тут же почувствовал, как меня обдало теплым, даже горячим, и душным воздухом. Всюду суетились люди, а издаваемые звуки казались еще громче и путешествовали волной от эскалаторов ко входам, вниз к поездам и обратно, сливаясь в один несокрушимый поток, состоящий из визгов, спокойных и надрывных разговоров по телефону, детского плача и смеха, чьего-то ворчания и кряхтения. Здорово, что человек не может слышать и улавливать тихие звуки, ведь если можно было бы слышать с одинаковой громкостью и различать звук ставящейся и поднимаемой сумки, ёрзания, цокота каблуков, чихания, сопения, почёсывания, зевания, можно было бы оглохнуть, или сойти с ума. Урны были переполнены мусором, и потому мелкие пакеты от сока, фантики, а где-то и банки от колы могли встретиться по пути. Казалось, будто весь этот шум и суета сгоняет мусор с места и раскидывает его в хаотичном порядке. Лин схватила меня за руку и потащила на эскалатор так быстро, что по пути я успел даже толкнуть локтем какую-то женщину в ярко-красных треугольных очках.

– Извините, мы торопимся! -крикнула ей вдогонку Лин.

– Ты с ума сошла? Куда ты так быстро?

– Ты сошёл, а не я, хочешь опоздать на поезд? Шевелись уже быстрее.

– А где Бу?

– На платформе, быстрее.

Мы сбежали вниз и подошли к платформе, там, конечно, уже стояла толпа людей, каждый третий из которых нервно смотрел на часы, боясь куда-то опоздать.

Я оглянулся по сторонам, Бу стоял у самого края, махая нам шляпой. Нагнувшись к Лин, я шепнул ей.

– Спорим, половина этих серьёзнейших людей, думают, что он сумасшедший.

– С учётом того, что я с начала этого дня считаю нас всех троих сумасшедшими, даже ничего отвечать не буду.

Последние слова Лин растворились в гуле прибывающего поезда, люди, ожидая, где расположатся открытые двери, стали формироваться в полосы, сверху это, наверное, смотрелось очень забавно. Честно, говоря, я не люблю громкие звуки, потому как не умею в этой ситуации сконцентрироваться и делать то, что нужно на данный момент, поэтому я подумал, что оптимальным вариантом для меня будет просто не терять Лин и Большого Бу из виду. В вагоне было невероятно душно, мест, конечно же, не было, и мне пришлось стоять, сзади на меня наваливался рюкзак, а спереди Лин, отдавливая мне то одну ногу, то другую. Единственное, что мне нравилось, это что мама до сих пор не начала звонить мне и следовательно мне не пришлось кроме мучений от жары испытывать еще и мучения придумывания отговорок. Я не люблю это. Краем глаза я окинул Бу. Он стоял у двери, положив рюкзак на пол перед собою, в его руках были потрёпанные листы бумаги, на которых он то и дело делал пометки и ворчал, когда поезд несильно встряхивало и он терял мысль. Его шляпа нависала прямо над кончиком его носа. Грубоватый монотонный мужской голос проговаривал названия станций, но при этом не объявлял следующую, из-за этого мне стало казаться, что мы едем бесконечно. На Канал стрит зашел седой темнокожий мужчина с огромной тележкой книг, я моментально назвал его про себя Стивеном Хокингом, они были чертовски похожи. Всю дорогу он доставал по одной книге, пытаясь найти фрагмент текста, пролистывал все страницы, а потом убирал обратно. Думаю, они с большим Бу понравились бы друг другу.

– «Это последняя остановка южного направления. Следующая остановка Бруклинский мост– Сити Холл в направлении на север»

Я дернулся и схватил Лин за руку, оглянувшись, увидел стоящего у дверей Большого Бу, уже с рюкзаком в руках.

– Выходим, -крикнул я?

– Бежим, -засмеялся Большой Бу и выпрыгнул из вагона.

– 28-

Логотип станции Сити Холл был похож на конфету в фантике, о чем я немедленно сказал Большому Бу.

– Эту станцию в отличие от многих в этом городе проектировали с огромной любовью и старанием, а для тебя конфетный фантик.

Я засмеялся и обернулся, Лин просто шла позади меня, оглядываясь по сторонам. Думаю, она восхищалась всеми этими витражами и огромным куполом, а я просто шёл вперед и чувствовал себя как в желудке у гигантской рыбы, выброшенной на берег, и успевшей наглотаться всякого мусора. С одной стороны станции стены были исписаны уличными художниками, там были нарисованы огромные серые спящие крысы, одна из которых напоминала мышиного короля, странные люди с огромными прическами, и всё это невероятно контрастировало с висящими люстрами и огромными дугообразными сводами. Я ощущал себя на стыке эпох, созерцателем безжалостной схватки прошлого и будущего.